ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Амаяк Абрамянц

РУССКИЙ О'ГЕНРИ
(рассказ)

А говорят еще Москва бедный город!… – Неправда: посмотрите сколько попрошаек и нищих вокруг! Попрошайкам и нищим в бедном городе делать нечего, в Вытегре, например, я их не видел. А поскольку они есть , значит подают и подают немало, раз этим ремеслом столько народу кормится.

И принимает это попрошайничество самые разнообразные, удивительные формы. Я сразу же оговорю о старушках и подлинно увечных. Им я подаю – раз в день (иначе, на всех, просто зарплаты не хватит). Один у меня даже есть любимый нищий: безногий мужичина на тележке – что-то в его опухшей от водки физиономии есть располагающее, открытое: он не пытается лебезить, представляться не тем кто есть или хамить… К своей нищенской деятельности относится как к обычной работе. Я часто встречаю его утром в переходе под мостом – здесь его рабочее место. И в сырость, и в холод он невозмутимо сидит, часто прямо на ледяном бетоне – рубаха всегда расстегнута на астматически широченной груди, открывая тельняшку, перед ним кепка, в которую надлежит класть, лицо невозмутимое, полное смиренного достоинства (да, собираю на выпивку, дорогие граждане, будто говорит оно, а что еще делать в моем положении, посудите сами?). Чем-то он похож на старого пирата, который в силу обстоятельств отложил затупившийся абордажный тесак и ушел в монастырь. В нем чувствуется, несмотря ни на что, жизненная энергия, которая видимо и пребудет с ним до последнего вздоха. Голубые глаза на опухшем лице живые, это видимо привлекает людей и время от времени я вижу как он с удовольствием беседует с кем-нибудь из прохожих.

– Доброго утра! Доброго здоровьица! – бодро и весло кричит он мне вслед сиплым голосом, когда я кладу ему в шапку мелкую бумажку. Впрочем, он ненавязчив – посидит денек-два на своем месте и на недельку исчезает.

Но я не о подлинно страждущих, а о профессиональных. Самый банальный случай, когда в вагон метро заходит обыкновенная цыганка и начинает типично и громко гнусавить: «Извините миня па-жа-ла-ста! Сами ми беженцы с Молдави-и!…» и т. д., и т. д… Цыганенок, который с ней, проходит вперед по вагону крестясь, ловко, даже с некоторым щегольством, припадет на колени, подолгу немым укором стоит около некоторых туповатых граждан, упорно не желающих поделиться содержимым своих кошельков. Или войдет мужик и грянет голосом Иерихонской трубы: «Граждане! Позвольте мне рассказать вам эпизод из моей жизни!…» – и не дожидаясь позволения вывалит целую историю, где есть и злобная жена с сожителем, лишившая его хитростью прописки, и милицейский участок, в котором его избили и больница, где он лежал с семнадцатью переломами и из которой его прежде времени выписали и т. д., и т. д… «Мне ужасно стыдно!» – закончит он и двинется горестно и тихо между рядов…

И все же самое удивительное, что несмотря на все всамоделишные и мнимые трудности времени в Москве нет безработицы! То и дело на лотках, с которых продают баварские колбаски с кетчупом, можно прочитать объявления, зазывающие на работу. Да и бюро по трудоустройству свое дело делает неплохо. У меня самого есть несколько знакомых, которым там помогли: театроведа направили на курсы по психологии, а потом как психолога обеспечили рабочим местом в одной из богаделен, сосед мой чуть ли не полгода учился на различных курсах переквалификации (получая стипендию!), а потом махнул на все рукой и пошел в дворники, где платят больше. Кстати, дворники в Москве по-прежнему нужны – однако теперь это люди достаточно молодые. С высшим и средним образованием, и трудятся они нормально, не то, что их вечно пьяные и опустившиеся предшественники из времен социализма. Да, не всегда работа предлагается квалифицированная, удобная, та, которая хотелось бы, но для здорового взрослого человека всегда есть альтернатива: работать или попрошайничать! Одним словом, как ни странно, но социализм в Москве все еще существует, хотя и не «развитой»! «Где бы ни работать, лишь бы не работать!» – не раз приходилось слышать тогда, при «развитом», и только сейчас, когда уже нигде не терпят как раньше откровенных бездельников, стало видно сколько же на самом деле наплодили исповедующих этот принцип!

Попрошайничают в метро часто довольно молодые женщины и мужчины, привлекая к этому делу (что особенно мерзко) детей: двухметровый верзила топает по проходу, закрывая боксерскую морду грудным ребенком или несет торжественно, как знамя! А за ним молодая «жена», довольно неплохо одетая (юбка с сексапильным разрезом!). Внешний вид попрошаек меняется: им надоело всегда выглядеть грязными, опущенными: бывают одеты вполне модно, мелькнет то золотой перстенек, то золотая сережка. Иногда от обычных людей их отличает лишь более надменное выражение лица да табличка на груди с рисованной крупными буквами просьбой помочь «на операцию ребенку» или что-нибудь в этом роде, такие даже ничего не говорят – просто идут по вагонам. Расчет на людей чувствительных, совестливых. А если и на самом деле человеку надо помочь?! – Конечно, обидно думать, что тебя может быть обманули, но не заплатишь – останется неприятный осадок, что не помог человеку. – Вот и выбирай!… И летят, летят бумажки в полиэтиленовые пакеты…

Это попрошайничество подземное, бомжей с их разбитыми и опухшими, как в фильмах ужасов, физиономиями, неряшливых, источающих на много метров вокруг такую стойкую и чудовищную вонь, что их вполне можно было бы использовать в качестве резервного оружия в борьбе с зазнавшимся Североатлантическим блоком, сюда просто не пускают, да и жетон стоит довольно дорого – лучше добавить чуть-чуть, да сразу пропить!… Эти, как мухи, кружатся вокруг ларьков и магазинчиков, где можно пустыми бутылками поживиться – это их «бизнес». У каждого бомжа или бомжихи свой район и стоит коллеге нарушить его границу, возникает свара или драка. Кстати, бомж далеко не всегда тот, который соответствует аббревиатуре «без определенного места жительства», нередко есть у них и свои углы, комнатки и даже квартирки, превращенные в адские берлоги, бомж – это уже не социальное и экономическое положение, это образ жизни, призвание, ни к чему не обязывающая свобода, нирвана…

Вот подходит ко мне некто и скромненько просит денег: «Извините, вы не могли бы помочь!…» С удивлением вижу, что в грязной копне волос не присутствует ни одного седого, руки и ноги у него целы, да и сам парень лет на пятнадцать-двадцать меня моложе, только мурло опухло от пьянки, да под глазом синяк, видимо за нарушение священного права бомжесокой собственности на территорию… Почему я должен этого типа кормить, поить, я, который старше его, далеко не более здоровый, разрывающийся на двух-трех работах? – Чтобы он мог и дальше жить так как ему нравиться…
– Не могу, – выдыхаю, – иди, работай!

Бомж кривится на такую бестактность и отходит – если бы я выругал его матом, это он бы перенес легче…

А однажды, когда я шел по вечернему проспекту, откуда-то сбоку появился затянутый в кожу, на голову выше меня, спортивного сложения парень и отчеканил: «Мужик, дай три тыщи!» – Странно, что он попросил только три (и на бутылку дешевого пива не хватит!) – при его комплекции мог бы претендовать на гораздо больше. Проспект был достаточно освещен, многолюден и я с легкостью ему отказал.

Но это все так сказать способы грубые, прямые, расчет их прост: повергнуть вас в легкий шок и взять свеженьким, не успевшим опомниться. Читаете вы, например, по дороге на работу газету или думаете о своем, как вам внезапно устраивают нечто вроде легкого электрического стула, демонстрируя нечто душераздирающее и, не успев подумать, вы сами облегчаете свой карман. Настоящие виртуозы попрошайки работают тоньше.

– Здравствуйте! – ослепительно улыбается, идущая тебе навстречу прекрасная незнакомка, блондинка с длинными волосами, длинными ногами, девушка вашей и нашей мечты, – А мы вас поздравляем! – но видя что я ускоряю шаг выпаливает в лоб: «Хотите видеомагнитофон бесплатно?! – Я прохожу как можно быстрее, поскольку знаю, что за все бесплатное в нашем мире приходится платить особенно дорого. – видеомагнитофон! – кричит вслед девушка. – Стиральную машину жене! Микроволновую печь! Автомобиль! БЕСПЛАТНО! СЧАСТЬЕ!

Моего друга пытались поймать на подобную удочку. Вот как это произошло. Представьте, что вы спешите куда-то по делу, вдруг вам навстречу прыгает сияющая миловидная женщина, (к женщине обычно подскакивает симпатичный и оптимистичный парнишка) здороваясь, поздравляя. Вы невольно тормозите, думая что вас с кем-то перепутали и желая помочь человеку, разрешив недоразумение, вам даже слегка совестно, что придется его разочаровать. И тут женщина, как в случае с моим другом, буквально присасывается, влезая в вас своей улыбкой: Да, именно вас поздравляют, случайного прохожего! Почему? – Да дело в том, что сегодня день особенный счастливый! Такой счастливый день!… Вы можете получить сотовый телефон, французскую косметику, компьютер, супербритву… Добрая фея, конечно же долго не слышит вашего вопроса о цене (ей удалось уже втянуть вас в разговор и это ее вдохновляет) и продолжает под восторженные охи а ахи перечислять и расхваливать товар «фирмы», возбуждая вашу алчность. «Да сколько же это будет стоить?» – в третий или в четвертый раз спрашиваете вы и, решив что у вас уже закапала слюна и началось выделение желудочного сока она говорит: «О, сегодня такой счастливый день, особенный день! Фирма (следует звучное иностранное название) проводит рекламную бесплатную раздачу этих дорогих товаров (она несколько раз на лады повторяет слово «бесплатно», чтобы оно накрепко застряло в вашем подсознании) вы получаете этот сертификат (женщина тычет вам в нос красивую цветную бумажку), по предъявлении которого берете в указанных здесь магазинах товар. Неужели бесплатно? – Да, бесплатно!… – Но чудес не бывает! – Оказывается бывают, раз в жизни. А вы считали себя неудачником? Оказывается вы счастливчик!… – Наконец вы протягиваете руку, но «сертификат» как бы пролетает мимо нее. Небольшой взнос, который вы выплачиваете за этот сертификат (наконец вы приблизились к главному!) идет на оформление какой-то документации, на какой-то налог, который вынуждена фирма платить государству за свою бескорыстную попытку, каких-нибудь триста тысяч (нота бенна: больше половины зарплаты педагога или врача в России!). Поймите, сам товар вы получаете бесплатно! Но подумайте, что такое триста тысяч, продолжает она потрясенная вашим счастьем, в сравнении с ценой сотового телефона или компьютера, которые вы, судя по вашей дешевенькой куртке, возможно не приобретете за всю свою жизнь!…

Исход зависит от того победили ли в вас жадность или здравый смысл.

Самый же распространенный прием – всучить почти ничего не стоящую дребедень за гораздо большую цену, прикрываясь какой-либо благотворительной кампанией. Как-то гулял я с женой и сыном в центре Москвы на перестроенной Манежной площади с чистой пешеходной брусчаткой, фонарями под старину, скульптурами сказочных персонажей среди вод, заключенной в искусственный каскад Неглинки, как вдруг подходит к нам юная пара, лет по шестнадцать, хорошо одетые, красивые, ни дунь-ни плюнь интеллигентные, скромные, улыбаются, здороваются (я бы не остановился – остановилась жена)… Предлагают какие-то цветные книжные закладки, красная цена которым три тысячи, за тридцать! Мы проводим акцию за чистоту любви, говорят! – Ну как тут не растрогаться, как не дать им эти самые тридцать тысяч, не обнять , не благословить! «Разве может быть на такое дело жалко каких-нибудь тридцать тысяч?!» – прочувственно говорит девушка (как раз тех, которые я сэкономил на подарок сыну)… Видимо я очень плохой человек, бессовестный и зануда, я сказал ей, что мне жалко, но очень понимаю, что ей не жалко чужих денег. Конечно же тридцать тысяч не триста – ребятки действительно скромные, ну сходили бы разок в кафе, попили пивка, побаловались бы слабыми наркотиками или хотя бы одноразовые шприцы купили!... А я почему-то вспомнил их сверстников, которые не пытаются жить, совмещая приятное с «полезным» (прогулки с попрошайничеством), а если требуются деньги, вкалывают в пиццериях, «русских бистро» и Макдональдсах по серьезному, по настоящему, до гула в ногах… Нет, не вся молодежь у нас никудышная!

Сценарии попрошайничества бесконечны, в той или иной степени в них всегда присутствует элемент игры, лицедейства. Уж что-что, а врать и бездельничать мы при коммунистах научились!

Кстати, об играх. Вот уже второй или третий год по дороге с работы слышу у метро один и тот же зазыв: «Подходим! Играем! Выигрываем! – надрывается женщина в мегафон, – Международная моментальная лотерея! Выигрыш до миллиона выплачивается на месте! Ветераны войны и пенсионеры получают билеты бесплатно! Тому, кто взял десять билетиков и ничего не выиграл сумма возвращается в двойном размере!»

У столика, за которым сидит лотерейная женщина, часто топчется несколько разновозрастных дураков и дур зачарованных столь дикой чушью. На самом деле выигрышный здесь едва ли не каждый второй или третий билетик, однако «выигрыш» ниже стоимости самого билета.

Существуют и просто опасные игры. Это «наперсточники», которые то и дело появляются в самых людных местах, мешая проходу людей (милиция старательно делает вид, что их не замечает), достают кубики, стакан, цепляются к прохожим, хватают своими сальными пальцами за куртки, канючат и просят «просто постоять» и. собрав зевак, начинают игру. В этом случае вам повезло, если вы проиграли, того, кто выигрывает бьют так, что он может остаться до конца своих дней инвалидом. На моих глазах избили здоровенного мужика, слишком понадеявшегося на свои физические данные: от сломанного носа свисала до земли толстая нитка хлещущей крови: «Я разберусь, я разберусь с ними!» – повторял он бледный в состоянии шока, а рядом, даже не таясь, злобно щерились накачанные юнцы, готовые его добить. Кто-то увел его под руки из опасного места туда, куда можно было вызвать «скорую». Милиция, которая рьяно гоняет старушек, пытающихся продать несколько пучков укропа, чтобы не бедовать на нищую пенсию, в этих случаях будто ничего не замечает, а когда кого-то избивают, в ларьках рядом, чтобы заглушить вопли и крики о помощи, включают на полную мощность музыку в стиле «дум-дум».

Но это, в сущности, некоторые, самые мелкие попрошайки, я не говорю о других. Крупных, высокопоставленных попрошайках – «инофирмах», предлагающих «выгодную» работу, телеиграх, фондах, банках, религиозных организациях… как многим оказывается нужен обыкновенный российский гражданин, едва перебивающийся со дня на день: к нему цепляются на улице, стучат в дом, посылают, подбрасывают в почтовый ящик письма, улыбаются с экранов телевизора, какие только песни ему не поются отовсюду, чего только не обещают! И все кричат – на! на! бесплатно!, а на уме – дай, дай, дай… – деньги последние или, хотя бы душу, если карман пуст, мы ее повертим, пощупаем, капнем кислотой… Только поверь нам, мы чудо с ней сделаем! Мы ее в чипсы превратим!…

Знайте! Если в России на улице вам слишком широко улыбается незнакомец, это не сулит ничего хорошего, делайте сразу же каменное лицо, то самое «стоун фэйс», за которое американские смайлеры укоряют россиян, и побыстрее проходите мимо.

Лично я так и поступал, никогда не останавливаясь на всевозможные уловочки и провокации, не позволяя даже втянуть себя в разговор, кроме одного, совершенно уникального случая.

Однажды вечером ехал я по своим литературным делам, а точнее на заседание «Ассоциации Бунинское Наследие», членом которой состою. Я ехал в библиотеку «Русское зарубежье», предвкушая встречу с интеллигентными, культурными людьми в светлом читальном зале с роялем и портретами прославленных деятелей русской культуры – Соловьева, Бердяева, Флоренского… Одно из немногих мест, где не услышишь пошлых жалоб на безденежье, хотя само общество и работает в основном на голом энтузиазме.

Я шел до метро Таганская к Нижнерадищевской улице, бывшей Болвановке. Было темно, моросил холодный осенний дождь, горели желтые лампы под тарелками на проводах, недружелюбно фыркали на пешеходов стремительные иномарки, вверху в темноте самоварно блестели золотые купола храма Николы на Болвановке, как его величали во времена былинные икорно-блинные. И тут рядом с этим храмом Николы на Болвановке и произошла встреча.

Это был негр в снежно-белой куртке. Он шел мне навстречу и улыбался. Белый капюшон подчеркивал чистую эбонитовую черноту его добродушного молодого лица, которое был чернее размытой электрическим заревом неопределившейся московской ночи. Если бы это был бледнолицый соотечественник, я бы не задумываясь прошел мимо, но это был иностранец, да не какой-нибудь липовый из «ближнего зарубежья». Да и Александр Сергеевич Пушкин отчасти был негр, а как известно «Пушкин – это наше все»… К тому же автор любимой книги моего детства о смелых мушкетерах – квартерон. Опять же: американский джаз создали негры… Одним словом я с симпатией отношусь к загадочному черному континенту, таящему в себе неведомый потенциал. Возможно потеряв ориентацию в чужом северном городе он хотел узнать как пройти до метро или еще куда-нибудь?… Simply спросить!…

– Здравствуйте! – сказал молодой африканец по-русски.
– Здравствуйте, – ответил я миролюбиво, как и положено отвечать посланцу иного континента.
– Очень приятно, – еще раз улыбнулся негр, его вполне приличный русский указывал, что он не первый год обретается в России. – Я представляю фонд гуманитарных и культурных инициатив, – он показывает какой-то великолепно оформленный бланк с гербами и печатями, – мы оказываем помощь научным и гуманитарным организациям и лицам – ученым, талантливым студентам и литераторам…

И тут меня неожиданно пронзает озарение, я уже знаю какие будут его следующие слова: он попросит у меня денег! Но верить мне в это не хочется, уж очень располагающая и честная улыбка, уж очень непохожий континент и, отчасти испугавшись столь прозаического конца, я перехватываю разговор, как мяч, мелькнула вдруг та последняя надежда, которая вынуждает порой подавать в метро и «респектабельным» нищим…

– Вы и не представляете как вам повезло, – подхватываю радостно я, – я как раз и представляю такую организацию! Эта организация «Ассоциация Бунинское Наследие», на заседание которой я как раз и направляюсь! Вы, конечно, знаете имя не до конца у нас оцененного, Бунина, писателя, лауреата нобелевской премии величайшего художника русского языка, последнего из классиков русской литературы. Ассоциация пропогандирует это имя, занимается организацией музея этого писателя в Москве, изданием книг о нем. Борьба за пропаганду его имени – борьба за культуру, которой нам всем сейчас так не достает!… Это было бы самым благородным и удачным вложением вашего фонда! Пойдемте, я познакомлю вас с президентом общества и вы сразу смогли бы обговорить принципиальные вопросы… Я приглашаю вас со мною прямо сейчас, это совсем рядом, вот в этом доме, нам очень нужна ваша поддержка, – я указываю на светлые окна библиотеки русского зарубежья, где нас ждет интересная беседа, под мудрыми взорами Соловьева, Бердяева, Флоренского… Какое это могло бы быть великолепное общение культур – сосна и пальма!… Но что я вижу, вместо ответа мой африканский брат смеется, он смеется, запрокинув голову, весело, открыто, чудесно, как только может смеяться человек с самой чистой совестью.

Смеюсь и я…

…А еще говорят Москва бедный город! – Нет, господа, богатый – к нам даже нищие со всего света едут!

Октябрь. 1997.

Дополнительная информация:

Источник: Proza.ru

Публикуется с разрешения автора. © Амаяк Абрамянц.
Перепечатка и публикация без разрешения автора запрещается.

См. также:

Амаяк Абрамянц - биография

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice