ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Вернуться на страницу Валерия Брюсова

КОММЕНТАРИИ К РАБОТАМ БРЮСОВА


Публикуется по изданию: Валерий Брюсов. Собрание сочинений в семи томах. Том 7. "Художественная Литература", Москва 1975.


Статьи об армянской литературе
Поэзия Армении и ее единство на протяжении веков
Записка об издании сборника «Айастан»
Об Ованнесе Туманьяне


[стр. 465]

СТАТЬИ ОБ АРМЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Деятельность В. Я. Брюсова по изучению и пропаганде армянской культуры многогранна и исключительно плодотворна. Его переводы открыли русскому читателю богатый мир армянской поэзии, имеющей более чем 1500-летнюю историю. Перу Брюсова принадлежат историко-литературный очерк «Поэзия Армении и ее единство на протяжении веков», обширная «Летопись исторических судеб армянского народа», ряд статей — «О книге А. В. Амфитеатрова «Армения и Рим», «Эмиль Верхарн об Армении», «Сфинксы и вишапы», «Об Ованнесе Туманьяне», «Записка об издании сборника «Айастан», цикл оригинальных поэтических произведений об Армении. Кроме того, Брюсов неоднократно выступал в Москве, а также в городах Закавказья — Баку, Тифлисе, Эривани и Эчмиадзине с лекциями по армянской литературе и истории.

Армения, ее культура и поэзия вошли органической частью в жизнь и в творчество Валерия Брюсова. А замечательный русский поэт — переводчик, исследователь и пропагандист армянской поэзии — стал родным и близким армянскому народу, занял видное место в истории его культуры.

[стр. 466]

* * *

Начало взаимосвязей Брюсова с Арменией и ее культурой восходит к июню 1915 года, когда армянский народ переживал страшную трагедию: в результате геноцида армян в Османской империи значительная часть народа была истреблена, десятки тысяч беженцев остались без крова и средств к существованию. Образованный в октябре 1914 года, вскоре после начала мировой войны, Московский армянский комитет, чтобы привлечь внимание широкой русской общественности к судьбе народа, над которым нависла угроза физического уничтожения, и показать, что это народ древней и богатой культуры, создавший неповторимые художественные ценности, предпринял по инициативе литератора Карена Микаэляна издание сборника армянской поэзии на русском языке. Надо было представить русскому читателю лучшие образцы армянской поэзии, начиная с древнейших времен, во всем их национальном и художественном своеобразии. Подобной задачи не ставили перед собой составители и редакторы предшествующих русских сборников армянской литературы. Они, как правило, не выходили за рамки XIX и начала XX века. А случайные переводы отдельных стихотворений поэтов прошлого, в частности средневековых лириков, за редким исключением, были выполнены на невысоком художественном уровне, что не могло вызвать интерес к этим поэтам.

Раскрыть огромное богатство многовековой армянской поэзии, показать ее самобытную прелесть, красоту и многообразие — такая большая и чрезвычайно трудная задача была выдвинута перед создателями нового сборника и прежде всего перед Валерием Брюсовым.

В том, что эта задача была предложена именно В. Брюсову, который никогда прежде армянской поэзией не занимался и вообще был знаком с нею, как он сам признавался, «лишь по смутным и неопределенным слухам», нет ничего удивительного.

Едва ли кто-нибудь из русских поэтов того времени был так же основательно подготовлен к роли первооткрывателя поэтического мира Армении, как Брюсов. Крупный поэт, прославленный мастер слова, многоопытный переводчик, открывший русскому читателю поэзию Верхарна, французских лириков и многих других поэтов разных стран и эпох, видный литературовед, критик и историк, обладавший блестящим исследовательским умом и широким историческим кругозором, что, несомненно, помогало ему глубже постигать и чувствовать поэзию других народов, редкий эрудит и, наконец, человек исключительной трудоспособности и энергии — эти известные качества Брюсова как нельзя лучше отвечали задаче создания в короткий срок монументальной антологии армянской поэзии. Вот почему, когда возник вопрос о редакторе для этой антологии и представители Московского армянского комитета обратились за советом к А. М. Горькому, который в то время работал над подготовкой своего «Сборника армянской литературы»1, тот рекомендовал им Валерия Брюсова. Много лет спустя, вспоминая об этом, Карен Микаэлян писал: «Для нашей же (антологии) он рекомендовал обратиться или к Бунину, или к Брюсову. «Первый, пожалуй, больше подойдет, он как-никак академик,— сказал он (Горький), улыбаясь,— но Брюсов сделает больше и лучше. Человек добросовестный,

__________________________
1 «Сборник армянской литературы» под редакцией М. Горького вышел в свет в издательстве «Парус» в Петрограде весной 1916 г.

[стр. 467]

усидчивый, работоспособный. Нет, пожалуй, Брюсов лучше!» ...По приезде в Москву, следуя советам Алексея Максимовича, мы обратились к В. Брюсову и, конечно, не ошиблись»1.

Впрочем, когда 26 июня 1915 года представители Московского армянского комитета (К. Микаэлян, известный армянский поэт А. Цатурян и критик и переводчик П. Макинцян) явились к Брюсову с просьбой взять на себя редактирование сборника, он ответил решительным отказом. «С одной стороны, мне представлялось невозможным редактировать книгу, относящуюся к той области знания, которая мне была едва знакома; с другой (сознаюсь в этом откровенно),— я не предвидел, чтобы подобная работа могла дать что-либо важное, что-либо ценное мне самому» 2. Лишь уступая настоятельным просьбам армянских литераторов, Брюсов дал свое предварительное согласие, оговорив при этом, что ему должны предоставить возможность ознакомиться с армянским языком и изучить историю армянского народа и его литературы.

Приступив к работе над антологией без энтузиазма, но с присущей ему высокой ответственностью и добросовестностью, Брюсов очень скоро почувствовал, что эта работа превратилась для него, как он сам говорил, «в заветное, страстно любимое дело, которое заняло все мои помыслы, которому я уже мог отдаться и не мог не отдаться всей душой» 3. Он начал с изучения армянского языка. Этого требовали, прежде всего, его переводческие принципы: с незнакомого языка он, как правило, не переводил. За короткое время — два-три месяца — он научился читать и писать по-армянски.

Понятно, что Брюсов овладел армянским языком не в такой степени, чтобы переводить без помощи подстрочника армянскую поэзию, тем более древнюю и средневековую. Но при обширной лингвистической эрудиции Брюсова и его удивительной способности воспринимать чужой язык приобретенного им знания было достаточно, чтобы он мог воспроизводить и слышать армянскую речь, ее звучание, схватывать ее смысл. А недостаток в знании языка, затруднявший более углубленное проникновение в содержание и дух произведений, Брюсов стремился компенсировать обстоятельным изучением истории Армении и ее литературы, творчества переводимого автора.

За полгода он прочел, по его же словам, «целую библиотеку книг» на разных доступных ему языках. И это было не простое чтение, а настоящая, серьезная исследовательская работа, которая не только помогла Брюсову как переводчику и редактору сборника, но и дала ему материал для создания очерка «Поэзия Армении и ее единство на протяжении веков» и «Летописи исторических судеб армянского народа».

Одновременно с изучением армянского языка, литературы, истории и работой над переводами Брюсов вел интенсивную переписку со многими русскими поэтами, приглашая их к сотрудничеству в сборнике, посылал им подстрочники произведений для перевода и их транскрипцию, убеждал, агитировал, давал советы. Он смог привлечь к участию в антологии виднейших поэтов России того време-

__________________________
1 К. Микаэлян. Великий друг народов.— Журн. «Литературная Армения», 1967, № 2. Публикация А. П. Макинцян.
2 В. Брюсов. Предисловие «От редактора к читателям».— «Поэзия Армении», с. 4
3 Там же, с.6..

[стр.468]

ни. Среди них следует особо выделить Александра Блока, чьи переводы из Ав. Исаакяна, выполненные для сборника, являются образцом высокого художественного мастерства.

Значительную помощь Брюсову оказала редакционная комиссия сборника, составленная из армянских филологов и литераторов, в которой особенно деятельную роль играли Погос (Павел) Макинцян и Карен Микаэлян. Комиссия снабдила Брюсова арменоведческой литературой, обеспечила подстрочниками и квалифицированной консультацией, помогла решить целый ряд организационных и творческих вопросов, связанных с изданием антологии, начиная с отбора произведений и кончая составлением справочно-пояснительного аппарата.

В течение нескольких месяцев Брюсов в основном завершил работу по переводу и редактированию произведений для сборника. И уже в середине октября 1915 года на заседании общества «Свободной эстетики» Брюсов выступил с первой публичной лекцией об армянской поэзии и с чтением переводов. «Сегодня,— сказал он,— перед нами открываются доселе закрытые для нас двери прекрасного цветущего сада... Этот сад — армянская поэзия с ее бесподобными сокровищами, армянское поэтическое творчество, о существовании которого, несмотря на то, что армяне живут у нас под боком, мы не имели никакого понятия» 1. Тифлисская армянская газета «Мшак», напечатавшая пространную корреспонденцию из Москвы об этом выступлении Брюсова, подчеркивала большое воодушевляющее значение брюсовской оценки армянской поэзии. «Действительно ли столь драгоценны жемчужины нашего творчества, не нам судить, но когда об этом говорит нам литературный деятель другого народа, нам остается... проникнуться новой энергией и надеждой для создания новых произведений» 2.

Весть об этой лекции Брюсова, о его работе по изучению и переводу поэзии Армении быстро распространилась в закавказских городах, где жило много армян, и вскоре Брюсов получил от Бакинского совета общества любителей армянской словесности приглашение «пожаловать к нам в Баку и повторить Вашу глубоко интересную лекцию об армянской литературе, читанную Вами в Москве» 3. Это приглашение совпадало с желанием Брюсова получить живые, непосредственные впечатления о жизни народа, история и литература которого уже были основательно изучены им и покорили его. Кроме того, он хотел ознакомить армянскую общественность с результатами своей работы. И в январе 1916 года Брюсов совершил поездку по Закавказью. Он побывал в Баку, Тифлисе, Эривани и Эчмиадзине, выступал с лекциями и докладами, лично познакомился со многими видными представителями армянской интеллигенции. С некоторыми из них, особенно с поэтами И. Иоаннисианом и О. Туманяном, у него установились дружеские, сердечные отношения.

О том, какое значение для армян имели лекции Брюсова, замечательно сказал О. Туманян, председательствовавший на брюсовских вечерах в Тифлисе. «В эти дни, когда мы под тяжестью националь-

__________________________
1 Газ. «Мшак» («Труженик»), 1915, 29 октября.
2 Там же.
3 «Из архива Валерия Брюсова».— «Известия» АН Арм. ССР (общественные науки), 1959, № 5, с. 83.

[стр. 469]

ного бедствия чувствуем себя бессильными и немощными, в эти самые дни к нам с далекого севера приезжает знаменитый русский поэт В. Брюсов и говорит нам о нашей нравственно-духовной силе и о нашем величии — об армянской поэзии» 1.

Вернувшись в Москву после поистине триумфального турне по Закавказью, в конце января Брюсов прочел лекцию в большом зале Политехнического музея, затем в университете. В мае он повторил свою лекцию в Петрограде, в зале Тенишевского училища. Всюду лекции собирали множество слушателей и пользовались огромным успехом. Это давало Брюсову основание считать, что своими лекциями, как и публикацией переводов в разных газетах и журналах России, еще до выхода в свет антологии он смог привлечь к армянской поэзии внимание широкой русской общественности. В этом он видел одну из своих важнейших задач. В письме к Ов. Туманяну от 13 апреля 1916 года Брюсов писал: «Не буду упреждать события и не буду говорить о достоинствах книги,— да мне, как ее редактору и главному сотруднику, это не пристало. Но считаю себя вправе похвалиться одним достигнутым результатом: еще до выхода в свет книги она возбудила в широких кругах русских читателей интерес к армянской поэзии. Недавно я читал лекцию о «Средневековой армянской поэзии» (от Григория Нарекского до Саят-Новы) в университете (в о-ве любителей рос. слов.) и мог убедиться, как заинтересованы читатели, раньше и не думавшие о существовании армянской поэзии. И я получаю много писем, от армян и русских, свидетельствующих об том же. Если достигнута будет одна эта цель, и то я признаю свою работу окупившейся в сто и более раз» 2.

В августе 1916 года сборник «Поэзия Армении» вышел в свет. Труд Брюсова и его сотрудников был по достоинству оценен русской и армянской общественной мыслью. В многочисленных отзывах читателей и печати сборник «Поэзия Армении» расценивался как яркий праздник культуры двух народов. Горьковский журнал «Летопись» отмечал: «Роскошный и объемистый том переводов армянских поэтов является не только событием для армянской поэзии, но и большим праздником для русской» 3. Председатель общества любителей российской словесности А. Е. Грузинский в письме к К. Микаэляну от 4 сентября 1916 года писал: «С горячей благодарностью возвращаю «Поэзию Армении». Простите, что задержал: не мог оторваться. Какая прелесть этот сборник! Это — совершенно новое откровение... Я изумлен многими сторонами армянской поэзии... Переводы почти все очень хороши, брюсовские выше похвал: в Абула Маари я просто влюбился. Книга эта — ценное приобретение и для русской литературы» 4.

Аналогичное мнение высказал акад. И. Ю. Крачковский в письме к Брюсову: «Я кончил перечитывать «Поэзию Армении» и должен повторить то же, что уже писал: ни в России, ни в Европе (насколько я знаю) ни одна восточная поэзия не представлена в таком образцовом издании, литературно-изящном и в то же время научно-добросовестном. Я могу только мечтать, чтобы хоть когда-нибудь какая-либо

__________________________
1 Ованес Туманян. По поводу лекции В. Брюсова.— Собрание сочинений в четырех томах (на арм. яз.), т. 4. Ереван, 1969, с. 241.
2 Журн. «Октябрь», 1937, № 10.
3 Журн. «Летопись», 1917, № 2—4.
4 Цит. но послесловию Г. Татосяна к антологии «Поэзия Армении под редакцией Валерия Брюсова», изд. «Айастан», Ереван, 1966, с. 499.

[стр. 470]

милая моему сердцу мусульманская поэзия дождалась такого же счастья у нас в России» 1.

Не менее восторженно приняла антологию и армянская общественность. Ованес Туманян в «Слове, обращенном к Брюсову» говорил: «Я не могу не выразить открыто своего бурного и искреннего восторга и благодарности нашим лучшим друзьям за мастерство и любовь, проявленные ими в этом прекрасном начинании... Сколько нужно искусства, умения, чтобы перевод передал не только своеобразную форму подлинника, но и его неповторимый аромат! И вместе с тем — сколько любви... Как заботливо составлена и с каким вкусом издана эта книга!.. И поэтому каждый, кто прочтет ее — будь то армянин или чужестранец — проникнется любовью и уважением к нашему народу, знавшему так много врагов и так мало друзей» 2.

Критик-марксист А. Сурхатян свою рецензию завершил следующими словами: «Значение сборника «Поэзия Армении» велико: он но только даст возможность армянам продемонстрировать плоды своей творческой мысли перед другими народами, но и явится ценным изданием для русской литературы... Такие культурные предприятия — одно из общественно значимых средств взаимного сближения народов. Мудрая солидарность народов подобными общественно-культурными средствами должна укрепляться и подготавливать необходимую почву для грядущих сил грядущих дней...» 3.

* * *

В предпосланных антологии «Объяснениях редакции» Брюсов так определял ее задачи: «...во-первых, представить, в характерных образцах, в русском переводе, по возможности всю поэзию Армении, от древнейших времен до наших дней, на всем протяжении ее полуторатысячелетнего существования; во-вторых, положить в основу выбора художественную ценность как творчества отдельных поэтов, так и каждого отдельного произведения...» 4. Нельзя сказать, чтобы эти задачи были выполнены полностью и последовательно (некоторые талантливые поэты не нашли места в сборнике, а иные из включенных; в него стихотворений не отвечали требованиям высокой художественности), но именно сочетание исторического и художественного принципов отбора поэтического материала позволило Брюсову создать книгу, которая стала образцом антологии и, по справедливому замечанию П. Н. Беркова, на долгие годы определила «в русской литературной практике характер антологии любой национальной поэзии» 5.

Однако главная заслуга Брюсова заключается не столько в выработке типа антологии национальной литературы, сколько в переводах армянской поэзии. Верный своему основному переводческому принципу — быть максимально близким подлиннику и в содержании и в форме, В. Брюсов всегда стремился воспроизвести переводимого поэта со всеми его отличительными, особенными чертами, во всем его
__________________________
1 Цит. по статье К. Григорьяна «Переписка академика И. Ю. Крачковского с В. Я. Брюсовым в связи с русским переводом поэмы А. Исаакяна «Абул Ала Маари».— «Известия» АН Арм. ССР, отделение литературы и языка, т. XVII, вып. 6, 1958, с. 551.
2 Ованес Туманян. Собрание сочинений в четырех томах (на арм. яз.), т. 4. Ереван, 1969, с. 244.
3 «Мшак», 1917, № 6.
4 «Поэзия Армении», с. 11 —12.
5 П. Н. Берков. Проблема национальной культуры В. Я. Брюсова.— В кн.: Чтения, 1966, с. 17.

[стр. 471]

национальном своеобразии, конечно, в тех пределах, какие допускаются нормами и духом русского языка.

«Нашей конечной, идеальной целью было получить на русском языке точное воспроизведение оригинала в такой мере, чтобы читатель мог доверять переводам и был уверен, что по ним он знакомится с созданиями армянских поэтов, а не русских переводчиков,— писал Брюсов в «Объяснениях редакции».— В частности, мы считали, что стихотворный перевод должен не только верно передавать содержание оригинала, но и воспроизводить все характерные отличия его формы... Однако мы не доводили своих требований до педантизма и не настаивали на сохранении тех особенностей, которые зависят от свойств самого языка...» 1.

В. Брюсову удалось передать неповторимую прелесть многих армянских народных песен, в его переводах, по существу, впервые на русском языке во весь голос зазвучал такой лирик, как Наапет Кучак. Он нашел ключ к воссозданию на русском языке лирики Саят-Новы, и его ключом успешно пользовались все последующие переводчики этого великого средневекового поэта-ашуга. Брюсов впервые познакомил русских читателей с целым рядом произведений И. Иоаннисиана, О. Туманяна, А. Исаакяна, В. Теряна и многих других поэтов. Лучшие брюсовские переводы из армянской поэзии и поныне остаются непревзойденными и служат для других переводчиков образцом бережного, уважительного и подлинно творческого отношения к инонациональным авторам.

Не все переводы Брюсова (а их в антологии подавляющее большинство) удались в равной степени, среди них встречаются и такие, в которых допущены отдельные ошибки и погрешности (неоправданные отступления от подлинника, смысловые неточности, излишние лексические заимствования). Имеются недочеты и в переводах, принадлежащих другим поэтам. Брюсов и сам это понимал. В письме к И. Иоаннисиану (от 20 ноября 1916 г.), поблагодарив его за добрые слова о сборнике, Брюсов отмечал: «Многое в нем не так хорошо, как того хотелось бы; многого недостает, кое-что и неверно, но силы человеческие ограничены. С чистой совестью могу сказать, что я сделал, что мог. Постараюсь позже сделать лучше и более достойное Вашей прекрасной родины, с которой сживаюсь все теснее...» 2. Недостатки и просчеты, сколь бы они ни были существенны в отдельных случаях, в целом не помешали В. Брюсову и его сотрудникам выполнить свою большую и благородную задачу — открыть русскому читателю богатейшую поэзию Армении. В этом прежде всего и состоит громадное культурно-историческое значение брюсовской антологии.

* * *

В предисловии к антологии «Поэзия Армении», отвечая на вопрос о том, что же вдохновило его на этот труд, Брюсов пишет: «Побудить к этому могло лишь одно: то, что в изучении Армении я нашел неиссякаемый источник высших, духовных радостей, что как историк, как человек науки, я увидел в истории Армении — целый, самобытный мир, в котором тысячи интереснейших, сложных вопросов будили научное любопытство, а как поэт, как художник, я увидел в поэзии Армении — такой же самобытный мир красо-

__________________________
1 «Поэзия Армении», с. 15—16.
2 «Из архива Валерия Брюсова».— «Известия» АН Арм. ССР (общественные науки), 1959, № 5, с. 87.

[стр. 472]

ты, новую, раньше неизвестную мне, вселенную, в которой блистали и светились высокие создания подлинного художественного творчества» 1.

Эта общая восторженная оценка находит свое обоснование во вступительном очерке «Поэзия Армении и ее единство на протяжении веков», где дается обстоятельный разбор путей развития армянской поэзии с древнейших времен до начала XX века, яркая характеристика наиболее значительных явлений поэзии как восточных, так и западных армян.

Прежде чем перейти к рассмотрению очерка Брюсова, отметим относительную скудность в то время научных работ на русском языке по армянской литературе. К тому же в работах почти полностью обходились вопросы, связанные с художественными особенностями армянской литературы, а главное — отсутствовала общая концепция, единый взгляд на закономерности ее более чем полуторатысячелетнего развития. Авторы работ не только на русском и иностранных языках, но и на армянском, как правило, ограничивались простым описанием литературных явлений и фактов, без установления между ними причинно-следственных связей, без раскрытия их соотношения и взаимодействия с процессом развития мировой литературы.

Основное, что характеризует очерк Брюсова «Поэзия Армении и ее единство на протяжении веков»,— это его концептуальность. Через весь очерк последовательно проведена идея о «двуединой» природе армянской поэзии на протяжении всех веков ее развития, которую Брюсов, опираясь на современную ему арменоведческую науку, объясняет географическим местоположением Армении и, ссылаясь на яфетическую теорию Н. Я. Марра,— происхождением армянского народа.

Географически Армения расположена на рубеже Европы и Азии, в силу чего, по мнению Брюсова, исторические судьбы армянского народа и его характер предопределены двумя противоположными «началами» — «началом Запада и началом Востока», «духом Европы и духом Азии». С другой стороны, согласно Н. Я. Марру, армянский народ, как таковой, сложился из двух элементов — из пришлых завоевателей фригийцев — индоевропейцев по происхождению, и из покоренных аборигенов — урартийцев, яфетидов по происхождению; сочетая в себе западный элемент — фригийский с восточным элементом — урартийским, армянский народ представляет в самом слоем существе одновременно и европейский и азиатский народы. Именно это «двуединство» в генезисе армянского народа и географическое местоположение Армении обусловили, по Брюсову, историческую миссию армянского народа — искать и обрести синтез Запада и Востока, что нашло свое наиболее полное отражение в, его литературе и поэзии.

Насколько состоятельны с точки зрения сегодняшней науки исходные посылки общей концепции Брюсова?

Начнем с вопроса о формировании армянского народа, но прежде заметим, что оно связано не с так называемым «киммерийским движением» VIII—VII веков до н. э. и фригийцами, как предполагал Н. Я. Марр, а согласно распространенной ныне точке зрения главным образом с хуристскими и хетто-урартскими племенами, издревле населявшими Армянское нагорие, и с пришлым в XIII— XII веках до н. э. индоевропейским племенем арменов, из сплава,

__________________________
1 «Поэзия Армении», с. 5—6.

[стр. 473]

точнее, взаимного сближения которых сложился в результате длительного процесса армянский народ, его физический тип, материальная и духовная культура.

Однако здесь важно отметить не то, из смешения каких конкретных племен, местных и пришлых, произошел армянский народ, а то, что Брюсов абсолютизирует этот биологический момент, превращает его в извечно действующий фактор, который сам по себе предопределяет все дальнейшие судьбы армянского народа и навсегда обусловливает его роль в мировой истории — синтезировать две противостоящие друг другу культуры — Запада и Востока.

Перейдем к вопросу о географии: действительно, Армения располагалась и располагается между Западом и Востоком, как не вызывает особых возражений и формула «Армения — авангард Европы в Азии», хотя и то и другое не составляет исключительно особенности лишь армянского народа, а может быть распространено и на ряд других народов. Но, признавая большое значение географического фактора в исторических судьбах народов, особенно в случаях, если их территория постоянно служила ареной для столкновения противоборствующих сил, нельзя рассматривать этот фактор в качестве основной движущей силы истории данною народа и не видеть ее подлинно движущих сил — экономики, социально-классовой структуры, классовой борьбы. Как правильно замечает акад. АН Арм. ССР М. Г. Нерсисян, «увязывая процесс исторического развития армянского народа с внешними политическими факторами, В. Брюсов переоценивает влияние западных и восточных стран на культурное развитие Армении. Историческую судьбу армянского народа он связывает с многовековой борьбой Запада и Востока за Армению» 1.

В соответствии с указанным выше пониманием исторических судеб армянского народа Брюсов строит и историю армянской поэзии. В ней Брюсов прослеживает следующие основные влияния: иранское, эллинистическое, семитическое, романское, германское и славянское, их взаимодействие и борьбу.

Это положение вступительного очерка Брюсова навеяно сравнительно-исторической школой — ведущего в то время направления в мировом и русском литературоведении, и в какой-то мере — культурно-исторической школой. С последней у Брюсова связано преувеличение роли биологического (природного) и географического факторов, обусловившее его теорию «синтеза» «двух начал» — восточного и западного в армянской культуре. Бесспорно, что поэзия, литература и шире — культура каждого народа складывается и развивается в процессе взаимного обмена духовными ценностями с другими народами. Конкретно это влияние в языческой Армении (до начала IV в. н. э.) выражалось в заимствовании элементов, зачастую значительных, религии других народов, хотя существовал пантеон собственных богов и свой, специфический ритуал служения им (к чему и приспосабливались заимствованные элементы), в употреблении языка другого народа для официальных сношений и в качестве литературного ввиду отсутствия собственной письменности, хотя главным средством общения в стране оставался родной язык; в усвоении отдельных политических, правовых, моральных и других норм, хотя имелись и выработанные в многовековой практике собственные идеологические понятия и учреждения и т. п.

__________________________
1 «Летопись исторических судеб армянского народа». Ереван, Изд-во Арм. ФАНа, 1940, с X.

[стр. 474]

В древней Армении инородное влияние сказалось в принятии христианства при посредстве греческой и сирийской церквей, в заимствовании церковного обряда, хотя вскоре и эта религия трансформировалась в связи с местными условиями, превратилась в вероисповедание особого толка — армяно-григорианское; в распространении греческого и сирийского языков, а с изобретением армянского алфавита — в переводах произведений с этих языков. Однако вскоре в Армении возникла и быстро расцвела собственная литература, достигшая исключительно высокого уровня. То же мы видим и в новое и в новейшее время. Неизбежное взаимодействие культур приобретает теперь все более всеобщий характер — в этих обстоятельствах влияния играют второстепенную, побочную роль в развитии той же армянской поэзии и последняя отнюдь не представляет «синтеза» западных и восточных «начал». Именно потому, анализируя отдельные этапы развития армянской поэзии и ее конкретные явления, Брюсов внес в свою общую концепцию существенные поправки, которые свели на нет созданную им схему.

Историю армянской поэзии Брюсов рассматривает в неразрывной связи с историей народа, как «полное, всестороннее, предельное выявление народного национального духа», указывая, что она «поет о великих торжествах или о великих печалях всей своей родины; в созданиях художников всегда воплощены переживания родного народа» 1. Он особенно ценит лирику армянского средневековья, как «наиболее самостоятельное создание» народа. Эта лирика, по словам Брюсова, «не стоит почти ни в какой зависимости от западноевропейской поэзии, которая в XIII—XIV веках лишь зарождалась во всех странах, в том числе и в передовой Италии». Исключив, таким образом, одно из «начал» — западное, Брюсов переходит к Востоку и находит, что хотя армянские поэты восприняли у персов и арабов некоторые восточные жанры и образы, однако уже у ранних гимнотворцев и в поэзии Григора Нарекаци (Нарекского) имелись и изысканное построение строфы, и многократное повторение одной рифмы, и особенно — глубокая игра внутренними созвучиями, ассонансами и аллитерациями, то есть все то, что обычно считалось заимствованием. Больше того, Брюсов приходит к заключению, что «армянские поэты безусловно внесли в поэзию новый дух, отличный от господствующего духа характерно «восточного» творчества: отвергли безудержную цветистость, необузданное накопление красок и безграничное нагромождение образов, что составляет необходимое свойство восточной поэзии. Вот почему за последние годы в науке выдвигается мнение, что армянская поэзия гораздо менее подверглась прямому влиянию Востока, нежели думали раньше, что весь культурный мир Передней Азии, в том числе и армяне, совместно работали над созданием того стиля, который стал характерным как для лирики арабов и персов, так и для поэзии армянского средневековья».

Таким образом, вывод Брюсова о том, что Запад в силу неразвитости лирической поэзии не мог еще влиять на армянскую средневековую лирику, а на Востоке создание поэтического стиля происходило при участии армян,— исправляет его же концепцию «синтеза Запада и Востока».

Схема «двух начал» неприменима и по отношению к новоармянской литературе. Ее Брюсов подразделяет на две «школы» — запад-

__________________________
1 «Поэзия Армении», с. 8.

[стр. 475]

ноармянскую, развивающуюся под воздействием Европы, и восточноармянскую, испытывающую влияние России.

Это разделение имеет под собой реальное основание ли постольку, поскольку после присоединения Восточной Армении к России армянская литература здесь развивалась под благотворным влиянием русской культуры. В свою очередь, писатели, жившие в Западной Армении, которая оставалась под игом Турции, а также находившиеся в многочисленных армянских колониях в ряде европейских и других стран, испытывали воздействие западной культуры. Однако столь резкое разделение «сфер влияния» вряд ли правомерно: по свидетельству восточноармянских писателей, они творчески осваивали опыт западной литературы (например, С. Шахазиз — Байрона, А. Ширванзаде — Бальзака и т. д.), и западноармянские писатели — русской литературы — и непосредственно и опосредованно через произведения восточноармянских писателей 1.

Между тем, помимо, в конечном счете, чисто внешних моментов — степени влияния русской или западноевропейской литературы и др.,— имелось нечто существенное, главное, что делало новоармянскую литературу единой — ее общее идейно-тематическое содержание, ее глубинные связи с национальной художественной традицией 2. Сам Брюсов, говоря об армянских поэтах, справедливо подчеркивает, что они «не имели права быть только художниками: положение родины обязывало их в той же мере быть трибунами, глашатаями полузабытых истин, будить народное самосознание, живить и одухотворять любовь к родному краю, посильно врачевать многовековые раны нации, укреплять в ней силы для борьбы и поддерживать веру в лучшее будущее».

И далее, в подтверждение своей мысли, называет, без подразделения на западно- и восточноармянские «школы», имена Пешикташляна, Дуряна, Патканяна и Шахазиза. Это внутреннее единство всей армянской литературы обусловливалось тем, что она всегда отражала историческую жизнь армянского народа, его мечты и думы, надежды и стремления, радости и печали — то, что отмечал Брюсов в конкретном анализе творчества и западноармянских и восточноармянских поэтов. Характеризуя отдельных армянских поэтов — и средневековья, и нового времени,— Брюсов отходит от теории «двух начал» и указывает на национальные истоки.

Эти истоки он видит и в армянской народной поэзии, о которой пишет, что все в ней, «начиная с языка, своеобразно, единственно, неповторимо».

Национальные истоки подчеркивает Брюсов и в армянской средневековой лирике. Здесь он особо выделяет творчество Фрика, «этого армянского вольнодумца XIV века», и Иоанна Ерзынкаци (Ерзынкайского), в стихах которых «армянская лирика освобождается от уз церковности и библейских образов» и делает решительный шаг к отображению современности. Затем, перейдя к поэту

__________________________
1 См.. Ю. А. Веселовский. Западное влияние в литературе русских армян.— В кн.: Ю. Веселовский. Литературные очерки, т. II. М., 1910.
2 Конечно, это единство национальной литературы не снимало ни ее классового характера, ни противоречий внутри нее Вместе с тем необходимо учесть, что в силу особенностей исторических судеб армянского народа, поставленного на протяжении многих веков в положение порабощенной, угнетенной нации, в его «ученой» литературе, создаваемой представителями верхних слоев общества, выражались идеи, соответствовавшие не только интересам «господ», но и трудящихся «низов», т. е. в большей или меньшей степени носившие общенародный характер.

[стр. 476]

конца XIII — середины XIV века Константину Ерзынкаци (Ерзынкайскому), Брюсов отмечает, что он был «первым, кто коснулся мотивов любви, ставших затем одной из господствующих тем армянской поэзии», указывая, что его поэма «Весна» вся «исполнена духом почти языческим, дышит необузданным веселием бытия».

Последующие средневековые армянские поэты XIV, XV, XVI веков — Аракел Багишеци (Багешский), Мкртич Нагаш, Ованес Тылкуранци (Тылкуранский), Ованнес, Григор Ахтамарци (Ахтамарский), Наапет Кучак и др.— хотя и заимствовали у персов и арабов некоторые темы и приемы их разработки, однако «шли своей дорогой, продолжая дело двух Ерзынкайских певцов и, частью, желчного Фрика».

Именно на том, что «зерна, брошенные зачинателями средневековой лирики, все принялись и дали ростки», и основан вывод Брюсова. что лирика армянского средневековья есть высшее и наиболее самостоятельное создание армянского народа в области поэтического творчества.

Как видим, Брюсов считает определяющим для армянской средневековой поэзии не ее типологические схождения с восточной и западной поэзией, а ее расхождения, ее самобытность и оригинальность.

Таким образом, объективный анализ творчества армянских поэтов приводит Брюсова к преодолению им же выдвинутой теории «синтеза Запада и Востока» и к правильному пониманию внутренних законов развития армянской поэзии. Вместе с тем, как справедливо замечает С. К. Даронян, «если отвлечься от его «теории синтеза», то он во многих случаях верно обнаружил влияние той или иной литературы н
на армянскую поэзию» 1. В частности, надо признать убедительными суждения Брюсова о влиянии на М. Пешикташляна Гейне и Мюссе, на П. Дуряна — Гюго, на Сиаманто и Варужана — Верхарна, в какой-то степени — русских и западноевропейских символистов на Ав. Исаакяна и В. Теряна.

Во вступительном очерке Брюсов останавливается на творчестве многих армянских поэтов, определяя своеобразие и значение каждого из них. Он не только раскрывает идейное содержание, основные мотивы творчества того или иного поэта, но и во многих случаях глубоко и тонко анализирует их поэтическое искусство, художественное мастерство. Особенно интересны страницы вступительного очерка, посвященные народной и средневековой поэзии, а также Саят-Нове, Р. Патканяну, И. Иоаннисиану, Ов. Туманяну, Ав. Исаакяну и некоторым другим поэтам.

Наконец, еще одна отличительная особенность вступительного очерка Брюсова состоит в том, что он представил армянскую поэзию не как замкнутую в самой себе, а в сравнениях и сопоставлениях ее явлений с явлениями мировой поэзии. Это позволило Брюсову выявить сущность и обаяние непреходящих эстетических ценностей армянской поэзии, показать ее место и значение в художественном развитии человечества.

Сегодняшний читатель не должен забывать, что вступительный очерк Брюсова, как и его «Летопись исторических судеб армянского

__________________________
1 С. К. Даронян. Проблема литературных связей в работах В. Я. Брюсова по армянской литературе.— Чтения, 1966, с. 92.

[стр. 477]

народа», отражает уровень арменоведения начала нашего столетия. С тех пор наука шагнула далеко вперед. Советские историки и литературоведы, руководствуясь марксистско-ленинской методологией, вскрыли глубинные процессы и закономерности развития армянского народа и его культуры, дали подлинно научное объяснение историческим фактам и событиям и их отражению в художественном творчестве. Именно в свете этих достижений выявляются как недочеты, так и достоинства брюсовского вступительного очерка. При всей противоречивости его концепции и устарелости отдельных положений, очерк Брюсова сохраняет во многом свою научную значимость и для нас. Особенно ценны сжатые, но чрезвычайно емкие брюсовские характеристики, раскрывающие самую суть творчества армянских поэтов и дающие русскому (и всесоюзному) читателю в целом правильное представление об армянской поэзии с древнейших времен до начала XX века.

* * *

Армения настолько глубоко и органично вошла в круг творческих интересов Брюсова, что он продолжал заниматься делом пропаганды армянской культуры до конца своей жизни. Вскоре после выхода в свет «Поэзии Армении» у него зародился новый, грандиозный замысел — подготовить и издать сборник армянской прозы, в котором была бы представлена культурная жизнь армянского народа «от древнейших времен до наших дней». Об этом свидетельствует «Записка об издании сборника «Айастан», адресованная Московскому армянскому комитету и датированная 15 февраля 1917 года. Читая этот документ, являющийся подробным планом намечаемого издания, поражаешься глубине и обширности познаний Брюсова в области армянской истории и литературы. Брюсов предполагал включить в этот новый сборник художественные отрывки из произведений армянских историков и писателей всех веков, начиная от автора V века Мовсеса Хоренаци (Моисея Хоренского) и кончая прозаиками XX столетия. Сборник этот должен был «дать читателю полную картину армянской культуры» за все века ее существования и вместе с тем «представлять собою для среднеинтеллигентного читателя книгу для чтения интересную, а по возможности, и увлекательную». Эта «Записка» — еще одно доказательство того исключительного внимания и интереса, который проявлял Брюсов к Армении, ее истории, культуре, литературе, и еще одно подтверждение его бесконечно искренних и благородных стремлений как можно шире и глубже ознакомить русское общество с культурой армянского народа.

К сожалению, Брюсову не удалось осуществить этот свой проект, как и другой замысел — подготовить второе издание антологии «Поэзия Армении», хотя работы в этом направлении им были начаты (Брюсов пересмотрел композицию сборника, внес изменения в тексты предисловия и вступительного очерка, подвергнув их некоторым сокращениям, стилистическим исправлениям и уточнив отдельные факты и оценки). Однако интерес Брюсова к Армении не ослабевал. В советские годы он внимательно следил за новыми значительными явлениями в армянской литературе и за год до смерти с воодушевлением перевел «Всепоэму» выдающегося певца революции Егише Чаренца. (Этот перевод впервые был напечатан лишь в 1956 году.)

[стр. 478]

Взаимосвязи Брюсова с Арменией и ее культурой — одна из самых блестящих страниц в славной летописи вековой дружбы русского и армянского народов. Беспримерный труд Брюсова по пропаганде армянской литературы был поистине общественным подвигом. Он явился огромным вкладом в дело сближения и взаимообогащения русской и армянской культур. Армянский народ всегда с глубокой любовью и уважением произносит имя Брюсова. В 1923 году, в связи с 50-летием В. Я. Брюсова, он был удостоен почетного звания народного поэта Армении. Это было выражением высокого признания его заслуг и безграничного уважения к нему армянского народа.

ПОЭЗИЯ АРМЕНИИ И ЕЕ ЕДИНСТВО НА ПРОТЯЖЕНИИ ВЕКОВ

Впервые — сб. «Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней», М., 1916.

В «Объяснениях редакции», открывавших сб. «Поэзия Армении» и состоявших из трех глав: «От редактора к читателям», «Задачи издания» и «Распределение работ», Брюсов писал, имея в виду настоящий очерк: «Задачей этой статьи было ознакомить читателей с возникновением и эволюцией лирической поэзии в Армении, указать на взаимоотношения отдельных поэтов, дать краткие характеристики их творчества, отметить основные течения армянской поэзии, особенно в новое время, и, наконец, предложить ее общую историко-литературную оценку. Статья строго замыкает свои пределы именно историей лирики и не только не рассматривает хода всей армянской литературы, но и касается лишь попутно других форм поэзии (например, созданий драматических, произведений, написанных прозой, а также всего, что новые поэты писали на классическом грапаре). Также лишь бегло говорится в статье об общеисторических условиях, при которых возникала и развивалась армянская лирика, причем автор отсылает интересующихся к другой своей статье, посвященной истории Армении и изданной отдельно».

Подготавливая второе издание сборника, Брюсов начал перерабатывать и статью. В Ереване, в Гос. пед. институте им. В. Я. Брюсова, в Кабинете по изучению лит. наследия поэта, хранится экземпляр первого издания «Поэзии Армении», на страницах которого рукой Брюсова сделаны поправки. В статье есть вычерки, стилистические исправления, уточнения фактов и оценок, на полях стоят вопросительные знаки и т. п. (Подробно об этом см.: К. В. Айвазян. Работа В. Брюсова над вторым изданием «Поэзии Армении».— Чтения, 1963.)

Поскольку работа над новой редакцией статьи не была закончена а статья в первом издании давно вошла в научный обиход, многократно цитировалась и широко известна читателям, в наст. издании печатается по тексту первого издания. Пять, наиболее существенных исправлений, приводятся ниже:

Стр. 245. Все три сына... европейских классиков.— Исправлено: «Брат поэта, Микаэл, также немало поработал в литературе: кроме статей публицистического характера, он писал комедии и организовал первый в Тифлисе публичный театр; двоюродный брат поэта,

[стр. 479]

Керовпэ, занимал в Петроградском университете кафедру армянской словесности и истории, оставил ряд научных трудов и ряд стихотворных переводов европейских классиков».

Стр. 250. ...занял должность инспектора городских училищ.— Исправлено: «...пересолился в Баку, где был избран на должность председателя городского совета о народных училищах».

Стр. 258. ...недавно была... и никаких иных...— Исправлено: «...переведенная на русский язык, была истинным событием в армянской литературе и в любой — заняла бы почетное место, по интересности общего замысла и глубине характеристик; другая — «Император», также произвела впечатление при своем первом появлении на сцене (1916). Но как поэт Шант облюбовал себе ограниченное место автора философских раздумий. В этом роде Шант создал ряд стихотворений, глубоко продуманных и тонко исполненных. Особое очарование поэзии Шанта коренится в совершенной гармонии между формой и содержанием: они у него связаны неразрывно, и чувствуется, что данная мысль могла быть выражена только в данных образах и никаких иных. При этом язык Шанта средний между языком двух школ: «турецких» и «русских» армян. Шант стремится писать так, чтобы его произведения были равно понятны и армянам русским, и живущим на западе. Добавим, что сам Шант в последние годы живет в России (в Тифлисе и в Баку). Несомненно, литературной деятельности Шанта еще предстоит широкое будущее: его творчество растет, крепнет, и от него армянская литература вправе ждать много замечательных и сильных созданий».

Стр. 260. После слов: ...вступительной статьи.— Сделана вставка: «Можно упомянуть и имя Константа Зарияна, обратившего на себя внимание своими стихами об Армении в дни войны, появившимися первоначально в итальянском переводе».

Стр. 260 — 261. О том, какие... для того, чтобы...— Исправлено: «...двух поэтов, которые, в расцвете сил, были отняты у армянской литературы великой войной, так как оба были убиты турками в дни массовых избиений армян... С Варужаном и Сиаманто сошли в могилу лучшие надежды молодой поэзии, но и того, что оба успели создать за свою краткую жизнь, достаточно, чтобы...»

Стр. 199. «Очерк исторических судеб армянского народа с древнейших времен до наших дней».— Впервые вышел в свет не в 1916 г., как предполагалось, а в 1918 г. под названием: «Летопись исторических судеб армянского народа от VI века до Р. Хр. по наше время».

Стр. 235. ...до нас дошло... его своим поэтом.— В настоящее время известно 69 стихотворений Саят-Новы на армянском языке, 36 — на грузинском и 116 на азербайджанском, а также несколько двух- и трехязычных: армяно-азербайджанских, армяно-грузино-азербайджанских (М. С. Асратян, Сборник песен Саят-Новы. Ереван, 1963, с. 333).

Стр.257. ...по причинам, указанным в «объяснении редакции»... — «Другие имена отсутствуют в книге потому, что мы не могли получить самых сочинений некоторых поэтов. Это относится, например, к стихотворениям Егия Демирчибашьяна, до сих пор не соединенным в отдельном сборнике, но рассеянным по старым, ныне недоступным, журналам и газетам».

[стр. 480]

ЗАПИСКА ОБ ИЗДАНИИ СБОРНИКА «АЙАСТАН»

Впервые — Г. А. Татосян. Из архива Валерия Брюсова. «Известия» АН Арм. ССР (общественные науки), 1959, № 5. Печатается по тексту этой публикации.

В письме к К. Микаэляну, написанном в тот же день, Брюсов писал: «Посылаю Вам записку о предлагаемом мною к изданию сборнике «Айастан». Может быть, Вы найдете возможным доложить эту записку сегодняшнему заседанию Комитета. ...Меня мысль об этом сборнике очень занимает» (Валерий Брюсов. Об Армении и армянской культуре. Стихи, статьи, письма. Ереван, 1963, с. 206).

Стр. 263. Московский армянский комитет — общественная организация, образованная в октябре 1914 г. Комитет ставил себе целью содействовать успеху русского оружия в первой мировой войне, оказывать помощь армянам, пострадавшим от войны. Издавал ежемесячный журнал «Армянский вестник» (1915—1918), устраивал благотворительные концерты, спектакли, лекции. Просуществовал до 1918 г.

ОБ ОВАННЕСЕ ТУМАНЬЯНЕ

Впервые — журн. «Красная нива», 1923, № 14.

Ованеса Туманяна (о нем см. т. 2 наст. изд., с. 457—458) Брюсов знал не только по его творчеству, но и по личной встрече в январе 1916 г. в Тифлисе. В письмах к Туманяну он писал: «...воспоминания о моей встрече с Вами остаются — и всегда останутся — в числе самых дорогих мне. Увы, не так часто приходится и мне встречаться в сей жизни с поэтом, в полном, в прекрасном смысле этого слова» (13 апреля 1916 г.), «Верьте, что я неизменно люблю Вас как исключительного художника и глубокого поэта, и сердечно предан Вам за все Ваше дружественное к нам отношение» (1 февраля 1917 г.) (оба письма опубликованы в журн. «Октябрь», 1937, № 10).

О встречах Брюсова с Туманяном рассказывала И. М. Брюсова: «Из всех моих воспоминаний о встречах в Тифлисе воспоминание об Ованесе Туманяне самое яркое. Все лица заслонены неизгладимым образом незабвенного поэта. Туманян встречал Брюсова, Туманян организовал вечера выступлений Брюсова. Туманян созывал гостей в своей квартире в честь Брюсова. Туманян устраивал экскурсию на могилу Саят-Новы, Туманян повел Брюсова на гору «Давида» и в монастырь св. Давида, чтобы Брюсов поклонился праху Грибоедова, Туманян показал Брюсову знаменитый Тифлисский ботанический сад и окрестности города... Когда мы, возвращаясь из Эривани, вторично приехали в Тифлис, Туманян и Брюсов встретились, расцеловались как близкие. Не требовалось большой наблюдательности, чтобы увидеть на их лицах какое-то особенно затаенное теплое чувство. Встреча их в Москве в последний год жизни Туманяна но состоялась. Произошло это в большой мере по моей вине. Я навещала больного Туманяна в больнице перед его операцией. Видя перед собой живо всем интересующегося человека, я не могла вообразить, что дни его сочтены. Я уговорила Брюсова отложить встречу до выздоровления Туманяна...» (Иоанна Брюсова. Из воспоминаний. — Журн. «Литературная Армения», 1959, № 5).

[стр. 481]

Стр. 272. Комитет помощи Советской Армении — образован в сентябре 1921 г. под председательством Туманяна с целью сбора средств для восстановления разрушенного хозяйства Армении. Комитет имел филиалы в странах, где были армянские колонии. Существовал до 1927 г.

Стр. 273. Прах поэта... деревню Дсех... — Туманян похоронен в Тифлисе, в пантеоне деятелей армянской культуры.

К. Айвазян и Г. Татосян

УЧИТЕЛИ УЧИТЕЛЕЙ

В творческом наследии Валерия Брюсова есть два произведения, занимающих совершенно особое место. Это научные работы: «Летопись исторических судеб армянского народа» и «Учители учителей». Работа над ними шла параллельно: предисловие к очерку армянской истории датировано ноябрем 1916 года, а «Учители учителей» печатались в журнале Горького «Летопись» в 1917 году в номерах с 5-го по 12-й. Возникает естественный вопрос, чем обусловлена одновременность появления этих исторических работ и почему Брюсов в бурные годы первой мировой войны обратился к далекому прошлому.

Избавившись от хлопотливых обязанностей фронтового корреспондента и вернувшись в Москву, Брюсов, по совету Горького, согласился редактировать антологию «Поэзия Армении». Принимаясь за работу, Валерий Яковлевич поставил условие, чтобы ему «дана была возможность ознакомиться с армянским языком и изучить, хотя бы в общих чертах, как историю армянского народа, так и историю его литературы» («Поэзия Армении». От редактора к читателям, с. 4). Увлеченный историей армянского народа не меньше, чем его поэзией, Брюсов в рецензии на книгу А. Амфитеатрова «Армения и Рим» с огорчением писал о том, что «русская историческая литература, особенно назначенная не для специалистов, непростительно бедна работами по истории Армении и армян, народа, насчитывающего два с половиною тысячелетия исторической жизни, создавшего самостоятельную культуру, участвовавшего во всех катастрофах Старого мира, от времени ассирийцев до эпохи современной Великой войны» («Известия Литературно-художественного кружка». М., 1916, вып. 14—15, с. 83). Чтобы как-то заполнить этот пробел, и была написана «Летопись исторических судеб армянского народа», возникшая «из подготовительных работ по редактированию сборника «Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней», изданного Московским армянским комитетом» («Летопись исторических судеб армянского народа от VI века до Р. Хр. по наше время», с. 7).

Работа эта не была уходом из сегодняшнего дня «в страну молчанья и могил, в века загадочно былые» («Кинжал»). В период чудовищного геноцида, жертвой которого стали миллионы армян, выход книги Брюсова имел острое политическое звучание. «Знакомство с Арменией и с историей армян,— как отмечал автор в предисловии,— становится в наши дни прямо необходимым для каждого русского, желающего сознательно отнестись к современным событиям».

Дополнительная информация:

Источник: Валерий Брюсов. Собрание сочинений в семи томах. Том 7. "Художественная Литература", Москва 1975.

Предоставлено: Андрей Максимов

См. также:
Статьи Валерия Брюсова:
Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice