Because of multiple languages used in the following text we had to encode this page in Unicode (UTF-8) to be able to display all the languages on one page. You need Unicode-supporting browser and operating system (OS) to be able to see all the characters. Most of the modern browsers (IE 6, Mozilla 1.2, NN 6.2, Opera 6 & 7) and OS's (including Windows 2000/XP, RedHat Linux 8, MacOS 10.2) support Unicode.

Левон Мириджанян

ИСТОКИ АРМЯНСКОЙ ПОЭЗИИ

---

Содержание   Титульные страницы   Предисловие   Вступление
Глава первая   Глава вторая   Глава третья   Глава четвертая
Глава пятая   Глава шестая   Глава седьмая
Послесловие   Именной указатель   Содержание (как в книге)

---

[стр. 13]

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ПРЕДАНИЕ О АЙКЕ И МИФ О ВААГНЕ

Армянский народ имеет пять эпонимов— Яфет, Торгом, Айк, Арам и Асканаз. Главным эпонимом считается Айк. Предание о Айке, дошедшее до нас благодаря «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци, поражает красотой повествования, торжественностью стиля, простотой и народностью. «Айк, статный, рослый, быстроокий, с роскошными кудрями, крепкими мышцами, славившийся между исполинами храбростью, был противником всех, кто стремился к единоличному господству над всеми исполинами и полубогами»¹ и т. д.

Взяв материал Первой (9—32) и Второй (1—9) книг своей «Истории» из матяна (книги) Мар Абаса Катины, Хоренаци многое сократил. Но немало страниц,

в том числе части, касающиеся Айка, внесены в его «Историю» без изменения. Таким образом они приобретают для науки ценность оригинала. Значение их велико еще и потому, что Мар Абас Катина, живший в III—II вв. до н. э., создал свою книгу древней армянской истории, пользуясь некоей книгой энциклопедического характера, хранящейся одно время в Ниневии, а впоследствии в книгохранилище персидского дворца. Книга эта была на греческом языке, на обложке ее отмечалось, что с ассирийского на греческий она переведена по приказу Александра (т. е. Александра Македонского— IV в. до н. э.) и содержит истории «самых древних и предков».

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 10.
_______________________

[стр. 14]

Ассирийский текст, хранившийся в библиотеке Ниневии, был создан задолго до ее падения (612 г. до н. э.).

Сколь бы факт перевода с ассирийского на греческий, а с греческого на армянский язык не подвергался сомнению в языково-текстовом смысле, можно, однако, утверждать, что отрывки, касающиеся Айка, его восстания, войны и гибели Бела, безусловно, сохранили близость оригиналу. Это подтверждается также тем, что песня о Ваагне, оригинальность которой не вызывает сомнения (ее и отрывки из армянских античных песен Хоренаци взял не из книги Мар Абаса Катины или какого-то другого источника, а зафиксировал услышанное им самим в народе), своими выразительными средствами и способом мышления совершенно родственна преданию о Айке. И для песни о Ваагне, и для упомянутого предания характерны одинаковая простота, четкое народное мышление, склонность к аллегориям, эпичность и конкретная предметная образность.

Какая ошеломляющая сцена:

Из горла тростника дым возносился,
Из горла тростника огнь возносился,
И из пламени выбегал
Огненнорыжий юноша...¹

Ընդ եղեգան փող ծուխ ելանէր,
Ընդ եղեգան փող բոց ելանէր,
Եւ ի բոցոյն վազէր
Խարտեաշ պատանեկիկ…

в то же время какая ясность образов!

Языческий бог рождается в грозных муках неба, земли и моря. Кажется, что облик его должен быть не менее грозен и страшен. Однако народ, обладающий, наряду с аллегорическим мышлением, также необыкновенным чувством меры, смог чрезвычайно простыми поэтическими средствами создать еще более сильное впечатление, обрисовав портрет Ваагна так:

Были власы у него— из огня,
Была брада у него— полымя,
Были глаза его— солнца.

Նա հուր հեր ուներ,
Բոց ունԷր մօրուս,
Աչկունքն էին արեքակունք:

_______________________
1 Этот и последующие отрывки песен даются в подстрочном переводе переводчика.
_______________________

[стр. 15]

Подобная сила воздействия обусловлена не только необычайной чистотой образов, но и удивительной простотой выражения. Буквально несколько мазков, и мы прекрасно представляем себе и божественную сущность Ваагна, и человеческий его облик. Впечатление от его божественной сути создает не столько чудодейственная связь со стихией, сколько обаяние его человеческого облика. А обаяние человеческого облика обусловлено красотой сверхъестественной мощи Ваагна. Интересно, что о могучей его силе не сказано ни слова— это лишь начало песни. Героические подвиги богатыря Ваагна описаны в последующих, не дошедших до нас, частях песни. Однако даже в этом небольшом отрывке с удивительным мастерством, блестяще используя цвета и оттенки, ярко и неповторимо воссоздается обобщенная символическая сущность различных проявлений божественной силы Ваагна— бога солнца, силы, света, молнии, громами пр.

По нескольким коротким строкам можно судить о возвышенной эпической струе, героическом духе всего произведения.

Величайшее счастье, что отрывки предания о Айке несравненно обширнее. Они дают целостное представление о характере Айка и его поступках: возвращении на родину, в страну Арарадскую (Кордукский край), обосновании там, восстании против Бела, войне и победе над ним и т. д. Айк, подобно Ваагну, также показан одновременно и сверхъестественным, и очеловеченным. Если Ваагна мы вынуждены созерцать лишь юношей, то Айк предстает перед нами в зрелом возрасте, когда на «нечестивый» совет, созванный для строительства башни, устремились грозные и видные богатыри мира. «Один из этих мужей был Айк Яфетосский, именитый и мужественный нахарар; с могучей силой, умело натягивающий толстодугий лук»¹. Эти эпитеты— свидетельство славы и героизма Айка. А вот его физические достоинства: «статный, прекраснокудрый, лучистоокий и могучерукий»².

_______________________
1 Мовсес Хоренаци, Книга Первая, гл. 9.
2 Там же, гл. 10.
_______________________

[стр. 16]

И в мифе о Ваагне, и в предании о Айке особое внимание уделено волосам и глазам богов (причем, в одинаковой последовательности: сначала волосам, потом— глазам). У Ваагна— власы из огня, глаза— солнца, Айк— прекраснокудрый, лучистоокий. Не исключено, что роскошные кудри Айка также цвета пламени, поскольку у него, подобно Ваагну, были пронизывающие, лучистые, горящие глаза. Заметим, что аналогичные эпитеты волос и глаз Айка (прекраснокудрый, лучистоокий) повторяются и в третьем абзаце главы 11, высекая в нашем сознании образ любимого героя.

Облик Айка и весь рассказ о нем соткан с исключительной художественной силой. Наряду с пышным слогом, достойным описания богов и исполинов, использован также простой, без украшательств, народный поэтический слог.

В ответ на спесивые речи Бела, призывающие к подчинению, кажется, вот-вот прогремит презрительный ответ Айка. Однако этого не происходит. Вместо ожидаемого грозного ответного слова, мы узнаем, что Айк вернул посланцев Бела, «ответив сурово». «Сурово ответить»— эта характеристика воссоздает такое состояние действия, которое едва ли не во сто крат весомее представляет грозную силу богатыря богатырей.

Айк достоин поклонения не только благодаря своим сверхъестественным физическим данным и могучей силе, но и соответствующей его богатырской мощи гордой человеческой сути, которая характеризуется достоинством, обусловленным сознанием собственной силы и прав— он и весь его род со слугами и примкнувшим к нему народом отделяется и основывает собственную страну.

Айк ответил сурово. Это означает, что он не только не подчинится, но и грозит тирану. Бел тоже сознает свою могучую силу. Деспотическая сущность его натуры не дает ему покоя и толкает к войне. Айк на положении защищающегося. Нет и намека, испытывал Айк страх или нет. Величие образа Айка не только в его могучей силе (Бел не менее силен) и смелости, но и в стратегическом его таланте. Им руководит трезвый ум и глубочайшее чувство ответственности за

[стр. 17]

судьбу своей страны и народа. Народная мысль метко охарактеризовала его: «Богатырь умный и благоразумный». В течение всего повествования речь Айка звучит единожды— в самый решающий момент, когда богатырь перед сражением обращается к войску. Речь его по лаконичности, насыщенности и в то же время по воздействию и психологической убедительности представляет собой классический образец. В решающий момент, когда встает вопрос быть или не быть его народу, он находит самые нужные слова, сохраняя при этом высочайшее чувство меры. «Выйдя навстречу полчищу Бела, постарайтесь Метиться туда, где в кругу храбрецов своих будет находиться Бел. Или умрем, и народ наш попадет в рабство к Белу, или, показав умелость рук наших, рассеем тьму вражескую, и победителями станем мы».¹

Первое предложение Айка определяет основную цель удара, второе— девиз войны. Умрем или победим.

Изумление и истинное восхищение вызывает напряженный драматизм положения и в то же время безукоризненное чувство меры, из которого сплетены каждое слово, каждая фраза.

Образ Айка в развертывающихся событиях обретает большую героичность в противопоставлении Белу. Перед сражением Бел с головы до пят облачается в броню, вооружается до зубов и окружает себя отборными воинскими частями: «На нем был железный шлем..., медные щиты защищали грудь и спину его..., был он опоясан, слева висел обоюдоострый меч, в правой руке держал он копье а в левой— щит, справа и слева окружало его отборное войско».²

Облачение в доспехи ставит Бела в комическое положение. Ясно, что надеется он не столько на свою природную силу, сколько на медь и железо, защищающие его тело. Айк же целиком полагается на собственные силы и героизм своего войска, он полон решимости не сдаваться под власть тирана, неодолимо его желание, сохранить право на свободную жизнь.

И маленький отрывок песни с Ваагне, и предание о Айке пронизаны богатырским духом. Им свойственно кристально чистое мышление народных преданий, живые и правдивые образы, необыкновенно ясный

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 11.
2 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 11.
_______________________

[стр. 18]

слог и непревзойденная красота повествования. «Поняв это, лучник Айк устремился вперед, приблизился к царю и, натянув во всю мощь широкодугий лук свой, попал трехкрылой стрелой в покрытую броней грудь Бела. Стрела пробила железо насквозь и упала на землю. И так, пораженный, валится блистательный титан наземь и испускает дух. Войско его, видя такой великий подвиг мужества, разбежалось по сторонам»¹.

Армянский народ повествовал историю своего развития с непринужденным воображением, свойственным патриархальным временам, изображая своих вождей героями и мечтая, чтоб они и в реальной действительности соответствовали его идеалам. Жрецы как правящий класс, поощряя прославление вождей и царей, в немалой степени способствовали их обожествлению и освящению. Простой и наивный образ мышления «детства человеческого общества» (К. Маркс) на определенной ступени исторического развития дает богатую пищу такой массовой форме общественного мышления, какой является устное народное творчество с его художественными образами, достигающими широких обобщений.

«В армянской легенде, созданной в условиях родового строя, в героическую эпоху развития человеческого общества,— писал профессор М. М. Мкрян,— любимый герой Айк, борющийся за сохранение своего рода, обобщает в себе те человеческие качества, которые делают его воплощением всего доброго, высокого и прекрасного».²

Высочайшим мерилом доброты, силы, патриотизма и героизма в народном представлении является и древнейшая жемчужина народной поэзии— песня о Ваагне. Эпический характер двух этих произведений обусловлен сколь мифическим, столь же героическим мышлением эпохи, а также духовной стойкостью народа, идущего уже к государству и государственности.

Принадлежа к разным жанрам, миф о Ваагне и предание о Айке имеют много общего в языке, стиле, мышлении.

Наличие определенных общностей в языке и стиле нельзя считать случайным явлением. В данном случае

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 11.
2 М. М. Мкрян. История древней армянской литературы (на арм. яз.), Ереван, 1976, с. 57.
_______________________

[стр. 19]

эти общности интересуют нас с точки зрения определения хотя бы приблизительного времени возникновения двух этих произведений.

ПРЕДАНИЕ О АЙКЕ

Время возникновения предания о Айке всегда было в центре внимания армянской филологии. В этом вопросе нет пока окончательных, единых мнений и заключений.

Общепринято считать, что Айк— один из древней ших армянских богов, и корни его культа уходят в глубь времен господства родового строя¹.

Чрезвычайно важно замечание М. Абегяна, сделанное, к сожалению, вскользь, что в этом сказании могло сохраниться упоминание о войнах доармянских племен Армении (урартийцев) против ассирийцев, которое потом унаследовано армянами от урартийцев². Абегян акцентирует внимание на точке зрения Геворга Аслана о том, что «он (Айк), вероятно, бог Урарту Халди, который возможно некоторое время почитался в окрестностях Вана, но не входил в пантеон армянских богов»³.

После падения Урартского, или Биайнского государства возникшее на его месте первое единое армянское государство (Ервандиды) утвердило новый национальный пантеон, что явилось одним из самых решительных действии новых правителей.

Для Халди в новом пантеоне места не оказалось. Не получила места в новом пантеоне также жена Халди— Арубаини, почитавшаяся как верховная богиня Биайны, не было в нем и Тейшебы, Шебиту, Шеларди, Шивини и других богов, Цунуиарди, Тушпуеи, Сарди, Хубы и других богинь. Вместо них в пантеон вошли Арамазд, Ваагн, Ванатур, Тир, Астхик, Анаит, Нанэ и другие. По нашему мнению, культ Айка в Ванской области почитался еще до возникновения Ванского

_______________________
1 История армянского народа (на арм, яз.). т. I, изд. АН Арм. ССР, Ереван, 1971, с. 483.
2 Манук Абегян, Труды (на арм. яз.), т. I, изд. АН Арм. ССР, Ереван, 1966, с. 42.
3 Там же.
_______________________

[стр. 20]

царства (Биайна), то сть до IX в. до н. э. Для подобного предположения у нас имеются определенные основания.

Первое обоснование является одновременно и отправной точкой важнейшего вопроса— из какого пантеона вознесся Айк в небо и был увековечен как созвездие— биайнского или добиайнского?

Поскольку в биайнском пантеоне Айка не было, то и возведение его в созвездие из этого пантеона исключается. Остается думать о более раннем времени. С целью определения этого времени следует, во-первых, уяснить, за какие достоинства Айк мог быть обожествлен. К счастью, эта задача проще простой, поскольку, как свидетельствует Хоренаци, Айк был одним из могучих и видных исполинов мира, одним из тех, кто явился «началом мира и от которых произошло размножение рода человеческого»¹. Бессмертным подвигом Айка, венцом его богатырского подвига явилось убийство тирана Бела, завоевание свободы и независимости для своего народа.

Ясно, что обожествление богатырей и героев должно было иметь место если не сразу после совершенных ими подвигов, то во всяком случае, и не поздно. В этом смысле более, чем естественно предположить, что обожествление Айка осуществлено после убийства Бела или спустя некоторое время, во всяком случае, в ту эпоху, когда сильно было еще впечатление от этого подвига. Определяя время убийства Бела, мы подходим (опять-таки по Хоренаци или Мар Абасу Катине) ко времени строительства Вавилонской башни, так как из посланных на «нечестивый совет» строительства башни богатырей «один... был Айк Яфетосский, именитый и мужественный нахарар...»². Наука считает временем строительства знаменитой Вавилонской башни вторую половину III тысячелетия до н. э В этом случае предание о Айке полностью сохраняет свою историческую убедительность, и факт создания предания о Айке во второй половине III тысячелетия до н. э. полностью исторически достоверен и убедителен не только в связи со свидетельствами источников, но и исторических событий.

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 9.
2. Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 9.
_______________________

[стр. 21]

Важным историческим свидетельством служат также наскальные изображения, которыми так богата Армения. К примеру, изучение соответствующих разделов работы А. А. Мартиросяна «Первобытные иероглифы Армении и их урарто-армянские двойники» показывает, как народ с помощью специальных письмен— наскальных изображений— увековечил важнейшие этапы своей истории, переходные периоды и явления, относящиеся к различным областям жизни.

По этим наскальным рисункам можно строить предположения, касающиеся также предания о Айке и мифа о Ваагне. В данном случае, когда мы хотим найти время увековечения подвига Айка, а именно: определить время его обожествления и вхождения в созвездие, нам кажется важным то обстоятельство, что среди армянских наскальных изображений много идеограмм о хотника, стрелы, лука, стрельца. Как пишет А. А. Мартиросян, «армянские наскальные изображения дают возможность проследить за формированием письменных знаков «стрела», «лук», «стрелец»... Эти изображения начинаются со времен позднего неолита и доходят до урартской и раннеармянской эпохи»¹.

Если эпоха неолита кончается IV тысячелетием до н. э., то время позднего неолитя относится ко второй половине III тысячелетия до н. э. Действительно, именно с этого времени в армянских наскальных изображениях начинают появляться и постепенно развиваться идеографические знаки— охотник, стрелец, стрела. С точки зрения интересующего нас вопроса ценно одноиз заключений А. А. Мартиросяна: «...предки-стрельцы связанные с луной и солнцем, светилами, небесным сводом, могли иметь связь также с созвездиями, как легендарный Айк С Орионом или сасунские исполины-полубоги с Овном»². «...Ранняя армянская идеограмма в одном случае повторяет первобытный смысл («стрелец») , в другом случае предлагает новый смысл («близнец»), независимо от того, что в композициях первобытного искусства этот основной иероглиф выступает то как охотник-стрелец, то как предок-стрелец, то как знак зодиака»³.

_______________________
1 А. А. Мартиросян. Первобытные иероглифы..., стр. 43.
2 А. А. Мартиросян. Первобытные иероглифы..., стр. 41.
3 Там же, с. 43.
_______________________

[стр. 22]

Согласно общепринятому мнению, изображенные в армянских наскальных рисунках идеографические знаки «стрелец», «стрела», «лук» имели также культовое значение.

Не эти ли атрибуты были характерны и для культа Айка, «могучерукого», «умело натягивающего широкодугий лук»?

Здесь, кстати, мы склонны предполагать, что наши наскальные изображения имели также символический смысл. Например, когда стрела пронзала какое-либо животное, то, вероятно, речь шла не об охоте или меткости стрельбы из лука. Символ предполагает думать иное. Видимо, такое, кажущееся весьма обычным действие, как, например, поражение животных из лука, следует воспринимать как уничтожение врага, победу над ним. Не случайно иногда стрелой поражается уродливое существо— это уже победа над злой силой.

Абстрактно-символическое мышление следует считать совершенно естественным явлением, особенно для народа, создавшего космические образы. Поэтому мы думаем, что изображения стрельца, стрелы и лука на наших скалах большей частью связаны с культом Айка, культом, возникшим во второй половине III тысячелетия до н. э..

Основание для подобного заключения дает академический многотомник «Истории армянского народа»: «Возникшие в эпоху палеолита армянские племена, имевшие богатые охотничьи предания, должны были сохранить легенды и воспоминания о подвигах своих предков-охотников, которые, удаляясь в свой особый мир, становились могучими покровителями-духами и, очень возможно, что большинство человекоподобных образов в наскальных рисунках Гегамских гор и других мест представляли собой освященных, обожествленных предков в сопровождении звездных знаков, ибо в представлении многих народов мира, и особенно армян-аборигенов, особым миром предков являлось небо, где они превращались в созвездия и, благодаря своему звездному существованию, оказывали чудодейственное воздействие на судьбу живущего племени и каждого его члена»¹.

Свидетельствуя о развитии еще в III тысячелетии, до н. э. не только астрономии, но и науки и культуры

_______________________
1 История армянского народа (на арм. яз.), т. I, с. 258
_______________________

[стр. 23]

вообще (живопись, скульптура и т. д.) наскальные рисунки в то же время показывают, что территория Армении являлась особо удобной для древнейших астроyномических наблюдений. «Это обстоятельство, пожалуй, подтверждает мнение знаменитых астрономов, согласно которому древнейшие наблюдения за звездами (возможно, III тысячелетие до н. э.) начаты, в Армении— на чрезвычайно удобном для наблюдений гористом острове.

Однако это обстоятельство нельзя объяснять только «удобствами». В основе простейших наблюдений звездного неба лежали жизненно необходимые требования. Они были необходимы для скотоводства и особенно орошаемого земледелия, что сильно ощущалось в таких знаменитых очагах земледельческой культуры, каковыми были в IV—III тысячелетиях до н. э. Араратская равнина, долина Арацани и Ванский оазис в Армении, средние и низменные пороги Евфрата и Тигра в Передней Азии, Конийская равнина в Малой Азии»¹ (подчеркнуто мною.— Л. М.).

В действительности наблюдения звездного неба, совершаемые нашими предками, были не такими уж простыми. Неоспоримым доказательством этого служат, например, наскальные рисунки Гегамских гор. В них представлены даже созвездия. По поводу этих созвездий любопытно мнение другого специалиста-исследователя наскальных рисунков— архитектора С. Петросяна: «На нескольких характерных петроглифах, на наш взгляд, изображены созвездия. Логику такой интерпретации подтверждает сопоставление этих древних наскальных рисунков с аналогичными изображениями созвездий по книге известного польского астронома XVII века Яна Гевелия. Совпадение фигур и порядок их расположения поразительны»².

Как видим, астрономические возможности наших предков весьма далеки от «простейших». Опираясь на большое количество обнаруженных в Армении наскальных изображений, мы можем сказать, что наскальные рисунки, являясь яркими страницами зари цивилизации, заключают в себе понятия, имеющие и астрономическое, и бытовое, и религиозно-культовое, и летосчисли-

_______________________
1 А. А. Мартиросян. Первобытные иероглифы... с. 70.
2 С. Петросян. Астрономия предков. Газета «Коммунист», 3 апреля, 1977, Ереван.
_______________________

[стр. 24]

тельное, и эстетическое содержание. Нельзя забывать еще об одном очень важном их содержании— историческом. Ведь наскальные рисунки в конце концов очерчивают пройденный народом исторический путь, этапы его поступательного движения. Сквозь эти этапы постепенно, от тысячелетия к тысячелетию, становясь все более и более выпуклее и четче, прослеживается культ Айка, его история. Поэтому абсолютно понятно, почему народ назвал целое созвездие именем самого любимого своего героя, причем не мифического, а реально-исторического. Факт названия созвездия его именем, с одной стороны, результат освященного авторитета Айка, с другой— великой важности, какую приобрела астрономия в те времена.

Нельзя не учесть или счесть случайными эпитеты Хоренаци: «стрелец», «широкодугий» (лук). Стрельцами названы также впины Айка: «мужи храбрые стрельцы». Эпитет стрелец Хоренаци использовал, желая быть родственным оригиналу Мар Абаса Катины, где этот эпитет, несомненно, имел значение собственного имени. Стрелец (Աղեղնավոր)— название одного из двенадцати созвездий Хоренаци сохранил название созвездия, прекрасно сознавая его научно-историческое значение.

Не исключено, что созвездие Стрельца получило свое название в связи с подвигом Айка— убийством Бела. Если в христианский период народ мог освятить, допустим, копье, которым пронзили Иисуса Христа, его крест, пояс Марии Богородицы, ларец (где якобы хранился ее платок), мощи различных святых, их предметы и вещи, совершенно естественно, что в более древние времена мог быть освящен также образ Айка-стрельца.

Небезынтересно, что историческую основу имеет даже эпитет оружия Айка— лук лайналич. Говоря о древнейших наскальных изображениях, А. А. Мартиросян отмечает, что в них «есть также красивые, крупные с человеческий рост, луки, которые у Хоренаци названы «лайналич».¹

Как бы ни был очевиден художественно-поэтический талант Мовсеса Хоренаци, мы должны признать, что характеристики и эпитеты, употребленные в «Истории», переведены из первоисточников с условием пол-

_______________________
1 А. А. Мартиросян. Первобытные иероглифы..., с. 43.
_______________________

[стр. 25]

нейшего сохранения их научно-исторического смысла, а не являются результатом творчества самого Хоренаци, как часто предполагали по недоразумению.

Как видим, существуют многочисленные, один другого убедительнее, исторические, археологические и научные факты, подтверждающие возникновение предания о Айке в середине III тысячелетия до н. э. Мы уверены, что совершаемые на историко-географической территории Армении археологические раскопки и исследования, как и неопубликованные поныне данные добавят много новых фактов в доказательство более чем четырехтысячелетней давности предания о Айке.

Мы считаем, что именно эта кажущаяся невероятной древность стала причиной, что вместо выражения «предание о Айке» в филологии придумано и употребляется выражение «миф о Айке». Так, историческое представлено мифом. Насколько выиграла от этого наука, сказать затрудняемся, однако печалит факт, что реальные события, отраженные в «Истории» Хоренаци, сказы, эпические сказания, мифы, были перемешаны и все они в итоге стали расцениваться и комментироваться как мифы... Справедливые и обстоятельные наблюдения по этому вопросу приведены Г. А. Григоряном в книге «Армянский фольклор» (Ереван, 1967), а также в главе «Айк и Бел» в Первой книге труда «Армянские народные эпические песни и исторический песенный фольклор» (Ереван, 1972).

Предание о Айке Хоренаци взял из первоисточника целыми отрывками, заботливо и осторожно, чтобы не нарушить внутреннее единство предания, сохранить целостность и прелесть исторических и художественных элементов. И так высоко ценил он предание о Айке, так глубоко чувствовал его исключительную культурно-историческую ценность и важность, что, доведя генеалогию Ноя и его сыновей до Авраама, Нина и Арама, посчитал нужным сделать следующее предостережение: «Выбрав из многочисленных сочинений достоверное, сколь нам удалось, установили мы потомства трех сыновей Ноя— до Авраама, Нина и Арама; думаю, в этом деле ни один разумный человек нам не станет возражать, если, конечно, не пожелает нарушить точный порядок истории и обратить реальные истории в

[стр. 26]

мифы. Посему, каждый пусть поступает, как ему будет угодно»¹.

Что касается самого Хоренаци, то он в продолжение всего повествования о Айке использует выражения: «генеалогия», «слово», «сказ», «достоверная история» и отнюдь не смешивает их с понятием миф.

Прерывая в двух местах свое повествование, Хоренаци считает необходимым напомнить: «Этим подтверждаются древние устные сказания», «Этим также подтверждаются устные сказания». Понятия древний сказ, устный сказ или сказание не имеют никакой связи с мифом.

То, что Хоренаци воспринимал предание о Айке как историческое событие, а не как миф ясно видно также из названия главы 10 книги Первой— «О восстании Айка». Историко-общественное восприятие восстания не могло иметь абсолютно никакой связи с понятием «миф». Небезынтересно обратить внимание также на название главы 11 той же книги «О войне и смерти Бела». Хоренаци, как видим, ни в коем случае не ставит имени Айка рядом с именем Бела. Все предание Хоренаци делит на две самые важные темы: ВОССТАНИЕ АЙКА; ВОЙНА и СМЕРТЬ БЕЛА. Центральным героем, безусловно, является Айк, ведущей— его тема. Если даже всему преданию надо будет дать одно название, то имени Бела в нем не должно быть, поскольку центральная фигура— Айк. Однако мало того, что стало привычным называть предание мифом, так еще и имя Бела ставится рядом с Айком— «Миф о Айке и Беле».

Отец армянской историографии Мовсес Хоренаци оставил нам чудесное историческое предание, достоверную историю национальной родословной эпонима нашей нации— Айка. Эта история имеет достоверную основу и как художественное произведение безупречна. Она никак не миф или легенда и не должна выступать под таким определением. Более того, она должна называться именем положительного героя— Айка: «История о Айке», «Предание о Айке» или каким-нибудь другим аналогичным названием.

Определение «эпическая поэма», которое использует Г. А. Григорян, кажется нам неудовлетворительным, так как упор здесь делается не на историчности (кото-

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 6.
_______________________

[стр. 27]

рая первостепенна и должна быть выделена), а на художественном вымысле. Помимо этого, предание о Айке не может называться эпической поэмой, поскольку, несмотря на ее поэтические достоинства, это прозаическое произведение, между тем понятие эпическая поэма относится к поэтической речи.

С целью уяснения древности предания о Айке и вообще его культа немаловажно еще одно обстоятельство. Нередки в нашей филологии и историографии случаи, когда, говоря о Айке и Орионе, положение представляется таким образом, будто Орион предшествовал Айку, а не наоборот. Отсюда невольно создается впечатление, что армяне переименовали созвездие Ориона в созвездие Айка. Между тем, истина такова, что армяне созвездие Айка назвали совершенно самостоятельно, причем еще в те времена, когда греки не имели даже понятия о звездных изображениях.

Вот что пишет Уильям Тайлер Олькотт, один из крупнейших знатоков астрономии: «Данные астрономии согласуются с историческими и археологическими исследованиями в том отношении, что лица, придумавшие древние фигуры созвездий, жили, вероятно, в долине Евфрата, а также в области около горы Арарата».¹

Олькотт подчеркивает, что «установление знаков зодиака относят к 3000 году до р. Х.».² и упоминает знаменитого Маундера, определившего конечное время обозначения созвездий. «Маундер думает,— пишет Олькотт,— что люди, разделившие небо на созвездия, жили, по всей вероятности, между 36 и 42 северной широты, так что родиной обозначения созвездий не мог быть ни Египет, ни Вавилон. Высчитав, в каком месте центр этой пустой области совпадает с южным полюсом, мы получаем дату— 2800 до р. Х., которая, по всей вероятности, является датой завершения древнего дела наименования созвездий»³ (подчеркнуто мною.— Л. М.).

Далее Олькотт пишет: «...мы можем утверждать, что родиной звездных фигур может быть Малая Азия и Армения, т. е. область, ограниченная Черным, Средиземным, Каспийским и Эгейским морями»⁴. Важно ут-

_______________________
1 Уильям Тайлер Олькотт. Легенды звездного мира, С.-П., 1914, с. 8.
2 Уильям Тайлер Олькотт. Легенды звездного мира, С.-П., 1914, с. 9.
3 Уильям Тайлер Олькотт. Легенды звездного мира, С.-П., 1914, с. 8—9.
4 Уильям Тайлер Олькотт. Легенды звездного мира, С.-П., 1914, с. 9.
_______________________

[стр. 28]

верждение Олькотта и о том, что «египтяне, на древних памятниках которых были найдены двенадцать знаков зодиака, признавали, что они почерпнули свои сведения о звездах от халдеев и они, в свою очередь, были учителями греков во времена Талеса и Пифагора»¹ (подчеркнуто мною.— Л. М.).

Значит, признавая данную реальность, нельзя название созвездия Айка подчинять названию Орион, тогда как последнее появилось много веков позже.

Конечно же, Орион как образ и суть не имеет удельного веса Айка. Айк дал имя целой стране, он спаситель ее, богатырь, храбрый стрелец и беззаветный патриот, главная святыня своего народа. В то время как Орион— всего лишь герой мифической легенды. Он тоже храбрый стрелец, но его геройство не имеет широкой общественной значимости. Орион влюбляется в одну из богинь, любовь к которой и становится причиной его убийства. Богиня, тоже любившая охотника Ориона, превращает его в небесное созвездие, чтобы иметь возможность вечно созерцать своего возлюбленного.

Воздавая должное греческой легенде, заметим, что единственной точкой соприкосновения, которая послужила для греков поводом назвать созвездие именем героя, подобного Айку, явилось то, что Орион тоже был храбрым охотником— стрельцом. Это и понятно— греки не были озабочены увековечением своих национально-исторических героев.

Название созвездия Айк в армянской литературе, как и следовало ожидать, впервые упоминается еще в V в. в армянском переводе Библии, где Саак Партев, Месроп Маштоц и другие первые армянские переводчики вместо названия Орион воспользовались армянским названием Айк. Это отнюдь не значит, что «созвездие Ориона переведено как Айк»², и не значит, что «могучий богатырь Айк своими основными чертами был похож на Ориона»³. Мы погрешим против истины, если скажем, что в ряде наших переводных сочинений и в Библии «Айк приравнивается к созвездию

_______________________
1 Уильям Тайлер Олькотт. Легенды..., с. 10.
2 Манук Абегян. Труды, т. I, с. 39.
3 Там же.
_______________________

[стр. 29]

Ориона»¹. Ничуть. Просто то созвездие, которое греки назвали Орионом, издавна уже носило имя Айка. Кстати, оставаясь верными своим принципам давать чужим богам греческие имена, армянское созвездие Ваагна греки также переименовали в Геркулеса.

Имя Айка упоминается также в армянских Четьях-Минеях.

Обращаясь к «трем ярким звездам на одной линии», которые называются Шампуры Айка, Пояс Ориона, или Три Царя, известный армянский поэт и ученый Гевонд Алишан выражает мнение, что в данном случае, говоря шампур, надо понимать оружие². Вполне возможно. Но несравнимо более интересным кажется нам замечание Алишана, что шампур, шампрак или шапрак на древнем армянском языке означает также «венок»³.

Эта весьма важная этимология слова помогает нам выяснить взаимоотношения Айка— Ориона. Шампурк— это народное название. Исконное— Шапрак Айка, или Венок Айка. Одно и то же созвездие у армян называлось Айк, у греков— Орион. Три звезды этого созвездия армяне называли Венком Айка, а греки Поясом Ориона. Ясно, что если бы армяне заимствовали у греков, то пояс Ориона перевели бы как Пояс Айка. И потому, что именно греки уподобили свое название армянскому, первоначально все созвездие они назвали Ореол (светлый венец, венок) подобно названию Венок Айка. Впоследствии греческий народ переименовал его в созвездие Ориона.

Открытия, сделанные Олькоттом и Маундером столетие назад, а также заключения советских армянских ученых Б. Туманяна и А. Мнацаканяна, основанные на сюжетных изображениях пояса-календаря бронзового века, найденного в 1946 году в селе Санаин, целиком совпадают с нашими выводами, сделанными по наскальным изображениям, и подтверждают наши предположения. Если обозначение знаков зодиака наукой относится к 3000 году до н. э. (Олькотт) и начальным периодом завершения наименований созвездий можно

_______________________
1 История армянского народа (на арм. яз.), Изд-во АН Арм. ССР, 1971, т. I, с. 483.
2 Г. Алишан. Древняя вера армян (на арм. яз.), с. 132—133.
3 Там же, с. 133.
_______________________

[стр. 30]

считать 2800 год дон.э. (Маундер), то приблизительно к этим временам относится обозначение созвездия Стрельца, которому дали название Айк. В этом случае опять-таки напрашивается вывод, что Айк завоевал звездный небосклон не позднее середины III тысячелетия до н. э., что тоже совпадает во времени с знаменитой Вавилонской башней.

Выше мы отметили, что предание о Айке по недоразумению получило значение, идентичное понятию «миф». Само собой разумеется, что миф не может привлечь к себе пристального внимания, в то время как только и только благодаря такому вниманию можно досконально исследовать любое историческое предание. И, как следовало ожидать, проведенные в прошлом (когда предание не было объявлено мифом) изыскания по исследованию предания о Айке, в наше время постепенно были преданы забвению. Поистине, большинство этих опытов сегодня не может выдержать критики. Однако нельзя забывать, что, например, известный арменовед Гевонд Алишан верил в исконно Айканский год— 2492. Алишану эта дата казалась истинной, она была основана на определенных данных летосчисления. Суждения Алишана по поводу Исконного года или периода Айка достойны внимания. Эти толкования обстоятельно даны в первом томе (1869) двухтомного труда Г. Алишана «Предания страны Армянской» («Յուշիկք հայրերեաց Հայոց»).

Алишан пишет: «Попадая под владычество различных господствующих наций или находясь с ними в тесной связи (армянский народ) вынужден был приводить свой календарь в соответствие с календарем иногда— вавилонян или Навуходоносора, иногда греков или Александра, иногда ассирийцев, иногда персов, иногда римлян, потом с календарем Константинополя и т. д., пока... не упорядочил свой исконный календарь..., начинающийся от 552 года от рождения Христа, который называется Армянским, или Большим календарем»...» (с. 77—78).

Алишан уверен, что армяне, помимо подвижного светского календаря, имели также неподвижный, устойчивый календарь для религиозных и земледельческих нужд,

Алишан отмечает, что великий армянский ученый и философ Ованес Саркаваг (Ованес Имастасер) об-

[стр. 31]

новил в 1116 году календарь, который впоследствии по его имени стал называться Саркавакадир. По этому календарю армянский устойчивый год начинается с 11 августа (по новому стилю— 23 августа) (с. 85). Здесь автор выражает мнение, что Саркаваг руководствовался тем же принципом, что и его предшественники до Саака и Месропа, то есть 500 или 532-годичным периодом, которым руководствовались все церкви.

Обращаясь к тому, когда праздновали исконные потомки Айка свои национальные праздники, Алишан отмечает, что праздники эти были связаны с днями не подвижного, а устойчивого года. И поскольку известно, что подвижный светский год тоже состоял из месяцев и пяти дней, а Новый год начинался 11 августа, следует полагать, что «у армян, как и у других цивилизованных народов, тоже было два года— один светский, другой— религиозный, который был устойчивым. Устойчивый год начинался на пять месяцев раньше, с месяца Арег (Солнце), то есть с начала весны (9—21 марта). Таким образом, светский новый год тоже приходится на 11 (23) августа» (с. 88). Алишан обращает внимание на очень важный вопрос: «почему по светскому календарю новый год (Навасард) начинается 11 августа, то есть в день, когда в Солнечной системе не наблюдается сколь-нибудь знаменательного явления. Кем же установлен этот порядок, которым руководствовались и наши первые переводчики, и Саркаваг, и Четьи-Минеи?...».

Ответ на этот вопрос Алишан ищет в высказываниях Саркавага о том, что «действительно на 122 году от рождения Христа завершается исконный календарь Айка», который и есть так называемый период Айка.

Исходя из того, что и подвижный, и неподвижный годы начинаются по Юлианскому календарю 11 августа (23 по новому стилю), Алишан заключает, что было время, когда устойчивый и подвижный годы начинались в один и тот же день. Этим днем было 11 августа. За четыре года до этого подвижный год начинался не 11, а 10 августа. Еще за четыре года до этого подвижный Новый год начинался 9 августа и таким образом, отставая каждые четыре года на один день, подвижный год, постепенно отодвигаясь, в какой-то день совпадал с неподвижным. Здесь необходимо вспомнить,

[стр. 32]

что в VI в. (552 год), когда произошло обновление армянского календаря, Новый год считался с 11 июля. Это «ровно на месяц, или на 31 день раньше начала неподвижного года. Значит, светский (подвижный) год был исчислен, не отставая 31 раз в четыре года на один день. Таким образом, 31 год по 4 раза составляет 124 года, а это в свою очередь значит, что за 124 года до обновления армянского календаря и подвижный, и неподвижный годы начинались 11 августа— это 428 год от рождения Христа (552 — 124 = 428)» (с. 90—91).

Алишан производит следующий подсчет: «Чтобы два армянских Навасарда (начала года) вновь совпали один с другим, т. е. начинались в один и тот же день, надо, чтобы прошло 1460 високосных лет и 1461 простой год, или, выражаясь научно, 1460-летний цикл» (с. 91). В 428 году нашей эры, 11 августа начала светского (подвижного) и устойчивого годов совпали, откуда Алишан вычислил, что их следующее совпадение произойдет в 1888 году (1460 + 428 = 1888). 1888 год нашей эры представлял собой один полный цикл. Это был первый период Айка в нашей эре. Если отойти от 428 года н. э., в котором религиозный и светский (неподвижный и подвижный) годы начинаются в один и тот же день— 11 августа,— на 1460 лат, то мы получим 1032 год до н. э., то есть, тот год, который предшествовал первому в нашей эре периоду Айка.

Известно, что в 1032 году до н. э. в армянской действительности не произошло сколь-нибудь примечательного исторического события, которое послужило бы основой для начала национального летосчисления. Следовательно, надо предполагать, что это событие произошло до 1032 года до н. э. Следовательно, мы рассматриваем тот период Айка, который расположен до 1032 года до н. э.. Таким образом 1032 + 1460 = 2492. Вот этот 2492 год до н. э., по Алишану, и является началом периода Айка, или древним армянским годом, которой Алишан называет «точнейшим и прославленнейшим».

То, что 2492 год до н. э. был началом первого периода Айка, факт совершенно убедительный и не дает повода для возражений. Летосчислительные подсчеты основаны на научных— математических и астрономических данных. Основой всякого летосчисления служат важнейшие общественно-исторические события. Римляне, например, начинают свое летосчисление от

[стр. 33]

основания Рима— 753 года до н. э. Мог ли армянский народ, прошедший такой богатый исторический путь, остаться равнодушным к созданию собственного летосчисления?

И естественно, устанавливая его, он связал бы начало летосчисления с самым крупным событием своей политической жизни.

Если 1032 год до нашей эры, как уже отмечалось, не располагает достойным для основания летосчисления событием, то надо искать таковое, отойдя еще на 1460 лет, то есть, в 2492 году до н. э. По свидетельству Алишана, 2492 год, то есть начало периода Айка, Ованес Имастасер обнаружил в результате скрупулезного анализа древних календарей и летописей.

После определения основополагающего года периода Айка Алишан задается вопросом, «почему новый армянский год учрежден с 11 (23) августа и почему период Айка начинается на 2492 года раньше рождения Христа, если в этот день не произошло ни астрономического, ни какого-либо другого явления», и заключает, что «причину этого надо искать в исторических событиях» (с. 92, подчеркнуто мною.— Л. М.).

Любопытно в этой связи замечание Алишана, что период Айка был известен и другим народам. Египтяне, например, называли этот период Сотисским. Но если для египтян началом года послужил день, когда совпали восход звезды Малого Пса— Сотиса и прилив вод Нила, то у армян для определения начала года существовали совершенно другие побуждения. Самым вероятным среди них Алишан считает убийство Бела, факт, имевший место в 2492 году до н. э. Алишан пишет: «Древняя чужеземная хронология... Африкан и Евсевий, опираясь на подобные вычисления, датируют конец царствования Бела вышеупомянутым 2492 годом до рождения Христа» (с. 95).

Итак, эта исключительно древняя дата, полученная на основе календарных подсчетов, аналогичных подсчетов летописцев других стран, а также свидетельств армянских летописцев и Четьей-Миней, такому крупному арменоведу, как Алишан, кажется абсолютно убедительной. Казалось, предупреждая снисходительную улыбку своих вероятных критиков, Алишан говорит: «Нет ничего легче отрицания и неприятия, но нет

[стр. 34]

также более трудного дела, чем отрицать справедливо» (с. 97).

Если сегодня к этим словам и можно что-либо добавить, то, пожалуй, то, что период Айка и поныне окончательно научно не подтвержден, однако и не от вергнут. Такое положение дел дает нам право утверждать, что по национальному армянскому календарю период Айка— дата убийства Бела— приходится на

середину III тысячелетия до н. э. При всех возможных плюсах и минусах этот 2492 год до н. э. в общем не отвергается, поскольку всецело совпадает со временем

строительства Вавилонской башни.

Национальное летосчисление, которое в армянских церковных календарях принято по сей день, нельзя считать случайностью. Оно как явление, идущее из глубины языческих времен, достойно внимания и имеет тесную связь с тем фактом, что в древнейший языческий период Айк считался богом, и армянские месяцы назывались именами сыновей и дочерей Айка. Все это, а также то, что не только армяне, но и другие народы связывали свое летосчисление с созвездием Айка и т. д. доказывает, что Айк, действительно, был для народа не неким героем из мифа или легенды, а историческим предком, к культу которого присоединился также культ его рода, легший в основу жизнедеятельности целого народа.

То, что Айк реальный предок армянского народа, не просто мнение Мар Абаса или Хоренаци. Это— известный еще с древнейших времен исторический факт, который как национальную реальность христианская эпоха приняла безоговорочно. Сокрушая и уничтожая все божества и культовые учреждения языческих времен, не щадя буквально ничего и жестоко преследуя любое проявление языческого прошлого, армянская христианская церковь тем не менее не отказалась от Айка, продолжая видеть в его лице одного из величайших предков. Его имя вошло в армянский перевод Библии. Целиком сохранился и генеалогический статус Айка: он— сын Торгома, Торгом— сын Тираса, Тирас— сын Гамера, Гамер— сын Яфета, Яфет— сын Ноя.

Было бы наивно думать, что светские и религиозные деятели, а также основоположники новой армянской культуры и историографии Саак Партев и Месроп

[стр. 35]

Маштоц и их Ученики взялись за перевод Библии, исходя только и только из религиозных соображений. Религиозные соображения, безусловно, были. Но наряду с этим, они руководствовались острым чувством не обходимости сохранения национальной истории. Ведь на многих страницах Библии запечатлены также древнейшие сведения и свидетельства, касающиеся армянского народа и его исторической родины: Ноев Ковчег пристал к горе Арарат, на борьбу с Ассирией были призваны царства Араратское, Миннии и Асканаза и прочее.

Свидетельством горячей заинтересованности в сохранении национальной истории являются также замечательные исторические труды, созданные в V— VI веках сразу после изобретения Месропом Маштоцем армянского алфавита.

Совершенно ошибочно предположение, что история Айка и его рода в какой-то степени или каким-то образом соприкасалась с христианскими представлениями. Отнюдь. Дело в том, что Айк был национально-историческим лицом, лишенным религиозно-языческой окраски. Он был историей народа. Можно было отказаться от старых богов, но от истории отказаться невозможно.

Именно с сознанием этого подошел Хоренаци к образу и истории Айка, абсолютно не сомневаясь в фактах, изложенных в книге Мар Абаса Катины. Историю Айка Хоренаци со всей серьезностью представил великому князю Армении Сааку Багратуни как историю Армении. Следовательно, то, что Айк был историческим лицом, воспринималось как непреложная истина также государством. Если обратить внимание, как формулируется образ Айка, то мы увидим, что всегда и везде Айк характеризуется как предок армянской нации, имена и дела сыновей которого также стали известны истории. В формулировках Мовсеса Хоренаци нет ни единого намека на нечто мифическое. Напротив, речь его абсолютно серьезна, торжественна, полна веры и достоинства. Вот образцы этих характеристик: «...предок наш— Айк»¹, «...страна же наша по имени предка нашего Айка называется Хайк»², «...до

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первай; гл. 7.
2 Там же, гл. 11.
_______________________

[стр. 36]

прихода исконного нашего предка Айка»¹, «...и тот же историк говорит, что дом Ангех происходит от некоего Паскама, внука Айка...»², «...учредил нахарарства, назначив во главе их мужей достойных из потомков предка нашего Айка и из других родов»³, «...именитые и храбрые мужи из поколения Айка...»⁴. «Назначает наапетом так называемого Вордуни из потомков Айка»⁵», «...нахарарства Апахуни, Манавазян и Бзнунакан, которые принадлежали сыновьям Айка»⁶ и пр.

Весьма важно одно обстоятельство, на которое тоже пока не обращено внимания. А именно: Хоренаци нигде не называет Айка наапетом. В «Истории Армении» выражение Айк-наапет не встречается. Это означает, что армянский народ существовал задолго до Айка и еще до потопа имел богатую историю. Следовательно, Айк был не родоначальником армянского народа, а одним из первых его героев. Так воспринимает его Хоренаци, что лишний раз свидетельствует об абсолютно прочных и устойчивых его представлениях о Айке.

В книге Мар Абаса Катины живо и в исключительно правдивых обстоятельствах показан не только богатырь Айк. Сыновья и внуки Айка тоже представлены в определенной конкретности. В этой конкретности наличествуют детали, далекие и от мифа, и от стиля мифического повествования. Вспомним хотя бы отрывки, рисующие битву с Белом, Своего сына Араманьяка Айк ставит по правую от себя сторону, а любимого своего внука Кадмоса с двумя его сыновьями— по левую. Все они были умелыми лучниками. После убийства Бела Айк дарит Кадмосу, первым сообщившему ему о нападении Бела, богатые трофеи. Страна Арарада, находящаяся к югу от озера Ван, где Кадмос получил от Айка в наследство поместье и дом, традиционно именовалась в народе домом Кадмоса, жители этой местности назывались кадмеанами.

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 12.
2 Там же, гл. 23.
3 Там же, Книга Вторая, гл. 3.
4 Там же, гл. 5.
5 Там же, гл. 8.
6 Там же.
_______________________

[стр. 37]

Древнейший период истории армянского народа и истории Айка Хоренаци почерпнул не только из книги Мар Абаса Катины. Он использовал и многочисленные другие источники, о которых пишет вполне конкретно. Первейшим достоверным источником Хоренаци называет известного древнегреческого историка Абидена, у которого он заимствовал генеалогию армянской нации: от Яфета до Айка и от Айка до Ара Прекрасного. По поводу приведенной генеалогии Хоренаци пишет: «Все правильно, и пусть никто не усомнится, ибо об этом повествует Абиден, верный историческим событиям, и который говорит так: «Нин рожден от Арбела, сей— от Хаэла, сей— от Арбела, сей— от Анеба, сей— от Баба, сей— от Бела». Таким же образом повествует он и об армянской нации— от Айка до Ара Прекрасного, которого убила сладострастная Шамирам: «Ара Прекрасный рожден от Арама, сей— от Хармы, сей— от Гегама, сей— от Амасии, сей— от Арамаиса, сей— от Араманьяка, сей— от Айка, который выступил против Бела и положил ему конец». Все это Абиден рассказывает в своей небольшой хронике, которой раньше придавалось особое значение, а потом некоторые изъяли из употребления»¹.

Непосредственно после этого Хоренаци пишет: «Обо всем этом свидетельствует и Кефалион»². Ниже поясняет: «И действительно, нашли мы все это в греческой литературе»³.

Подобные уточнения со стороны Хоренаци— не есть лишь авторская добросовестность или просто желание продемонстрировать использованные источники. Отнюдь. Это свидетельствует о научном характере метода Хоренаци. Умелая и взыскательная сверка источников дает Хоренаци возможность использовать самые достоверные данные, выдержавшие испытание времени. По свидетельству Хоренаци, факты и сведения, приведенные в книге Мар Абаса Катины, полностью совпадают с данными и хронологическим рядом Абидена, Кефалиона и Беросской Сибиллы.

Как видим, приоритет генеалогии армянского народа, приведенной Мар Абасом Катиной, принадлежит не ему. Эти сведения, тысячелетиями передававшиеся

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 5.
2 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 5.
3 Там же.
_______________________

[стр. 38]

из поколения в поколения, в точности дошли до Катины и Хоренаци.

Итак, как видим, культ Айка существовал более чем за тысячелетие до Ванского царства.

Значит, формулировка Геворга Аслана, утверждающего, что Айк является урартским богом Халди, нуждается в корректировке. Мы полагаем, что именно бог Халди есть Айк. Предложенная нами поправка совершенно справедлива, поскольку Айк предшествовал Халди, а не наоборот.

Следовательно, тот факт, что культ Айка после Халди продолжает почитаться, следует считать не продолжением Халди в лице Айка, а естественным продолжением культа самого Айка (Айк > Халди >Айк).

Ервандиды, обновляя биайнский пантеон, не оставили в нем места Айку, возможно по той причине, что Айк давно уже перестал быть в сознании народа религиозным культом и продолжал существовать как историко-героическая личность.

Айк жил в народе не столько как бог, сколько как исполинский предок, спаситель нации. То есть Айка увековечили не пантеоны, а народ. Передавая предание о Айке от поколения к поколению и показывая в небе созвездие Айка, народ постоянно отмечал его беззаветный патриотизм, безграничную силу и героизм.

По свидетельству Мовсеса Хоренаци, именем Айка (Наук) названо не только место битвы с Белом, но и наша страна— Науq. Это ценное свидетельство вполне соответствует историческим данным. Известно, что в иероглифических лувийских надписях упоминается о стране Нау, а более ранние хеттские клинописные тексты гласят о горной стране Hayasa. Небезынтересно, на наш взгляд, и то обстоятельство, что в так называемых урартских (биайнских) клинописях местность, где происходила битва с Белом, названа Hayadu. Эта местность по-армянски называется Հայոց ձոր (Айоц дзор), что означает Армянское ущелье.

Важно еще одно обстоятельство— Ванское озеро одно время называлось по имени Айка— Айканским, а впоследствии было переимеаовано в Бзнуняц, по имени внука Айка— База.

Алишан, считавший предание о Айке исторически достоверным, упоминает, что «не очень далеко от юго-

[стр. 39]

восточной части Ванского моря находится полуразрушенная крепость, называемая Айка-берд и до сих пор еще существующая деревня Аствацашен. Хранителем всего этого края является трон, находящийся на острове Ахтамар»¹.

Под «троном» Алищан подразумевает католикосат Ахтамара, в буллах (кондаках) которого с древнейших времен записано, что «вдохновленные богом, Айкиды построили на высокой горе неприступную крепость для защиты от врага... И после Айка его потомки оставались еще в крепости деревни Аствацашен»².

Особое внимание Алишан обращает на древность не только крепости, названной именем Айка, но и села: «Название Аствацашен— признак его глубокой древности: в христианские времена такого названия быть не могло, название «Аствацашен» свидетельство глубокой древности имени бога Астваца»*.

Алишан находит, что имя бога Астваца, вероятно, выражает «идею войны и храбрости», потому что по материалам той же ахтамарской буллы бог Аствац с небес показал Айку во сне лук и стрелу, изготовив которые, Айк уничтожил врага... построил неприступную крепость и в знак великой благодарности и признательности назвал ее именем этого бога— Аствацашен (созданная богом Аствацем)³.

Этой историей народ освятил героический подвиг Айка, представив его как исполнение божьей воли.

В последней четверти XIX в. англичанину Джорджу Смиту удалось прочесть ассиро-вавилонские таблички, на которых была запечатлена история Гильгамеша. Это было равноценно чуду: на многослойном холме в Междуречье Смит обнаружил 384 таблички, в том числе и недостающую часть истории Гильгамеша. История Гильгамеша сходна с историей Ноя, более того, это одна и та же история. Один и тот же герой в одном случае зовется Утнапиштим, в другом— Ной. Утнапиштиму идею корабля-ковчега внушает во сне бог Эа, Ною тем же образом помогает бог Энн. Ковчег Утнапиштима пристает к вершине горы Нисир, ковчег Ноя— к вершине горы Масис (Арарат).

_______________________
1 Гевонд Алишан. Древняя вера армян (на арм. яз.), с. 22.
2 Гевонд Алишан. Древняя вера армян (на арм. яз.), с. 22.
* Аствац— бог (арм.).
3 Гевонд Алишан. Древняя вера армян (на арм. яз.), с. 23.
_______________________

[стр. 40]

Мы почему-то со снисходительностью вспоминаем наших веривших в потоп классических арменоведов XVIII— XIX веков. Но за прошедшие один— два века человечество сделало немало открытий. Доказана, например, реальность истории вавилонского жреца IV— III вв. до н. з. Бероса о потопе, считавшаяся необоснованной выдумкой, пока не была найдера клинопись из книгохранилища Ассурбанипала. Большая часть событий, происшедших в долине Тигра и Евфрата и упомянутых в Библии, сегодня уже не миф, они получили абсолютно научный комментарий. Археологические раскопки вывели на свет большие и малые библейские города: Ур, Иерихон, Вавилон, Ниневию, Герар и другие. Теория абсолютной мифичности, которой сплошь и рядом отрицалась историчность значительной части библейских историй и героев, уступила место объективным веским научно-историческим выводам. Стало известно, что лицом, имеющим конкретную связь с событиями определенного исторического периода (это было время правления аккадского царя Хаммурапи в промежутке между XX— XVII вв. до н. э.) является, например, Авраам, известный предок еврейского народа. На основе реальных фактов истории освобождения еврейского народа от вавилонского ига возникла также вероятность реальности многах последователей Авраама.

В недалеком прошлом считались выдуманными истории гомеровской «Илиады» и «Одиссеи». Однако когда археологическими раскопками была обнаружена Троя и многочисленнее другие города, мавзолеи, древние предметы быта, то подтвердилась реальность гомеровского сказания об Одиссее, Ахилле, Приаме и других и их историчность.

Не время ли :и нам вместо представления «Истории» Мовсеса Хоренаци в тумане религиозных легенд и сказаний проанализировать и рассмотреть ее на основе современных научных открытий и трезво взглянуть на данные Хоренаци о родословной нашего народа. Ведь только в этом случае станут понятными, достоверными и войдут в общее научное обращение многочисленные важнейшие свидетельства Хоренаци о самом раннем периоде нашей истории.

Одним из этих свидетельств, как мы видели, является свидетельство об эпониме армян Айке. Хоренаци

[стр. 41]

был уверен в историчности Айка, опираясь не на мифы, а на достоверные данные истории. «Нет правдивой истории без хронологии»¹— вот историографическое кредо Хоренаци, руководствовавшегося принципом воспроизведения истории по точной хронологии. Главу 5 книги Первой своей «Истории» Хоренаци посвятил родословной сыновей Ноя: Сима, Хама и Яфета, особо отмечая, что перечень их поколений одинаков до Авраама, Нина и Арама. Впоследствии, в главе 19, рассказывая о том, что Шамирам сменяет ее сын Ниний, Хоренаци упоминает: «При нем кончаются дни Авраама». Вот пример той последовательности, с которой Хоренаци представляет нам историю нашего народа, соотнося ее с историей Иудеи и Ассирии тех же времен. Синхронное воспроизведение историй Армении, Иудеи и Ассирии делает повествование Хоренаци еще более убедительным и точньщ. Хронологию предков трех народов Хоренаци взял из древних историй (Абиден, Кефалион), которые он считал абсолютно точными.

В данном случае в связи с Айком нам важен тот факт, что Нин, Авраам и Арам, являясь десятым-одиннадцатым поколениями Ноя, были современниками. Время их жизни наука располагает между XX— XVI веками. Этому соответствуют данные армянского историка IX в. Товма Арцруни. Он пишет: «Нин был сыном Арбела из рода Хама... Он восстановил царство Неврода, именующего себя Белом. Жена Нина Шамирам... пошла войной на Армению, завоевала ее и вновь стала властвовать над персами. На третий год после этого родился сын Исаак, обещанный Аврааму. В последний год правления Шамирам родились Исав и Иаков, которые именуются патриархами... В последний год сего над египтянами стали властвовать пастухи...»². Эта выдержка подтверждает, что Шамирам (а значит и Нин) и Авраам где-то действительно были современниками. В высшей степени важно свидетельство Товма Арцруни, что на последнем году жизни внука Авраама Иакова «над египтянами стали властвовать пастухи». Известно, что под пастухами в древнем мире подразумевали гиксосов. Последние завоевали Египет приблизительно в 1700 г. до н. э.

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Вторая, гл. 82.
2 Товма Арцруни и Аноним. История дома Арцруни (на арм. яз.), Ереван, 1978, с. 56.
_______________________

[стр. 42]

Таким образом, 1700 г. до н. э. мы можем приблизительно принять за последний год Иакова. По Библии, он прожил 147 лет, значит, родился приблизительно в 1847 году до н. э. В год рождения Иакова Исааку, отцу Иакова, было 60 лет. Значит, Исаак родился приблизительно в 1907 г. до н. э. Если принять во внимание, что в год рождения Исаака его отцу Аврааму было 100 лет, следовательно год рождения Авраама падает приблизительно на 2007 г. до н. э.

Выше мы видели, что по Хоренаци и Товма Арцруни (а это то же, что по самым авторитетным древнейшим источникам) Авраам, Нин и Арам были современниками. Следовательно, рождение Арама мы можем искать близко к 2007 г. до н. э. Обозначив условно рождение Арама 2000 г. до н. э., возвратимся на шесть поколений назад к Айку, поскольку он древнее Арама на шесть поколений. На каждое поколение отведем в среднем по 92 года (средний возраст потомков Сима, например, 116 лет). Получаем 2552 г. до н. э.

Сколь бы этот 2552 г. до н. э. ни был условным и приблизительным, как год рождения Айка он вероятен с той точки зрения, что когда Айк убил Бела, Айку должно было быть около 60 лет. Вспомним, что еще в Вавилоне во время строительства башни, у Айка были сыновья, дочери и сыновья сыновей. После этого он еще прожил несколько лет «у подножья горы, в долине», потом некоторое время— в Арке, пока не объявился Бел. Если условно за год рождения Айка принять 2552 год и если возраст его в момент, когда он убил Бела, составлял примерно 60 лет, что не невозможно, то получается, что Бел, действительно, был убит в 2492 году. Это год, с которого начинается период Айка, или древний армянский календарь, то есть начало нашего национального летосчисления.

В процессе этих подсчетов мы, конечно, допустили целый ряд условностей. Но главное в том, что эти условности в основном соответствуют, с одной стороны, генеалогическим данным десятого-одиннадцатого поколения Сима, Хама и Яфета, с другой стороны— известной в древних веках периодизации, которую приводит Товма Арцруни: «Времена царства Ассирии, начиная... с Нина, составляют 1300 лет». Считая временем падения Ассирии 605— 612 г. до н. э. и прибавив к ним 1300 лет, получаем 1910 год до н. э., который, действи-

[стр. 43]

тельно соответствует времени Нина... Что касается наших сознательно сделанных допущений, то надо сказать, что при исторических подсчетах подобного типа они неизбежны и даже необходимы. Главное— правильно использовать и правильно комментировать данные: (приблизительно в 1700 году до н. э. произошло историческое завоевание Египта гиксосами; в том же году— кончина Иакова; определенность прожитых лет Иакова, Исаака, Авраама: 147, 180, 175; столетний возраст Авраама во время рождения Исаака; почти шестидесятилетний возраст Исаака в момент рождения Иакова; совпадение во временной продолжительности поколений Сима, Хама, Яфета и др.).

Библия— своеобразный исторический памятник, в котором слиты реальные истории и устное народное творчество, были и мифы, фактическое и воображаемое. Сведения Библии приобретают историческую ценность только в том случае, когда соответствуют данным и выводам научной историографии. Потому нельзя пренебрегать ни одним сообщением и свидетельством средневековых историков, ни одним фактом, который опирается на библейский материал, спеша тотчас назвать его мифом. В наше время более чем понятно мудрое изречение. Хоренаци: «Мифы иносказательно таят в себе истину вещей»¹.

Когда мы исследуем историю Айка и Бела по методологии, соответствующей достижениям сегодняшней науки, то она кажется нам столь же вероятной реально-исторической действительностью, сколь вероятными реально-историческими считаются библейские Авраам, Моисей и другие, лишенные мифической окраски, рассматриваемые в реально-исторических условиях.

Вспомним еще раз слова Алишана, сказанные им с глубоким достоинством и гневом: «Нет ничего легче отрицания и неприятия...» .Отметим также, что знаменитому поэту и арменоведу делает честь непоколебимая убежденность в реально историческом существовании Айка. В основе этой убежденности лежит не религиозная мифологичность, как, к сожалению, казалось, а подлинно научный историко-критический взгляд, проникающий в глубь прошлого, с помощью которого ве-

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, Приложение I.
_______________________

[стр. 44]

ликий ученый скрупулезно изучал первоисточники и каждую пядь земли армянской. Отнюдь не воспринимая буквально каждую историю, касающуюся Айка, Алишан твердо верил, что существование строений и населенных местностей, связанных с именем Айка и находящихся «в частности на знаменитой возвышенности Вана» есть исключительное доказательство того, что Айк был нашим историческим предком. Алишан указывает на тот факт, что в северной и западной сторонах озера Ван находятся целые области, «одна из которых называется по имени старшего сына Айка (Хор) Хорхоруник, а другая— по имени его внука (Баз) Бзнуник, отсюда и озеро называлось Бзнуняц¹. В местности, именуемой Айоц дзор, «есть более 40 армянских селений, сохранивших древние армянские названия...»². Между селами Айк и Аствацашен находится «великий памятник, то есть крепость Айка на вершине горы, обособленной со всех сторон...»³. У подножья этого холма— место смерти Бела— Герезманк.

Местности, названные именем Айка, есть также близ Вана. Одна из них— Айкаванк (недалеко от знаменитой «двери Мгера»). В горах Зарасп, или Загрос, у горы Келишин «есть село по названию Айк, о котором упоминают даже ассирийские рукописи»⁴. Есть местности, связанные с именем Айка, и в центральных областях Армении, например, в долине реки Арацани: Айкашен, Айк и пр. «Айк дал этой долине название, которое, подобно всем прежним названиям, заключало в себе конкретный смысл, то есть Harq, что по-армянски означает отцы, дабы показать, что здесь поселились те, кто были предками армян. Там же (Айк) построил селение, которому, естественно, дал свое, имя— Айкашен. Немецкий путешественник Кох упоминает, что в этой долине, которая ныне называется Хнус, есть селение по названию Айк»⁵.

Все это, несомненно, дает Алишану право сказать: «Думаю, что такого количества материальных памят-

_______________________
1 Г. Алишан. Ушикг айренеац Айоц, т. I, 1869, с. 99.
2 Там же.
3 Там же, с. 101.
4 Г. Алишан. Ущикг айренеац Айоц, т. I, 1869, с. 102.
5 Там же, 103
_______________________

[стр. 45]

ников достаточно, чтобы утверждать существование Айка и удостоверить его эпоху и год...»¹.

Народ Васлуракана имел множество сказов и песен о Айке. В одной из этих песен, текст которой на взыском диалекте, Айк упоминается в форме Хейк.

В комментарии к имени Хейк фольклорист Г. Г. Шеренц писал: «Хейк означает группу звезд, которую задолго до рассвета можно наблюдать на востоке»².

В филологии и историографии большей частью употребляется форма Хек. Думаем, следует сохранить исконно народную форму Хейк, которая, между прочим, ближе к имени Айк.

Хоренаци сообщает³, что непосредственно после описания подвига Айка, Мар А�