ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Левон Хечоян

МОЙ ОТЕЦ

В селе у нас не было фруктов. Мать рассказывала мне, как она жарким днем копала в поле картофель и очень ей кисленького захотелось... “Не знаю откуда, — говорит она, — появился твой дед, достал из кармана телогрейки большой гранат, отдал мне и сказал отцу: “Тяжелая работа, пусть невестка домой идет...” Мать вспоминала: “Пришла домой, разломила гранат, заперлась и съела весь,даже кожуру...” Через несколько дней родился я. И теперь, забыв об экзаменах в университет, я брожу по улицам столицы, веруя, что родился от этого граната, который дед достал из кармана телогрейки и протянул моей матери.

На одной из улиц мне встретился старик. Борода у него была с проседью. Он сидел у стены дома. Мы посмотрели в глаза друг другу, и я с удивлением подумал: “Неужели Христос вернулся к нам?” Старик не отводил от меня своих ясных голубых глаз. Пригласил к себе в дом. Сказал: “Побеседуем?” Мы играли с ним в нарды, положив их на колени. Его худые колени прикасались к моим, он смеялся, я тоже. Потом его руки стали ощупью подниматься от моих колен все выше и выше. Я отчетливо помню, что, когда я бросился бежать от него, он оставался сидеть на месте. Я знал, что он не преследует меня, но бежал. Он шел следом... Деревья, дома оставались позади, он — нет, нечто подобное ему впилось в меня... Милицейский патруль остановил меня. Один из милиционеров, большеголовый такой, сказал: “Отдышись и объясни, куда ты так спешишь”. Я не мог успокоится, отдышаться, меня мутило, хотелось вырвать. Толстый, с заткнутым ватой ухом, патрульный посоветовал: “Ничего. Походи на месте, пройдет. Нельзя останавливаться сразу, когда долго бежишь”. Деревья, дома — все кружилось перед глазами. Я стоял, я еще видел взгляд его голубых глаз. Ноги подкашивались. Подхватив меня под руки, патрульные заставляли двигаться и одновременно проверяли мои карманы. Меня мутило, хотелось вырвать, не получалось, в желудке все горело. Вокруг нас собрались люди. Один из патрульных требовал разойтись. “Хочу есть”, — сказал я. Большеголовый все время требовал рассказать, что со мной случилось. Я рассказал ему все. Он заметил: “Не бойся, иди домой, мы найдем старика с голубыми глазами, похожего на Христа”. Я ответил обрадованно: “Знаете, я родился от граната...” Милиционеры переглянулись, посмотрели на смеявшуюся толпу и, снова переглянувшись, рассмеялись сами. Сказали: “Садись в машину”. Я сопротивлялся. Они стали дергать меня — собравшиеся смеялись. Они сказали: “Не заставляй нас применить силу”. Я ответил: “Я голоден и хочу домой!”

Большеголовый схватил меня за ворот, швырнул в маленький автобус без окон. Меня прибило к железной стенке, потом я упал на пол. Он сидел и курил.

На следующее утро я увидел зарешеченное окно. Двое санитаров — всю ночь они рыскали в поисках больных по коридорам и туалетам больницы, шарили в палатах под кроватями, хватали больных за шиворот и били их головами о стену, потом укладывали постель, — так вот, двое санитаров отвели меня к врачу. Он долго осматривал меня, потом спросил: “Ты помнишь кого-нибудь из своего рода, кто вскакивал во сне, скандалил, обижал соседей?” - “Нет, не помню”. Он прижал мне веки большими пальцами рук, заставлял ходить с закрытыми глазами, вытянув вперед руки. “Чего ты испугался?” — “Я верю, что родился от граната”. Он долго смотрел мне в глаза и сказал: “Откуда ты знаешь?” — “Мать рассказывала...” — “В армянской архитектуре, в частности в хачкарах, использовался этот мотив... А что делает твоя мать в деревне?” — “На огороде сажает”. — “Что?” — “Цветы, большие огненные маки. Наш соседский милиционер Шалико запрещает ей сажать”. — “Почему запрещает?” — “Потому что мальчишки могут украсть семена, посеять в другом месте, потом курить...” — “Хорошо, что же она еще сажает?” — “Фиалки, нарциссы, подсолнухи...” Врач: “А базилик, петрушку?” Я: “Даже горный ковыль. Такой тонкий, длинный, пушистый... Его еще котенком называют. И еще говорят, что в доме его держать нельзя — несчастье случится...” Врач: “А котем*?” -”Нет.” Врач: “Ну, хорошо, ты сбежал из деревни, чтобы поступить в университет, почему же ты экзамены не сдавал?” — “Я читал Евангелие от Матфея, а потом узнал, что экзамены уже кончились”. Врач: “А когда твоя мама готовит обед, она что, за луком на базар ходит, даже лука на своем огороде не сажает?” Я ответил: “Гвоздики разноцветные, в городе таких нет, лепестки нежные, прозрачные”. Врач: “Тебя лечить надо, полежишь у нас, полечишься, мы в деревню телеграмму отправим, пусть родители приезжают. — Потом добавил, обращаясь к санитарам, стоявшим по обе стороны двери: — Приедут родители, пусть сразу ко мне зайдут”.
__________________
* Котем — кресс-салат.
__________________

Меня лечили. Врач следил, чтобы я не пропускал назначений, меня привязывали к кровати во время болезненных процедур. Очень ждал родителей. В палате напротив меня лежал лысый мужчина средних лет, которого все называли директором фабрики шерсти; по ночам он тихонько воровал вату из моего тюфяка и подушки...

Прошло два месяца, из деревни приехали отец с матерью. Мать купила на рынке в Ленинакане крупные гранаты. Отец отнес врачу домой кувшин с медом. Врач поздоровался с ним за руку. Сказал: “Мы с тобой тезки”. Отец улыбнулся, расстегнул ворот рубашки, потом они беседовали в кабинете врача. Врач задавал матери вопросы. Сказал: “Напрасно вы вбили ему в голову историю с гранатом”. Мать ответила: “В тот день было жарко, свекор достал из кармана гранат...” Врач сердито перебил ее: “Послушай, женщина, в те дни у тебя живот до носа торчал, чего ты сейчас, как девчонка молодая, вспоминаешь об этом гранате?! Гранат да гранат, а муж что?..” Многозначительно посмотрел на отца. Отец рассматривал сбитые носки своих ботинок, потом нагнулся, потной рукой вытер их, глянул на врача и выдохнул: “Уф-ф!” Мне захотелось уйти домой. Врач тоже смотрел на сбитые носки отцовских ботинок, слушал мою мать. А она: “А как же Цовинар*?... Я женщина неграмотная, но почему Мариам**?..” Врач что-то писал. Мне так хотелось уйти домой. Врач сказал: “Сын ваш сейчас совсем здоров, мой совет - не оставляйте его в столице, в больших городах стрессы не редкость, болезнь может повториться”. Потом он долго молчал, долго смотрел на носки поношенных ботинок отца, на которых еще оставались следы его потных ладоней. Мне так хотелось уйти домой. Врач протянул отцу исписанный листок и сказал: “Здесь все написано, передайте медсестре вашей поликлиники. Она должна выполнять все мои назначения. Ваша жена тоже должна лечиться. Я понял это еще когда впервые беседовал с вашим сыном”. Отец удивленно посмотрел на мать, вытер пот со лба. Ноги у него вдруг сразу разъехались, как у марионетки, у которой отпустили ниточку. Он пытался приставить ногу к ноге, но они снова разъезжались. Врач сказал: “Ничего опасного, это для профилактики”. Отец взял бумагу, снова повторил свое “Уф-ф!” и торопливо вышел. Потом, когда мы доехали на автобусе до Ахалкалака, до развилки дороги, ведущей в горные селения — этот путь нам предстояло пройти пешком, — отец, молчавший всю дорогу, неожиданно заговорил: “Не пойму: чтобы поэтом стать, надо было из дому бежать и в столице обжечься о костлявые стариковские колени?!”
________________________
* Цовинар — героиня эпоса “Давид Сасунский”, зачавшая от воды.
** Мариам - Богородица.
_______________________

Мать взяла меня под руку, отец шел впереди. Пастух Серман из грузинского села пас овец. Увидев нас, он издали приветствовал отца. Отец, сгорбившись, прибавил шагу. Серман сказал ему Здравствуй” по-грузински. Мать крепко сжала мне руку, сказала: Не смотри назад”. Отец шагал весь сгорбившись. Серман обходил валуны, чтобы выйти прямо навстречу отцу. Он встал посреди дороги и сказал: “Здравствуй, сын Онана, откуда это вы всей семьей? Тасо с почты говорит, что сын твой в городе в психушке лежал. Что с ним приключилось?” Серман достал из мешочка для хлеб синдз*, протянул мне: “Чистый синдз, прямо с поля, только что собрал. — И посмотрел мне прямо в глаза. — Сколько будет дважды два?.. Кто же синдз немытым ест?” Я почувствовал на зубах землю. Хотелось плакать. Отец сказал: “Да ничего не случилось ошибка это...” Мы с матерью пошли дальше, а они закурили, растянувшись на холме. Потом отец снова обогнал нас шагов на десять. Носком ботинка я бросал мелкие камешки вперед. Они долетали до отцовских пяток, я бросал снова и снова, но отец не оборачивался.
_______________________
* Синдз — съедобная трава, козлобородник.
_______________________

Из села навстречу нам шли Майро и Амбо. Майро издали была похожа на гайдука: грудь крест-накрест перевязана клетчатой шалью. На веревке, затянутой на рогах, она тянула красную корову. Амбо поздоровался с отцом и сказал: “Фельдшер Гурген говорит непутевая корова — то ли провод проглотила, то ли менингит у нее. На убой ведем. Тасо с почты говорит, сынок ваш в психушке лежал, что с ним?” Отец ответил: “Стресс у него”. Потом спросил: “Ты случаем не знаешь, что такое стресс? Врач сказал, в больших городах бывает”. Амбо только плечами пожал. Мать, испугавшись чего-то, дрожала. Я снова почувствовал на зубах землю. Мать взяла меня под руку, отец опять прошел вперед: я бросал ему вслед камешки, они долетали до отцовских пяток, мать улыбалась.

Неожиданно отец остановился, мы подошли к нему, и он сказал: “Столько лет с психами жил...” Он сказал это нам обоим, но говорилось больше для матери. Он говорил запинаясь, и я понял, о чем он думал: “Сумасшедшую полюбил...” Только меня постеснялся. Замолчал, снова пошел вперед. Я не хотел идти. Мне хотелось посмотреть на корову Майро и Амбо. Шея у отца была худая и длинная, а может, просто выходная сорочка была ему велика? Домой уже не хотелось. Я сказал: “Почему вы так долго не приезжали за мной?” Мать ответила: “Пошли. Знаешь, какие славные птенцы у твоей белой голубки...” Я ей: “Когда вы телеграмму получили? Вы что, не хотели приезжать?” Мать сказала: “Знаешь, отец тебе косу наточил, будешь с ним на сенокос ходить...”

Я сел на придорожный бугор — идти не хотелось — и стал забивать камнем гвоздь в ботинке. Мать сказала: “Ты напрасно на отца сердишься, смотри, как он похудел за этот месяц, жаль его, пошли. Бросай свои камешки, докатятся они до отцовских ботинок, оглянется, улыбнется, и не заметишь, как до села дойдем. Не надо в отце родном сомневаться, подумай, неужто он тебя в больнице мог оставить, глупенький...” Мелкие камешки снова ударялись об отцовские пятки - он не оборачивался.

Когда я еще учился в школе, умер дед. Мужчины села на сенокосе были на горных пастбищах. Мы с отцом поехали в Ахалкалак за гробом. Сошли с машины у развилки, шли пешком в свою деревню. Отец шел впереди, взвалив гроб на плечо, шея у него была длинная и худая, и весь он какой-то испуганный был и одинокий в этом мире. Я и тогда носком ботинка бросал мелкие камешки, они долетали до него, а он шел так, с гробом на плече. Я все баловался, и когда вдали показалось наше село, он сердито обернулся и сказал: “Надоел ты мне, кончай, все ботинки собьешь!” Сказал и улыбнулся. Потом мы сидели на пригорке у дороги, ели белый, похожий на вату городской хлеб с колбасой, от которой пахло чесноком. Потом я лежал на спине, положив голову ему на колени, отдыхал, а он ласково теребил мои волосы...

Мы уже подходили к селу — он не оборачивался, не ждал нас, расстояние между нами все увеличивалось, мои камешки уже не долетали до него. Я нагнулся и поднял раскаленный на солнце валун: гладкий, он жег мне пальцы и не помещался в ладони. Мать повисла на мне, сказала: “Ты посмотри на него, на шею его, ну чисто петух, заметивший в траве ласку. Ты чего не смеешься? Человек упадет, а ты смейся! А знаешь, что отца в селе петухом зовут? Верно придумали, и вправду похож. Смейся, легче станет! Напрасно сомневаешься, что родители от тебя отказались...” Я сказал: “Мне тетка в больницу написала, что ты пришла в наше село с грудным ребенком, срамная, со мной... Кто мой отец?”

Она держалась одной рукой за меня, другой утирала обильные слезы... Я отбросил валун. Отец не оборачивался на рыдания матери. Он бросил нас, уходил, его уже не было видно. Мы стояли смотрели на село, стадо уже возвращалось с гор, день остывал, холодало... Мы с матерью сидели на пригорке у дороги, молчали.

Перевела Светлана Авакян

Дополнительная информация:

Источник: Журнал «Дружба Народов»
Предоставлено: Левон Хечоян
Отсканировано: Ирина Минасян
Распознавание: Анна Вртанесян
Корректирование: Анна Вртанесян

Публикуется с разрешения автора. © Левон Хечоян.
Перепечатка и публикация без разрешения автора запрещается.

См. также:

Полная биография Левона Хечояна

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice