ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Симеон Лехаци

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ


Содержание   Предисловие   Главы 1-6   Главы 7-9
Главы 10-12  Главы 13-18   Библиография


7. В ГОСУДАРСТВЕ ПАПЫ

Когда приблизился день нашего отъезда в Рим, между нами, о горе мне, под влиянием дьявола и завистливого коварства лживых братий либо сплетен злых людей начались споры и недоразумения. Поссорились мы с вардапетом Закарией и разлучились друг с другом. Он отправился в Рим, а я еще десять дней пробыл в Венеции. Разыскав маленькое готовое [к отплытию] судно, я поднялся на него и через шесть дней достиг красивого города Анконы; это тоже был порт и пристань. Это большой, благоустроенный, изобилующий благами и фруктами город, [стоящий] на возвышенном месте. Вилайет дуки [простирается] до сих пор, а отсюда начинаются города папы, и более не видно знака Марка, но повсюду на городских воротах и дворцах, на мраморе изваяны ключи Петра и тиара папы. Нам сказали, что город построил во имя свое государь Анконы. В море была высокая гора, и на ее вершине стояла большая сводчатая церковь; сказали, что там находится могила строителя, однако мы наверх не поднялись. У нас там была каменная церковь и гостиница, матрас и постель. Из-за приятного воздуха и благодатного климата я пробыл там три дня.

Выехав оттуда, мы через полдня достигли Мадонны де Лорет.* Это образ богоматери, о котором в час ее преставления попросил Иоанн Евангелист; подал он доску, и, взяв ее, святая Дева приложила [доску] к лицу, и с Благословения божия запечатлелся на ней святой лик, который после преставления совершил много чудес в Иерусалиме и Назарете. И после многих лет волею бога храм и образ были вознесены ангелами и перенесены сюда в это касабу, где [образ] продолжает творить много великих чудес. Истинность этого сказания очевидна, ибо образ и дом очень ветхие и почернели. Много раз короли, похитив, увозили ее (образ богоматери) в свою страну, но она вновь возвращалась на это место, ибо здесь соизволила пребывать. Древнее строение не тронули и не разрушили, но, оставив его в середине, вокруг построили дорогостоящую большую, [81] знаменитую и великолепную церковь наподобие св. Софии. В ней более 150 священников, не считая других служителей. Это такое известное место паломничества, что ежедневно сюда прибывает пять-шесть тысяч паломников. Из-за многолюдной толпы днем туда войти нельзя. Там был один привратник, который знал турецкий язык; увидев нас, он спустился к нам и говорит: «О земляки, не беспокойтесь, я вас проведу ночью, ибо сейчас из-за толпы невозможно войти». Обрадовавшись, мы спросили: «Кто ты и откуда?» – «Я из Хайсары, – ответил он, – был мусульманином, суннитом** и чаушем; попав в плен, я познал истинного бога и, крестившись, стал христианином. Уже сорок лет, как я служу этому святому храму, и далее буду [служить]; имею трех сыновей – священников». Когда наступил вечер, он с большими предосторожностями ввел нас в часовню. Подняв покрывало, я увидел всеблагословенное дерево, почерневшее и ветхое, оправленное в серебро; на голове [образа] была бесподобная корона, оправленная бесценными каменьями и унизанная жемчугом. Перед ним висели десять больших, [величиной] в человеческий рост, лампад, присланных королями Испании, Франции и др. Один раз в год они совершают странствование для поклонения [святому образу] из-за множества [творимых им] чудес. В стране франков и в Польше существует правило, чтобы в каждой церкви имя святого, которое она носит, и чудеса, творимые им, – все было записано на скрижалях. А в этой [церкви] были написаны тысяча, две тысячи скрижалей, из множества коих я расскажу об одной. Некий человек издалека, будучи одержим недугом, услышал о великих чудесах, [творимых] святым образом. С великой надеждой он отправился к нему; когда достиг области неверующих еретиков, они схватили его и повели к своему старшему. Он спросил: «Куда идешь?». Тот ответил ему: «К Мадонне де Лорет». – «Какой дар ты несешь ей, как это принято?», – спросили они с насмешкой. «Себя и свое сердце», – ответил он. «Всякий, кто несет дар, – сказали они, – держит его в руках, поэтому надо, чтобы и ты держал свой дар в руках». Те нечестивцы, разрезав [ему] грудь, достали сердце [82] и дали ему в руки, говоря: «Неси так». А он могуществом божьим и благодатью образа радостно и стремительно добежал до святой (Мадонны де Лорет) и, пав перед святым образом, сказал, плача: «Прими от меня в дар мое сердце, ибо ничего больше не имею, и исцели меня, святой чудотворный образ!» И тотчас здоровым водворилось его сердце на свое место. Слава богу!
__________________
* Симеон имеет в виду Лоретто — небольшой городок недалеко от Рима. В средние века прославился «святым домом», где будто бы находился нерукотворный образ богоматери.
** Сунниты — мусульмане, принадлежащие к ортодоксальному направлению в исламе и признающие сунну (предание о поступках и суждениях, приписываемых Мухаммеду) вторым после Корана источником веры.
__________________

Простершись ниц, мы также воздали ему (образу) честь и попросили отпущения грехов себе и своим усопшим.

Мы пробыли там три дня, ибо армянским паломникам хлеб и воду давали три дня, а своим соплеменникам – один лишь день, армянам давали кур и гусей, а франкам – одно только мясо.

От Венеции до великого Рима – 15 постоялых дворов, все благоустроенные и огражденные стенами, на высоких горах, у побережья моря. И в каждом городе из любви к Христу и армянской церкви был построен каменный странноприимный дом, где три дня давали еду. Но так как армяне сейчас приезжают редко – в год один, два либо три, четыре [человека], – франки все захватили и владеют этими домами; они сами пребывают в них.

Франки папской страны очень богобоязненны и робки, гостеприимны и милосердны, смиренны и покорны: они особенно ликуют и радуются, когда видят армянина, обнимают и целуют, проявляя большую любовь и милость. Однако наш народ очень нехороший и недружный, [армяне] не любят [друг друга] и много бродяжничают и, куда бы ни прибыли, показывают себя с плохой стороны. У них такой злой нрав, что двое в одном месте и дня не могут пробыть друг с другом, и это не только миряне, но и духовные. Когда они ссорятся, то не ограничиваются тем, что скажут одно-два слова и умолкнут, но [пререкаются] с утра до вечера. При этом попрекают друг друга мужеложеством и говорят такие оскорбления, омерзительные слова, речи и ругательства, что слушателю становится противно; и все это не на армянском языке, которого чужеземцы не знают и не понимают, а на таком языке, который понятен [83] всем людям. Из-за этих ссор и [взаимной] ненависти рассеялись [армяне] и пали в глазах всех народов.

Поэтому во всех городах этой страны отменили [выдачу] обедов, питья, матрасов, одеял и т. д., однако [армянские] дома и часовни пока остаются. Нам сказали, что в странноприимный дом в Венеции ежегодно доставляли две-три бочки вина и каждую неделю выдавали [в качестве] пособия хлеб, мясо, даже соль и уксус, а также деньги. Армяне же ели, пили много вина, пьянели, так как вино в тех странах крепкое – семи, девяти, десятилетней и большей давности, – ссорились, дрались и убивали друг друга, а также совершали много других дурных поступков. Войдя туда, они больше не желали уходить, пока сторожа не выбрасывали их вон. Так, опозорившись и потеряв уважение других народов, они ненавидели и не желали [видеть] друг друга. Одних захватывали [врасплох] с блудницами, других – с мальчиками, а иных – за другими неправедными делами. Одни добровольно стали вероотступниками, другие – разбойниками, а остальные – еще кем-нибудь.

Так, в наше время, четверо мужчин и одна женщина, [подобная] Иезавели (III Царств., 16, 31; Откров., 2, 20) и Иродиаде (Матф., 14, 1, 12), из Урфы, объединившись шли на поклонение св. Иакову. И так как этот народ (т.е. франки) очень почитает богоматерь, то каждый из них повесил себе на шею образ богоматери, с именем которой они бродили и просили милостыню, чтобы побольше собрать. По дороге они встретились с всадником и дали ему поцеловать образ, который он, прижав к груди, поцеловал. Увидев, что это армяне, он достал большой кошелек и дал им один куруш, а кошель был полон. Увидели это армяне, и вселился в них сатана, а злая женщина еще более подстрекала их к злодеянию, как Ева Адама. Набросившись сзади, они свалили его с лошади и, оттащив немного от дороги, зарезали своего невинного благодетеля, как Каин Авеля. Бросив его полумертвым, они пустили лошадь [84] в поле, а сами бежали. Меж тем он тяжко хрипел; проходившие по дороге [люди] услышали голос и разыскали [его], покуда он еще дышал. Спросили мол, кто это совершил. Он же объяснял жестами и [рукой] показывал на тюрбан. Поняв его и бросившись на поиски, они разыскали их, ибо в той стране никто, кроме армян, не обматывает голову тюрбаном, и доставили к судье города. Когда их стали пытать, они признались, после чего всех четверых повесили, а нечестивую женщину трижды колесовали, а [затем], связав позади руки, подвесили, так что локти у нее вышли из сочленений, [однако] она все-таки не призналась и не приняла [вины]; тогда ее отпустили. Встретив ее в Венеции, мы спросили [об этом деле], она сказала, что не имеет вины. Из-за таких гнусных дел армяне были отвергнуты и пали в глазах [всех].

Нам сказали также, что раньше племя армян очень почитали, как святых бога, и даже снимали с паломников их старые плащи, рвали на куски и давали друг другу в дар. Однако теперь уже не так.

В папском государстве [люди] очень добрые, не ссорятся и не дерутся, мечей совсем не носят, и даже острие ножа у всех поломано; лжи они не знают, взяток с тяжущихся не берут, но суд у них справедливый, без [всяких] ухищрений. Таким было дело, совершившееся в наши дни. Сын одного князя, сопрестольника других князей, стал заниматься мужеложеством, за что его схватили и посадили в тюрьму. Этому пороку [его] научили магометане, ибо в Венеции есть много магометанских купцов. Этот порок у них (венецианцев) от них и по сей день. Вынеся через несколько дней решение, его (сына) повели на костер. Меж тем несчастный отец его плакал и рвал свою бороду, ибо то был его единственный сын. Он пал к ногам князей и молил не губить его сына. «Пощадите, – говорил он, – мои седины и сжальтесь над моей старостью, ибо и я такой же, как и вы, сопрестольный вам князь. Я дам вам столько золота, сколько весит мой сын». [Но] они ответили: «Мы боимся бога и не выходим из пределов Писания; мы поступаем так, как велит писание». Не позарились они на деньги и не испугались князя, [85] но сожгли его [сына] посреди города. Поэтому у них совсем не встречаются обман и плутовство.

Расскажу вам другую историю. Из Анкурии, Софии, Тоса и других мест прибыло, как обычно, много козьей шерсти, однако менялы узнали, что это не настоящее [руно], ибо к нему было примешано наполовину, а может и более, овечьей шерсти. Схватили купцов и стали пытать, мол, «вы вместо руна продаете шерсть». Они признались и говорят: «В нашей стране не найти руна, ибо джалалии разрушили, разорили ту страну; коз одних закололи, а других забрали с собой, поэтому вы нашли такой подлог в нашем товаре». Тогда все это отнесли на площадь, сложили, сверху положили дрова и без сожаления сожгли. Однако владельцев отпустили невредимыми.

Другие купцы из Румелии привезли свечи, больше половины их были из сала. Узнав об этом, их владельцев схватили. Эти предложили 10 тысяч драхм, чтобы их не судили, однако они (венецианцы) не взяли, но, сложив все свечи перед св. Марком, сожгли; [свечи] растаяли и исчезли. Сказали, что свечей было на 30 тысяч курушей. Благодаря такой справедливости и суду прочен престол их царства, согласно писанию: «престол его утвердится правдою» (Притчи, 25, 5) и судом.

Хотя вина там много и в избытке, однако у них совсем нет пьянства, и если пьют [вино], то подливают воду и пьют с водой. У них нет также коварства, клеветы и лжи, нет притеснений и обмана, нет и мужеложества, а если где-нибудь обнаружат, тотчас без различия [виновника] сжигают. У них нет воровства, убийств, разбоя, и это не только в городах, но и на дорогах, в необитаемых местах и лесных чащах. Там не знают, что такое караван; если кто хочет куда-нибудь пойти, бесстрашно идет один. Если даже наденешь на голову золотую корону, тебе не причинят вреда. Точно так же и мы, не знающие языка и [никому] неведомые чужеземцы, тихо и мирно прошли длинный путь, как во время императора Морика.* И повсюду на расстоянии пущенной стрелы друг от друга находились [86] гостиницы и постоялые дворы. В молитве и службе они более прилежны и постоянны, чем магометане. Не только старики, но и юноши, женщины, новобрачные и молодые девушки идут в церковь, держа в руках [священное] Писание, ибо они воспитывают детей согласно заповедям [божьим]. Едва начнут говорить, как их уже учат [говорить]: «Отче наш», «Верую», «Славлю», «Слава Всевышнему», креститься, обращаться с молитвою к богу и до тех пор, пока не выйдут с обедни или литургии, им не дают есть; каждый день, пока не помолятся, они не садятся есть. Малых детей, держа за руку, также ведут в церковь. Если какой-нибудь мужчина или женщина хоть один день не пойдет на службу или литургию, то стыдится выйти [из дома], полагая, что тем самым совершил большое преступление. У них очень распространена благотворительность тайная и явная. Они очень кротки, скромны, незловредны и незлопамятны.
__________________
* Морик —в изантийский император Маврикий (582—602). Древние армянские историки считают, что при Маврикии в Византии воцарился необыкновенный мир. В действительности, во время его правления народные восстания и волнения в армии достигли особенной силы.
__________________

Горе мне, лживому и нерадивому! Ибо есть в нашем народе [люди], которые по два-три года не переступают порога церкви, у иных уже седые волосы, но они не знают «Отче наш», не говоря уже о «Верую» и других, и не крестятся – как те, о которых Павел восклицает: «Ленивые и нерадивые не унаследуют царствия божия» (Послан., гл. 9–10).

Так как они (франки) соблюдают законы и усердно молятся, бог удостоил их многих благ и избавил от гнева [Своего] и разнообразных бед, которые постигают землю, погрязшую в грехах, как бывает в других странах: гусениц, червей, кобылки, саранчи, чумы, голода, кровопролития и пр. Враги также не нападают на них, живут они в мире и согласии, имеют много сокровищ и казну, дворцы и многоэтажные каменные жилища. Это [люди] высокого роста со здоровым и холеным телом и постники, питаются больше фруктами и овощами, чем мясом, и другими неудобоваримыми кушаньями. Один старый франк нам рассказал, что ему 120 лет и у него выросли новые зубы. Он сказал также: «За всю свою жизнь я не видел ни смерти [87], ни голода, ни меча». И что же это, как [не результат] справедливости и правды? Как сказано у пророка: «...беззаконие – бесчестие народов» (Притчи, 14, 34), а праведность возвышает [народ] от поколения к поколению, а также: «…любовь покрывает множество грехов» (I Петр, 4, 8). Они так дружны и единодушны, что, когда встречаются, приветствуют друг друга объятиями и поцелуями, словно приехали издалека либо давно не видели друг друга. И все это без недоверия и лицемерия, ибо любовь – во главе законов и заповедей. Тысячекратно блажен народ, в котором царит любовь!

Итак, мы воздали хвалу народу святому и избранному. От начала и по сей день твердо царство их и патриаршество, ибо они правдивы и чисты. Не то чтобы были безгрешны, но они искупают [грехи свои], ибо только бог безгрешен, а люди, как сказано у пророка, погрязли в грехах. «Кто тот человек, который живет и не грешит?» И Иов говорит, что даже однодневный младенец и тот не без греха. И у них (франков) есть много гнусного; они бесстрашно блудят, едят подобно египтянам всяких насекомых, черепах, зайцев, лягушек, змей и прочее, но это не из-за жадности, а как лекарство, так, [например], кошку [едят] от парши, а других [животных] по другим причинам. Из-за стола они встают полуголодными и совсем не жадны до еды и вина. Нет у них также привычки долго сидеть за столом и разговаривать; быстро поев, они встают и идут гулять и беседовать. В пост они едят рыбу, постное масло и пр. Однако они далеки от семи смертных грехов, ибо, как сказал апостол Иаков (должно быть Иоанн): «есть грех не к смерти» и «есть грех к смерти» (I Иоанн, 5, 16-17). Хотя у них встречаются грехи, что не к смерти, но у других [встречаются] и смертные. Есть народы, которые не едят ни рыбы, ни постного масла, ни вина, но злословьем изводят человека; на пост опиваются и обжираются словно животные и не удовлетворяются, пока не распустят пояса. Павел говорит: [88] «…ни лихоимцы, ни пьяницы… ни хищники царства божия не наследуют» (I Коринф., б, 9). Вот какая разница бывает между грехами!

Эти (франки) никогда не пьянствуют и не злословят, а если увидят какого-нибудь пьяного чужеземца, удивляются и убегают от него, как от одержимого бесом. Пьянство почитается у них большим стыдом. Мы пробыли у них девять месяцев и ни разу не видели пьяного франка, ибо, как и Павел, они пьяниц числят [наравне] с развратниками. По этой причине бог исполнил их [страну] духовной и телесной благодатью, изобилием [всего], золотом и серебром, домами, землями, имуществом и товарами, сыновьями и дочерьми, согласно [Писанию]: «увидишь сыновей у сыновей твоих» (Псалт., 127, 6) и еще: «жена твоя, как плодовитая лоза» (Псалт., 127, 3), и еще: «да будут житницы наши полны… да плодятся овцы наши» (Псалт., 143, 13), «да будут волы наши тучны» (Псалт., 143, 14).

Оставив в стороне остальное, мы, пройдя много городов, замков и красивых крепостей, обратимся к нашему повествованию.

8. РИМ

Когда мы приблизились к Риму на расстояние одного дня пути, показался купол св. Петра. Войдя в ворота города, мы увидели красивый мраморный памятник с золотым крестом на верху; он был окружен тройной оградой. [Рим] больше Стамбула, однако половина его разрушена. Мы шли так долго, что утомились, и, наконец, с трудом достигли армянской церкви и странноприимного дома.

Итак, мы увидели всем желанную, славную и прославленную резиденцию императоров, столицу патриархов, великий Рим. Посредине города протекает большая и быстрая река [89] мутная, как Кызыл-Ирмак, делая город более веселым, согласно [словам] Писания: «Речные потоки веселят град...» (Псалт., 45, 5).

Большая каменная армянская церковь имеет десять каменных помещений для паломников, а также покои для епископов, священников и других духовных лиц, матрасы и постели. Меж тем вардапет Закария, увидев меня, обрадовался, повел к себе, и, поцеловав друг друга, мы помирились. Через несколько дней мы позвали армянского переводчика по имени Акоп Амидеци, который сорок, а может и более лет прожил там и которому папа как переводчику определил пятьсот курушей жалованья. Его прислал папа. В качестве пособия вардапету определили в день 12 хлебов, пять оха мяса, две курицы, два оха вина, соль, уксус и другое [продовольствие], а также пять курушей в неделю на карманные расходы. Там был один иерей армянин из Токата по имени Бардугимеос, который с детства воспитывался там и [там] достиг зрелого возраста. Он знал наше письмо и язык, но их [письмо и язык] знал лучше, ибо придерживался их [церковных] законов, и они посвятили его в иереи. Он получал сто красных золотых жалованья в год; церковь, странноприимный дом и кельи – все находилось в его руках. Церковь имела сады и вакуфные дома. Он должен был [отдавать] в стирку грязное [белье] гостей и заботиться обо всех их нуждах. В подчинении у него были 12 человек. Там в 1060 году армянского летосчисления (1611), в папство Павла V, мы пробыли семь месяцев.

Нашим кардиналом был племянник (т.е сын сестры) папы Бургез.* Ибо папа имел 72 кардиналов, и каждый кардинал был блюстителем [какой-нибудь] одной нации; самый главный и великий [кардинал] был [блюстителем] армян, ибо 72 нации, о которых сказано, находятся в Риме.
__________________
* Симеон имеет в виду кардинала Сципиона Боргезе, представителя старинного рода Боргезе, брата папы Павла V (1605—1621), который был основателем знаменитой виллы Боргезе.
__________________

Однажды пришли епископы, чтобы повести вардапета к папе. Отправившись туда, мы увидели построенный из красивого камня большой и обширный дворец с башнями. У ворот [90] дворца стояло много воинов с обнаженными мечами; у всех в руках были пики с широкими наконечниками, которые сверкали; одежда у них была другая, иного вида, и у всех были длинные бороды; франки бород не имеют. Нам сказали, что у папы нет более любимых и преданных слуг, чем они; их триста [человек]. Когда папа отправлялся куда-нибудь или в церковь, они окружали его и шли по обе стороны. Сказали также, что эти триста мужей произошли от тех, которых там оставил Лусаворич во время своего пребывания в Риме; они придерживаются их веры, а от нашей отступились.

Когда мы вошли во дворец, нам сказали, что мы должны пройти семь дверей. Палаты за каждой из дверей были убраны разной тканью, а потолки разрисованы золотом.

В первой все четыре стены обтянуты кармазином, ибо в стране христиан не сидят на полу и не украшают пол, как в стране турок, но сидят на стульях и скамейках; они имеют также большой и высокий стол, за которым едят. Вторая была [обтянута] синей и багряной шерстяной тканью, третья – тафтой, четвертая – камкой, пятая – атласом, шестая – парчой, седьмая, где восседал папа, – [тканью], вытканной золотом. Сам он сидел на золотом троне, а на пальце его было кольцо с алмазом, сверкавшим ярче огня. Потолок был из одной ляпис-лазури и чистого золота и отливал разнообразными цветами. Нужна тысяча глаз, чтобы смотреть и наслаждаться [такой] красотой.

Вардапет подошел и поцеловал ногу [папы], ибо руку не полагалось, [ее целовали] только короли. От окружающего великолепия и грозного величия, а также от смущения нас охватили [такой] страх и дрожь, что на наших лицах выступил пот. Папа спросил, откуда [мы] прибыли и каково армянам под рукой неверных. А он (вардапет) ответил: «Я приехал из святого Эчмиадзина, от горы Арарат. Вашими молитвами, святой отец, армянам хорошо». – «Жив ли католикос Мелкисед?» – спросил папа. «Да, жив твоим благоволением», – ответил он (вардапет) и подал ему письмо, два руна, один ковер, крестообразную пуговицу для филона, [оправленную] пятьюдесятью [91] алмазами и на пять драхм противоядия. Взяв письмо, он отказался от подарков, говоря: «Не подобает нам [выражать] такими дарами взаимную любовь». Вардапет поблагодарил и пошел, но [подарков] не взял. А он (папа) послал вслед [людей] и наказал убедить вардапета, но вардапет опять послал [подарки], говоря: «Почему не принимает? Ужель не понравились или не достойны его, ибо ничтожны наши небольшие дары?» Тогда он с трудом принял крест, а противоядие и остальное отослал обратно.

Прошла неделя, мы очень страдали и мучились, особенно потому что не знали их языка. И я очень тосковал, когда вспоминал свою область и родной очаг, моих сестер и зятьев и всех родных и любимых. Я плакал и вздыхал, надеясь, что кто-нибудь будет горевать [со мною]. Но никого не было. Не нашелся для меня и утешитель. Поэтому горело сердце мое, томилось нутро, помрачилась мысль и изнемогала душа моя, и вспоминал я речение псалтыря: «Кто дал бы мне крылья, как у голубя? Я улетел бы и успокоился бы» (Псалт., 54, 7); И я сочинил плач о моей неудачной судьбе:

О, мой творец и Господь бог,
Всех милосердней Ты,
Почему же я так пал
И на чужбину изгнан?
Достигли почестей больших
Все, сидя по домам,
А я с любимыми в разлуке,
Лишен всего, несчастный.
О горе мне, коль передали
Другому мое место,
Меня за мертвого сочли,
Не вспомнив в завещании.
Господь гарибам помогает
Достигнуть их желанья,
Мне душу сохранив и тело,
Ты мой обет исполни.[92]

Этот народ очень добр и человеколюбив, ибо нас принимали как братьев и товарищей и все объясняли жестами.

Святой Петр

Однажды мы вышли и отправились в большую и великолепную церковь Сан Петру, то есть св. Петра. По дороге мы увидели над рекой большой мост из тесаных камней; по одну сторону [стоял] Петр, а по другую Павел. На другом конце моста стояла неприступная крепость, служившая арсеналом, где находились огромные пушки и множество разнообразного крупного оружия.* Поперек моста была протянута железная цепь; когда ее натягивали, никто не мог пройти или бежать. Перед св. Петром стоял большой мраморный памятник, подобный [памятнику] на площади Стамбула. То была огромная колонна, высившаяся на четырех бронзовых львах и с золотым крестом наверху.** Еще далее, у дверей храма, были изваяны из белого мрамора чудесные Петр и Павел, у одного в руках [были] ключи, у другого – меч. Войдя в церковь, мы увидели внутри, у дверей, отлитого из бронзы Петра, а внизу (у его ног) – сундук, и было правилом, чтобы [каждый] входящий сперва целовал ногу [Петра], бросал в сундук милостыню, а затем входил в часовню, где находилось достойное почтения святое тело Петра. Пав ниц, мы поцеловали святую могилу и попросили отпущения грехов нам и нашим усопшим, а также нашим благодетелям и благотворителям. Мы выполнили свой обет, достигли исполнения своего желания; да исполнится и ваше желание!
__________________
* Неприступной крепостью автор называет замок св. Ангела, построенный в 135—140 гг. и служивший мавзолеем императора Адриана и членов его семьи. В средние века он был превращен папами в крепость и тюрьму. Ныне там находится военно-исторический музей. Статуи апостолов Петра и Павла, стоящие по обе стороны моста, принадлежат скульпторам школы Бернини.
** Перед собором св. Петра высится египетский обелиск, который был привезен из Египта императором Каллигулой в 39 г. н. э. Первоначально обелиск стоял перед зданием цирка, в XVI в. его перенесли на площадь св. Петра.
__________________

Обойдя [храм], мы увидели его величину, ширину и длину; длина его равнялась тремстам шагам, ширина – двумстам пятидесяти, а купол [находился] на высоте шестисот ступеней; там еще работали мастеровые, которые снизу казались воробьями. От блеска золота и сияния красок в глазах рябило. [Там] было много мраморных колонн: одни – черные, другие – белые, как снег, некоторые – красные, иные – зеленые, а прочие – пестрые. Все четыре стены были выложены мраморными [93] плитами, которые блестели, как зеркало, и отражали очертания человека. Сам [храм] был построен из пурпурного мрамора. В середине храма над святой могилой был построен [поддерживаемый] четырьмя большими ангелами куполообразный свод, а в его глубине – алтарь; то был главный алтарь. Над святой могилой висело множество больших золотых и серебряных лампад, горевших день и ночь. Под церковью находился склеп, где было много мощей и алтарей святых; все стены были облицованы красивым пурпурным мрамором.

Выйдя оттуда, мы пошли и поцеловали Врата милосердия. Сказали, что [раньше] Врата милосердия пятьдесят лет [оставались закрытыми], а затем открывались, когда был юбилей свободы.* Увидев, что из тысячи и один не может дожить до этого дня, попросили сократить [срок], и папа установил двадцать пять лет. В тот год, когда они открываются, собирается великое множество людей, ибо они приходят из всех стран. Однажды папа пожелал узнать число паломников, поставил людей у городских ворот и обнаружил 100 тысяч паломников. Слава богу.
__________________
* Юбилейный год (лат. jubilacum от др.-евр. йобель — «год свободы») в римско-католической церкви был впервые установлен в 1300 г. папой Бонифацием VIII. Согласно папской булле, паломники, посещавшие в юбилейном сотом году базилики св. Павла и св. Петра, ежедневно в течение 30 дней получали полное отпущение грехов. В дальнейшем, по настоянию пап, юбилейный год стали праздновать сначала через 50 лет, затем — через 33 и, наконец, через 25 лет (в XV в.). Одна из дверей собора св. Петра, так называемые «Святые врата», наглухо заделанная камнем, открывалась только в юбилейный год. Юбилейный год привлекал много паломников в Рим и приносил большие доходы папской казне.
__________________

Пройдя далее, мы увидели вокруг церкви много мастеровых: одни обрубали камни, другие обтесывали их, а половина делала на камнях резьбу, некоторые распиливали пилой огромные словно горы камни, как дерево песком, а иные были заняты другим делом. Мы спросили: «Сколько человек работает вокруг него (храма)?». Ответили, что три тысячи, не считая тех, которые [работают] в других местах. Мы спросили: «Давно ли начали строить?». Ответили, что тысячу лет назад, и еще через двести лет не будет окончен.* [Храм] еще не имел колокольни. Кто может описать величину строения и расходы? Мы спросили, какой доход имеет [собор] св. Петра. Нам ответили, что один миллион в год, что составляет четыре раза по 100 тысяч флоринов, помимо других, а именно помощи, присылаемой королями; много тратит от себя и папа, но все же и это не помогает.
__________________
* Имеется в виду строительство собора св. Петра, которое было начато в 1506 г. по решению папы Юлия II на месте более древней базилики св. Петра. Автором проекта был архитектор Браманте. В 1607—1614 rr. собор перестраивался. Именно эти строительные работы и видел Симеон, принявший на веру, будто храм строили тысячу лет и будут строить еще двести лет.
__________________

Мы видели также [запряженные] пятью-шестью лошадьми гороподобные повозки, [устроенные] искусно и изобретательно, [94] на которых в сосудах и на носилках вывозили из города отбросы. [Точно так же] различными уловками они поднимают двух-трех лошадей на высоту 10 кулачей на верхушку здания, что кажется дивом не только слушателям, но и зрителям.*
__________________
* По этому поводу Вазари в своих «Жизнеописаниях» пишет следующее: «Микельанджело, назначенный начальником строительства собора св. Петра, нашел, что четыре пилястра, на которых держится вся тяжесть купола, слишком слабы и дополнил их двумя витыми лестницами со ступеньками, настолько пологими, что по ним на ослах возят груз до самого верха, равным образом люди на конях могут ехать до верху арок» (Вазари, Жизнеописание..., т. II, стр. 379—380).
__________________

Больницы

Оттуда нас повели в церковь Сан Фертр (Сан Фертр - искаженное Сан Спирито), т. е. святого Духа. Мы зашли также в их больницу, очень большую и украшенную словно царские чертоги; потолок и стены были покрыты золотом и серебром и разрисованы благородной ляпис-лазурью и разноцветными красками, а также обтянуты кумачом. Они очень почитают нищих и немощных, сирот, вдов и больных. Каждая церковь имеет больницу соответственно [своим] возможностям, но эта – больница папы, и [другой], равной ей, не было.* Она была подобна прямой длинной улице, по ширине которой в четыре ряда [стояли] кровати. Мы спросили: «Сколько здесь больных?» Нам ответили, что сейчас есть тысячи две-три, но летом число их достигает пяти-шести тысяч, так как климат в Риме плохой. Что же касается расходов, то в неделю тратится десять тысяч курушей, ибо [при больнице] имеется триста, а может и больше, служителей. Все они одеты в красное, за исключением векилей, хакимов, кехьи и священников, ибо [больница] похожа на город, имеет судей, писцов, лекарей, кондитеров, банщиков, поваров, пекарей, не считая топлива и пищи для больных, матрасов, простыней и всех прочих нужд. Так как в этой стране все дорого, то один оха мяса [стоит] 15 драхм, один стак хлеба – 70 драхм. Так как это многолюдная страна, то все горы и долы заселены, и Господь одарил эту страну, ибо всего здесь в изобилии, и, если даже захочешь [купить] хлеба на 100 тысяч флоринов, найдется. Когда мы были еще в Риме, собрались продавцы хлеба, пошли к папе и говорят: «Святой отец, в этом году плохой урожай и зерна мало. Мы дадим св. Петру сорок тысяч курушей, разреши нам уменьшить [выпечку] хлеба». Однако папа не [95] согласился и говорит: «Пока есть, пеките, когда кончится, я вам достану». И они, пристыженные, разошлись по своим домам. Однажды хлеба не испекли, и в городе не оказалось хлеба. Сообщили папе, и он повелел судье обойти [город]. Он пошел и везде, где не оказалось хлеба, повесил продавцов хлеба на дверях [пекарни], после чего прочие образумились. Наша речь к тому, что народ франков не знает взяточничества, а флорин там вместо денег.
__________________
* Имеется в виду госпиталь Сан Спирито (св. Духа), построенный в VIII в.
__________________

Не говоря об остальном, обратимся к нашему повествованию. Как уже много раз говорилось, сбитал (Искаженная форма от итальянского оспадале) – это больница или гостиница. Итак, посмотрим, каковы у них порядки и правила.

Больных мужчину или женщину забирают в больницу, ибо каждая церковь имеет две больницы: одну для мужчин и одну для женщин. Однако сперва идут к старшему кехье, то есть бонсиньору, то есть хорепископу, – в папской стране вся власть, величие и слава принадлежит духовным чинам, а миряне у них словно рабы, и так как священников больше, чем мирян, поэтому господствуют они над ними, – приходят и говорят: «Умоляем тебя, прикажи принять в больницу такого-то». А он (кехья) велит отвести [больного] к врачу, чтобы тот осмотрел [кровеносные] сосуды. Это потому, что есть много обманщиков, которые привыкли бродить попусту, ни к чему не способны и притворяются больными, чтобы их взяли в больницу и они ели бы даром хлеб и спали бы на матрасе. Поэтому нужно, чтобы врач осмотрел [кровеносные] сосуды и понял; если [человек] действительно болен, он дает ему маленькую записку к младшему кехье, а тот дает старшему кехье, и [последний] приказывает поместить его в больницу и позаботиться о нем. Когда он попадает [в больницу], с него снимают его вшивую, грязную, противную одежду вплоть до сорочки и дают белую сорочку и штаны, шерстяное платье, [кладут] на высокую кровать и матрас и стелют постель. Ибо там сидят не на полу, а на стульях и спят на [кроватях]; из-за этого нас [96] поднимали на смех, мол, как это вы словно животные сидите и спите и отдыхаете на полу, ведь сырая и влажная земля причиняет человеку много болезней и вреда. А мы отвечали, что так мы приучены.

Итак, вернемся к начатой беседе о больных. Его (больного) укладывают, приходит врач, определяет болезнь и приказывает давать соответствующую ей (болезни) пищу. Когда наступает время еды, приходит служитель и приносит сдол, то есть стол, и так всем; затем приходит другой служитель, приносит белую скатерть, которой покрывают стол, следующий приносит ложку и острый нож, следующий – соль и хлеб, еще один – вино, смешанное с водой, и, наконец, обед. Так, каждый имеет какую-нибудь обязанность; после обеда все опять собирают. Когда наступает вечер, один поднимает больного, а другой поправляет матрас, затем его укладывают и ставят рядом посуду для нужд, которую утром забирают, опорожняют и моют. Каждую неделю меняют чехол на матрасе и простыню. Каждое воскресенье приходит священник, исповедует их и причащает, [а также] служит святую литургию, ибо при больнице есть часовня, ризница, алтарь и пр.

Так посмотрите, как к неимущим больным они проявляют столько любви, уважения и почтения, каких и брат брату не оказывает; и жена так сердечно не служит мужу.

У них также есть лекарства от всех болезней; если кто пойдет попросит, даром дают. Врачи посещают больных и дают им: одному – таблетки, другому – шербет, некоторым – мази, а иным – пластырь и соответственно каждой болезни на кровати пишут, какой обед давать [больному]. Каждую неделю брадобрей моет [больных], бреет и заботится о них. Когда [больной] поправится, снимают с него ту одежду (То есть ту, в которой он находился в больнице), отдают ему его собственную и говорят: «Тебе следовало оказать больше услуг, прости, брат, иди с миром и поминай нас в своих молитвах». Оказывают столько любви, милосердия и благодеяний, да еще говорят: «Прости!». [97]

Санта Тринита

Для паломников там была другая церковь, большая и великолепная, [именуемая] Санта Тринита,* и сколько бы ни прибыло гостей и паломников, их три дня должны там кормить. Она (церковь) имеет длинную трапезную, наподобие Узун Чаршу,** где могут сидеть две-три тысячи людей, а на каждую пасху там кормятся пять-шесть тысяч душ. И нет церкви или монастыря, где бы ежедневно не выдавали хлеба.
__________________
* Церковь Санта Тринита деи Пеллегрини находится на площади Пилигримов в Риме; в 1615 г. она была реконструирована.
** Узун-Чаршу — большой рынок в Константинополе.
__________________

Капуцины

В каждом монастыре есть триста, пятьсот, восемьсот иноков. Среди них есть род иноков, более строго соблюдающих религию, более богоугодных, святых и добродетельных. В городе они совсем не имеют обителей, но [только] вне [города], [ходят] босые, нагие, без рубахи, одетые только во власяницу, [подвязанную] поясом-веревкой, живут милостыней, денег не берут вовсе, совсем не вкушают вина и мяса, а только овощи. Да и пищу, полученную как милостыню, они сперва дают нищим, а потом сами едят, и то раз в день. У них в монастыре есть много нищих, больных и гостей, которым они служат. На их языке они (иноки) зовутся капуцинами.

Орден Трапистов

Есть еще другой большой и великолепный монастырь; у иноков его существует правило отшельничать поодиночке, не так, как другие – по два, но по одному.

Войдя в свою келью в четверг, они не выходят из нее до следующего четверга. Они не разговаривают, но отдельно молятся, исповедуются, причащаются, получают некоторое утешение и опять поодиночке запираются в своих комнатах, подобно 72 переводчикам.* [98]
__________________
* По преданию, книги Ветхого завета были впервые переведены на греческий язык в середине III в. до н. э. 72 переводчиками.
__________________

Различные духовные ордена

Есть еще другие монастырские иноки, которые по повелению папы отправляются вокруг света, в варварские и языческие страны: одни в Индию, другие в Аравию, третьи в Персию, а прочие к другим еретикам и сектантам и как апостолы проповедуют Господа [нашего] Христа. Некоторых они обращают в истинную веру, а иные [из иноков] умирают, ибо кого обезглавливают, кого сжигают либо подвергают другим мучениям, или убивают, и все это они принимают с радостью.

Есть еще другой род иноков, которых зовут утешителями. Они ходят по селам, поселкам и улицам и, найдя больного или немощного, заботятся о нем, дают лекарство и убеждают не терять надежды, но быть всем довольным, исповедаться и причаститься и так с надеждой, любовью и верою отойти к богу.

Нам сказали, что существует пятьдесят духовных [орденов]. Каждый орден имеет свой вид одежды и свой цвет; одни надевают черную рясу, другие – белую, у одних снизу черная власяница, а сверху белая, у других сверху черная, а снизу белая, а прочие одеты еще как-нибудь разнообразно и различно. У некоторых на плечах нашиты из шерстяной ткани кресты различных цветов, у одних – красные, а у других – белые, некоторые же держат крест в руке и так ходят. Иные носят разные шапки, а другие имеют разнообразные плащи и воротники. Глава и старший каждого церковного и духовного ордена находится в Риме. Папа посылает кого хочет в другие области и через три года меняет. Мусульмане также имеют порядки, несколько похожие на эти; мевляны Иконии [имеют] моллу-хондкара, шейхи Иерусалима – храм Соломона, янычары – хаджи-бекташи, эмиры Кесарии – эмир-султана, а христиане имеют еще больше.

Правовые порядки

В каждой стране папа имеет легата, то есть нвирака. Каждый год он (папа) отправляет генералов [ордена] судить и расследовать [дела] развратных церковных чинов и назначать викариев, [99] епархиальных начальников, настоятелей монастырей. Так, каждые три года [их] меняют и назначают новых, управляя таким образом. У них существует правило, согласно которому никто не может судить лиц духовного [звания], кроме епископов, а епископа [судит] только папа или легат. Монастырских иноков [судит] только отец-настоятель и больше никто. Ни король, ни князь, ни герцог, ни прочие вельможи не могут судить церковников и клириков. Горе духовным чинам моего народа! Ибо это доброе правило существует и у мусульман, хотя они и нечестивые, ибо янычара судит один [судья], всадника – другой, учащихся духовных училищ и шейхов – третий, а их учителей, так же как и эмиров и видных ученых, никто не смеет судить, даже хондкар. Горе мне несчастному и злополучному, ибо в нашем народе это доброе правило совсем исчезло и отменено. Все смешалось и перепуталось, не разберешь, кто велик, а кто мал, кто мирянин, а кто духовный чин, ибо миряне судят не только клириков и монахов, но и священников, вардапетов и епископов. И не только судят, но и избивают, штрафуют, ссылают, бесчестят, позорят, отбирают у них не ими (мирянами) данную власть и лишают их сана, а также хулят и поносят, о чем считаю неудобным писать здесь. Ни бога они не боятся, ни людей не стыдятся, распутничают и бесчинствуют, и это не только теперь, но с самого начала, еще со времен царей. Каких только бед не навлекли они, будучи уже христианами, на головы наших святых и богоугодных патриархов Нерсеса, Месропа,* Саака** и других святых, а также внуков нашего св. Лусаворича, за что и получили заслуженную кару от правосудного Господа; исчезли царство и власть прославленных родов Аршакуни, Багратуни,*** а также Пахлавуни,**** и стали мы посмешищем и предметом насмешек для наших соседей. Преданы мы в руки наших неправедных врагов, жестоких и злокозненных, и не можем мы и рта открыть, ибо превратились в стыд и позор для всех наций. Вот что говорит божественный пророк: «Не прикасайтесь к помазанным моим и пророкам моим не делайте зла (Паралипом. 16, 22). Помазанные – это священники, [100] а пророки – служители церкви. Итак, дважды и трижды горе нам, ибо мы не уподобились даже нечестивым, которые так принимают, возвеличивают и почитают эмиров, имамов, шейхов, мудрецов, хотя они не помазаны и не рукоположены. А наши миряне господствуют не только над духовными чинами, но и над церквами и монастырями, [пользуются] всеми доходами и плодами трудов монастырской братии; лишая церковников, они сами забирают [все], а также свечи, масло и жертвоприношения и [даже] кожу [сдирают] с них. Именуя себя одни церковными старостами, другие церковными сторожами, они возгордились, сопротивляясь канонам, законам и суду, за что да покарает их Господь!
__________________
* Имеется в виду Месроп Маштоц — изобретатель армянского алфавита (405 г.). Умер в 440 г., похоронен в селе Ошакан, в 10 км от Эчмиадзина.
** Саак I Партев — сын Нерсеса, армянский католикос (387—436).
*** Аршакуни и Багратуни — армянские царские династии, правившие соответственно в 66—428 и 885—1045 гг.
**** Пахлавуни — армянский княжеский род, один из представителей которого спарапет князь Ваграм Пахлавуни возглавил при последнем Багратуни сторонников независимой Армении в борьбе против Византии.
__________________

Похвала франкам

Итак, как еще восхвалить [франков], что еще хорошего сказать о них, этом очень добром, богобоязненном, смиренном и кротком, чувствительном и милосердном народе? Длань их всегда [готова дать] милостыню, а руки развернуты для молитвы, рты их благословляют, а языки прославляют, сердца их чувствуют, скорбят и сожалеют, мысли устремлены ввысь, а ноги направлены к церкви и учению. И из-за великого смирения их дал им бог много величия и славы, имущества и казны, дома, построенные из тесаного камня. [Одни из них] надевают апарош и шелк, то есть камку и атлас, другие – дорогие чухи, но не цветные, красные или зеленые, а черные; [снизу], подобно кающимся, [носят] власяницу. И так не только простолюдины и крестьяне либо горожане, но и знатные князья, и [даже] великий и могущественный государь Испании одевается в черное и каждый день пешком ходит в церковь. Все они, и духовные и миряне, а также крестьяне мудры и любознательны, ибо среди них имеются и богословы, и философы, и музыканты, и геометры и астрономы. Десятилетний мальчик за один час может подсчитать десять тысяч драхм. Меж тем наш народ очень охладел [к заповедям божьим] и забыл их, даже имя [101] божие никогда не вспоминаем. Из-за этого [у нас] совсем нет любви к учению, потому и детей [своих] оставляем в пренебрежении и беспечности, и они вырастают невежественными и глупыми, как скоты, на грех родителям и на позор себе. Поэтому постепенно исчезли в нашем народе священники и мудрецы, а тех, которые существуют сейчас, стыжусь называть священниками.

Наши речи к тому, что у них и малые дети – настоящие вардапеты и знают догматы веры и исповедание наисвятейшей Троицы Отца и Сына и Духа святого, [сведущи] также в других светских науках, ибо они учатся 15, 20, 25 лет и не около родных, но вдалеке, в чужих странах.

Иезуиты

Есть один большой монастырь, в котором живут 500-600 иноков, именуемых иезуитами, то есть братьями Иисусовыми; подобно Илье [они] – большие ревнители веры и правил. Они настоящие философы и богословы, три раза в день читают в церкви проповедь, в школе дают уроки. Согласно Павлу, они всегда заботятся о небесном и не желают ни земной славы, ни роскоши, ни величия, кои суетны, но царствия небесного. Они не имеют и не желают богатства, как другие, совершенно обратившиеся к мирскому и земному. Ибо не должно и не пристало христианам кичиться и гордиться подобно язычникам, как сказано у апостола: «Да и все желающие жить благочестиво во Христе Иисусе будут гонимы» (II Тимоф., 3, 12), и еще: «Взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, который вместо предлежавшей ему радости, претерпел крест...» (Евр., 12, 2), и так далее, ибо в смиренномудрии и нищете пришел в мир Господь наш, и, хотя Он царь над царями и бог над богами, рожден в пещере и был положен в ясли бессловесного животного. Горе мне, какими после сего должны быть кроткими и смиренными мы! Как говорит он: «Научитесь от меня, ибо я кроток и смирен» (Матф., 11, 29). [102] Эту смиренность мы видели во франках и, благодарные, воздали славу богу, который дал им такую славу и величие.

Сан Джуан

Через несколько дней мы пошли в Сан Джуан, то есть в [церковь] св. Иоанна Евангелиста; она очень большая и великолепная.* При ней были две больницы, в которых лежала тысяча больных. Перед [церковью] находился высокий памятник из желтого мрамора с золотым крестом на** верхушке . В этой стране установлено, чтобы перед каждой церковью стояла колонна, согласно видению св. Ефрема, который молитвы св. Василия узрел в виде столпа света и услышал [глас небесный], что столп тот – это молитва св. Василия, ибо во всех церквах молитвы – столпы праведников. У подножия колонны находился приятный на вкус источник и на нем орел, то есть св. Иоанн, из клюва которого била обильной [струей] вода. Справа и слева от него были два вишапа, из пастей и пупков которых также текла вода. Войдя внутрь, мы увидели красивые строения и образа из чистого золота и серебра. Там стоял удивительно большой орган, который, как сказали, стоит 30 тысяч курушей. Так светло и красиво там, что нужно иметь тысячу глаз, чтобы наслаждаться [красотою] здания.
__________________
* Церковь Сан Джуан, т. е. базилика Сан Джиованни ин Латерано, — одна из древнейших римских базилик, была построена в IV в.; в последующие века неоднократно реставрировалась и перестраивалась.
** Египетский обелиск на площади Сан Джиованни ин Латерано является самым высоким в Риме, высота его — 47 м.
__________________

По левую сторону была другая, большая и древняя церковь, которую построил Константин.* Сказали, что там находится голова святого Крестителя, другие же говорят, что [она] на Мальте, а армяне говорят, что в Гандзасаре. Там лежит и тело отца Иоанна, пророка Закарии, а также много других мощей и костей святых, которым мы поклонились. Мы прошли вперед, туда, где находился главный алтарь, который был заново чудесно украшен; на нем стоял ковчежец, покрытый золотой резьбой и оправленный различными каменьями и жемчугами.
__________________
* Речь идет о баптистерии (крестильне), построенном императором Константином Великим и перестроенном в V в. папой Сикстом II.
__________________

Тысячекратно блаженна память дарителя. Говорят, что он (ковчежец) стоит 40 тысяч флоринов. Перед алтарем находились также четыре колонны из благородной бронзы, которые, [103] говорят, были позолочены. На алтаре стояли большие отлитые из чистого серебра двенадцать апостолов и другие святые. Чьи уста могут описать или оценить это?

В одной часовне мы увидели всадника – сказали, что это Константин, – с короной на голове и соколом на руке. В этой церкви было шестьдесят больших мраморных колонн, не считая малых и других чудесных строений, которые словно перстом божьим построены. В храме, на [его] правой стороне, мы увидели на потолке семь золотых пурпурных яблок; сказали, что по-турецки их зовут кзылалма.

Санта Маджор

Рядом с ним (Сан Джуаном) была большая и великолепная церковь Санта Маджор, то есть Великая богородица,* с тремя куполами. Там находилась одна из тех колонн, к которым привязали Христа; ее оковали железом, но отверстие оставили; пройдя туда, мы приложились [к ней] глазами и лицами, а также четками. По обе стороны главного алтаря были часовни, в которых, сказали, лежали мощи многих святых, а также часть [мощей] Марка Евангелиста, – да будет лицо мое их пеплом. Вправо от церкви, по приказанию нынешнего папы Павла, строилась часовня, очень дорогостоящая, ибо четыре стены ее, а также потолок были покрыты золотом и разукрашены ляпис-лазурью, а пол выложен мраморной мозаикой, где [после смерти] он сам должен был лечь. Надо иметь тысячу глаз, чтобы насладиться красотою искусства. Там были также большие колонны из разноцветного мрамора, которые, как сказали, равны [по цене] золоту.
__________________
* Церковь Санта Маджор (букв. Святая Великая), т. е. базилика Санта Мария Маджиоре, была построена в V в. на развалинах древнего храма Юноны. В XIII—XIV вв. подверглась некоторой перестройке.
__________________

Пройдя еще вперед, мы увидели маленькую каменную церковь и, обойдя ее, много алтарей; главный алтарь был весь выложен из белого, как молоко, мрамора, и на нем, как живые, были изображены три царя, отец Иосиф, рождение Христа и страсти Христовы; они поражали зрителя, и не верилось, что это творение рук [человеческих], а не промысл и слава божия.

Мы увидели другую церковь, круглую, как турецкая баня; [104] в ней находился тот бассейн, в котором по совету волхвов обмылся царь Константин.* Над ним был купол на мраморных колоннах, наподобие гури. Сейчас здесь устроили купель, и, сколько ни обращается мусульман и евреев, [всех] там крестят. Там были и другие часовни и удивительные алтари, коим земно поклонившись, мы вернулись домой.
__________________
* Циркульные церкви в Риме, как, например, церковь Санта Констанца (с гробницей дочерей Константина Великого — Констанции и Елены), церковь св. Марцеллины и св. Петра, построенная при Константине, церковь Сан-Стефано Ротондо, служили, как правило, баптистериями и имели посредине купели для крещения; трудно сказать, о которой из них говорит Симеон.
__________________

Церковь святого Рождества

На следующий день мы пошли в один монастырь на высокой горе, к которому поднимались по двумстам ступеням; на верху их были две каменные львицы, из пастей которых била вода. Войдя внутрь, мы долго ходили вокруг. Это также было удивительное здание; оно имело сорок колонн. Там был маленький купол на четырех колоннах, изнутри бесподобно украшенный пластинками из чистого золота и ляпис-лазури [и внутри] высокая могила из пурпурного мрамора. Мы спросили, чья это [могила], и нам ответили – матери Константина, Елены, которая нашла древо Креста; поклонившись ей, мы вернулись домой. Нам сказали, что это самая первая и древняя из всех церквей и звалась она церковью Рождества;* это отсюда на рождество Христово посылают иноков в Иерусалим и Вифлеем. Справа от церкви был дворец;** [нам] сказали, что здесь сидит парон, то есть властитель города, и векиль папы, который судит все мирские дела, развратников, воров и прочих, ибо папа не дозволяет проливать кровь. Еще далее мы увидели двух подобных вишапам исполинов, [изваянных] из большого камня, которые держали по одному неукротимому коню.*** А перед воротами стоял отлитый из бронзы всадник с булатным [мечом] в руке. [Одни] сказали нам, что это строитель города, а другие, что это царь Константин.**** При дворце находился фонтан, из различных мест которого била вода; на верху его (фонтана) стояла красивая девушка, державшая в руке цветок, и сказали, что раньше римляне поклонялись этой женщине. По обе стороны источника лежали подобные вишапам огромные мраморные исполины, в руках которых также были цветы и пальмовые [106] ветви; я измерил большой палец ноги одного [из них], и он [оказался] шириной в одну пядь, а длиной в две пяди; им также поклонялись.***** Там было также много других изображений лошадей, людей и животных. [Там] стояла изваянная из мрамора женщина, голова которой была величиной с карас. Все это осталось от идолопоклонников, и было написано, что здесь находился престол и здесь восседали первые цари и императоры. Увидев все это, мы восхитились, воздали богу славу и вернулись домой.
__________________
* Симеон, по-видимому, имеет в виду церковь св. Марии в Арачели, построенную в VI в. (называлась вначале Санта Мария Капитолийская) на Капитолийском холме. В ней имеется капелла и порфировая урна с мощами Елены, матери императора Константина.
** Симеон упоминает дворец Палаццо Сенатори, который находится на Капитолийском холме. В XVI в. он был перестроен из средневековой ратуши знаменитым Микеланджело, который, несмотря на позднейшие отступления от его плана, может считаться автором всего Капитолийского ансамбля.
*** Вход на Капитолий охраняют две гигантские мраморные статуи Диоскуров — сыновей Зевса и Леды, согласно греческой мифологии.
**** Имеется в виду уникальный конный памятник античности — конная статуя императора Марка Аврелия, отлитая из бронзы. В народе ее считали статуей императора Константина.
***** В центре стоит древняя статуя богини Минервы, которая стала богиней — покровительницей Рима, справа — статуя реки Нила, слева — статуя реки Тибр (описание Симеона совпадает не во всех деталях).
__________________

Базилика Сан Паоло фуори ле Муро

На следующий день мы совершили паломничество в церковь св. Павла,* ибо она находилась вне города, на расстоянии одной мили. Когда мы вышли за ограду, справа и слева от дороги увидели много монастырей. Пройдя полпути, мы увидели чудесную часовню; над дверью были изваяны Петр и Павел, которые целовали друг друга. И сказали, что это тогда, когда Павла вели, чтобы обезглавить, встретил он Петра, и, увидев друг друга, они долго плакали и, обнявшись на прощание, поцеловались и расстались. А сейчас на этом месте стоит церковь. Там изображены все страсти этого святого, именем которого названа церковь, дабы невежды понимали суть дела, ибо, как бы человек ни был неискушен и неграмотен, поймет. Мы вошли в очень древний, оставшийся еще от [времен] Константина, собор св. Павла. Сказали, что, когда закончат [собор] св. Петра, начнут обновлять этот. У наружной двери находился алтарь св. Дионисия, мы поклонились там. А во время обезглавления Дионисия совершилось великое чудо, ибо, когда ему отсекли голову, он, взяв ее в руки, целый час ходил вокруг, а затем положил голову и испустил дух. По другую сторону [также] был алтарь, и [на нем] было написано: «Здесь [лежит] тело девы Устиане». В церкви был красивый балдахин на четырех колоннах благородного мрамора, а внутри [лежало] тело святого апостола Павла, [окруженное] всяческими почестями и [освещенное] серебряными лампадами, на которое зрители [106] смотрели, широко открыв глаза; от блеска в глазах рябило. Там, пав ниц, мы воздали почести и испросили отпущения грехов себе и своим усопшим. Затем мы подошли к главному алтарю и увидели удивительнейшее сооружение: весь пол перед алтарем был выложен мозаикой, на нем были изображены различные животные и даже, как на бумаге, нарисована печать папы, ибо построили его по приказанию папы. И на лицах тех, кто смотрел, играли лучи сверкающего мрамора, как в [соборе] св. Марка в Венеции, и, наконец, он был окружен [решеткою] из бронзы, чтобы никто туда не входил и не ступал ногами, кроме священников во время литургии. Рядом с ним (главным алтарем) был алтарь Св. Креста, могущественный и чудесный, закрытый занавесом, однако каждую пятницу и когда приходят паломники, его открывают, ибо он очень чудотворен. [Там] было написано, что одна богатая и богобоязненная женщина постоянно приходила туда и, пав [на колени] перед Св. Крестом, от глубины сердца молилась, плача и бия себя в грудь, словно мытарка (Лука, 18, 13.). Однажды раздался глас распятого Единородного, который сказал: «О благоверная женщина, отпущены грехи твои». И перед Св. Крестом была изваяна коленопреклоненная женщина. По сей день он творит много чудес, поэтому его очень почитают, и в пятницу здесь собирается бесчисленное множество людей; [тогда] ударяют в малый колокол, поднимают занавес, и толпа падает ниц, как в час вознесения тела и крови Христа. Там было восемьдесят мраморных колонн, ибо она [церковь] удивительно походила на Вифлеемскую [церковь] Рождества, однако от древности они почернели. Между двух [колонн?] был глубокий колодец.
__________________
* Церковь св. Павла — базилика Сан Паоло фуори ле Муро, один из замечательнейших памятников раннехристианского зодчества, — была построена в 386 г. Интерьер ее поражает своей грандиозностью. В 1823 г. базилика сгорела во время пожара, но затем была полностью восстановлена в прежнем виде.
__________________

Аббатство трех фонтанов

Оттуда мы прошли две мили [до места], где обезглавили Павла, от города же это в четырех милях, однако мили у них маленькие, [не такие], как мгоны, или морские мили. Это также большая и древняя [церковь]; поклонились мы и там. Рядом [107] находилась маленькая церковь, где после литургии раздавали милостыню; войдя [туда], мы помолились. Выйдя оттуда, мы пошли к трем фонтанам; они были великолепны и красивы; войдя мы помолились. Фонтаны были [расположены] один возле другого, мы выпили из них, и оказался у них разный вкус: [один] вкуса обычной воды, в другом [вода была] с привкусом крови, а в третьем – с привкусом молока, и пораженные этим мы воздали хвалу богу, творящему чудеса для своих святых. Туда была перевезена одна колонна из [церкви] Воскресения Христа, которой мы коснулись четками. На мраморе было изображено обезглавление Павла и ужасного вида палач, державший в руке обоюдоострый меч. Отсеченная голова, подскочив, [коснулась] трех мест, и из трех мест забила вода. Увидев это, палач ужаснулся, выронил меч из рук, а затем принялся рвать [себе] бороду. На другой стороне был Петр, распятый вниз головой; его изобразили так жалостно, что зрители плакали.*
__________________
* Аббатство трех фонтанов стоит на месте, где, согласно преданию, подвергся мученической смерти апостол Павел. Оно состоит из трех церквей: церкви св. Винченцо и св. Анастасии, церкви Санта Мария ин Скала и церкви Сан Паоло алле тре фонтане.
__________________

Базилика Сан Лоренцо фуори ле Муро

Оттуда мы отправились в церковь Сан Бастиан, которая находилась на расстоянии брошенной стрелы. По дороге мы увидели монастырь, именуемый Аветум (Благовещение); поклонившись, мы потом долго шли, пока достигли базилики св. Лоренцо,* которую недавно племянник папы кардинал Бургез велел обновить, [не скупясь] на расходы. Главный алтарь от пола до верха был из очень дорогого мрамора, блестевшего, как зеркало, так что в нем отражалась вся церковь. У нас была маленькая собачка, которая всегда ходила за нами. Подойдя к мрамору, она в нем увидела себя, подумала, что это другая собака, и начала лаять, мы с трудом заставили ее замолчать. Внизу была большая, как город, пещера. Зажегши факелы, мы спустились вниз; нам сказали, что во время идолопоклонства здесь скрывались св. Сильвестр и с ним много святых. [Пещера] была очень глубокая и темная; спустившись на двадцать пять ступеней, мы вошли в очень узкий и тесный проход, по которому не могли идти выпрямившись, а только согнувшись [108] вперед головой. Мы увидели пещеру большую, чем дом; с четырех сторон она была вырыта, как узкая могила, там была греческая (латинская) надпись, которую мы не смогли прочесть. Пройдя далее вперед, мы увидели еще две-три пещеры; в стенах были вырыты [углубления], служившие местами молитв для святых отшельников. Там было много вырытых в земле глубоких расселин и пещер; помолившись и поклонившись везде, мы вернулись домой. Было много и других монастырей, но мы не смогли их посетить, ибо день клонился к концу.
__________________
* Базилика Сан Лоренцо фуори ле Муро (св. Лоренцо) относится к числу наиболее древних римских базилик, связанных с периодом раннего христианства; была построена при Константине Великом, в XIII в., и позднее подверглась некоторым изменениям и реставрации.
__________________

Санта Кроче

На следующий день мы пошли в Санта Кроче, то есть [церковь] Св. Креста;* там находится святое древо Креста. Она (церковь) расположена за городом. Войдя внутрь, мы увидели удивительное строение – великолепное и очень большое. На главном алтаре, на возвышенном месте, хранилось распятие, а вокруг была изображена вся история о том, как поехала Елена в Иерусалим и как при ее приближении к Риму сын ее Константин вместе со множеством священников, большой толпой народа и многочисленной конницей выехал ей навстречу. На белом коне в золотой сбруе и усыпанных каменьями и жемчугом удилах ехал он (Константин) с золотой изукрашенной бесценными каменьями короной на голове, с ладаном, свечами и всяческим благолепием. Воздав почести Св. Кресту и с державой Павла в деснице, он на коне поехал вперед, а вслед за ним его мать. Так, с торжественным великолепием они въехали в город и водрузили там святой Крест, а над ним построили церковь во славу Св. Креста и назвали ее [церковью] Св. Креста. По сей день он находится там, и мы, удостоившись увидеть его своими глазами, помолились и испросили отпущения грехов себе, своим родителям, всем кровным родственникам и благодетелям.
__________________
* Церковь св. Креста — церковь Санта Кроче ин Джерусалиме — была построена в IV в. Ее называют также Еленовои — в честь матери императора Константина, Елены.
__________________

Существует правило, согласно которому все паломники должны босиком и пешком, в стенаниях и великом раскаянии посетить эти семь церквей – три в городе и четыре вне города, ибо [109] они большие и главные. Однако князья и вельможи [объезжают] их на лошадях, мулах и в каретах. Весь этот путь [равен] 18 мгонам.

Домине куо вадис

Мы увидели еще другую каменную древнюю церковь, подобную [церкви] святого Воскресения в Иерусалиме, построенную Еленой. Около городских ворот мы увидели маленькую часовню, на которой были изваяны Христос и Петр, будто беседующие друг с другом. Сказали, что это то место, где Христос встретил Петра, когда [тот] бежал, испугавшись Креста. И увидев Христа, спросил: «Куда идешь, Господи?» Он ответил: «В Рим, на распятие». Говорит Петр: «Господи, один раз Ты был распят, опять хочешь?» Христос ответил: «Ты не хочешь быть распятым, я буду распят за тебя». Поняв речение, Петр пал к ногам Христа и говорит: «Господи боже мой, не только буду распят, как Ты, но и вниз головой подобно Адаму». Тогда Иисус исчез. А Петр, воспрянув духом, с радостью пошел в город, где палачи, схватив его, повели к нечестивому Нерону. Он повелел [его] распять, и, отведя [Петра] на место казни, хотели его распять, но он обратился к палачам с мольбой, мол: «Не распинайте меня вверх головой подобно Господу моему, ибо я недостоин, но вниз головой». И неверные так и сделали. И где бы что бы ни было сказано или сделано, все это написано, нарисовано и изваяно, и построены [там] церкви. Вечная слава богу.

Вернувшись домой, мы несколько дней отдыхали.

Базилика Сан Джузеппе деи Фаленьяни

Однажды мы пошли в темницу Петра; там была великолепная церковь.* Войдя внутрь, мы увидели обиталище иноков, благолепное и словно рай Адама изобилующее цветами. Нам показали красивую часовню круглой формы и окованную железом. дверь и сказали, что здесь находятся цепи Петра. Мы упросили настоятеля монастыря, и он открыл дверь и, воскуряя [110] ладан, при свете множества факелов и свечей показал нам оковы и цепи, которые с ужасом, дрожью и молитвами надели на шею каждого из нас. Положив их [на место], нам принесли завернутое в бархат распятие апостола Андрея, к которому мы приложились лицами и радостно поцеловали. Так как оно было древним и потершимся, его оправили серебром.
__________________
* Согласно преданию, последние дни своей жизни апостол Петр провел в Маммертинской тюрьме — древнейшем сооружении Рима, которое служило тюрьмой. В 1540 г. над Маммертинской тюрьмой была построена церковь Сан Джузеппе деи Фаленьяни.
__________________

Оттуда мы пришли в Сан Доменик.* Это также большая, обширная и великолепная церковь на высокой горе, вся сложенная из камня. Рядом с этим монастырем находилась обитель отшельника Алексиана. Войдя внутрь, мы увидели красиво построенный храм.** Нас повели в келью, где он (Алексиан) 18 лет подвизался; там были описаны все [его] страсти, но скриж.али и колонны обветшали. Оттуда нас повели к чудодейственному образу богоматери, из которого раздался глас: «Приведите сюда божьего человека», и были написаны [имена] отца и матери; [нам показали] часовню, где находились могилы родителей; мы поклонились им и попросили отпущения грехов***. Все эти монастыри были [расположены] на высокой горе, перед которой протекала река.****
__________________
* Церковь св. Доминика (церковь св. Сабины) была построена в V в. на Авентинском холме. В XIII в. папа Гонорий III посвятил ее св. Доминику и передал доминиканскому ордену.
** Храм Алексиана—церковь св. Алексиана—была построена в VII в.
*** На какое предание ссылается здесь Симеон, установить не удалось.
**** Имеется в виду Авентинский холм, у подножия которого протекает р. Тибр.
__________________

Оттуда мы пошли в монастырь Григория Акрагантийского* и увидели его темницу и моленную, а [также] место, где священник Сабиний и дьякон** Крескенд были казнены. Лица всех клеветников были [изображены] черными, с разинутым ртом, а тела – горящими в огне. Мы помолились его святой могиле. Однако некоторые говорят, что Акрагон – это остров около Мальты и могила святого находится там.
__________________
* Григорий Акрагантийский был епископом города Агригенте (ныне Агридженте) в Сицилии (вторая половина VI в.), где и умер.
** Крескенд—священник и Сабиний—епископ Ассизский—подверглись гонениям и мученической смерти при императоре Диоклетиане.
__________________

Сан Стефано

Пройдя еще дальше, мы увидели круглую сводчатую церковь наподобие турецкой бани,* внутри словно бассейн, а вокруг мраморные колонны. И сколько ни было святых от Адама и до наших дней и какие они только ни терпели муки, все это красками было нарисовано на четырех стенах; при виде таких немилосердных, горестных и скорбных мучений сердце человека [наполнялось] жалостью, а из глаз текли слезы. Кого распиливали [111] от головы вниз, кого, как в тисках, сжимали меж камней, так что глаза, мозги и кишки вылезли наружу, у одних отсекали руки и ноги, у других язык, у кого щипцами вырвали соски, кому раздробили бедра, у иных скребком содрали [кожу], других разодрали железными клещами, а прочих какой-либо другой пыткой лишали жизни, как написано в их истории.
__________________
* Симеон, по-видимому, описывает церковь Сан Стефано Ротондо (V в.), стены которой покрыты фресками, изображающими страдания мучеников.
__________________

Они (франки) столь набожны и боголюбивы, что помимо больших церквей и монастырей на каждой улице построили три, четыре, пять часовен одна другой краше.

Пантеон

Оттуда мы пошли в очень широкую и высокую церковь со сводчатым куполом.* Верхушка купола была плоская, как у мечети. [Нам] сказали, что это здание [построено] идолопоклонниками; в праздник идола там собирались множество мужчин и женщин, приносивших жертвы бесам. Здание так высоко, что, войдя внутрь [одной] из многочисленных келий, [расположенных] кругом в верхнем своде, человек содрогался, к тому же [оно] не имеет колонн, и, хотя мы видели много [подобных] в других местах, в Бурсе и Кесарии, однако такого огромного и удивительного [нигде] нет. Ныне это церковь во имя праздника всех святых, а раньше [здесь] поклонялись всем бесам. С наружной стороны часовни стояли восемь толстых и высоких колонн; по измерении их оказалось, что в обхват [они имеют] три кулача, а в высоту семь. [Церковь] имела большую двустворчатую дверь, большую, чем [дверь] св. Софии, шириной в три кулача и высотой в пять; дверь была облицована дорогой бронзой, к которой, как говорили некоторые, примешано золото. Эта дверь была поставлена в [церкви] Воскресения во времена христианства.**
__________________
* Речь идет о Пантеоне, или «Храме всех богов», который был построен около 125 г. Стены его имеют толщину 6 м, внутренний диаметр ротонды 43,2 м. Портик с 16 колоннами (из них восемь колонн по фронту) служит входом в Пантеон. Купол Пантеона является самым большим храмовым куполом, созданным в античный и средневековый периоды, а также и в эпоху Возрождения. В центре купола находится круглое девятиметровое отверстие.
** Имеется в виду церковь Воскресения в Иерусалиме.
__________________

Рядом с нею одна возле другой стояло [еще] семь церквей.

Затем мы пошли и посмотрели дворцы Юлиана, Диоклетиана, Максимиана, Нерона и других императоров-идолопоклонников. Однако они были разрушены и пустынны, виднелись лишь основания их и остовы, да и те высокие и обширные, [112] с мраморными колоннами, с изваянными на камнях и каменных плитах изображениями различных зверей, вишапов и исполинов, которые были повреждены и разбросаны в различных плохих и неподобающих местах и оставлены на обозрение и удивление зрителям.*
__________________
* В долине между Палатинским и Капитолийским холмами раскинулся обширный комплекс римских форумов. Там сохранились многочисленные развалины общественных зданий, храмов и дворцов.
__________________

Амфитеатр Флавиев

[Там] был еще другой дворец, высокий и обширный, круглый подобно высокой коробке, в десять человеческих ростов, со всякими помещениями внутри, с круглыми комнатами в два-три этажа, весь из белого мрамора.* Сказали, что здесь гуляли все первые цари; ныне там обитают хищные звери, и говорят, что зверям бросили туда Игнатия.**
__________________
* Симеон описывает Колизей — одно из самых величественных зданий античной эпохи. Он построен в последней четверти I в. н. э. Колизей имеет форму овала 188 м длиной и 156 м шириной. Высота его достигает 48,5 м. В древнем Риме Колизей был предназначен для массовых зрелищ, в частности для боев гладиаторов.
** Игнатий — архиепископ Антиохийский, в 107 г. по - приказанию императора Траяна был брошен в Колизее на растерзание львам.
__________________

Мы увидели также дворец св. царя Константина, [расположенный] на очень красивом и приятном возвышенном месте, однако он был наполовину разрушен.

Около церкви находился словно дворец большой и многоэтажный дом Пилата, который был разрушен и обращен в сенник для коней и вьючных лошадей.

[Там] была крестообразная дорога, по четырем сторонам ее стояли сохранившиеся от [времени] идолопоклонства четыре великана с родниками перед ними, которые держали в руках: одни – [ветви] пальмы, другие – оливы, а третьи – цветы и водяных насекомых, которых прежде почитали.*
__________________
* Симеон имеет в виду перекресток Четырех фонтанов (здесь пересекается улица Четырех фонтанов с улицей Квиринала и XX сентября); на углах его стоят фонтаны со статуями, изображающими Тибр, Анио (приток Тибра), Верность и Силу.
__________________

Там были еще две громадные мраморные колонны, подобные [колонне] на Аврат базаре в Стамбуле. На одной [стоял] св. Петр с ключами в руках, а на другой – св. Павел, изваянные из благородной позолоченной бронзы; [они стояли] далеко друг от друга, один у одних ворот стены, другой – у других, издали бросая друг на друга отблески.*
__________________
* Первая колонна — это колонна Траяна (на форуме Траяна), достигающая 40 м высоты, на которую в 1587 г. по приказанию папы Сикста V была поставлена бронзовая статуя св. Петра. Вторая — колонна императора Марка Аврелия (на площади Колонны), воздвигнутая в честь его побед над германцами. Своим декоративным оформлением она походит на колонну Траяна. В 1590 г. увенчивавшая ее статуя Марка Аврелия была заменена бронзовой статуей св. Павла.
__________________

А армянская церковь называлась Санта Мария Эйбчицка, то есть Мария Египетская.*
__________________
* Церковь во имя Марии Египетской была создана в IX в. вместо древнего языческого храма Фортуны Вириле. В XVI в. папа Григорий XIV основал при ней школу для армянских детей, а его преемник Клемент построил при церкви помещение для приезжих.
__________________

Однажды мы перешли на противоположный берег реки, на другую сторону, ибо все, что мы описали, было [лишь] половиной города. Мы увидели чудесную, великолепную и очень богатую церковь имени Цецилии, то есть девы Кекилии.* [113] Мы насчитали там сорок больших серебряных лампад и тридцать подсвечников и под каждым из них серебряное блюдо. Под алтарем, сложенным из одного пурпурного мрамора, который казался человеку блестящим зеркалом, была вырыта в земле пещера, где лежало тело святой Девы. Мы увидели много других сооружений и образов, которых мы не описали, чтобы не докучать читателям и слушателям. Оттуда мы отправились в монастырь, где распяли Петра.**
__________________
* Церковь св. Цецилии была построена в V в. и полностью перестроена в IX в. при папе Паскале I.
** Церковь св. Петра в Монторио была построена в VIII в. на месте, где, согласно преданию, был распят Петр. В XVI в. она была перестроена архитектором Понтелли и приобрела современный вид.
__________________

Это была большая и великолепная церковь на возвышенном месте, откуда весь город был виден как на ладони. Войдя внутрь, мы увидели много сооружений; по двенадцати ступеням мы спустились к месту распятия; подобно склепу, оно было сводчатым, а снаружи украшено колоннами, и те две колонны, на которых его (Петра) распяли, все еще существовали; пав перед ними ниц, мы, воздав почести, помолились и испросили себе и своим родителям отпущения грехов и вернулись домой.

На следующий день мы пошли в монастырь апостола Варфоломея,* помолились там и испросили себе и своим [родителям] отпущения грехов. Мы поднялись на алтарь, где в скрепленном железом мраморном сундуке лежала часть тела св. Варфоломея; днем и ночью над ним горели серебряные лампады.
__________________
* Церковь св. Варфоломея была построена в Х в. при германском императоре Оттоне III и полностью перестроена в 1625 г.
__________________

Рядом с этим монастырем находились друг около друга [еще] четыре монастыря, один краше другого. Было еще много других монастырей и церквей, кои мы ни описать, ни посетить не смогли.

Еще дальше, на большой площади, находилась большая церковь, наподобие св. Софии, которая имела толстые и высокие колонны. Пройдя еще вперед на расстояние пущенной стрелы, мы увидели фонтан, который журчал подобно реке; у фонтана стояли две львицы, из пастей которых обильно била вода; по одну сторону был из камня изваян большой и бородатый пророк Моисей, а по другую – Агарон. Напротив него находилась красивая церковь, своим строением, формой и видом напоминавшая [церковь] святого Воскресения в Иерусалиме, а внутри ее было показано место святой могилы и нарисованы золотом изображения. [114]

Фонтаны и бассейны

В Риме есть более десяти тысяч родников – все красивые и превосходные, с бассейном и фонтаном; они также очень благостны и милосердны (т.е. обильны). Каждый фонтан непохож на другой, и вода брызжет в два-три копья (струи). Мы видели большой бассейн наподобие сини из пестрого разноцветного мрамора, измерили его, и оказался он в десять кулачей. Были и другие удивительные родники. У некоторых на вершине фонтана стояли маленькие нагие мальчики и, как живые, смеясь играли друг с другом; в других местах [стояли] вздыбившиеся олени; вокруг некоторых бассейнов расставили уток и гусей, из клювов которых била вода; у прочих [фонтанов вода] била из животов змей, а в иных вода текла из пупка, срамных мест и грудей девушек и из детородного члена мальчиков.

На базаре был большой бассейн, вокруг которого [сидели] страшные старики и безобразные старухи; некоторые дули в трубы, так что у них даже щеки раздувались, словно они настоящие трубачи. Жаль, что вода у них не в цене, ею поят лишь животных и [берут] для приготовления пищи. Иногда летом, в часы зноя, увидев студеную и ледяную воду, мы хотели испить ее, но нам не позволяли, мол, не вздумайте пить, ибо умрете, и давали нам вино. Тысячу раз жаль эти бассейны, приятные фонтаны и вкусные воды, которые там не в почете, ибо они (франки) совсем не пьют воды, а только вино, а кто пьет, тот думает, что умрет от воды, но для нас вода – это жизнь.

Выезд папы в [собор] св. Петра в день святого Рождества

25 декабря, когда у них богоявление, вардапету доставили коляску, запряженную двумя лошадьми, и почтили службой в [соборе] св. Петра, где литургию должен был служить папа. Мы увидели, что в этот день церковь была украшена разноцветными [115] тканями и различными цветами, зелеными листьями и ветвями олив и пальм. Там была такая большая и многолюдная толпа, что мы не могли войти в церковь до тех пор, пока служители папы, раздвинув толпу, не провели нас с трудом к папе. Место, где [сидели] папа и кардиналы, большое и широкое, как церковь, [находилось] у главного алтаря, и с той стороны, [где стоял] народ, было кругом огорожено решеткой, чтобы толпа не теснила папу.

Дверь отворили, и мы вошли внутрь. Место папы было устроено на девять ступеней выше остальных, а над [его] головой [висел] красивый и удивительный балдахин. Он восседал на драгоценном золотом троне. В этой часовне было шесть колонн, привезенных из святого Иерусалима, одни [колонны] – из церкви св. Акопа, и другие – из храма Соломона. На этих колоннах [держался] купол, а под ним был алтарь; перед алтарем был расстелен большой драгоценный шелковый ковер. Места располагались в три круга: нижние для хорепископов, которых зовут бонсиньорами, средние – для архиепископов, а верхние – для кардиналов. По прошествии одного часа принесли четыре удивительные тиары папы: две мягкие, как наши, а две круглые, трехьярусные, наподобие шлема;* они были унизаны такими крупными и большими каменьями, рубинами, алмазами, изумрудами, яхонтами, что, как нам сказали, одна корона стоит сто тысяч флоринов. На алтаре стояли двенадцать апостолов, отлитых из серебра в человеческий рост; [было] много больших серебряных подсвечников, золотых сосудов, оправленных каменьями и жемчугами, и бесчисленное множество [другой] утвари и сосудов; серебряными были даже светильники, тазы, сосуды для воды и огня. Пока мы, пораженные, смотрели на них, епископ принес большой крест на длинном стержне, пъедестал и ветви которого были серебряными. Его поставили перед алтарем и сказали, что сейчас придет папа, ибо повсюду крест – предтеча папы. Солдаты расталкивали толпу, расчищая дорогу. И вот сперва появились князья, следом за ними священники, монахи, затем епископ, следом бонсиньоры и, наконец, кардиналы. И уже после всех – папа. Он сидел [116] в паланкине, который несли шесть епископов. Как армяне в великий четверг во время омовения ног несут на руках епископа или первосвященника, так и [у них] в обычае нести папу, когда [он] отправляется в церковь, а в другие места [он едет] на мулах.
__________________
* Тиара — трехъярусная корона, парадный головной убор римского папы. Три яруса тиары символизируют власть папы над небом, землей и чистилищем.
__________________

И к кому он приближался, те падали на колени и, склонив головы, молили: «Благослови, святой отец». И он сверху крестил [их] и благословлял. Остановившись перед алтарем, он, преклонив колени, помолился и, поклонившись, обернулся к народу и перекрестил [его], затем поздоровался с кардиналами. Все поклонились ему, [затем] отнесли и усадили [его] в установленном месте. Когда он воссел, поднялись сперва нижние епископы и, подойдя, поцеловали стопы папы, а потом пятясь назад, вернулись и сели; затем поднялись бонсиньоры и поцеловали [его] колени, и, наконец, кардиналы поцеловали десницу [его]. Когда окончились приветствия, его облачили в очень дорогую ризу, наподобие филона. [Эта ткань] на их языке именуется алтембас, и кангун ее стоит триста курушей. Белая, как снег, она блестела подобно зеркалу; на ней была крестообразная пуговица с бесценным камнем-изумрудом посредине. На голову ему возложили сводообразную трехьярусную тиару, драгоценную и невиданную, а на пальце его был золотой перстень с алмазом, который горел подобно светильнику. Затем начали облачаться в ризы кардиналы, следом [за ними] епископы, а потом бонсиньоры. Поднявшись на ноги, они все вместе возложили на голову папы тиару. Около папы стояли по правую сторону посол короля Испании, а по левую – [посол] императора, за ними уже все остальные, ибо все цари в знак любви и покорности имеют при папе своих послов и каждые три года меняют их, как [это делают] в Стамбуле и Халебе. И вот зажглись светильники, лампады, белые свечи и факелы.

Когда папа молился или читал евангелие, все клали земные поклоны. У бонсиньоров корона была цельная и плоская с одним крестом, у архиепископов – открытая и плоская с двумя крестами, а у кардиналов – раздвоенная и еще более красивая. [117]

И когда они вместе с папой молились и ходили кругом, сияние множества корон устрашало зрителей, ибо напоминало страшный суд. Когда папа начал литургию, дьячки стали подпевать. Папа имел одного искусного псалмопевца-служителя, обладавшего очень приятным голосом словно ангелы или Мамас;* когда он пел, остальные молчали. Говорят, что еженедельно он получает от папы пятьдесят деканов золотом [в качестве] олофе. Каждая церковь имеет такого сладкоголосого мастера, но подобного этому мы не видели; кто услышит его, восхищается и замирает. А звон колоколов, звуки органа, труб, литавр и других музыкальных инструментов слышны были по всему городу, они оглушали слушателя, и, возрадовавшись, люди ликовали душой и телом.
__________________
* Мамас — почитавшийся армянской церковью христианский мученик III в., обладавший, согласно преданию, необыкновенно красивым голосом.
__________________

Когда окончилась святая литургия, [папа] собственноручно причастил князей и кого сам пожелал. Молю Господа бога помочь всем верующим, и особенно нам, армянам. После литургии принесли носилки, и он сел в них. Когда папа скрылся во дворце, принялись [все] палить из пушек, стрелять из ружей и трубить в трубы, радуясь и веселясь. Воины и вольные люди облеклись в доспехи, [надели] на головы шлемы, у некоторых в руках были обнаженные обоюдоострые мечи, а у других копья, щиты и пики, которые так сверкали в лучах солнца, что ослепляли зрителей. Почет и слава папы были таковы, как в древнем Израиле у ковчега завета.*
__________________
* Ковчегом завета в древнем Израиле называли отделанный золотом деревянный ящик, в котором евреи якобы хранили скрижали Моисея.
__________________

В тот день в городе было большое веселие; мы же пошли домой.
В Риме было семь башен наподобие башен Стамбула, однако эти [стояли] в отдалении друг от друга и [были] еще выше. Они были сооружены с таким искусством, что в прежние времена вода поднималась по свинцовым [трубам] до верхушки, однако ныне они разрушены, впрочем, трубы еще видны.* Слава богу. Аминь.
__________________
* Речь идет о древнеримских водонапорных башнях и водопроводе.
__________________

В нынешнем году преставился Христу благою смертью христианский аламанский император по имени Матвей.*
__________________
* Имеется в виду германский император Матвей (1612—1619).
__________________

Около [собора] св. Петра находилась маленькая церковь, которая была полна костями умерших. Войдя внутрь, мы увидели [118] над дверями приставленный к стене труп, с волосами и бородой. Увидев это, мы спросили [о нем], и нам ответили: «Эта церковь – кладбище для гостей и чужестранцев, а также для паломников, ибо их хороним здесь; за 24 часа их мясо и кожа разлагаются и исчезают, остаются только кости; этот же [человек], будучи местным, обманул: мол, я паломник и чужеземец; его приняли и, когда он умер, похоронили там; однако он не истлел, но остался таким, как его видите, на диво и удивление зрителям». Мы спросили: «Почему произошло это чудо?» Они ответили, что для могил сюда привезена земля, купленная на сребреники Христа (Матф., гл. II); впрочем, некоторые говорят, что привезена та земля, на которую пролилась в святом городе Иерусалиме благородная кровь Христа, потому и совершаются чудеса.

Нам показали также платок Христа, перед которым мы помолились и попросили отпущения грехов. И сколько ни есть предметов мучений и пыток, сосудов и гвоздей, копий, святого распятия и прочего, а также многочисленных костей, останков и мощей святых, – все собрано здесь, одно – куплей, а другое – воровством, ибо все церкви полны костями и мощами святых мучеников.

Школы

Папа имел 72 кардиналов соответственно 72 ученикам, 72 переводчикам* и 72 нациям. Каждый кардинал, как мы говорили, стоит во главе одной из наций, ибо в великом Риме живут 72 нации иноверцев и христиан и каждая из 72 наций имеет отдельные церкви, училища и странноприимные дома.
__________________
* Согласно преданию, по просьбе царя Птолемея Филадельфийского (283—246 до н. э.) иерусалимский первосвященник прислал ему экземпляр еврейских священных книг, а также 72 переводчиков, которые перевели эти книги на греческий язык. Симеон имеет в виду этих переводчиков.
__________________

В городе имеется большое общее училище, в котором каждый день дают уроки богословия и разных других наук, как философия, геометрия, астрономия, арифметика, десять категорий Аристотеля и часть введения Порфирия,* песнопения. Там учатся пять-шесть тысяч душ из отдаленных городов и областей; туда приезжают из всех стран: Германии, Испании, [119] Польши и других, и не только бедные, но и сыновья богатых и князей, молодые люди и духовные чины. В Риме много богословов, философов и мудрецов; всех собирают там и оттуда отправляют в другие области, ибо сейчас Рим – это Афины, а может быть еще более. И все это даяниями папы. Они так стремятся к учению, что учатся 10, 15, 20 лет. Меж тем племя наше и его сыны совсем не имеют ни способности, ни любви к учению. Хотя детей и отдают учиться, но [только] в младенческом возрасте, пока они непригодны к работе; когда же они подрастут, забирают, говоря, что этого достаточно, пусть возвращаются домой. И не завершив учения, мальчик так и остается невежественным.
__________________
* Порфирий — древнегреческий философ.
__________________

Благодеяния папы

У некоего именитого [человека] мы спросили: «Каковы доходы и расходы папы?» Ответили, что ежедневно он имеет 24 куруша дохода, который делит на три части: одна часть [предназначается] для конницы и воинов, ибо и он имеет галеры, укрепленные города, села и местечки и суда на море; он должен держать войско, чтобы враги не причинили вреда; другая часть идет на его личные нужды и третья – на милостыню и вспомоществование нищим и нуждающимся, ибо ежегодно папа много тратит и на милостыню. Один векиль за год раздает 40 тысяч курушей. Другой векиль выдает замуж девушек-сирот, а мальчиков отдает учиться ремеслу и [дает им] деньги. Еще один векиль ведает больницей. Другой раздает милостыню паломникам и немощным, сколько бы тысяч человек ни пришло. [Папа] имеет еще векиля, который дает милостыню мирянам – собирателям пожертвований. И еще один векиль дает [милостыню] собравшимся духовным чинам, епископам, священникам, дьяконам.

Ты погляди, сколько каждый год приезжает одних только епископов, помимо [епископов] 72 племен. Так, однажды приехал из Хамида сирийский патриарх, бежавший от мусульман [120] из-за православной веры. Ему он дал тысячу курушей, и [каждую] неделю [епископ] получал как пособие одного быка, трех овец, пятьдесят кур, пять мэтрэ вина, десять хлебов в день, уксус, соль, зелень и пр. Приезжают точно так же много греков. А из Армении ежегодно бывают пять-шесть епископов и вардапетов, помимо праздношатающихся иноков и иереев. Кроме этого, он посылал иногда помощь царям.

Об этом хочу кое-что сообщить слушателям, молю только выслушать мои речи охотно и не скучая.

Сперва о первой милости папы. Ежедневно за его обильный стол садятся есть 12 душ, а сам он [папа] должен прислуживать им. Впрочем, теперь он не приходит. Сказали, [будто] причина та, что однажды один француз опьянел, желудок его не выдержал и он срыгнул на стол; это вызвало в папе отвращение. В другой раз один сильно опьяневший армянин хотел поцеловать руку папы и, толкнув стол, опрокинул чары, иные разбил и пролил вино на него. С того дня [папа] не выходил к их столу, но приказал угощать их за другим столом и сказал, чтобы вместо него прислуживал им великий кехья, который был епископом. Однажды и меня повели к столу папы обедать. Когда мы собрались, принесли в серебряном тазу и кувшине воду и, после того как мы умылись, дали полотенца и усадили по порядку. Перед каждым были поставлены три вида кушаний, один оха неразбавленного вина и, согласно их правилу, вода; однако ты пей столько, сколько можешь, и, если выпьешь его, дадут еще. Впрочем, армяне пили без воды. А вино было семилетней давности. Такого в других местах не сыщешь. Нам прислуживали другие духовные чины. Мы, двенадцать человек, сели соответственно двенадцати апостолам, а в другом месте сели другие 72 человека соответственно 72 ученикам. Каждому принесли семь-восемь дорогих кушаний; что можешь есть – ешь, а что не можешь – ставишь на скатерть, [мол], отнесите обратно. Каждый кусок стоит один уруп. После обеда подают сладости и дорогую, сладкую и вкусную халву. Ложки, ножи, тарелки – все серебряное. Армянину оказывают больше почета и сажают на главное место. [121]

Вторая благостыня: принято, чтобы во время каждого его (папы) выхода нищим раздавали 25 курушей, если [папа] отправляется далеко, [он] садится в носилки, влекомые двумя мулами, один спереди и другой сзади, [за ним следуют] шесть белых мулов, шесть телохранителей, на них наброшен красный бархат до земли. Сам он также надевает красное. [К нему] другие солдаты не приближаются, окружают его только бородатые немцы, то есть тудешки,* которых, как говорят, оставил Лусаворич.
__________________
* Имеются в виду швейцарцы.
__________________

Третья благостыня папы та, что ежегодно он должен обеспечить 500 мужчин и женщин; женщинам [он дает] приданое и деньги, а мужчин [отдает] учиться ремеслу, смотря кто [к какому ремеслу имеет призвание]; некоторым [жалует] 100 курушей, иным 50, либо больше или меньше.

Установлено, что каждый монастырь соответственно своим возможностям должен обеспечить 50 или 60 либо более девушек-сирот и бедных молодцов. Так как в этой стране девушек много, а мужчин мало, нужно иметь большое приданое, иначе никто не возьмет жену без денег; то же самое и в Польше.

Четвертая благостыня папы та, что ежедневно он раздает [в качестве] пособия некоторое количество хлеба, вина, мяса и прочего нескольким сотням бедных служек и священников, а также мирян, старых и покинутых, немощных, больных, неимущих, сирот, вдов, бедных, нищих и других.

Пятая благостыня та, что, сколько бы паломников ни пришло со всего света, он три дня должен кормить и поить их.

Шестая благостыня: кто бы ни был паломником, мирянин или духовное лицо, он [всем] дает на расходы 5, 10, 20 или 30 курушей; духовным лицам [дает] 10, 15, 20 курушей; если [это] епископ – 100 [курушей]; если вардапет – 200-300 курушей.

Посмотри, сколько тысяч составит это в год!

Седьмая: сколько бы евреев или мусульман ни обратились в христианство, папа должен одеть их с ног до головы в белое; он дает им также деньги, смотря по человеку, – 10, 20 или 30 курушей, и съестное. [122]

Восьмая благостыня та, что, сколько ни есть мальчиков-сирот и неимущих девушек, он всех собирает и отдает учиться ремеслу.

Ты только посмотри, сколько там найдется своих и чужих мальчиков!

Девятый зекат: каждый год в страстной четверг [папа] должен вымыть ноги 12 человекам, но днем раньше он отправляет всех в баню и дает им рубаху, штаны, белую чуху, туфли и шапку. Вымыв им ноги, он сажает их за стол, а армянин садится во главе его, и [папа] всем дает имена апостолов; армянина же всегда [нарекает] Петром.

После обеда он каждому дает пару больших четок и два распятия: одно – золотое, другое – серебряное.

Десятая милостыня –- это больница Сан Спирито, которая больше целого города; мы уже говорили, сколько там человек и какие расходы на обеды, постель, дрова и пр.

Одиннадцатая: папа собрал в своем городе [представителей] 72 народов, и каждый народ имеет свою церковь, больницу, школы, обеды, постели, матрасы. Армяне также имеют церковь, больницу, школу, однако детей [там] нет, всего двое, так как армян мало. Они создали также печатню, которую мы видели своими глазами. Да просветит бог их души, за то, что они заботятся о нас больше, чем мы сами. Сказали, что печатня стоит 10 тысяч курушей. Однако сейчас, как и в Венеции, она бездействует, ибо из-за беспечности и злого нрава нашего народа нет ни управляющих, ни работающих.

Двенадцатая благостыня та, что в стране папы так милосердны, что, сколько бы пленных ни бежало и ни попадало в эту страну, он всех освобождает. Король Испании даже не удостаивает их того, чтобы крестить. В других местах хотя и крестят, но не освобождают, ибо говорят: мол, «ты поневоле переходишь в христианство, а этого бог не приемлет; перешел бы тогда, когда был у себя дома и свободен». Но папа, как только крестит, [тотчас] освобождает.

Тринадцатая милостыня та, что, сколько бы ни поймали преступников, разбойников, воров и других, которых должны [123] посадить на вилы или четвертовать, он приказывает сперва отрубить им голову либо задушить, а потом уже применять другие пытки, чтобы [преступник] долго не мучался.

У них есть церковь во имя Обезглавления св. Иоанна, там хоронят всех смертников. В эту церковь с ладаном и свечами приходят с толпой одетые в черное священники, которые несут перед собой хоругвь Христа. Они остаются там до тех пор, пока палачи не исполнят приказания. А потом с большим почетом берут труп, кладут в гроб, закрывают черным саваном и, хотя он и грешен, его хоронят под пение псалмов и благословляя, ибо как христианина, который исповедовался и причастился, его следует почтить. После того как казнят, его не оставляют на виселице, на вилах или на колу, но [тотчас же] снимают и несут хоронить.

Четырнадцатая милостыня: у папы есть один векиль-вития, который имеет пятьсот курушей дохода за то, что каждый день ходит в тюрьмы, исследует, расспрашивает и допытывается, за что посажены в тюрьму, сколько лет сидят, виновны или невинны. Так как бывает много невинных, беспомощных, не знающих языка чужеземцев либо нищих и беззащитных [людей], [не имеющих] ни знакомого, ни [близкого] человека, которые так и остаются в тюрьме несколько лет, ибо это большая темница, наподобие Пападжафара.* Он идет к судье и освобождает их.
__________________
* Пападжафар — тюрьма в Стамбуле.
__________________

Пятнадцатая: иногда папа посылает деньги и царям для жалованья войску, когда они ведут большие походы против турок или неверных; он же при необходимости дает средства, если денег для [собора] св. Петра оказывается недостаточно, ибо строительство требует больших расходов.

[Все это], не считая скрытой милостыни, о которой, кроме бога, не знает ни один человек.

Во многих местах он строит церкви и творит другие благодеяния, из множества коих я описал здесь немногое. [В папы] избирают [человека] старого, в летах, который едва может прожить 4-5 лет.

Впрочем, озлобленное и раздраженное племя еретиков [124] сочиняет о нем много всяких сплетен, однако он во всем этом невиновен, и в день страшного суда клеветники будут осуждены Христом.

Кардиналы

Кардиналы также очень богаты, имеют города, села, поселки и иные доходы. Живут они в роскоши и великолепии, независимо и самодержавно. Каждый четверг они едут к папе заседать; там, на площади св. Петра, можно увидеть множество карет и лошадей; все кареты позолоченные и дорогие, запряжены шестерками лошадей. Каждая карета стоит одну тысячу курушей, а верхняя покрышка их [сделана] из шерстяного кармазина. Они (кардиналы) строят церкви и монастыри, больницы и школы, в труднопроходимых местах возводят дорогие сводчатые, многопролетные (в тексте “многоокие”, “многоглазые”) мосты, а в опасных местах [строят] гостиницы и таверны.

Они совершают тайно и другие благодеяния. Так, каждую субботу они посылают в тюрьму обед, хлеб, вино. Некоторые из них в страстной четверг отправляются в большую тюрьму и освобождают двух-трех должников, уплатив за них деньги. Есть и такие, что дают нескольким душам в качестве пособия обед. Они обеспечивают также ежегодно, соответственно своим возможностям, пять-шесть сирот, давая им деньги и приданое. Когда папа оказывает милость большому человеку, они также должны это делать.

Они совершают много других тайных благодеяний, о которых знает только тайновидец, ибо этот народ очень любит тайком совершать милосердные и добродетельные [дела].

Каждому кардиналу также подчиняются два-три бонсиньора, то есть хорепископа, которые по их приказанию разъезжают и рукополагают.

Они владеют такими большими дворцами, дорогими парками и райскими садами, которые стоят 30, 40 и более тысяч курушей. [125]

Мы спросили, сколько в городе есть людей духовного звания. Нам ответили, что как-то по приказанию папы их переписали и внесли в дафтар и оказалось их, не считая схимников и исповедников, 100 тысяч душ. Слава богу!

Летняя резиденция папы Монте Кавало

Папа имел два больших дворца: один был около [собора] св. Петра, а другой – летняя резиденция, именуемая Монте Кавало, – находился в красивой местности, на высокой горе. Из-за хорошего климата [папа] живет там, так как в Риме воздух плохой и нездоровый. Прибыв туда, мы вошли внутрь.

Узнав об этом, садовники вышли навстречу, любезно приняли и сообщили [о нашем прибытии] бостанджибаши, который пришел, [держа] много ключей. Он взялся показать нам все по отдельности. Сперва мы увидели перед дворцом двух огромных неукротимых коней и двух державших этих коней великанов, которые как живые были изваяны из белого мрамора. Войдя внутрь, мы обошли весь [дворец], который был похож на другой, увидели разнообразно украшенные и убранные комнаты, одна другой краше, из которых одни [обтянуты] тканью, другие – бархатом, некоторые – шерстяной тканью, иные [облицованы] благородным блестящим мрамором, а есть и [окрашенные] золотой краской, и в каждой комнате было что-нибудь необыкновенное.

В одной комнате стоял трон из черного мрамора, украшенный золотой резьбой; середина его покрыта золотом и серебром и оправлена драгоценными каменьями наподобие трона царя Птолемея, посланного им в Иерусалим евреям, а в другой [комнате] мы увидели ляпис-лазурь и на ней лики. Еще в другом месте мы увидели удивительный образ, ибо, когда становишься напротив, видишь Христа, с правой стороны видишь богоматерь с Единородным, а с левой – Христа, привязанного к столбу. Там более 400 комнат, все с украшениями и с чем-нибудь необыкновенным. А впереди как на ладони был виден город. [126] Войдя в райский сад, мы увидели многоликие образы, изображения и каменные статуи, из которых била вода. Там были красивые родники и удивительные фонтаны, а высота струй была в два-три человеческих роста. Там был род неувядающего тернового кустарника, который и лето и зиму остается зеленым и красивым и листья которого вьются подобно хмелю или вьюнку и словно атласом покрывают стены. Пройдя еще вперед, мы увидели большой куполообразный фонтан, в котором сидели кругом отвратительные, звероподобные, мерзкие люди, дувшие в трубы, только вместо звуков [из труб] текла вода; а наверху была изваяна обезьяна, которая мочилась на музыкантов.

Там были фонтаны в виде рыб. А над одним фонтаном была изваяна из белого мрамора прекрасная дева, которая держала в руке большое зеркало и как живая смотрелась в него. Подойдя ближе, мы пораженные смотрели [на нее], как вдруг неожиданно она отвела зеркало в сторону и изо рта ее прямо на нас полилась вода, так что мы [поспешно] бежали. Увидели мы еще и другой фонтан, внутри и вокруг которого было собрано столько забавных вещей, что зрители [от изумления] разевали рот, [а они] обрызгивали людей водой. Из терновника словно живые были сделаны вишапы, змеи, звери и животные.

Пройдя еще дальше, мы увидели дерево с разнообразными плодами, и пока, стоя внизу, мы удивленно глядели [на него], из его листьев и ветвей на нас полил [такой] сильный дождь, что мы, промокнув, бежали от него. Против него находился большой бассейн с разными рыбами, и пока мы восхищались ими и изумлялись, из-под ног наших обильно проступила вода, и, сколько мы ни бежали, вода следовала за нами. Мы долго упрашивали главного (т.е. бостанджибаши), и, [наконец], он показал нам сплетенные наподобие корзины оловянные трубы, которые были закреплены в земле; по ним с таким искусством пускали воду, что, когда открывали отверстия, вода поднималась наверх и лилась на людей, а когда хотели, [воду] задерживали. Все [127] это было сделано для смеха и забавы, дабы видевшие это веселились, мудрецы утешались, а глупцы обманывались.

Пройдя дальше, мы увидели человекообразных зверей, морских дев и страшных вишапов, а также большой бассейн, окруженный оградой; когда ты подходишь и облокачиваешься о камни, камни раздвигаются, ты попадаешь в воду и основательно промокаешь. Затем нас повели в папскую столовую, круглую, как свод или ниша, со стенами и дверьми, на которых были изваяны разнообразные лепные украшения и удивительные вещи. Дверь была двустворчатая; на одной створке был изображен с изумительным искусством св. Петр; источник воды замыкался винтом; когда пускали воду, св. Петр двигался и ударял ключами о створку, св. Павел открывал, и вода, поднявшись на высоту человеческого роста, обливала людей. Место, где восседал папа, было сводчатым и круглым, красиво разрисованным разнообразными красками, золотом и благородной ляпис-лазурью. Согласно их обычаю, там стояли стулья, кресла и столы для трапезы. Нам сказали, что, когда папа обедает, орган [сам] играет без человека и исполняет разнообразные песни и мелодии. Мы упросили, чтобы [он] немного поиграл, и, когда открыли комнату и пустили воду, заполнившую долапы, орган начал играть по правилам музыки, и оттуда начали исходить сладостные и приятные звуки. И какую бы песню или мелодию ни пожелал человек, он тут же играл. И увидев все это, мы воздали славу подателю мудрости богу, который одарил сынов человеческих таким умом. Здесь исполнилось божье речение, что «сыны века сего догадливее сынов света в своем роде» (Лука, 161, 8).

И пока мы, пребывая в восторге, изумленно смотрели [на все это], на местах, где мы стояли, проступила вода и словно дождь полилась на нас, так что мы едва бежали от нее. Пройдя далее, мы увидели дерево, на ветвях которого были рассажены разные, каких только твоя душа ни пожелает, птицы, звери и животные – собаки, львы, лошади, верблюды, павлины, петухи, [128] голуби, гуси, утки, а также кареты, запряженные лошадьми, и другие разные вещи. И у всех изо ртов била вода, на диво зрителю. Было сделано так, что вода поднималась по дереву и проливалась на людей. Мы увидели много других удивительных и различных вещей, о которых не могу писать или рассказывать в отдельности. Ибо мы видели неслыханные деревья и невиданные плоды, очень много апельсинов и померанцев, а также огромные желтые деревья, как занавес, свесившиеся со стен. На всех стенах были розы, приятным запахом которых восхищались прохожие. Там росли разнообразные и пестрые цветы со сладостным запахом и приятные взору, каких в другой стране не сыщешь.

На земле с изумительным искусством были словно пером нарисованы зеленью сплетения и сочетания [узоров] и вензелей; дороги же там были кривые и косые, когда человек вступал туда, то, как в городе Иерихоне,* сбивался с пути и не мог оттуда выйти. Посмотрев все это и подобное этому, мы вернулись домой.
__________________
* Иерихон — один из прославленных и древнейших городов Иудеи — был расположен в 6 км к северо-востоку от Иерусалима. В XVII в. на его территории находилась маленькая деревушка, называемая арабами Риха.
__________________

Сад папы

На следующий день мы пошли в другой сад папы, где увидели много удивительно устроенных вещей. Из мягкого камня особого вида там были воздвигнуты высокие горы, с которых струилась вниз вода, а на полях паслись овцы и коровы. Впереди находился большой бассейн, по четыре стороны которого стояли крест-накрест родники, а вокруг были устроены скамьи. Когда человек хотел сесть на скамью, она [неожиданно] погружалась в воду и сидение оказывалось мокрым. Мы увидели там много других зрелищ: здесь земля была разноцветная, и родники били в два-три копья (струи), там были [такие] пестрые деревья и цветы, что прохожие восхищались их красотой. [129]

Сад великого кардинала

Нас повели также в сад великого кардинала. Сперва мы увидели двух больших собак на цепи, которые как живые были изваяны из камня. Мы от ужаса замерли, думая, что они действительно живые, а сопровождавшая нас маленькая собачка остановилась и не шла дальше, но только издали лаяла на них. Они были так похожи на живых собак, что тут ни на волос не могло быть ошибки, так что мы с трудом [заставили] нашу собачку пойти с нами по другой дорожке. Еще дальше мы увидели каменных овец и свиней, которые [также] паслись как живые, однако то были камни. Там был один большой бассейн, в котором стояли на высоком пьедестале четыре черных арапа, а над ними распростер крылья орел, из клюва которого наподобие дождя тонкими [струйками] брызгала вода. Из чугуна были отлиты люди, которые бились друг с другом; один, став на колени, натягивал лук, а другой, схватив камень, хотел его ударить, [люди] под деревом целились из ружей; были сделаны [также] совсем как живые павлины, только что не летали.

Там была и большая площадь со столом посредине, а вокруг ступени для отдыха; если кто-нибудь хотел наступить на них, на него брызгала вода. Там были жирафы, слоны, львы, – все изваянные из камня. И человеческой памяти не хватит, чтобы все это описать в отдельности. Были и другие дорогостоящие сады с разнообразными вещами, один другого прекраснее. Тысячеустая слава подателю всех благ, богу!

Посреди города был большой фонтан на четырех вишапах, а посреди фонтана стояли четыре мальчика и держали мужские члены, из которых лилась вода. В другом месте стоял богатырь, а орел клювом проколол ему пупок, из которого текла вода. В церквах и домах так много золота и серебра, драгоценных камней и жемчугов, как у нас дерева и железа, а сады и каменные дома [таковы], что не хватит человеческой памяти, чтобы все описать или запомнить. [130]

Об удивительных вещах

О братья мои, хочу рассказать вам об удивительных вещах. Эти [люди] своею мудростью и гением заставляли работать неразумных животных, а бессловесных обратили в говорящих.

Начнем сперва с собак, которые жарят пищу и, как человек, ходят на [задних] лапах. Мы видели больших пушистых собак, которые с корзинкой или плетенкой на шее и с [положенными] в нее завернутыми в бумагу деньгами шли на бойню, покупали мясо и несли [его] домой. Если по дороге эта собака видела чужих больших собак, она возвращалась обратно и ставила корзину там, где купила мясо. Подождав немного, пока собаки разойдутся, она возвращалась, брала [корзину] и относила ее хозяину. Если на воде убьют птицу, посылают их (собак), они находят и приносят ее хозяину. [Собаки] выслеживают куропаток и другую дичь и показывают своему хозяину.

Слепые вместо человека имеют [поводырем] маленькую собачку, шея которой обвязана веревкой. Другой конец веревки либо привязан к поясу слепца, либо находится у него в руке. И собака водит его повсюду, по всем улицам, лавкам и домам и до тех пор жалобно воет и ласкается, пока не дадут милостыню. Увидев, что [милостыню] дали, она, как настоящий человек, уводит слепца в другое место. Если у него нужда, собака знала место и вела его в уборную. И какие бы желания он ни высказал, она исполняла [их].

Вместо слуг купцы водили с собой щенков. Уходя на рынок или куда-нибудь в другое место, они поручали ей (собаке) охранять дом, лавку и товары. И она, как разумное [существо], строго охраняла, не двигаясь с места, пока не возвращался ее хозяин. Если кто-нибудь приближался или хотел что-нибудь украсть, она лаяла и набрасывалась на него.

Мы видели там также больших мулов, которые в Турции стоят 500-600 курушей, и похожих на мулов ослов, которые стоят 70-80 курушей. Такого же мула я видел в Халебе; там его купили за 70 курушей. Эти неразумные животные так покорны [131] и послушны, что исполняют все, что им говорят; скачут, становятся на задние ноги и понимают все слова своих хозяев: «принеси» или «отнеси», «подойди» или «отойди». Точно так же иноки посылают ослов в знакомые им места: пойди, мол, из такого-то дома принеси дрова, воду или хлеб; он (осел) подходил к дверям и до тех пор орал и бил ногами, пока кто-нибудь не выходил из дверей и, догадавшись, зачем он пришел, не грузил и не отправлял его в монастырь.

Князья также имели больших, как овцы, собак и овчарок, которые повсюду сопровождали своих хозяев. Если кто-нибудь начинал ссориться с хозяином или намеревался [его] ударить, они (собаки) набрасывались на врага и кусали его. На золоченых [решетках] окон у них (князей) сидели прирученные попугаи, голуби и соловьи. Они так сладко пели и говорили, что прохожие замирали от восторга. Кажется, что это [говорит] человек, а посмотришь – попугай. И, придя в восхищение, остановишься и не хочешь уходить. Если же кто-нибудь останавливался у дверей, он сверху подавал голос служанкам: мол, выходите, к дверям подошел вор. Если кто-нибудь постучит, то [он] кричит: «Скорей откройте дверь». И обо всем, что видит, рассказывает хозяину.

Они обучают не только зверей, животных и птиц, но в работе и искусстве используют даже такие не[одушевленные предметы], как железо и медь. Они устраивают железный [духовой] шкаф, где жарится мясо, делают часы и [статуи] людей из железа, которые сами бьют в колокольчики, и разнообразные изящные часы, которые зрителю кажутся дивом. На часах ставят также орлов, и, когда часы должны бить, орлы, поднимая крылья, начинают хлопать ими друг о друга. Есть у них часы-будильники, которые, в каком часу хочешь, разбудят тебя, будь то ночью или на рассвете. И будут [они] звонить до тех пор, пока не проснешься и не воздашь хвалу богу. Такие неодушевленные предметы, как воду, они заставляют петь, а труба [у них] звучит и служит, как человек. Точно так же железо, дерево и прочее. Увидев это и многое другое, мы воздали хвалу богу. [132]

Празднества на масленице*

[В течение] двух недель карнавала, то есть великой масленицы, каждый день затевают какие-нибудь игры и забавы на радость и на смех людям и устраивают чудесные зрелища наподобие театра. На площади султана Баязида строят крепости: одну – христианскую, а другую – для неверных, после сражения побеждают верующие. На следующий день строят большой флот и высокие башни, с которых спускаются по веревке. И каких только нет на свете игр и забав, [все их] должны в течение тех двух недель показать. Князья, господа, горожане, богатые и бедные, мужчины и женщины, а также девушки-затворницы, устлав балконы коврами или бархатом, смотрели оттуда, иные же [стояли] на земле. В эти дни бывает много веселья и зрелищ, как в Мсыре во время сувкесема, смены мухтесиба и отправки шатра Мехмета.
__________________
* См. описание этих празднеств в главах, посвященных Каиру.
__________________

Торжества на великий пост

У них установлено, что в каждое воскресенье поста в определенный час папа отправляется с большой пышностью в одну из церквей. В тот час, когда он должен проходить, улицы бывают украшены различными тканями и шелками; фонарей висит больше, чем звезд; из некоторых составлен большой крест; некоторые из них висят, а иные стоят, [и все] разного цвета: одни – белые, другие – красные, третьи – зеленые, прочие – голубые и желтые, так что в глазах человека начинает рябить. Папа идет с многолюдной толпой, священниками, клириками, хоругвью, факелами и фонарями, свечами и ладаном, крестом и евангелием и со всяческим благолепием, а следом [идут] воины, князья и военачальники. После окончания литургии начинают стрелять из пушек и ружей, так что весь город гудит и дрожит.

В страстной четверг, сколько ни есть в соборе св. Петра мощей и реликвий Христа, все выносят и сперва показывают паломникам древо Креста, платок Христа, гвозди, престол апостола Петра, а [потом] другие многочисленные реликвии. [133] Но [все это делается] с великим страхом и дрожью, при свете факелов и лампад, с воскурением ароматного ладана и под звон колоколов. Все, пав на колени, со слезами восклицают: «Свят, свят, свят Господь Саваоф» (Исайя, 6, 9), «Будь защитником нам и всем верующим. Аминь». В эту ночь, стоя на ногах, тщатся и бдят до рассвета не только простолюдины и миряне, но и князья и кардиналы, однако эти [последние] тайно, чтобы никто не видел и не узнал их; они надевают черную толстую полотняную рубаху с капюшоном, оставляя только отверстия для глаз, чтобы видеть, и [бдят] босые и с непокрытой головой, опоясанные веревкой. И сколько ни есть в городе главных церквей, все их священники с толпой народа крестным ходом идут попарно и с белыми свечами в руках в [собор] св. Петра. [Каждый раз], как священники и народ из [церкви] крестным ходом приходят, вардапет поднимается на амвон и читает проповедь о страстях Христовых, а затем увещевает их, говоря: «Смотрите, о братья, и помните, какие муки, побои, удары, поношения, а также смерть принял сегодня за нас от евреев наш Господь; посему и нам надлежит сегодня плакать, скорбеть и мучиться, дабы и мы были прикосновенны и причастны ему». А они все, пав ниц и рыдая, трижды скорбно вопиют: «Смилуйся, о Господи!» И обнажив тело, беспощадно бьют [его] пряжкой ремня, до тех пор пока не польется кровь. Потом эта группа уходит и приходит другая. От множества факелов и светильников весь город светится.

В одной церкви была устроена комната с двумя дверьми, а напротив дверей был воздвигнут наподобие неба синий потолок, и на нем ангелы. И когда начали «Сегодня неизреченно…», в дверях его (потолка) появился Христос и, пав на колени, стал молиться, говоря, согласно Писанию: «Отче мой, если возможно, да минет меня чаша сия» (Лука, 22, 46). Он был сделан с таким искусством, что иногда становился на колени, а иногда поднимался, и изобразили его с такой красивой золотистой бородой, [134] светлыми волосами и белым телом, что зрители приходили в восхищение. Рядом с Христом были выточены из дерева такими, как они известны, Петр, Иаков и Иоанн, которые спали внизу в уголке, [положив голову] на руки. А Христос часто подходил к ним и будил, [говоря]: «Что вы спите? Встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Матф., 26, 39). А сам снова начинал молиться. Меж тем Петр, пробудившись ото сна, поднимал голову, оглядываясь по сторонам, и охваченный сном вновь засыпал. Неожиданно разверзлись те небеса, и из них вышел крылатый ангел, держа в руках чашу. Подойдя к Христу, [он] укреплял его, согласно сказанному Давидом: «ангелами укреплял» и «ангелы укрепят его». А затем на тонкой медной проволоке, чтобы не было видно людям, он вновь поднялся на небо; затем небеса закрылись. Пока Христос стоял в дверях, из другой двери вошел нечестивый Иуда, держа в одной руке кошелек, а другою показывая на Христа; затем пришли воины с мечами и дубинами, факелами и светильниками, в доспехах и с железным мечом и хотели схватить Христа. Меж тем Петр, проснувшись, увидел спросонья, что Господа его связали, схватил меч и отсек ухо и правую руку раба нечестивого первосвященника; вместо крови ясно была видна красная краска. Затем Христа повели, понося его как осужденного на смерть. Увидев это, мы пролили слезы, всем телом дрожа от великой скорби, и казалось, будто в час страстей Христовых кто-то находился вблизи. Все, что написано в писании и евангелии, все это было представлено так наглядно, что каждый невежественный человек понял бы.

С полудня страстного четверга и до кануна пасхи в колокола не звонят, ибо траур; а глашатаи кричат: «Отныне и до следующего четверга ни суда, ни правосудия не будет, но все диваны и правовые учреждения закрыты». И [издается] царский указ, чтобы никто в эти дни не занимался мирскими вещами и делами, но ходили бы только в церковь, молились [135] и слушали проповеди, ибо в эти дни в каждой церкви три-четыре раза [в день] читают проповеди.

В эту неделю несчастные евреи нигде не показываются, но тщательно скрываются и запираются по домам и даже ставят перед дверьми воинов-стражников из страха и ужаса перед христианами. Впрочем, и это их не спасает, ибо они терпят большой вред от студентов, то есть сохта. Собираются много [студентов], которые идут по улицам, площадям и домам евреев, окружают их и причиняют много вреда, у одних [евреев] выбивая двери, у других [разрушая] дома; у иных разбивают окна; кого находят, мучают, грабят, а прочих убивают. Этот обычай мстить за Христа, как [это делали] некогда императоры Юстиан, Тиберий, Тит и Веспасиан, идет у римлян от их предков. Так как их много, они никого не боятся и делают, что захотят.

В великую (страстную) субботу вечером начинают звонить сперва в большой колокол [собора] св. Петра, а затем и в другие.

Пасхальные торжества

Там есть большая церковь [имени] святого апостола Иакова Зеведейского, а перед нею [простирается] большая площадь, где живет посол царя Испании. Ежегодно в пасхальную ночь здесь до рассвета бывает большое веселье, празднество и торжество. За месяц они уже начинают приготовления, [устраивают] различные укрепления, башни, вблизи [устанавливают] несколько тысяч кольев, и на всех фонари. Все стены рынка украшены шелковыми и шерстяными тканями, деревьями и ветвями; из улицы в улицу протянута тонкая медная проволока, точно так же в 14-15 местах – из окна в окно. На одной проволоке установили друг против друга огромных драконов [словно] для битвы, а на следующей расставили всадников с пиками и бомбами и разных морских животных. После этого на высоком стержне был поставлен сатана с ключами от ада в руках, а напротив него – архангел Гавриил с копьем. Меж [136] тем разнообразные и разноцветные фонари один другого краше сияли во множестве, словно звезды на небе. Фонарями были украшены разнообразные строения, церкви, кресты, куполы и башни. Собрались бесчисленное множество духовных чинов, священников и монахов, которые устроили великое всенощное бдение, всем скопищем ходя вокруг с пением духовных песен, псалмов и благословениями. Наконец они вышли с многолюдной толпой на ту площадь, на свет. Посмотрели бы вы на множество мужчин и женщин, юношей и девушек, нищих и богатых, господ и князей!

Сперва набросились друг на друга вишапы, из пастей которых вырывалось пламя; их тела были искусно заполнены порохом, и они словно живые изрыгали пламя, до тех пор пока не иссяк [порох] и они, сгорев, не упали вниз. Затем начали вооружаться воины на конях. После многих часов побоища принялись стрелять из пушек, на копьях их (воинов) вспыхивало пламя и сжигало; треск и взрывы длились до тех пор, пока, упав, они не превращались в пищу огня; точно так же и остальные.

На башнях и крепостях совершались многочисленные чудеса; с треском вспыхивал огонь, на людей сыпались искры и молнии. А огонь, изверженный из крепости верующих, полностью сжег крепость неверующих. В воздух бросали также пустые камышовые трубки, которые, поднявшись высоко, затем взрывались на части и издавали разнообразные звуки; иные, вознесшись [вверх], огнем изливались на людей, подобно [струям] воды, а прочие с треском разрывались. Мы увидели много других невиданных и непостижимых вещей и дел, каких никогда не видели и которых не можем описать по отдельности.

После всего этого кичливый гордец [сатана], рыча, выступил вперед и стал похваляться, показывая ключи от ада: мол, моя сила, моя власть и моя победа, – кто может противостоять мне? Тогда Гавриил набросился на него, отнял у него ключи и пронзил грудь его копьем, и вырвалось из острия его пламя и, войдя внутрь, начало сжигать его с головы до пят до тех пор, пока не сожгло его начисто, а остатки упали вниз; растоптав [137] их, люди развеяли пепел по воздуху и принялись громко кричать: «Христос воскрес из мертвых», согласно Писанию: «Ныне князь мира сего изгнан будет вон»(Иоанн, 12, 31). Затем начали стрелять из больших пушек и несчетного числа ружей сперва на площади, а потом во дворце папы.

В тот день была превеликая радость и веселье. Нам сказали, что такое празднество устраивается каждый год; каждое празднество обходится в 30 тысяч курушей. Оттуда мы пошли в [собор] св. Петра. Папа пришел служить литургию. Здесь также были большие торжества. Этого достаточно для слушателей.

Когда у них бывает праздник, который зовут Фест (от итальянского la festa - “празднество”), горе человеку, который будет работать или сидеть в лавке и что-нибудь продавать; они боятся папы и строго соблюдают праздники Господни.

Дары царя Испании

Сказали также, что ежегодно от царя Испании прибывают для папы дары: 25 тысяч золотых и благородный конь, на которого грузят сокровища и [который], доставив их, становится перед папой на колени и склоняет голову, а когда папа перекрестит его, он встает, ибо так его научили. Лошади от природы обладают разумом подобно коню хондкара в Стамбуле, который, когда хондкар садится на него и едет на намаз, [наклоняет морду] и здоровается со [стоящими] по обе стороны людьми, а некоторые [лошади] благодарят, как люди, и идут спокойно и медленно.

О евреях

В стране папы существует еще одно хорошее правило и строгий указ о евреях, согласно [138] которому они каждую субботу должны ходить в церковь; для них отвели церковь имени св. Троицы, чтобы мужчины и женщины, старики и юноши собирались там; если кто-нибудь из них не окажется там, его наказывают тяжелым штрафом. В этот день (субботу) исполнители и воины ходят из дома в дом и уговаривают [идти в церковь]; если обнаружат, что кто-нибудь спрятался, его подвергают тяжкому наказанию. Когда они, собравшись у церкви и помимо своей воли обнажив головы, входят внутрь и видят страсти Христовы и образа святых, скорбят и смущаются и не желают больше смотреть на них. Затем они садятся группами, во главе каждой группы [сидит] солдат с дубинкой, то есть ясахчи. Когда они рассядутся, входит мудрый и сведущий в Ветхом и Новом заветах вардапет, который знает еврейский язык, и, поднявшись на амвон, читает проповедь о вочеловечении Христа, о том, что Христос – бог и Мессия; он приводит свидетельства пророков и патриархов и их писанием и на их языке укоряет их и порицает. Меж тем рабби и хаханы и блюстители веры, чьи глаза, согласно Исайе, слепы, а сердца окаменели, не хотят слушать и [либо] затыкают уши, либо притворяются спящими, согласно пророку Давиду: «Затыкает уши свои и не слышит голоса заклинателя» (Псалт., 57, 5-6).

Увидев это, солдаты, которые для того там и сидят, сильно ударяют их дубинкой по голым черепам, пока они не закричат «вай» и не откроют глаза. Таким образом те, в чьих сердцах возродится бог, обращаются в истинную веру, и не проходит дня, чтобы еврей или мусульманин не обратился ко Христу. Вот какие притеснения терпят евреи!

В стране франков евреям законом запрещено также заниматься мастерством и ремеслами; [они не могут] ни торговать по мелочи, ни в лавке сидеть и ничего другого делать, но только продавать старье, быть старьевщиками; они [не могут] ни пошлины взимать, ни подати, ни налоги и ничего другого, как это делается в Польше или Турции, где они все держат в своих руках, все захватили. В какое бы дело ни вмешались нечестивые, там исчезает благодать, ибо они криводушны и лицемерны. Поэтому та страна (франков) безупречна [139] и чиста. Евреям также наказано, чтобы они обвязывали голову большим увяслом, как чауши, но только не белым, а желтым, а те, кто богаты и зажиточны, надевают желтую шапку либо пришивают кусок желтого шелка или шерстяной [материи], дабы отличались нечестивые от святых, подобно тому как в Стамбуле надевают шапки-колпаки. Впрочем, в Польше христиане и евреи равноправны, поэтому не можешь определить или отделить их друг от друга; и не только миряне, но и священники и духовные чины одеваются одинаково; [им принадлежит] вся власть, сбор пошлин, таверны, ханы и гостиницы; они имеют даже мосты, усадьбы, села, поселки и все прочее, ибо христиане преданы в их руки. Поэтому [поляков] часто зовут полухристианами, или, как говорят франки, [они] мецо-христиане.

У них (поляков) нет также добрых дел или достойных похвал порядков и установлений, но постоянно они заняты пирушками и пьянством, драками и ссорами; военные постоянно оскорбляют и убивают друг друга и других; князья бессильны и беспомощны, будучи лишь слугами вина и чрева своего; они бродят толпой и кичатся посреди города своим оружием, мечами и ружьями и, связав татар и взяв в плен их женщин, возят в каретах, запряженных шестерками лошадей. Жены и дочери их слабого телосложения, все горожане – виноторговцы, ибо среди них нет купцов или хороших ремесленников, только [умеют] откармливать свиней на убой. И один такой человек водит с собой пять-шесть человек.

В Испанию евреям или еретикам войти невозможно, ибо, если кто-нибудь узнает, сожгут на костре, подобно тому как христианам невозможно войти в Мекку и Медину. Поэтому только их (испанцев) зовут католиками, [а их веру] святой верой. Хотя в стране папы есть евреи, однако как слуги и рабы, ибо сколько ни бывает праздничных дней либо торжеств, порох для пушек должны давать евреи, а когда галеры отправляются против врага, они обязаны обеспечить их хлебом, припасами и всем необходимым. Точно так же они два-три раза в год платят налоги. Они совсем не имеют мульков, но живут арендой [140] и находятся под властью других. Мы видели на галерах большое число пленных, и многие из них крещеные.

Однако в этой стране (франков) и особенно в Испании мавров и арабов больше, [чем евреев], ибо они сопредельны. [Здесь] нет ни одного дома, где бы не было двух-трех мавров-рабов, которые обратились и стали православными христианами. В дороге мы не раз видели, как они босиком совершали паломничество – одни к святому Иакову, другие в [церковь] Успения богородицы. Они идут согласно правилам паломников, с посохом в руке, кожаной накидкой на плечах и знаком на голове, с большой верой, любовью и надеждой. Тысячекратная слава богу, ибо, хотя христиане отрекаются от веры из-за разных несчастных обстоятельств, насилий, побоев, но в сердцах постоянно хранят прежнюю веру, а мавры становятся истинными христианами.

У папы есть два больших судна-галиона, которые он, посадив туда много людей, каждый год отправляет в Иерусалим; съестные припасы, вино и все прочие расходы [делаются] за счет папы; кто хочет, едет.

Флоренция

С [государством] папы граничит [государство] гран-дуки Флоренции, который является великим герцогом. Он весьма отважен и силен, могуществен, победоносен и удачлив в войне и в море выступает лишь с семью галерами, но очень большими. Они так искусны, что много раз добирались до богаз-Хисара и островов, расположенных близ Стамбула, захватывали добычу и увозили пленных. Точно так же все встречающиеся на море турецкие суда они топят, груз захватывают, а людей – кого заберут в плен, кого мечом заколют; они разрушают также прибрежные села и города, сея страх и ужас среди иноплеменников; впрочем, христиан отпускают невредимыми. Они гораздо более сведущи в сражениях на море, чем на суше.

Согласно дафтару, он (гран-дука) имел в городе Флоренции 40 тысяч душ пленных турок, заимов, чаушей кази и других [141] видных людей и бесчисленное множество янычар, сипахов, а также женщин, шорвачи, реизов и богатых купцов, которых он оценил с условием, что их скоро выкупят, в противном случае он их бросит на галеры или грузовые суда либо, заковав в цепи, заставит работать, тесать камни и таскать землю, как [поступают] с пленными в Стамбуле. Он [приказал] вырыть большие землянки и обширные пещеры: на ночь пленных запирают там, а днем заставляют работать. Дворцы, церкви, стены и множество других зданий его города построены их руками. Каждые десять человек имеют своего десятника; когда их выводят из пещер и ведут работать, цепи и железо издают такой звон, шум и гам, что люди даже затыкают уши. Когда другие князья и господа хотят построить здание, крепость либо ограду, они просят у него [столько пленных], сколько хотят – тысячу, две тысячи либо больше, а он посылает их одним за деньги, а другим – как пожалование. Там есть другие дуки, которые также имеют много пленных, однако не столько, сколько этот. Поэтому его зовут гран-дука, то есть великий герцог.

Флот герцога Мальты

Герцог Мальты также был очень решительным, воинственным и могущественным.* Он также отправлялся к островам, [расположенным] близ Стамбула, причиняя много вреда и ущерба городам, селам и судам. В тот год, когда мы были там, на Мальте спустили на море большое словно гора судно, которое имело 300 пушек, 12 парусов, тысячу воинов и 300 матросов. Судно имело вторую обшивку, а промежуток шириной в два кулача [был] засыпан землей, так что ни пушка, ни ружье не могли ее пробить и пули скользили и падали в море, ибо она была подобна стене. Сказали, что судно едва закончили за 30 лет. Да дарует им Господь бог удачу и победу над врагами креста Христова! Аминь, да сбудется.
__________________
* Симеон имеет в виду генерала ордена мальтийских рыцарей. В 1530 г. остров Мальта был пожалован во владение рыцарям иоаннитам (госпитальерам) императором Священной Римской империи Карлом V с условием, что они будут противодействовать завоевательной политике турок на Средиземном море. Орден после этого стал называться мальтийским.
__________________

В той стране мы увидели и услышали много других вещей и дел, зданий, порядков и установлении, из множества коих мы [142] с великим трудом описали лишь немногое, из любви к читателям и в надежде на слушателей. Однако молю вас во время чтения не лениться и не скучать, хуля творение трудов моих, которое я писал, [плывя] иногда на корабле, а иногда сидя на вьючном животном, в гостинице или в хане. Другие [люди] ели и пили и развлекались иными вещами; я же, заботясь об этом деле, стремился закончить предлагаемую книгу, чтобы она была полезна и нужна паломникам и путешественникам. Для мудрых этого достаточно. Будьте здоровы.

Отъезд вардапета Закарии

Спустя семь месяцев с вардапетом Закарией и его иноком случился большой позор и недоразумение из-за одной бесстыдной и распутной женщины, которая сопровождала их, называя себя девой и монахиней, пока злая молва об этом не достигла ушей папы, который приказал им в тот же день покинуть Рим; это было на вербной неделе. Духовному владыке Мелкиседу написали письмо, ибо он (вардапет Закария) был прислан им, и [послали в дар] две парчовые ризы со всеми их принадлежностями, митру, а также маленький золотой крест с кусочком от распятия в середине и на душу по 200 марчилей для расходов. Так Закария, который должен был удостоиться больших почестей и подарков от папы и кардиналов и увидеть пасхальные [празднества], лишился всего и был удален. Меж тем все люди из-за пасхи приезжают в Рим, ибо на пасху бывают большие торжества и показывают все кости и мощи святых и страсти Христовы. Незадолго до пасхи он выехал и отправился [обратно].

Я же, злосчастный, разлученный и отдаленный от него, остался там еще на два месяца, чтобы обойти монастыри и места паломничества, исполняя желание сердца и выполняя волю души моей. [143]

9. ПАЛОМНИЧЕСТВО В МУШ

Празднование [дня] Вознесения в Венеции

По прошествии девяти месяцев я нашел товарищей и готовое судно; помянув имя божие, призвав на помощь святых апостолов Петра и Павла, мы сели на судно и в день Вознесения, который зовут ценца (Искаженное “ascansione”, “вознесение” 31 мая 1612 г. Прим. Н Акопяна), достигли великой Венеции. В этот день, [почитаемый] там большим [праздником], бывают большие торжества и веселье, как в Мсыре во время сувкесема. Все улицы украшают подобно Испанской площади, а площадь перед [собором] св. Марка вся украшена зелеными деревьями, ветвями и листьями, дома и крыши [устланы] шелками, шерстяными тканями и атласом.

В этот день герцог должен был выйти в море, чтобы бросить жребий, поэтому было украшено шестьдесят судов одно другого лучше и дороже, а судно дуки было красивее всех, все было покрыто пластинками золота, от блеска которого человек не мог долго смотреть на него. Войдя первым внутрь [судна], я увидел престол, на который он должен был сесть, а наверху дорогой и редкостный балдахин и светильники, очень дорогие и редкостные, и т. д. Из-за этого его называли «Золотое судно». Когда пришло время, он поднялся [на судно], и [оно] вышло в море; надо было там слышать звуки труб и лиры, даул-зурны, [выстрелы] пушек и ружей и видеть флаги. Достигнув места, принятого обычаем, герцог бросил там [в море] перстень с [драгоценным] камнем,* который стоил 10 тысяч курушей, а затем с большим весельем и радостью [все] вернулись в город.
__________________
* Симеон описывает обряд бракосочетания дожа с морем, символизировавший зависимость благосостояния Венеции от моря и заморской торговли. Впервые этот обряд был осуществлен дожем Себастианом Зиани в 1177 г.
__________________

Я спросил о вардапете, и мне ответили: «Давно уехал, так как здесь он пробыл один день».

Там я оставался две недели, пока не отправились суда. [Здесь] были хорошие люди, армяне, которые посоветовали мне: «Купи здесь какую-нибудь вещь; когда привезешь на место, расходы окупятся». У меня было немного денег, которые [144] я отдал им, и они приобрели мне на расходы мелкие румские монеты. Они знают стоимость денег во всем мире и имеют [монеты] любого места, какие только захотят. [Стоимость товаров] в Руме низкая, в Анатолии еще ниже, но в Стамбуле [жить] тяжело и все дорого – и шерстяные ткани, и камка, и прочее.

Плач на смерть самой старшей сестры моей Джуар

Во время моих приготовлений в дорогу пришел некий муж, ванец по имени Чирах, мой знакомый и друг. Он привез мне из города Замостье скорбную и горестную весть: «Старшая сестра твоя умерла; я приехал сюда после ее похорон». Услышав это, возмутилась душа моя, заныло нутро мое, смешалось существо мое, побледнело лицо, потемнело в глазах моих, смешались мысли, склонилось тело мое, и я, пав на землю, с плачем сказал: «О милая сестра моя, горе мне злополучному; ах, увы моему горю, мне несчастному, о благодетельница моя, о моя благотворительница, о любимая моя, о моя труженица, о сестра моя и мать, ибо мать свою я знал мало, а тебя – всю жизнь мою. Ты была моим утешением, моей отрадой, целительницей моих горестей, ты была моей радостью. Что же теперь делать? К кому обратиться? О моя нежная и проницательная сестра, почему ты не подождала немного, почему чуть-чуть не помедлила, пока я вернусь? Разве я недостоин свидания с тобой? Ведь ты всегда была в сердце моем, ты была в мыслях моих, и постоянно я вспоминал твою нежность, любовь и заботу! Итак, пропала моя надежда, покинула меня жизнь, ибо я утерял мой желанный алмаз, мою бесценную жемчужину. О горе, тысячу раз горе мне злополучному, что не утолил я своей тоски, [не увидел] твой добрый и сладостный образ, ибо я спешил прийти к тебе, а ты бежала от меня и преставилась ко Христу».

В таком горестном и скорбном настроении сел я на судно. Мы проехали мимо большого острова Крита, [который] был больше, чем Митилена. Оттуда мы подъехали к весьма неприступной [145] и прочной как небосвод крепости Керфос (Корфу), промыслом божьим сооруженной на естественно возникшей горе, на вершине [которой] были построены здания; с нее с шумом стекала река, подобной которой больше нет.

Оттуда мы прибыли на остров Занта, а оттуда на большой остров Затра, о котором сказали, что там есть 365 сел. Из-за дувшего нам навстречу ветра мы пробыли там 12 дней. Там была большая каменная церковь наподобие св. Софии. Говорят, что, когда св. Елена вернулась со святым древом Креста, она из-за беспорядков и волнений высадилась с войском здесь и приказала некоему мастеру построить эту церковь, а потом уже сын ее Константин построил [церковь] в Стамбуле. Все эти острова принадлежали Венеции, однако жили [здесь] греки. Если пересчитать все, сколько ни есть, острова от Венеции до Стамбула и оттуда до Трапизона, повсюду [живут] греки; точно так же во всех прибрежных местах обоих берегов Белого (т.е. Средиземного) и Черного морей живут одни греки. Впрочем, греки тех мест были очень злы и неправедны и злейшие враги армян. При виде нас они плевали и кричали: «ишкил», что значит «собака» и «еретик», и, если кто-нибудь [из армян] ел или пил из их посуды, тотчас разбивали ее, даже если она была дорогая.

И это не удивительно, ибо греки – исконные враги армян. Кто хочет, пусть почитает книгу Михаила,* историка Товму** и других, чтобы узнать, сколько зла они обрушили на головы наших предков, как уничтожили они царство армянское, и так до Ована Одзнеци,*** который отправился к могущественному царю Персии Омару и с помощью его эмиров по его повелению изгнал всех греков, выселив их на Черное море и во все прибрежные [места]. А потом наш святой патриарх Саак**** отправился к Мехмету и поручил нас ему, освободив армян от коварного и вероломного племени греков, наших древних врагов. Я прочел также у наших историков, что во все время владычества греков ни один армянин не вступил в Стамбул и не то чтобы поселился там, но даже и купцов не пускали. Но когда [146] Стамбул взяли турки, тогда они с приглашениями и уговорами привезли из многих областей армян, так же как [было] в Польше и других местах. Точно так же турки отобрали у греков большие и великолепные церкви и передали армянам. Слава богу! Не знаю, чем мы заслужили, что, за исключением греков, все народы, и верующие и неверующие, любят нас, хотя у народа нашего нет единодушия и [армяне] не любят друг друга, чем даже сделались известны.
__________________
* Имеется в виду хроника Михаила Сирийского, историка XII в.
** Товма Арцруни — армянский историк Х в.
*** Ован III Одзнеци—католикос армян (717—728), в 715 г. ездил к халифу Омару с просьбой о пожаловании налоговых привилегий армянской церкви.
**** Саак III Дзоропореци — католикос армян (677—703). При нем начинаются первые походы арабов в Закавказье. Последние годы своей жизни провел заложником в Дамаске. Умер в 703 г., возвращаясь в Армению, куда он ехал для переговоров о заключении мира с арабами.
__________________

Гюзель-Хисар

Выехав оттуда и проехав множество островов, гор и мускатный остров, откуда вывозятся малмазию, мускат и другие дорогие вина, мы достигли города Сакыза, откуда вывозят прекрасные атлас, камку, вязаные пояса и белый и дорогой сахз, то есть мастику, однако не вошли в него. [Оттуда] снова [приехали] в город Измир. Там я продал немного товаров. Оттуда я поехал в Тире, где также обратил часть товаров в деньги. Захотел я поехать в Гюзель-Хисар; все свои деньги, редкостные вещи, четки и книги я оставил в чемодане в хане у одного богатого человека по имени Киракос, который имел много имущества, а сам отправился [дальше]. Однако очень плохой климат Гюзель-Хисара повлиял на меня, на третий день я заболел очень тяжелой болезнью и свалился словно мертвый. Две недели меня мучила лихорадка. Когда я немного пришел в себя, то увидел, что комната ограблена и ничего в ней не оставлено. Впрочем, там была богобоязненная старуха, которая из любви к богу ухаживала за мной, она сказала мне: «Приходил бейтулмалчи, увидел, что ты очень плох, и забрал все твое имущество, но не беспокойся, ничего не пропадет, потому что все записано; поправишься, он тебе все вернет».

Поднявшись [с постели], я ходил в ознобе, опираясь на тростниковую палку и продавал все свои товары. В то время, как я еще не поправился, вдруг передали мне письмо; мол, спеши, ибо тот ходжа Киракос Ибирайзи, которому ты отдал [свои вещи] на хранение, умер, и все, что он имел, забрал [147] бейтулмалчи. Будучи еще слабым, я все-таки нанял мула и приехал туда, чтобы позаботиться о своем товаре, однако меня схватил малумейтчи и посадил в тюрьму, мол: «Ты его товарищ, у тебя много его имущества». Узнав об этом, хорошие, добрые люди вмешались, дали деньги и с трудом освободили меня от рук насильников. От этих волнений повторилась моя болезнь, и я заболел еще тяжелее, чем в первый раз. Ничто мне не помогало – ни лекарства, ни другие [средства], так что я пять месяцев пролежал в лихорадке и в жару. Едва выздоровев, я поспешил [отправиться дальше] и приехал в Бурсу очень печальный и грустный, ибо ни о чем так не беспокоился, как о своих книгах. И я сочинил плач о своей судьбе:

Господь Христос – мой царь.
Вечная слава Тебе,
В беде моей ты помоги,
От зол меня освободи.
В посюсторонней этой жизни
Я неудачи лишь нашел,
С злым испытанием столкнулся
И всех я благ своих лишился.
О горе, что теперь мне делать
В стране чужой, куда попал я?
Сребра и денег я лишился.
И телом тяжко заболел.
Пять месяцев главы не поднимая,
Как дерево сухое тлел,
творец, мой бог, помилуй меня,
От этих бед избавь меня.

Я постоянно раздумывал о том, как бы мне не уклониться от паломничества и исполнить свой обет. Из Бурсы мы за три дня достигли Агач-Денгиза, который с трудом прошли за два дня. Оттуда через множество гор, лесов, полей и трудных дорог мы достигли Болу. Там было 15 домов армян, одни [армяне] были малярами, другие – портными. Город находился на возвышенном месте. Сказали, что недалеко от него, на расстоянии мили, есть армянское село с двумя иереями, но мы туда не пошли. [148]

Проехав оттуда немного дальше, мы увидели гору, откуда била вода, которая, стекая вниз, обращалась в камень; впрочем, он был мягкий. Восхищенные этим, мы воздали богу славу. В тот же день мы достигли Герада; он расположен на очень большой горе, высокой и холодной. Сказали, что зима здесь бывает такой же суровой, как и в Арзруме. Оттуда мы за пять дней достигли касабы Тосья, откуда вывозят власяницу, а вокруг все ткачи, изготовляющие власяницу. Однако это [место] не похоже на Анкурию, [оно] низменно. Сюда приезжают купцы из многих областей, а также Польши. Оно изобилует фруктами.

Оттуда мы за два дня достигли Османчуха. В нем была очень высокая и остроконечная крепость из естественных камней наподобие [крепости] Балва. Оттуда за один день мы достигли красивого армянского города Марзуана, изобилующего фруктами и садами. Там, посреди крепости, на высокой горе, откуда были видны весь город и равнина, находилась церковь святой богоматери, [прозывавшейся] по имени крепости [Марзуанской]. Там жили также хорошие и умные священники и более ста семей армян, местных и пришлых. Перед ним (городом) расположено большое село Кумиш (Кумиш (тур. гюмюш) - “серебро”); это действительно Кумиш, ибо оттуда вывозят дорогую, тонкую и блестящую власяницу, какой нигде в мире. нет; за нею туда приезжают даже из Польши. Отсюда дальше [идут] все армянские села и города. Около города находилось село по имени Горк и красивый монастырь св. Геворка.

Амасия

Оттуда за один день мы достигли столицы Амасии,* откуда [происходили] полководец Теодорос, св. дева Катерина, Василискос и отважный воин святой Георгий. Она была расположена на двух горах, а меж гор протекала большая река. Там были три армянские церкви и двести семей армян пришлых и местных, [149] один протоиерей тер Григор, исполненный мудрости и искусный жамасац, а также один приятно и красиво певший старый епископ – тер варпет католикос Азария. Там были именитые люди – золотых дел мастера и красильщики. Он (город) изобиловал фруктами и [всякими] благами; оттуда возят много превосходной айвы. Я пробыл там одну неделю; каждый день тер Григор и паронтер не отпускали меня от себя и много уважения и почестей оказали мне грешному.
__________________
* Амасья — город в азиатской Турции на одном из притоков реки Ешил-Ирмак (Ирис). Тавернье следующим образом описывает этот город: “Амасия—это большой город в углублении меж гор, построен на одном из их склонов. Он виден только с юга, со стороны красивой долины. В Амасии имеются только два плохих караван-сарая, но земля там хорошая, там произрастают лучший виноград и лучшие фрукты Анатолии” (Les six voyages de Jean Baptist Tavernier..., t. I, p. 9).
__________________

Токат

Выехав оттуда, мы за два дня достигли Токата.* Этот город, изобилующий [всякими] благами и фруктами, находился в горах. Там было много воды и всего [прочего], ибо это столица и прославленный город. Там есть безестан, толкучка, золотых дел мастерская, все [построенные] из камня, минареты и ханы. [Там] были восемь армянских церквей и образованные священники и сведущие сладкоголосые мастера, и один местный вардапет Магакия и 500 армянских семей; однако сказали, что раньше их было тысяча домов; джалалии кого разогнали, а кого поубивали. Там есть также различные ремесленники. Через весь город протекает большая река Казове.** Эта [долина] Казове – очень плодородная и хорошая страна, по обе ее стороны горы, а посредине течет река. На обоих склонах этих гор в три ряда расположены села армян, греков и мусульман. Там находился армянский монастырь [имени] св. Антона, а настоятелем его был паронтер Егия. У самого города находился еще другой старый и разрушенный монастырь св. Анарцата (Бессребреника), называемый Кэмэр, который ныне обновили. По другую сторону города [расположена] Комана, где находится могила Иоанна Златоуста, однако я не смог пойти туда. В то время там была большая дороговизна, ибо один кэлэ ячменя с трудом можно было достать за 50 драхм. Зато по моем возвращении все было очень дешево, так что [цена] одного кэлэ снизилась до пяти драхм. Слава богу! [150]
__________________
* Токат — город в азиатской Турции, на левом берегу реки Тозанлу-су. Недалеко от города находятся руины древней Команы. В IV в. город был назван Евдокией по имени матери императора Феодосия. В 1397 г. был завоеван султаном Баязидом Илдеримом.
** Рекой Казове Симеон называет р. Тозанлу-су, которая протекает по долине Каз-Ове.
__________________

Себастия

Оттуда через полтора дня мы поехали в первопрестольную столицу Себастию* и в долину Ардох, то есть долину Алтун. Мы увидели большие и расположенные близко [друг к другу] села, однако все они были разрушены. Только в Чифлике мы нашли десять армянских домов и в Полисе. Тысячу раз жаль эти изобилующие благами и водами села. Себастия – это большой и обширный город, многолюдный и исполненный [всяких] благ; там в изобилии хлеб, мясо, молоко и мацун, масло, однако фруктов и вина мало, ибо [здесь] холодная и долгая зима. Там имеются две церкви, одна святой богоматери, другая – св. Саргиса; священники все ученые, но гордые и спесивые, а народ очень богобоязненный и покорный. Говорят, что раньше [здесь] были две тысячи домов [армян], но теперь всего 600, остальные [армяне] разбрелись. Вокруг города протекала большая река, которую называли Кызыл-Ирмак; через город протекали и другие реки. [Город] имел две крепостные стены и превосходную цитадель, а за городом находились озеро и баня сорока отроков,** впрочем, вода высохла. На расстоянии дня пути была великолепная церковь св. Архангела, которая имеет три обители, и настоятелем [их был] вардапет Мелкисед. Вокруг Себастии было много известных сел, благоустроенных и богатых; было село, где жила тысяча семей, [но] Пинкол и Энкел с их областями были полностью разрушены джалалиями. Войдешь внутрь – увидишь большие словно палаты дома, в каждом доме по два-три тонира, таких больших, что в них поместится бык, однако [все] необитаемые, безлюдные. Вне города находился монастырь Св. Креста, построенный царем Синекеримом; в нем есть часть святого древа Креста.
__________________
* Себастия (г. Сивас в Турции) — один из древнейших городов Малой Азии. Современный Сивас расположен в нескольких километрах на восток от развалин древней Себастии. Около города протекает река Кызыл-Ирмак, берега которой связывают два моста, построенных после турецкого завоевания. В двух километрах от города на холме возвышается армянский монастырь св. Креста. Строительство одной из его часовен предание приписывает апостолу Фаддею.
** Сорок отроков — сыновья знатных семей из пределов Кесарии, Себастии и Токата, которые, согласно Айсмавурк, во времена соправителя Константина Великого, Лициана, подверглись преследованиям за приверженность христианской вере и были утоплены в озере.
__________________

Малатия

Затем оттуда мы за шесть дней достигли Малатии;* там мы совсем не видели [жилых] домов, но одни лишь ханы. Там был красивый хан, называемый Гурджи-хан. Малатия была обнесена оградой и изобиловала фруктами. Однако людей не [151] было, одна лишь охрана; сказали, что все находятся в селе Азпус, ибо каждый год во время сбора [фруктов] все уходят в село и город остается безлюдным словно Сис. Там были большая каменная церковь имени Лусаворича, три священника, сто домов армян; изобилие и дешевизна: 40 огурцов – одна драхма, пять-шесть арбузов – одна драхма, четыре хлеба – одна драхма, один оха мяса – четыре драхмы. И в селении были одна церковь и 30 семей армян. [В ожидании] каравана я пробыл там две недели. Однако мусульмане там приятные, человеколюбивые и добрые люди, не [такие] ехидны и змеи, как другие мусульмане, даже ни разу они не сказали гявур, но христианин и слуга Иисуса и очень почитали и любили наш народ.
__________________
* Малатия — город в азиатской Турции. В древности он назывался Мелита и был центром провинции Мелитены. При Юстиниане город расширился и был украшен многочисленными памятниками. Однако при последующих завоеваниях арабов, сельджуков, монголов и турок все эти памятники античности были разрушены и уничтожены.
__________________

Харберд

Оттуда за три дня мы прибыли в Ширак, то есть Харберд,* расположенный на высокой горе. Там были три армянские церкви и сто семей армян. Мусульмане здесь очень злые, дурные и жестокосердые, а в особенности янычары, ибо они владеют городом и построили [себе] большие словно дворцы дома; каждый из них (янычар) сам себе господин; много несправедливостей, но никто не осмеливается что-нибудь сказать; поэтому армян осталось мало. Церковь св. Акопа так могущественна, что даже мусульмане от страха перед ее чудесами трепещут и почитают [ее] и дают дары. В городе и в окрестных деревнях всей области жили также много сирийцев. Около самой крепости находилась большая и древняя церковь сирийцев; как говорят, она была [построена] раньше, чем крепость. Перед городом была большая долина, столь же красивая и изобилующая водами, как долина Ардох. На этой долине вплоть до реки Евфрат тянулись одни лишь армянские села, там были и большие сирийские села: Авиос, Абдухэр и др. В долине находились три известных больших монастыря: первый – Сорсорский монастырь св. Геворга,** второй – св. Абделмсеха*** и третий – Кармирванк.**** Монастырь св. Абделмсеха расположен под горой и там еще находится тот окровавленный камень, на котором [152] отец принес сына в жертву [богу]. В Кармирванке живут мудрые вардапеты и переписчики, о чем свидетельствуют историки, и по сей день оттуда выходят книги и хорошие вардапеты. В [монастыре] св. Геворга настоятелем был ученик католикоса Азарии, вардапет Мкртыч, у которого я жил; увидев меня, он забрал меня к себе. Там было большое село Касрик, в котором были тысяча домов, три каменные церкви и много священников, однако людей было мало, ибо их обратили в бегство янычары. Там было еще село Пезмишен, изобиловавшее благами, а люди его богаты; однако ныне из всех тех танутеров остался один Мурад, сын Маргаре, который почтил в своем доме пашу со всей [его] конницей; [в первый день] он накормил их без огня, а на второй он накормил такое же число людей вареной пищей; он один дал корм и ячмень [всей] коннице.
__________________
* Харберд (ныне Харпут)—город в азиатской Турции; точная дата его основания неизвестна. Расположен на склонах горы, возвышающейся над долиной Улу-Ове (Большая долина). Был одним из важнейших городов Малой Азии. В центре находится полуразрушенная цитадель, некогда хорошо укрепленная.
** Сорсорский монастырь св. Геворга находится в часе езды от Харберда посреди долины Улу-Ове. Одна из часовен его, по-видимому, довольно древнего происхождения; Сорсорский монастырь был построен в XV—XVI вв.
*** Абделмсех — христианский мученик-еврей. Согласно преданию, он, отрекшись от еврейской веры, принял христианство, за что был убит отцом прямо в поле. Его именем и называется монастырь (вероятно, V в.) в Харбердской долине.
**** Кармирванк (Красный монастырь св. Креста) в средние века был известным местом паломничества. Своим названием Кармирванк обязан красноватому цвету земли и камней в его окрестностях.
__________________

Там (в Харберде) были такие же большие дома, как и в Себастии. Мы увидели там один дом в сорок колыбелей (т.е. семей), и все были покорны отцу, а если отец умирал, подчинялись старшему брату; вот какую большую любовь и единодушие мы увидели в той стране; меж тем в других местах даже два брата или две сестры не могут ужиться вместе в одном доме. Армяне и сирийцы были дружны, ибо отдавали и брали друг у друга девушек [в замужество], и, если кто-нибудь из армян умирал, звали на похороны сирийского иерея, а [если умирал] сириец, то армянских священников, и все говорили на армянском языке. Среди них были и греческие села, [жители] которых так же отдавали [своих] и брали [армянских] девушек; они были очень дружны и единодушны с армянами и говорили на армянском языке, так что не поймешь, кто армянин, кто грек, кто сириец, ибо между ними ни в чем нет различий.

Притеснения

У вардапета, который ко мне был очень добр, я прожил две недели. Он посоветовал мне: «Лучше ты свою лошадь не бери с собой, но оставь лошадь здесь, у меня, а также перемени [153] одежду и надень старую, бедную, ибо здесь [уже] Курдистан». И я поступил так, как он приказал. Янычары были так злы, что не позволяли христианам садиться на лошадь или на мула, надевать хорошую чуху, иметь сад, большой дом, но все у них отбирали. Точно так же они не позволяли архиереям разбирать вопросы хаса и чехаса или соблюдать закон; если кто-нибудь хотел взять себе жену, но имелись препятствия, он шел не к пастырю или епархиальному начальнику, а к какому-нибудь янычару, давал ему взятку, и тот приходил и дубинкою заставлял иерея венчать, и тот поневоле должен был слушаться его; в противном же случае на голову его обрушивалось много бед, [ему наносили] ущерб и штрафовали его, а также церкви и монастыри.

По всей стране турок [происходит] так, но в Харберде более, чем в остальных местах. В Стамбуле у христиан несколько больше утешений и радостей, ибо [они] имеют великолепные церкви и празднества с пением, ездят на лошадях и мулах, надевают чуху в сто, в семьдесят мотков ниток, едят, пьют, веселятся, имеют большие дома, виноградники и сады и прочее. Всего этого в Анатолии вовсе нет; дома наподобие хлевов низкие, глинобитные, а в городах из кирпича, с маленькими дверьми, приземистые и темные. В тот год (т.е. 1613 г.), когда я был в Токате, вышел злой указ о том, чтобы в церквах и монастырях не жгли восковых свечей, но только сальные, и, если где-нибудь находили, штрафовали.

Так их (христиан) мучали и притесняли мусульмане, поэтому они очень бедны и неимущи, ибо их постоянно обирают, гнушаются [ими] или штрафуют [их], чернят и требуют больше налогов; если кто-нибудь имеет десять сыновей, со всех взимают харадж, если [кто-нибудь] уйдет, все равно взимают. В Стамбульской области ездят на лошадях и мулах, оттуда в Себастию до Амида на ослах и верблюдах, а в домах Себастии даже осла не увидишь, все имеют быков, грузят на них соль и поклажу, да и сами ездят. Из-за этого в каждом городе, [154] в каждом месте я терпел много убытка и платил штраф за лошадь, оставляя ее на хранение в темных местах, помещениях и домах всадников, платя всем деньги, чтобы не брали с меня улаг. По дороге неоднократно взимали [с меня] улаг, так что я с трудом [при помощи] подарков избавился от уплаты его за свою злосчастную лошаденку. Так путешествовал я, дрожа, боясь и сомневаясь, хотя и ездил повсюду с большим караваном, ибо везде и всюду были разбойники и софта, всюду были грабежи, разбои и насилия. От [всего] этого я мучился и огорчался больше всех остальных, удивляясь и очень страдая, ибо не был осведомлен об этих вещах. Я постоянно грустил, скорбел и был неутешен.

Балу

Там (в Харберде) я нанял одного сирийца, который знал по-курдски и по-армянски, и трижды пересек славную реку Евфрат, один раз на спине курда, а [два] другие на лодке. Вода там очень приятная на вкус и здоровая, так что, если даже съешь целого ягненка и [потом] выпьешь [воду], переварится. Оттуда через множество армянских сел мы в полтора дня [достигли] касабы Балу. Балу был похож на остров, ибо его окружал Евфрат и оставалось лишь немного суши для выхода. Там была высокая, неприступная, остроконечная крепость, подобная Османчуху. Там была одна церковь и молельня вардапета Месропа,* войдя в которую, мы помолились и попросили отпущения грехов себе и своим усопшим. Напротив нее стояла скала, похожая на еврейский ковчег; на ней была надпись, которую мы не смогли прочесть; сказали, что это те знаки, которые бог дал армянам. Там были восемь новых и красивых церквей и одна курдская мечеть, однако последняя была бедна, [построена] из камыша, покрытого соломой. Впрочем, вина – изобилие, ибо здесь много виноградников; [здесь] много жирных куропаток, по одному пара за три-четыре штуки. Там я пробыл одну неделю и нанял другого человека, ибо тот [сириец] вернулся домой. [155]
__________________
* В Балу находится церковь и молельня вардапета Месропа Маштоца. По преданию, в этой молельне и был создан Месропом армянский алфавит.
__________________

За один день [пути] горами, ущельями и лесами мы достигли Чапахджура. Перед ним протекали большая река и другие реки с холодными и вкусными [водами]. Там жили несколько семей армян из села Касми, у которых мы переночевали. [Отправившись] на рассвете [в путь], мы за полдня достигли Манушкута – крепости на высокой горе. У подножия [горы] находились армянские села, которые отстраивались. Сказали, что джалалии их разрушили, а армян разогнали. Ныне сей курдский парон очень любит армян, поэтому он собирает [их]; каждый возвращается на свое место и отстраивается! никого не боясь.

Проехав оттуда немного [далее], мы поднялись на высокую гору в праздник Креста; на горе лежал снег. На вершине горы был превосходный и бесподобный источник, который называли Шакарлу (Шакарлу (ст.-тур. шекерлю) - букв “сладкий”, “сахарный”) , и действительно, вода его, которой мы досыта напились, была сладкой и холодной; и хотя мы были потными, она нам не повредила, ибо мы пошли пешком. Спускаясь оттуда, мы прошли через густые леса, множество гор и рек, где видели диких кабанов и медведей. Добрались мы до села Куарса; курды принесли нам обед, ибо у них существует обычай, что, какой бы национальности ни пришел к ним гость, [они] должны его накормить, но когда [гость] уйдет из их дома, они догонят и ограбят [его] подобно арабу. Эта страна, как Польша, очень холодная. [Здесь] совсем нет фруктов, винограда, вина, но лишь репа, масло, молоко мацун и холодная вода. По дороге к монастырю Карапета также в двух-трех местах взимают гафар. В Куарсе меня увидел субаши и спросил: «Откуда он?». Мой товарищ отвечал: «Из Себастии». «Неправда, – сказал он, – ты из Стамбула», и все говорили: «Он не из местных жителей, поэтому пусть заплатит десять курушей», в то время как с других брали два урупа; наконец армяне с трудом помогли мне отделаться одним курушем.

Оттуда мы по полуразрушенной дороге поднялись на Тозлу-Даг, тоже очень высокую гору, по другую сторону которой [156] в полудне пути находился [монастырь] св. Карапета.* И сказали, что когда** Трдат и Лусаворич были там, от [села] Куарса до Муша [стояла] конница.
__________________
* Монастырь св. Карапета (Иоанна Крестителя) расположен в гористой местности в 6 часах пути от города Муша. Сама часовня св. Карапета была построена, возможно, в IV в. (предание приписывает строительство монастыря Григору Лусаворичу), но остальные строения монастыря относятся к более позднему времени. Вокруг монастыря имеется много относящихся к нему строений и святых мест, в том числе и Джорехангист, небольшой монастырь, где, по преданию, будто бы остановились мулы, на которых везли останки Иоанна Крестителя.
** Трдат III — армянский царь (297—330).
__________________

Мушский султан св. Карапет

Увидев куполы мушского султана, св. Карапета, мы пали ниц и исполненные великой радости возблагодарили бога, который сподобил нас увидеть св. Карапета. Слава богу! Это была большая и великолепная каменная сводчатая просторная церковь с двумя куполами; верх ее, как у мечети, был свинцовым. Войдя внутрь, мы увидели большой огороженный двор со множеством келий и помещений. Там были один избранный и богоугодный вардапет по имени Погос, четыре епископа, 15 иноков, акономы и дьяконы. Все мшаки были курдами и свободно говорили на армянском языке, и не только в монастыре, но по всей Мушской долине и области курды говорят по-армянски и клянутся именем св. Карапета.

Мы отнесли небольшой дар, отдали его после службы и попросили, чтобы нас повели туда, где находится гробница. В церкви были красивые мраморные колонны; по правую сторону находилась часовня и могила св. Карапета, а с другой [стороны – могила] епископа Атанагэна;* поклонившись им, мы испросили отпущения грехов нам, нашим родителям и нашим благодетелям. Мы достигли исполнения нашего желания. Да приведет бог всех к исполнению их желания. Нам дали драгоценную землю, взятую со святой могилы.
__________________
* Атанагэн (правильно Атанагинес) — епископ Себастии во времена Диоклетиана (вторая половина III в.). История его мученичества вошла в Айсмавурк, так как, согласно преданию, в 302 г. Григор Лусаворич привез его мощи в Армению в монастырь св. Карапета.
__________________

Вардапет пригласил нас на обед; он был богобоязненный и боголюбивый, говорил приятно и занимательно; мы поели монастырский обед и испили воды. Начав говорить, вардапет сказал: «Что делать мне, сынок? Я недавно отстроил и обновил монастырь; он был очень разрушен и пустынен, ибо каждый год кызылбаш сжигал и разрушал его. Вот [уже] два года, как мы [живем] мирно». Они [монахи] имеют 10 буйволов, 100 овец, 15 быков. Оттуда мы пошли в большое хозяйственное помещение и увидели там такой большой тонир, что [157] туда мог провалиться целый бык. Сказали: «Сколько бы здесь и в тонире ни было сора и пыли, мы никогда не подметаем: поднявшись утром, мы находим [все] подметенным». И сказали, что есть хромой дэв, которого св. Карапет оставил там служителем монастыря.

С левой стороны мы увидели другую часовню. И сказали: «Построила ее некая княгиня; она хотела войти внутрь, но [ей] не позволили, ибо женщинам не разрешалось [входить]; однако она силою вошла внутрь, и тогда проявилось могущество святой могилы, ибо из нее поднялся муж в доспехах и поразил ее копьем; она была похоронена здесь». Выйдя наружу, [мы увидели] с восточной стороны, напротив дверей, маленький купол наподобие башни, который зовут Воскресением. Войдя внутрь, мы увидели алтарь; поклонившись, мы вышли оттуда. Сказали, что под этим куполом заперты дэвы; [и действительно], приложив ухо к земле, мы услышали разные устрашающие звуки. Рядом с ним, один подле другого были источники Иннакнеан (девять источников) с превосходной и приятной водой. Там был бассейн больше других, где, как говорят, Лусаворич совершил крещение; когда мы начали пить, не смогли и трех глотков сделать, так как [вода] была очень студеной. Пройдя еще далее, мы увидели тысячу, а может и более, тониров и очагов для паломников, которые готовили там хору и шашлык; со всего мира, из дальних и чужих стран, из Румелии и Польши, сюда на преображение Господне приходит до двух-трех тысяч душ паломников.

Позади церкви мы увидели воздвигнутые там большие каменные кресты, на которых были искусно вырезаны различные узоры. Несколько ниже находился еще другой монастырь, который называют Джорехангист; впрочем, он разрушен; говорят, что мулы, на которых везли святое тело, остановились там и не могли двинуться с места, и, когда [люди] стали сомневаться, появился ангел Господень и говорит: «Здесь благоволил Господь поселить святого». На этом месте была построена церковь.

Обойдя церковь с правой стороны, мы увидели могилу Медведя,* расколотую, однако, пополам. И сказали: «Кто ляжет [158] на камень, [у того] перестанет болеть спина». Из-за воров-курдов построили высокую ограду. [Монастырь] св. Карапета находится в лесу, в гористом и очень красивом месте, а по дороге растут лишь бессмертники, гиацинты и другие пахучие цветы. Лес весь из плодовых [деревьев]: яблонь, груш и слив, также много ореха. Там есть особый плод бело-красного цвета, круглее и меньше черешни, который имеет кисловатый вкус и зовется алоч (т.е. плоды боярышника (лат. crataegus)). Ветви орехового дерева сломали, постоянно влезая на него, медведи, ибо их много в лесу и они очень любят орехи.
__________________
* Согласно народному преданию, имеется в виду могила медведя, который в старые времена будто бы верно служил обители св. Карапета.
__________________

Из [монастыря] св. Карапета были видны горы Вана и Багеша, другая сторона реки Евфрат и город Муш с его долиной. В долине есть три известных чудотворных больших монастыря; они треугольником расположены один возле другого. Один – Матнаванк,* где находится палец апостола Петра и много других мощей; их привез из Рима сасунский танутер, который построил над ними церковь и назвал ее Матнаванк. Второй – св. Ахберк,** где хранится в бутылке благородная кровь Христа, [истекшая] из бока. И у подножия горы [расположен монастырь] св. Аракелоц,*** где находятся гвозди, коими был пригвожден Христос, копье, и другие святыни. А еще ниже тянутся густые леса и горы Сасуна.
__________________
* Монастырь Матнаванк расположен в пяти часах пути на восток от монастыря св. Карапета, на берегу маленькой речки. Согласно преданию, монастырь этот построен Григором Лусаворичем.
** Монастырь св. Ахберка, или Вандирванк, находится в долине Муша. Предание приписывает его строительство апостолу Фаддею и Григору Лусаворичу, однако едва ли он построен ранее IX в.
*** Монастырь Аракелоц, т. е. святых апостолов, находится в 11 км от Муша. Традиция приписывает его строительство Григору Лусаворичу.
__________________

Я пробыл там три дня, исполнил все свои желания. Там был один епископ и певец по имени тер Мартирос, который очень приятно пел; когда он начинал петь, как Мамас, не только люди восхищались, но и птицы собирались вокруг него. Его долго уговаривали остаться в Амиде, но он не захотел, ибо искал славы не у людей, а у бога.*
__________________
* Амид (ныне Диарбекир)—город в Турции, на левом берегу Тигра. Основание города приписывается армянскому царю Тиграну II Великому (I в. до н. э.). Грекам и римлянам он был известен под названием Амида. Город окружен высокой двойной стеной с 72 башнями, сооружение которой приписывается сыну Константина Великого, Констанцию (351—361). В 1514 г., после битвы при Чалдыране, город оказался в руках турок.

Содержание   Предисловие   Главы 1-6   Главы 7-9
Главы 10-12  Главы 13-18   Библиография

Дополнительная информация:

Источник: Восточная литература

Симеон Лехаци "Путевые заметки". Восточная литература. Москва, 1965г.

См. также:

Симеон Лехаци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice