ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Юрий Саакян

ГЛИНА
(сборник стихов)


Содержание


РОДИНА

ВЕРЮ

              Покуда
              жадность,
              предательство,
              нерадивость,
              трусость,
              угодливость,
              несправедливость,
              подлость,
              корыстолюбие,
              лживость
Презирают и осуждают люди
Здесь и повсюду...

Покуда
              великодушие,
              щедрость,
              правдивость,
              доброжелательность,
              смелость,
              пытливость,
              преданность,
              честность
              и справедливость
Приветствуют и почитают люди
Здесь и повсюду...

Покуда все так, а не наоборот,
Я буду по-прежнему верить в людей,
Я буду верить в грядущий день
Моей земли и всего человечества —
Здесь и повсюду,
Здесь и повсюду...


БЕССМЕРТНОЙ ПАМЯТИ ДВАДЦАТИ ШЕСТИ

1

Если горе, годы спустя,
Находит свой угол в наших сердцах,
Значит, ВЕРА, питавшая их, дала
Самые стойкие семена.

2

Ветер трижды
Морской простор пересек.
Был ранен ветер,
В глазах у него песок.

— Они погибли во имя СВОБОДЫ.
Не надо плакать, сынок.

— Они погибли во имя ОТЧИЗНЫ.
Не надо плакать, сынок.

— Они погибли во имя БРАТСТВА.
Не надо плакать, сынок...

Это было не ново —
Пасть за свободу.

Это было не ново —
Пасть за отчизну.

Но те,
Что открыли огонь
Там, в далеких прибрежных песках, —
Целились в БРАТСТВО,
В БРАТСТВО этой горстки людей,
В БРАТСТВО народов,
Которое было для них стократ
Опасней свободы народов...


ВОЙНА

Страшная весть
Большими шагами
Через наше село прошла...

Вслед за нею большими шагами
Наши отцы прошли...

Вслед за ними большими шагами
Наши сказки прошли...

Вслед за ними большими шагами
Наши игры прошли...

Большими шагами вошли в наши села
Все горести-беды.

И остались мы
С матерями грустными, опустошенными,
И остались мы
С делами отцов незавершенными.

И когда в зеркалах разбитых
Обнаружили вдруг
Пушок над верхней губой,
Поняли мы,
Что и детство наше
Большими шагами от нас ушло...

ЗАБРОШЕННЫЙ ВИНОГРАДНИК

Пусть тщится сорная трава
Стереть твой след,
Стереть навеки, —
Твоя святая суть жива, —
В урочный час ты вскинешь веки.

Пусть в корень, высохший давно,
Гранит вопьется мертвой хваткой —
Ты возродишься все равно
Листвой тяжелой, гроздью сладкой.

Пускай пожар тебя сожжет,
Пускай столетий ляжет бремя —
Любовно почва сбережет
Одно-единственное семя.

И ты поднимешься опять,
Влекомый этой жаждой страстной —
Родную землю украшать
Лозой бессмертной и прекрасной.


СВЯТАЯ СВЯТЫХ

1

Я сейчас точно дерево,
Для тебя
Слова вызревают в сердце.
Я их должен собрать —
Все до единого —
И перед тобою сложить,
Как плоды,
И сказать:
— Прими,
Это твоя любовь,
Твоя благодатная почва
Взлелеяли их...

2

На тысяче и одной дороге твоей
Стучит мое сердце,
Содрогаюсь, подобно твоим деревьям,
От молний и туч, витающих в небе,
Чую дыхание горных склонов
И нахожу в аромате цветов
Отголоски легенд.
Встречаюсь с молчаньем,
Оставленным рыбами.

Не только хлебом твоим я жив,
Но и светом, мерцающим в сказках твоих.

3

В снах твоих спят спокойно
Твои малыши.
Их баюкает звездный свет,
И живущий в теснинах ветер седой
Напевает им сказки.

Зовом любви, надежды, тоски
Тревожат далекий и пристальный космос
Крики птицы твоей ночной.

И мы тебя проносим в себе
По всем путям-дорогам твоим,
И мы тебя проносим в себе,
Проносим, ни капли не расплескав.

А на рассвете вновь перед нами
Ты надеваешь венец златотканый,
Смотришь в бессонные наши глаза
И шепчешь слова, пропахшие хлебом:
«Я была, я есть, я буду всегда,
Дай-то бог, чтоб вы были живы-здоровы...»

4

На тысяче и одной дороге твоей
Стучит мое сердце,

Когда падает снег
И вся ты белым-бела,

Когда весна,
Дожди и цветы,

Когда лето,
Солнце и духота,

Когда осень-мотовка
Транжирит дни
И время становится глубже, мудрее.
На тысяче и одной дороге твоей
Стучит мое сердце,
Когда и конец пути,
Нетерпелив как начало,
Расстилается впереди
Надеждой и ожиданьем.

Я удерживаюсь от признанья,
Что все мои заботы и муки —
Разные ветви
Одного и того же древа любви.

Я удерживаюсь от признанья,
Что толкаю кровь своего бытия
По жилам твоим
И мечтаю
В сердце твоем великом
Свой круг завершить земной.

5

Дерево я сажаю.
— Это дерево посадил твой дед...
— Это — дед твоего деда...
— Об этом дереве рассказывают,
Что еще в те времена,
Когда в этих краях появились сельджуки
И сеяли смерть и руины вокруг, —
Семеро юношей смельчаков
Укрылись в густой его кроне
И вместе с ночной темнотой
Обрушили на жестоких врагов
Ярость священной мести...
Дерево я сажаю
И вдруг — так естественно, просто —
Накрепко связываю себя
С шаром земным.

6

Перед тем, как Священной Отчизной тебя назвать,
После того, как Священной Отчизной тебя называю,
Я вижу тебя,
Целомудренную и светлую.

Рассветы твои — это мирные дети.
Дни твои — любовь и труд.
Твои вечера...
Твои вечера из тысяч легенд и сказок,
Из вероятных и невероятных историй
Твой облик выносят
Тому, кто ищет его.

Перед тем, как Священной Отчизной тебя назвать,
После того, как Священной Отчизной тебя называю,
Я шепчу имена великих твоих,
Каждое имя свято...
И понимаю:
Святая святых —
Это ты, Отчизна.

7

В руинах монастырей и храмов,
В снегах,
В рыжих травах
Нашел я твой облик,
Улыбку твою.

И жизнь мою исполнило смысла
Чудо того, что ты есть.
И понял я:
У рек твоих
Из слез и из крови
Под напором древних корней крошатся утесы,
И я унывать не имею права.

8

Я начинаюсь не с дня своего рожденья,
Но кончаюсь с днем своей смерти,
Продолжаешься ты, только ты.
И если в бою паду за тебя,
Я — побежденный,
Ты — победитель.

Дорога твоя,
Бесконечная, как постиженье,
Не знает привалов и передышек.
Она неизменна, как конь Джалали*:
Меняются всадники,
Он остается.

Дай мне, Отчизна,
Бессмертный ключ
От твоей дороги
И возьми мою жизнь —
Мгновение твоей вечности.
______________
* Джалали — персонаж из героического эпоса «Давид Сасунский».
__________


ТРЕТИЙ ПОЛЕТ ОРЛА

Первый полет орла
Вызван страхом...
Оступившись неловко,
Он судорожно раскрывает крылья
И вдруг понимает,
Что они удерживают надежно,
Спасая его от паденья и гибели...

Второй полет орла
Вызван голодом...
Когда, выслежен зорким взглядом,
Одинокий и сытный зверек
На зеленом поле
Пробуждает в нем дрожь вожделенья,
Которая передается
Клюву его кривому и острым когтям...

И лишь третий полет орла
Воистину вызван
Стремлением насладиться пареньем.

Превыше страха,
Превыше забот,
Вровень с облаками и превыше них,
Веря в крылья,
Веря в глаза и когти,
Веря в клюв,
Веря в каждое перышко,
В каждую мышцу великолепного тела,
Веря в звезды в глубинах неба,
Веря в снега и вершины,
Веря в гулкое сердце в груди,
Веря в счастье жить бесконечно,
Он вверяет себя встречному ветру,
Поднимающемуся с земли,
И парит,
Упиваясь гармонией бытия,
Упиваясь великим мгновеньем полета,
Который для многих жизней —
Всего лишь мечта
Под этими ясными небесами,
Под этим солнцем...


Ф. Г. ЛОРКЕ

1

Каждый год
Кто-то должен
Умирать от любви.

Каждый год
Кто-то должен
Умирать от великой любви.

Ему может быть двадцать,
Ему может быть двадцать семь,
Ему может быть тридцать восемь.

Заря, алеющая для всех,
Его уже не отыщет.

Каждый год
Кто-то должен...

2

Черные всадники
В полночи черной,
Черной думой объяты,
Хлестают коней.

И еще до того,
Как иссякнут патроны,
Еще на заре
Мертвы они все.

Черные всадники
В полночи черной
Несут свои трупы
Самоубийц...


ОТБЛЕСК ВЕЛИКОЙ ЛЮБВИ

В конце концов, есть лишь одна любовь...
Даяна Тер-Ованесян

Очень важно, чтобы человек хранил
Отблеск великой любви.
Иначе он не почувствует,
Что этот клочок земли —
Центр мирозданья.
Иначе он не почувствует,
Что сердце его —
Эпицентр человечества.
Он иначе не будет стремиться
В себе сфокусировать
Свет человечества,
Не будет стремиться усвоить, освоить
Добро человечества,
Иначе он будет судить
Обо всем человечестве по себе:
Нечто безликое, безымянное,
В густой паутине инстинктов
Погрязшая масса...

Очень важно, чтобы человек хранил
Отблеск великой любви.


ГЛИНА

Великим мастерам нашей культуры
Подобно легенде,
Наш край
Покрывался мхом,
И рыжей была земля,
Как солнце на скалах,
В кувшинах
Вино говорило
На терпком наречье своем,
И окровавленная не раз
Слава
Над нами витала.
Мы пили вино
Во здравие ваше,
Отчизна и Солнце,—
Чтоб вечно вам быть.
И медленно начинала глина
Жить.

Минувшее смотрело на нас,
Уподобясь щербатым камням,
И все-таки жизнь
Представлялась нелживой и вечной.
Вдруг открывалась
Легенда Великого Завтра нам,
Примирившего в муках
Мысль и Мускулы
Человечьи.
Мы пили вино
Во здравие ваше,
Отчизна и Солнце, —
Чтоб вечно вам быть.
И глина пробовала уже
Чувствовать,
Мыслить, Судить.

Жажда Солнца была в наших пальцах
И жажда небес,
И жизнь измерялась
Ценой не мечты, а Дела.
Был наш день,
Как судьба,
Переменчив:
То ангел, то бес,
Не только розы глядели на нас —
Змея из-под роз глядела.
Мы пили вино
Во здравие ваше,
Отчизна и Солнце, —
Чтоб вечно вам быть.
И глина сама
Пыталась
Творить.


* * *

Тысячелетним казался голос,
Из дальних времен он прорвался вдруг:
— Прости меня, друг,
И обид не помни...
Будь милосерден, прости меня, друг.

— Кто ты? — спросил я. —
Тебя я не знаю.
Просишь простить за какие дела?

— Я совесть,
Совесть,
Совесть седая,
Я стольким спокойно жить не дала!
Я мукой карала лишь честные души,
Но я подлецов обошла стороной.
Прости же,
Прости меня великодушно,
Как может прощать
Только брат родной.


СЫНУ

Деревом станет стебель,
Бурею станет ветер,
Станет ручей рекою,
А ты — мужчиной.

Станет быком теленок,
Станет конем жеребенок,
Станет орлом орленок,
А ты — мужчиной.

Станет дождем тучка,
Станет путем тропка,
Станет цветком семя,
А ты — мужчиной.

Станет глина кувшином,
Станут слова речью,
Станет игра делом,
А ты — мужчиной.


* * *

Розы в саду Паруйра Севака
Пленяют и запахом, и красотой.

Розы в саду Паруйра Севака
Дышат Паруйром и всей землей,

Розы в саду Паруйра Севака —
Нежность, тревога и трубный глас.

Розы в саду Паруйра Севака
И ранят, и исцеляют нас.


ЯЩЕРИЦА

Когда я к опушке пришел,
В лесу пробродив немало,
Мы встретились вдруг с тобой:
Ты сладко на камне дремала.

Был камень широкий, большой,
На нем хватило бы места
Не только тебе и мне —
Всему твоему семейству.

И мы бы вполне могли
На камне том тысячелетнем
По-дружески посидеть,
Погреться под солнцем летним.

Но ты, полудрему прервав,
В траву метнулась в смятенье,
Заметив рядом с собой
Скольженье неведомой тени.

Ты мысли мои прервала,
Когда убежала в испуге...
На карликовых деревцах
Над чем-то смеялись пичуги...

И поле лежало вдали
В наплывах зноя густого.
Привычно оно ко всему
И ко всему готово.


* * *

Гранту Матевосяну

Гора впереди. И рядом.
Горы — и дальше, и ближе.
Неважно, малы, велики ли,
Выше они или ниже.
Они друг другу опора,
Подмога, плечо могучее.
Одним они залиты светом,
Одними покрыты тучами.


ТАЛЛИН

Я сказку отыскал,
Она зовется Таллин.
В ней моря синева,
И воздух в ней хрустален.
В ней древних песен лад,
И в ней народ сердечный,
Его любовь — река,
Поток могучий, вечный.

Ах, ты красив, красив,
Волшебный город-сказка!
Твой взгляд — лазурный свет,
Объятья — хмель и ласка.
И я живу тобой,
Несу тебе в волненье
Моих далеких гор
Восторг и поклоненье.

И здесь и там лежат
Моей любви границы —
Как две мечты в груди
У перелетной птицы,
Которая поет,
Свершая круг за кругом,
Меж двух концов любви,
Меж севером и югом...


* * *

Не спасла меня истина,
И ложь не спасла меня,
Не спас меня быстрый конь,
И не спасла броня.
Спасла меня чья-то
Приветствующая рука
И пара глаз,
Улыбнувшихся
Издалека.

* * *

Свету скажу я «Добрый день» —
Пусть в добрый час рассветет.

«Добрый день» я скажу воде —
Пусть в добрый час запоет.

Хлебу скажу я «Добрый день» —
Пусть в добрый час тяжелеет.

«Добрый день» я скажу земле —
Пусть в добрый час хорошеет.

«Добрый день» скажу человеку,
Как добрый обычай велел,
Чтоб он приумножил доброе дело
Тысячей добрых дел.


МАЛЬЧИК И МОРЕ

От морской волны невдалеке,
Позабыв о развлеченьях пляжных,
Мальчик строил крепость на песке
Из камней обточенных и влажных.

Я объездил чуть не белый свет,
Повидал и пережил немало
И решил, что дельный дать совет
Мне бы малышу не помешало.

Я сказал: не надо строить тут.
Море близко, рисковать не стоит.
Я сказал, что волны набегут —
Крепость эту непременно смоет...

Мне ответил мальчик:
— Что ж с того?
Смоет эту — выстрою другую.
Пусть приходят волны — ничего!
Я могу еще и не такую...

Строил мальчик.
Спорил сам с собой,
Возражал себе и соглашался...
И уже из гальки голубой
Целый форт красиво возвышался.

Я подумал: крепость хороша,
И пускай ее разрушит море, —
Только крепнет воля малыша,
И неясно, кто сильнее в споре.

Хорошо, что всюду и всегда
В мире кроме опыта людского
Есть забвенье, воля и мечта:
Море рушит — мальчик строит снова...
Море рушит — мальчик строит снова...
Море рушит — мальчик строит снова...


* * *

Тот сад, в котором пою как птица,
Носит имя твое.

Солнце, что надо мной и во мне лучится,
Носит имя твое.

Та дорога, по которой иду упрямо,
Носит имя твое.

Горизонт, удаляющийся постоянно,
Носит имя твое,
Носит имя твое...


* * *

Солнце сердиться на нас
Не должно,
Если узнает оно,
Что нас согревает
Всего верней
Женщина,
Имя ее и улыбка
И даже мысли наши о ней,
Которые как мотыльки
Летят, восторженны и легки,
Стремясь
С настойчивостью постоянной
Даже и к тени ее
Желанной...


ЛУНА

Как несчастна луна!
У бездны на темном пороге
Нет ни подруг у нее,
Ни спутниц в дороге.
Был бы на небе бог,
Может, помочь бы смог
Бедной страннице ночи...
Но бога на небе нет,
И нет ни подруг,
Ни друзей,
И нет от судьбы одинокой
Спасения ей.

Та же глухая бездна
И звезды в холодной сфере.
На небесах угрюмых
Любви не раскроются двери.,


* * *

Позови — кто-нибудь непременно услышит.
По весне расцветают деревья.
По весне разливаются реки.
Позови—кто-нибудь непременно услышит...

Возвращаются перелетные птицы,
Возвращается солнечный зной,
И мечты возвращаются тоже.
Позови — кто-нибудь непременно услышит...

Бесконечные тянутся вдаль дороги.
О любви и о доме мечтают люди.
И тоскою и жаждой исходит закат.
Позови — кто-нибудь непременно услышит...


* * *

Птице — небо,
Звуку — внимательный слух,
Листьям — ветер,
Храму — ладана дух...

А тебе — мои руки,
Мои губы,
Сердцебиенье мое,
Любви ликованья и муки
И упоенье ее.


* * *

Не возвращайся,
Очень тебя прошу...

Раскаявшейся, смущенной,
Подавленной, удрученной,
Поникшей и угнетенной
Видеть тебя не хочу.
Пусть даже твое возвращенье
Будет мне во спасенье —
Не возвращайся,
Прошу...


* * *

Есть безвестные женщины в жизни у нас,
Что верны нам всегда, до конца,
Что, живя вдалеке, согревают не раз
Светом нежности наши сердца.

Ничего им не нужно от нас: ни квартир,
Ни забот, ни любовных потуг.
Но починят наш парус, протертый до дыр,
Милосердные пальцы подруг.

Наши утлые тонущие корабли
Правят к берегу твердой рукой,
Чтобы мы залечить свои раны могли
И вкусили блаженный покой.

Есть безвестные женщины в жизни у нас
С обожаньем в горячей крови...
Нет их рядом, чтоб мы осознали хоть раз,
Что мы можем во имя любви.


ПЕСНИ ВПОЛГОЛОСА

1

Там, где бессильны трубы
И барабаны бессильны,
Я пою тебе песни вполголоса —
И ты меня слышишь.

2

Спи...
Спи спокойно.
Я присел у тебя в изголовье,
Чтобы восхититься
Твоим сладким, сладким дыханьем,
Чтобы хранить твой покой,
Который так дорог мне.
Спи...
Мне другого не надо,
Лишь смотреть, утоляя жажду
Вечностью
Твоей красоты,
Восхищаться истинным чудом
Безмятежности и покоя.
Спи...
А откроешь глаза
И посмотришь вокруг —
Знай,
Что я улыбнусь тебе первым,
Первым
Сердце мое забьется
Оттого, что ты так близка,
И ритмы наших сердец
Сольются в едином ритме.
Спи в моем сердце,
Любимая...

3

Как демон
Склонясь над твоим изголовьем,
Твой сон стерегу.
И нет ничего в этом мире другого —
Лишь ты.
Ты мое небо
Над головой.
Ты всевластна, всесильна —
Ведь женщина
Имя тебе.
И душа моя,
Тосковавшая столько столетий,
Низко склонилась сейчас,
Чтоб тебя осязать.
Нет воли иной у меня,
Чем воля твоя.
И пусть клянут меня там,
Где ты дышишь,
Где разливаешь свой солнечный смех...
Пусть клянут меня там,
Но тебя я люблю —
И поэтому только
Велик.
Но тебя я люблю —
И поэтому честен.
Я поклоняюсь и тем,
Кто тебя окружает,—
Людям, клянущим меня.

4

О боги,
Какой искус!
Мне надо тысячу раз умереть,
Чтоб себя пересилить:
Не склоняться к тебе,
Не целовать.
О боги,
Лишите меня
Этой трезвости многовековой
И верните мою первозданную
Дикость!
Меня жажда изводит,
Я должен выпить...
О боги,
Кому это нужно —
Весь человеческий опыт
И мудрость, что губит душу!

5

Ты открыла глаза.
Зачем ты открыла их?
Теперь я должен прятать свой взгляд,
Чтоб не захлебнуться
В бездонности глаз твоих.
Я тебя люблю.
Я себя люблю — в тебе.
И тебя люблю — во всем.
И весь мир люблю,
Хранящий твои следы:
Твою улыбку,
Выгиб груди
И твое дыханье.
Ты раскрыла глаза,
И раскрылся мой день —
Так приходит рассвет
После тысячи и одной
Сказочной ночи.

6

О, опусти руки
И сотри божественный абрис груди!
Не смотреть на тебя невозможно
И вдвойне невозможно
Тебя не обнять.
Тысячелетнее
Терпение человечества
Перед твоим обаяньем
Еще дитя...
Опусти же руки
И сотри божественный абрис груди...

7

Сгораю в пламени рук.
В пламени твоих рук сгораю сейчас.
Они меня поглотили.
Они плавно танцуют вокруг
И приникают ко мне
С тоскою и жаждой.
Погаси.
Погаси же огонь этих рук,
Спаси мое тело.
Мне достаточно пламени глаз твоих,
В которых даже луна
Истает капелькой масла.


ЛЕТО

Сказал Тартар*: поосторожней
В волну студеную входи,
От красоты твоей тревожной
Сойду с ума того гляди.

Она и слушать не хотела
И платье скинула свое.
Пугливо платье отлетело
От тела знойного ее.

И в воду бросилась девчонка —
Фонтаны брызг взметнулись ввысь.
И в страхе убежало солнце,
Чтоб от огня ее спастись.

Ей прошептал Тартар студеный:
Будь начеку — невдалеке
Какой-то юноша влюбленный
В моем укрылся тростнике.

Она и слушать не хотела —
Летела по волнам реки,
И жар ее хмельного тела
Дрожать заставил тростники...
_______________
* Тартар — река в Нагорном Карабахе.
_______________


* * *

Заботливо хранимые секреты
Движенья, речи, жеста и наряда —
Вот женская душа.
Необходимо
Из суесловья вызволить ее,
Из будничности вызволить ее,
Из суетности вызволить ее,
Дать волю ее нежности глубокой,
Дать волю ее крыльям голубиным,
Прижать к губам ее святую суть,
Которая для нас — не что иное,
Как верный побудитель,
Верный стимул —
За горизонт зовущая рука.


РАЗГОВОР С ГОРЕМ

Горе пришло,
Схватило меня за ворот.
Говорит: мне надо
Особые дни уделить.
Отвечаю: ладно.

Говорит: меня надо
В особые платья рядить.
Отвечаю: ладно.

Говорит: ты должен лелеять меня
И любить,
На руках носить.
Отвечаю: ладно.

Свой дом, говорит, должен мне уступить,
Верой и правдой всегда мне служить.
Отвечаю: ладно.

Куда мне захочется — туда и водить.
Отвечаю: ладно.
Что мне захочется — тому и быть.
Отвечаю: ладно.

Под дудку мою ты должен плясать,
По первому зову ко мне бежать.
Отвечаю: ладно.

Ладно, говорю, не возражаю,
Но вот что взамен предлагаю:
Дом я выстроил наполовину,
Ты должно его завершить.
— Помилуй, какой из меня строитель!
Неразрешенный мой спор
Ты должно разрешить.
— Помилуй, какой из меня вершитель!

Есть брат у меня на чужбине,
Ты должно ему пособить.
— Помилуй, какой из меня попечитель!

Есть друзья у меня,
Ты должно их к нам пригласить,
Принять, угостить.
Их радость должно ты делить,
Их раны целить.
— Помилуй, какой из меня исцелитель!

Замыслы наших отцов
Ты должно воплотить,
Коль придется —
В битву за них вступить.
— Помилуй, какой из меня воитель!

Нет, не понять нам друг друга.
Ты лучше меня не трогай.
Давай разойдемся —
Каждый своей дорогой.
Подальше держись
От моих каждодневных забот,
Не приходи ко мне.
Когда дел у меня невпроворот,
Не приходи ко мне.
А если не можешь
Оставить меня в покое, —
Что ж, приходи,
Но впрягайся в работу,
Горе!


* * *

Если скажу вам, что я не спешу, —
Вы мне не верьте.

Времени нет у меня совсем,
А дел несвершенных столько,
Что и семь жизней вместо одной
Мне б показалось мало.

Целая жизнь нужна для сомнений,
Целая жизнь нужна для решений,
Целая жизнь — для колебаний,
Целая жизнь — для дерзаний,
Целая жизнь — для свершений,
Целая жизнь — для наслаждений,
И еще одна жизнь нужна —
Для воскрешения в памяти
Лучших мгновений...


ВИДЕТЬ БОЛЬШЕ

Человек стремится видеть больше.
В темноте он зажигает спичку:
Хочется ему увидеть больше.

Влажной тряпкой протирает стекла:
Хочется ему увидеть больше.

Даже в тесной яме
Тянет шею:
Хочется ему увидеть больше.

В чистом поле
Взглядом ищет гору:
Хочется ему увидеть больше.

На вершине горной
Жаждет крыльев:
Хочется ему увидеть больше.

Человек стремится видеть больше.
Видеть больше, чем способен видеть, —
То, чего и не охватишь глазом,
То, чего и не постигнет разум...


СОЛНЕЧНЫЕ ПЕСНИ ДЛЯ АНAИТ

Как только Солнце отправится спать,
Я тебя позову.
Ты придешь
И в ладошках своих принесешь
Сына спящего Солнца.
Мы на губы свои усадим его
И будем на ушко ему шептать
Слова, пришедшие издалека —
Из наших старинных храмов:

«Ты,
Начало начал
И творец всего сущего на земле,
Будь неизбывно в сыновьих глазах,
Будь вечно
Хмельным вином, кипящим в жилах его.
И что за беда,
Если порой
Туча укроет твой ясный лик, —
Да будешь ты вечно
На этих губах!
И что за беда,
Если друг предаст,
Любимая девушка с кем-то уйдет,
Будет зима и лютый мороз, —
Только бы ты лучилось всегда,
Только бы ты лучилось всегда
В мыслях его
И мечтах».
«Ты,
Начало начал
И творец всего сущего на земле,
Раскройся
В чистых сыновьих глазах,
Их озари,
Чтобы и он
Видел,
Чувствовал и любил,
Как видишь и любишь ты...»

Как только Солнце отправится спать,
Я тебя позову.
Ты придешь
И в ладошках своих принесешь
Сына спящего Солнца.
И я в твоих чистых-пречистых глазах
Прочту те слова,
Что родились
В минуты величественных песнопений
В наших старинных храмах:
«Ты,
Начало начал
И творец всего сущего на земле...»


КАК СОВЕРШЕННО ТЕЛО

Как совершенно тело,
Как бесподобно тело,
Бабочка сердца,
Шар головы,
Алая в жилах кровь.

Два глаза — справа и слева,
Два уха — справа и слева,
И плечи — справа и слева,
И руки — справа и слева,
И ноги — справа и слева...

Но главное — сердце и разум,
Ведь только им и дано
Наше левое с правым
Соединить в одно.


О ЧЕМ ГОВОРЯТ МУРАВЬИ

Знать бы язык муравьиный —
И мы бы понять могли,
О чем говорят друг с другом
Работяги земли.
Вопросы их
И ответы,
Беседы о том о сем,
Их споры, секреты, советы —
Мы знали бы обо всем.
Куда спешат деловито
И что говорят о нас...

Никто ведь
На их наречье
Не скажет и пары фраз.

Вот встретились
Носом к носу
Два муравьишки...
Но
О чем они там шептались,
Увы, нам знать не дано...


ЛЕГЕНДА О МЕРТВОМ ГОРОДЕ

Враг приходил и знал хорошо:
Чтоб захватить этот гордый город,
Надо снести колокольню...

Враг приходил и знал хорошо:
Чтоб не сплотился народ для отпора,
Надо снести колокольню...

Враг приходил и знал хорошо:
Чтобы и впредь смельчаки не рождались,
Надо снести колокольню...

Враг приходил и знал хорошо:
Чтобы мятежную кровь усмирить,
Надо снести колокольню...

Однажды устали строители — строить...
Однажды устали грабители — рушить...

Не было больше строителей.
Не было разрушителей.
И города тоже нет...


ЛЕГЕНДА

Вышел однажды из дому
И удалился мальчик.

Ждали его,
Ждали —
Не возвратился мальчик.

Юноша стройный пришел и ушел —
Не возвратился мальчик.

Зрелый мужчина пришел и ушел —
Не возвратился мальчик.

Старенький дед пришел и ушел —
Не возвратился мальчик...


* * *

День потускнеет,
Отхлынет жара,
Тучку на плечи
Накинет гора,
Первые звезды
Во мгле задрожат,
Почудится вдруг:
Все вернулись назад.
Нету погибших,
Умерших нет,
С горечью в сердце
Ушедших нет,
Нет повзрослевших,
Нет постаревших,
Нет одиноких
Домов опустевших,
Прошлого нет,
Нет грядущего в мире —
Всё воедино
Слилось в этом миге
И кружится в мыслях —
Волна за волной —
В глазах
Застывших
Дробясь слезой...


ЛИВЕНЬ В ЕРЕВАНЕ

Издалека пришли, пришли,
Клубясь, сгустились облака,
И город сразу потемнел,
И грянул гром над головой.

Как бы разверзлись небеса —
Вдруг хлынул ливень с высоты,
И заплясал по мостовой
Поток весеннего ручья.

И в панике — быстрей, быстрей
Под крышу, зонт или навес! —
Метнулись толпы горожан.
Стоят, растерянно глядят.

Ручьи, окрепнув, потекли
Вдоль тротуаров-берегов.
Восторг смеющейся воды
Наполнил стекла всех витрин.

Машины, фыркая, урча,
Ползли в сплошных разливах вод,
И кажется, теченье их
Несло неведомо куда.

Замедлив ход, проплыл трамвай.
Толпился в тамбуре народ,
Спеша сойти с него скорей,
Как с тонущего корабля.

Лихим ватагам малышей
Звенящий ливень нипочем —
Ликующие крики их
Перекрывали вешний гром.

И люди улыбнулись вдруг,
Заговорили меж собой,
Как будто смыл поток дождя
Незримые плотины в них.

И отчужденья больше нет —
Раскрылись души под дождем,
Освобождаясь все смелей
От сумрачных забот и дум.

Что с городом произошло,
Когда сквозь толщу облаков
Взглянуло солнышко опять
На скверы, улицы, дома?

Толкаясь, глухо рокоча,
Вдаль уходили облака,
И ласковый закатный свет
Наш древний город расцветил.

Кипели весело ручьи,
Вздыхали улицы, дворы,
В самих себе открыв секрет
Очарованья своего.

И город наш переживал
Одну из редких тех минут,
Когда отвергнут здравый смысл
И пробуждается тоска.

И мы в потоке взглядов, лиц
Искали близких и друзей,
И словно находили их —
Потерянных давным-давно...


* * *

Как одинокое
Деревце в поле,
Вдали от луны,
От звезд,
От лазури.
Одно-одинешенько
В мире огромном,
Одно-одинешенько
Перед ненастьем,
Только ветрами
Связано с лесом,
Только ветвями
Связано с небом...


* * *

В одну коробку — не знаю как —
Попали часы и ключ.
Часы промолвили: тик-так.
Им не ответил ключ.

Часы сказали: тик-так, тик-так.
А ключ себе лежит.
Время в деле своем мастак —
Не мешкая бежит.

Время — всем известно давно —
Не тратит времени зря;
Вечно вперед спешит оно,
Ища, унося, творя...

А ключ?
Он хитрец, он всегда молчит,
Но знает: придет черед.
Время, бывает, и мимо промчит,
А ключ свою дверь найдет.


* * *

Нас было двое: я и ты.
Третьей была расцветшая вишня.

Поэта, который умер давно,
Читал я себе, и тебе,
И вишне.

Нас было двое: я и ты,
Третьей была расцветшая вишня,
Четвертой была душа поэта,
С какой-то священной тревогой
Стучавшая в наши сердца.

Я и ты,
Расцветшая вишня,
Далекий поэт...


НЕ СПИТЕ, РЕБЯТА...

В сказках конкретны зло и добро.
В сказках добро своего добьется.
Сказка — вера для тех, кто придумал ее.
Не спите, ребята,
Не спите, ребята,
Кто уснет, тот едва ли проснется.

В сказках кажется всемогущим зло,
Но добро — умней.
И оно не сдается,
На открытую рану сыплет соль,
Чтобы уснуть не дала ему боль.
Не спите, ребята,
Не спите, ребята,
Кто уснет, тот едва ли проснется.

Зло изворотливо.
Тысячелико оно.
И бывает, нас усыпить ему удается
Улыбкой,
Словами,
Красивыми жестами, —
Но
Не спите, ребята,
Не спите, ребята,
Кто уснет, тот едва ли проснется...


* * *

Гора горе,
Гора горе
И вечером,
И на заре
Передает,
Как брату брат,
И свет, и тень, и дождь, и град.

Не пряча своего добра,
С горою делится гора
Духом травы — как с братом брат,
Звоном листвы — как с братом брат,
Верой, мечтой — как с братом брат
И красотой — как с братом брат...


* * *

Глух человек? Бывает!..
Нем человек? Бывает!..
Крив и горбат? Бывает!..
Подслеповат? Бывает!..
Без рук и без ног? Бывает!..
Упрятан в острог? Бывает!..

Но мыслью одной всецело
Утешен будь, человек:
То, что приемлет тело,
Душа не примет вовек.


СОЛОВЕЙ

И снова с проснувшимся солнцем
Меня разбудил соловей.
Должно быть, под самым оконцем
Гнездо себе свил соловей.

Стою, удивленный спросонок,
Внимаю ему не дыша.
Как голос томительно-звонок!
Как песня его хороша!

Нехитрые птичьи заботы,
Восторг, огорченье, вопрос —
В нем все превращается в ноты
И трогает душу до слез.

Так служит он певчему звуку
Всю жизнь — до кончины своей...
За мудрую эту науку
Спасибо тебе, соловей.

 

ВЕЧНОСТЬ ТОМУ НАЗАД

* * *

Я родился
Человеком,
В этом
Особый смысл...

Почему-то
Родился не верблюдом,
Не ветром,
Не деревом.

Каждый рожденный
Покидает чрево
Матери-мироздания,
Чтобы своим явлением
Обновлять надежды
Всего
Этого мира.


ПОРТРЕТ

Таким нарисуйте меня:
Молодым, высоким,
Двадцатый век за плечами,
В глазах гнев сорок первого года
И восторг космического сегодня.

Мое поколение ищет
Отцов, чья жизнь прошла
Не в домашнем мире.
На пути к их горизонту
Мы прочли о войне все книги,
И наяву нам осталось
Идти дорогой отцов...

Из развалин вставали
Взорванные города,
Выше, просторнее прежних.
Мосты сводили друг с другом
Разлученные берега.

Вновь стелились стальные рельсы,
Вели вперед и вперед.

Как провода, дороги
Пересеклись, расстались.
Нас создавали дороги,
И мы их вели все дальше,
И они нас вели,
Только погибшие не вставали,
Дальше с нами не шли...

Так росли мы
С мечтой о ласке,
Начитавшись о нежности в книгах,
Но не поняли нас девчонки,
Изнеженные отцами,
Они видели в нас чудаков...
Но мы, полуголодные,
Выжили не для того,
Чтоб любить в пол-любви,
Всей любви сполна мы хотели,
Всей полноты жизни.

Так живем мы —
Любя, ненавидя,
Любим землю, которой пропахли,
Любим твердость металла —
Отливают ярым металлом
Наши мечты и мысли.

И мы смотрим чаще в само небо,
Чем в его отраженье
В девичьих глазах —
Настоящее небо
Нас больше пленило.

Кто из людей первый
Поднял глаза в небо?
Кто первый
Услышал, что сердце
Бьется в груди сильнее
От близости друга?

Их, первых, мы продолжаем.

И меня таким нарисуйте:
Молодым, высоким,
Двадцатый век за плечами,
В глазах гнев сорок первого года
И восторг космического сегодня.


О СЕБЕ

Я человек,
Я говорить хочу
С тобою, с нею, с ним и с ними.
И если я молчу —
Я не молчу:
Чему-то я подыскиваю имя.

Я человек.
Я вдаль иду.
Вы ждете от меня вестей.
И если я стою, —
Не просто так стою:
Я выбираю лучший из путей.

Я человек.
Я вдаль смотрю,
На человека, камень и волну...
И если я закрыл глаза —
Я не заснул,
Я вглядываюсь в душу,
В глубину.

Вот так иду, смотрю и говорю
С любым, кто рядом,
С тем, кого здесь нет.
А кто-то говорит:
Стоит,
Молчит
И слит...
Я только улыбнусь ему в ответ.


Я — АРМЯНИН

Я — армянин.
Ищите Армению во мне.
Ищите во мне глубины гор,
Необузданность бурных вод,
Высоту голубых озер,
Щедрость — не от природных щедрот,
Ищите лазурного неба следы,
И грозы бездонный раскат,
Урожай после трудной страды,
И цветка беспечного аромат.

Я — армянин.
Ищите Армению во мне.

Кровь погибших течет во мне,
Смех ребенка звучит во мне,
Сердце влюбленное бьется во мне,
Идущий в гору — идет по мне.

Во мне — непрерывность прежних дорог,
Во мне — бесконечность новых путей,
Ушедших миров возрожденный срок
И новый свет небывалых вестей...

Я — армянин.
Ищите Армению во мне.


ГЛАЗА АРМЯН

Были голубые глаза у армян,
Были светлые волосы у армян,
Были лица открытые у армян.

Но сжигали землю армян,
Пали лучшие из армян,
Пламя гнева в глазах армян,
Дым пожарищ в глазах армян.

Почернели глаза от огня,
Почернели кудри от дыма,
Стали как стены родных очагов,
Пошатнувшихся, как судьба армян.

Но у древних руин вековая грусть
Синью брезжит в глазах армян...


* * *

Они пришли издалека,
Увидели и сказали:
— Прекрасна ваша страна,
Здесь во всем высота —
В горах, в небесах и в людях...

Я подумал: причина тому — любовь,
Та, что не праздник, а будни,
Та, что не слово, а суть,
Та, в которой свершенье и воля.


В СТРОЮ

Шагаем упорно
Вперед и вперед,
Слякоть, грязь,
Бесконечен путь,
В грязи сапоги,
Лица в поту,
Ноют спины от ноши,
Но упорно
Идут солдаты.

Тяжело.
Я устал.
Далеко до привала.
Кажется, упадешь —
И сном тяжелым уснешь.
Кажется, чуть-чуть
Расслабишься, и все,
И тут же я...

Но нет!
Этому не бывать!
Кто-то идет впереди
С такой же ношей, как я, —
Вещмешок,
Противогаз,
Автомат
И погоны, как у меня.
Я смотрю ему в спину — иду,
Стараюсь не отставать.

Я смотрю ему в спину — молчу,
Превозмогаю жажду.
Я смотрю ему в спину, держусь,
Превозмогаю усталость,
Он идет, и я иду.

Другие идут за мной,
Смотрят мне в спину, быть может,
И стараются быть, как я.


* * *

Свет
Велик даже тьмой своей —
Я с моей ясностью невелик.

Свет
Велик даже кривдой своей —
Я с моей прямотой невелик.

Свет
Велик даже злобой своей —
Я с моей добротой невелик.

На краю света
Смеюсь и стою
И не боюсь
За невеликость свою...


МОЯ БЛАЖЕННАЯ ТОЧКА В МИРЕ

Видишь — я еще здесь,
Но уже и там.
Там и в то же время здесь.
И захотел я однажды весь
Сам с собой совместиться и здесь и там,
Чтобы где-то посередине пути
Совпали тело мое и мечта
И стали единым целым.
Это была бы искомая точка,
Моя блаженная точка в мире,
Мое Здесь и мое Там
В ней бы жили нерасторжимо.

Но увы,
Только я сделаю один шаг,
И сразу раздваивается мое Там —
Одно впереди,
Одно позади...
И чем дольше живу я в этом мире,
Чем больше знаю в этом мире,
Чем больше я люблю в этом мире —
Тем больше делаюсь и я сам.
И все больше дорог у моей мечты,
И сойтись с ними со всеми
В одно
Я уже никак не могу.


* * *

Дом у дороги
И дорога у дома —
Есть им чем поделиться!

А тот, кто был дома, —
В пути далеко.
И кто шел по дороге —
Из глаз исчез.


ШАХМАТЫ

Гениален изобретатель
Шахматной клетки,
Когда на поле
Обрели свое место
Конь и пешка,
Ладья и король,
Слон и ферзь...

Попробуйте этим в игре
Пренебречь —
И убедитесь,
Что теряется даже ферзь,
Если исходная точка потеряна...


* * *

Птица крикнула.
По влажной траве взошла
                              теплота.
Неповторимую прелесть пробуждения
Переживает лес.
И словно память,
В чаще очнулся раненый тигр,
Ухмылкой встречая
Повторимость
Судьбы.


* * *

В комнате, в углу,
Где шалунов наказывали в детстве,
Там робкая рука
Нарисовала рыбу.

Рыбу время несло, как поток,
Рыба росла и росла в углу,
Сумрак дома ушел в океанскую мглу,
В небеса ушел потолок.


СТРАХ

Нимбы
Бродят по улицам,
Но голов нет...

Дороги
Стелются в дымке,
Путников нет...

Птицы
Раскинули крылья,
Небес нет...

Матери
Над колыбелями плачут,
Детей нет...


* * *

Мир великолепен, он достоин од,
Но до разрыва сердца путь в жизни недалек.
Трудно просто видеть — закат, восход,
Не выплеснув из сердца радости поток.

С каждым новым утром и мы растем,
Как солнце и слово, как привет!
Мы льемся волною в потоке своем,
В безумном течении дней и лет.

Мы мечтаем, мы в этот свет влюблены,
Мы ликуем, надеясь на временность бед.
И покуда свету поэты нужны —
Значит, все еще в поисках этот свет.


* * *

Что кричит траве трава,
Выпрямляя стан?
Чья здесь сторона права
В зелени полян?

Лес вздыхает тяжело,
Каждый лист поник.
Дым уносит за село
Ветер-озорник.

И неясно никому,
Кто затеял спор —
Спят или не спят в дыму
Гребни синих гор?


КТО НЕ МЕЧТАЕТ ЖИТЬ ВЕЧНО!

Стоит ради этих рассветов,
Стоит ради пылания осенней листвы,
Ради трав,
Ради вод,
Ради птиц,
Стоит ради любимых глаз!

Но есть на земле единственный край,
Его сокровенную суть познай, —
Отдать свою жизнь уже будет не жаль,
Чтоб его не коснулись смерть и печаль.


УХОДЯЩИЕ

Уходящие от меня
Покидают только меня,
Мой дом,
Мой сад,
Мои привычки.
Уходят они от меня
По дорогам
Своим.

Но уходящие
От тебя
Покидают все твои дороги,
Твою историю,
Твой язык,
Совершенный,
Как птица в полете.

Но уходящие
От тебя
Предают не только тебя,
Но и будущее твое,
Которое, в тысяче битв
Выстояв, уцелев,
В новом сиянии восстает.

Менялы
Любви на золото
Даже ценою своей крови
Не выкупят ничего.


ДЕРЕВЬЯ

Ветер принес,
Ветер унес,
Забросил на север,
Забросил на юг,
В наших днях и ночах —
Свитки наших грез,
Мы шли босиком,
Чтоб прийти прямиком,
Словно к солнечным дням,
К любовным словам.

Но буря однажды пришла
Солнцу на смену,
Заплакала в небе мгла,
Море ощерило пену.
Заорали вороны в небе,
Не видно стало земли,
Мы не поняли, что за жребий
Вороны нам предрекли.

Так мы шли
И дни коротали,
Потерялся наш путь вдали,
И мы постепенно застряли
И застыли на лоне земли.


ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ

По мнению специалистов, Арарат
имеет свой нынешний облик благодаря
двум вулканическим извержениям,
происшедшим задолго до появления
человека на Земле.

Гора не знала, что значит беда,
Облака стряхивала со своих плеч.
Она была еще так молода,
Что вершины ее не могли увлечь.

Но в каждой клеточке сильный магнит
Тянул ее в завтрашние миры,
И величавый грядущий вид
Уже возникал в глубине горы.

Она к изверженью была близка,
Сама от себя укрытая мглой:
Она могла пронзить облака
Или навек сровняться с землей.

Но не исчезла. Вновь родилась —
Гора из недр стихии встает,
Словно величественная связь
Родной долины с блеском высот...

Нет, не закрыла она окоем,
Просто смысл придала ему.
И понял творец в чертоге своем,
Что все ей по силам и по уму.

Что бедой этот мир чреват,
Хлынет еще мировой прилив,
И грудью встанет гора Арарат,
Мир от гибели защитив.

И это был благодатный миг,
Стихия давала земле оплот,
И вырисовывался первый лик
В стечении света, земли и вод.


* * *

Он деревья любви посадил
На своей родимой земле,
Вдоль дорог, всюду, где шел,
Он оставлял деревья любви.

Во всех солдатских окопах он
Посадил деревья любви,
В воронках, куда снаряды легли,
Он посадил деревья любви.

Бездну всех сомнений он оградил,
Сажая там деревья любви,
В сердцах, где вера стала тускнеть,
Он посадил деревья любви.

Как умел, так посадил,
Где мог, там посадил,
И когда устал,
Он лег туда,
Где хотел посадить
Последнее дерево...


БЛАЖЕННЫ ТЕ...

Блаженны те,
Кто умели стоять на своем.

Блаженны те,
Кто вкусили вина победы.

Блаженны те,
Кто после бурь сомнений
Стали складками мудрости
На челе грядущих времен.


БЫК

Полдень жаркий в село проник,
Загудел роем пчел,
И откуда-то взялся бык
И навстречу солнцу пошел.

Вышел, солнце боднув, за село,
Фыркнул, землю начал копать,—
И вечное время пошло
Своим чередом опять.


ТЕАТР

Открываешь дверь
И входишь в театр...

Покидаешь дом
И входишь в театр...

Никаких кулис —
Не сцена — простор.
Вот и день прошел.
Как сыграл, актер?


* * *

Хочешь, чтобы я дерево нарисовал?
Вот тебе — дерево.

Хочешь, чтобы я дом нарисовал?
Вот тебе — дом.

Хочешь синее небо над домом?
Вот тебе — небо.

Хочешь нарисованного человека?
Вот тебе — человек.

Хочешь, чтобы я нарисовал
Человеческую любовь?
Я любовь рисовать не могу.
Любовь сама нас рисует.


ЧЕРЕПАХА

Ты явилась
Доброй колдуньей...

В этом городе,
Где я провел
Полжизни уже,
Я давно позабыл,
Что ты существуешь.

Ты явилась,
Чтоб отвлечь меня от асфальта.
Ты явилась,
Чтоб отвлечь меня от металла.

Ты явилась,
Чтоб я попробовал снова
Отвлечь мои мысли от этого дыма и шума
И вспомнить,
Что еще и твой брат,
Что, впервые взглянув на свет, я увидел тебя
У тех же вод,
Под теми же небесами,
И меня растили те же запахи трав,
Та же трава в росе
И тот же песок.


ТРИ КЛОУНА

Три клоуна
Сидят,
Не пьют
И не едят.

Они в кафе
Грустят.
На что они
Глядят?

Глядят они
Туда,
Где просто
Ерунда,

Где, черт меня
Дери,
Над дверью, —
Посмотри,

Там, на виду
У всех,
Гроб, и во гробе
Смех!

Вокруг, и под
И над,
Бездельники
Сидят,

Они и там
И тут,
Гогочут
И орут,
Свистят,
Зовут на «бис»
Кривляк
Из-за кулис...

Три клоуна
Сидят,
Не пьют
И не едят.

Они в кафе
Грустят.
На что они
Глядят?


АКВАРЕЛЬ

Арпинэ

И всюду нежность и цветы:
И лебедь плыл легко.
И было озеро мечты
Совсем невелико.

И солнце спрыгнуло туда
И к нам пустилось вплавь.
Ты улыбнулась, и тогда
Все обратилось в явь.


УТРЕННИЙ РАЗГОВОР

Открыл окно упруго
И выглянул на свет.
Чирикнула пичуга,
И я сказал: — Привет!

Мы, глядя друг на друга,
Восславили восход.
— Сейчас придет супруга,
Пшеницы принесет!

Чирикнула пичуга
На ветке за окном
И вовсе без испуга
Махнула мне крылом.

А я: — Мы ждем ребенка,
Уже недолго ждать! —
В ответ пичуга звонко
Чирикнула опять.

Поджав забавно лапку,
Как в танце, высоко
Свое «чирик», как шапку,
Подбросила легко.

И, привечая гостью,
Вошла жена с зерном —
С протянутою горстью
И круглым животом...


* * *

Всю жизнь человека
Вместить
В единственный звук.

Я говорю: О!
Это твои очи.

Я говорю: О!
Это наш рассвет.

Я говорю: О!
Это рождение боли.

Я говорю: О!
Это вечность нашей надежды.

Я говорю: О!
Это твоя слеза
И мое уходящее время...

Жизнь человека
И бездна одной буквы.


КАЗАХСКАЯ ПЕСНЯ

Велика степь,
Конца-края нет,
Но и удержу нет
Моему коню.

Нет в степи дорог,
Но я пущу коня
За солнцем вслед
На восход-закат.

Крова нет в степи,
Но я воздвигну любовь,
Словно дерево,
Под огнем солнца.

Эге-гей, степь,
И тебе, видать, трудно без меня,
Без моего быстрого коня,
Без моей высокой любви,
Без песен моих!


* * *

Утро дверь открыло в мир —
Воздух свет зовет на пир.
Пробуждение в крови
Мысли, блага и любви.

Выйдя в утреннюю тишь,
Босоногая, стоишь
И улыбку, как привет,
Провожаешь в белый свет.


ВЕРСИЯ

Словно мы друг друга нашли уже,
Словно мы друг друга спасли уже,
Словно мы друг с другом братья уже,
Словно мы друг друга возлюбили уже,
Словно мы не знаем, что сделать еще,
Избыток нашей любви кому,
Избыток нашей доброты кому,
Избыток нашей верности кому —
Кому отдать?

Вот почему, дорогой брат,
Во вселенной, под звездною пеленой
Мы ищем разумных существ,
Чтобы их далекую-дальнюю жизнь
Окутать нежностью нашей земной.


КРАСНАЯ КНИГА

Однажды
Точно
Рыбы воду покинут...

Однажды
Точно
Птицы небо покинут...

Однажды
Точно
Зерна землю покинут...

Но в конце концов они скажут нам:
Эти воды принадлежат и нам,
Это небо принадлежит и нам,
Эта почва принадлежит и нам...


* * *

Проснувшись утром,
Память направь —
Нет ли во сне потерь?
Старайся во сне
Ничего не терять,
Чтоб ни с чем не остаться въявь...


СТРЕЛКИ ВРЕМЕНИ

Стрелки тихо идут по сфере,
Открывают нам молча двери,
Открывают нам мысли и встречи,
Открывают страсти и речи,
Открывают дела с мечтами
Под этими древними небесами,
Под прекрасными небесами...

То гордимся мы и ликуем,
То мы горбимся и горюем,
Утешаем самих себя
И теряем сами себя.

Стрелки тихо идут по сфере,
Закрывают за нами двери,
Закрывают мысли и встречи,
Закрывают страсти и речи,
Закрывают дела с мечтами
Под этими древними небесами,
Под прекрасными небесами...


* * *

Осторожно,
Сквозь сосуды твои,
Через обычные дни твои
Тихо струится вечность.
И если нечем тебе поделиться с ней,
Хотя бы достойно рядом иди...


* * *

Язычники — земля и ветер над ней,
И деревья в горном леске.
Язычник — серенький воробей,
Чирикающий на молотильной доске.
Язычники — рыбы в воде,
Язычники — наши сны,
Язычники — облака в высоте,
Пусть даже облики их неясны.
Булыжник — язычник,
И тени в саду,
И подзаборный пес,
И звезды, дрожащие на холоду,
И солнце, горячий колосс.
Воды, скованные в берегах
И рвущиеся на простор,
И пальцы, зажигающие свечи в церквах, —
Язычники до сих пор.
Язычники — хлеб, добро, кровь
И все святые слова.
Язычник — детство. Язычник — любовь.
Язычники — жернова.
Язычник — поле и колос над ним
В стремлении вечном зреть,
Полет, который неповторим,
Рождение и смерть.
Язычник — времени мерный бег,
Круговорот веков.
Язычник, конечно, и сам человек,
Придумавший всех богов.


ЛЮБОВЬ

Рушились троны,
Слетали короны,
Срывались погоны,
Тускнели иконы,
Менялись
Законы.

Лишь ты неуклонно
Шла через троны,
Иконы,
Законы,
Одолевая
Любые препоны.

Любые колонны
Перерастая,
Дошла ты до нас,
Такая простая,
Нагая,
Святая...


БЕЗ ТЕБЯ

День без тебя
Как ночь без звезд,
Без конца, без надежд.

Стужа тоски,
Мгла одиночества,
Стон семени в собственной пелене.

День без тебя —
Сердце на качелях вселенной:
Над ним — пропасть,
Под ним — пропасть,
Все, кроме него,— пропасть...


* * *

Я признался тебе в любви.
Любовь коснулась древесной коры.
Любовь прошла по склону горы.
Любовь поднялась,
Поднялась,
Поднялась
И обняла собой все миры.


СОЛНЦЕ, ВЕСНА...

Солнце встает ежедневно,
Земля цветет ежегодно,
Мы однажды встаем,
Расцветаем однажды.
Вместе с солнцем расти трудно,
Трудно с весной расставаться.

Ежегодно целятся в солнце,
Ежегодно стреляют в весну.

Птицы поют в чаще,
Синевой нас влечет небо,
И рождаются мысли,
Улыбки рождаются,
Безмерная нежность рождается,
Ведь солнце встает ежедневно,
И весна ежегодно расцветает.

Мы встаем,
Поднимаемся,
Матери поднимают детей
К солнцу,
К весне...
И вдруг целятся в солнце,
И вдруг стреляют в весну...
Никогда не забудем погибших.
Должны встать сыновья
И вернуться,
Должна прийти любовь
И поверить,
Должны прийти дети
И любить
              исцеленное солнце,
              исцеленную весну.
Вечно встающее солнце.
Новая вечно весна.

Матери,
Смахните слезы
И детей поднимите к солнцу...


* * *

Ветер песен просил у меня.
Я сказал — пойди собери,
Им трава полевая родня,
Я их разбрасывал на пустыри.

Их немало лежит вокруг,
Цвет их вечно неуязвим,
Они воспрянут навстречу вдруг,
Стоит только склониться к ним,

Словно воин, который восстал,
Словно любовь, они будут жить.
Цвет надежды, зелен и ал,
Старым дорогам будет светить.


* * *

Ищи в земле,
Ищи в небесах,
Почему листву
Сотрясает страх...

Спроси у ветра,
Спроси у туч,
Почему жребий
Травы плакуч...

Отчего же вместе
С кручами гор
Дорога назад
Устремляет взор,
С грустью ищет
В прошлой дали
Следы и лица
Тех, кто прошли...


* * *

Никто не пришел навсегда.
Все прошли,
Как дни и ночи проходят.

Я зажигал их свечи,
И в их мигающем свете
Мы плакали
И смеялись.

Мы расставались после зари,
Мы расставались перед зарей,

Чтобы скрыть все потери,
Из руин одиночества
Я сложил мои песни.


РУИНЫ

С земли сметают следы руин,
Память варварства гонят из этих мест,
Чтобы в грядущем не стало причин
В прошлое направлять протест.

А память уносит меня в разгар
Былых времен, я стою один,
Словно колонна, силою чар
Сохранившаяся среди руин.


* * *

Слово ЖЕНЩИНА
Вмещает всю любовь вселенной.

Касаясь лишь одной частицы
Ее жизни,
Мы называем ее
МАТЕРЬЮ
СЕСТРОЙ,
ЛЮБИМОЙ.


* * *

Девушка трепещет на верху скалы.
Руки распахнула — не хватает рук,
Затухает в них стремление к полету.
Необъятно небо.
Воздух густ.

Девушка трепещет на верху скалы.
Руки, не ставшие крыльями, обратились
                                                        в крик.
Грустит небесное пространство.
Девушка — дорога любви и дом.


* * *

Прошлое — образец,
А жизнь — это наш век.
Гибелен для сердец
В то, что прошло, побег.

Хочешь, не хочешь — вперед
Должен идти, как солдат.
Никто в расчет не берет,
Что опыт твой не богат.


* * *

Нет тебя,
Следы на сыром песке.
Я по твоим следам
Воссоздал твою поступь, тебя.
А море
Пережевывает древнюю ложь, будто все суета,
И безразлично смывает все между нами...


* * *

И одиночество мое
В твои печальные глаза вселилось.

Осень усталая над городом большим
Дождь пролила на наши лица
С весенней свежестью.

Я имени тебе не назову
И не узнаю, как тебя зовут.
Одно мгновенье —
И вновь должны мы потеряться
Среди лесов холодных глаз,
И снова осень выкатит дожди
Над нашим одиночеством без крова...


ГРУСТНЫЙ ДЕНЬ

Этот день переполнен грустью,
Тает грустно в твоих глазах,
Вяжет грустные речи.
Грустное небо каплет
С крон погрустневших деревьев.
С грустной нежностью ветер
Колыбельную скалам поет.
Я бегу от твоей грусти,
На другую грусть натыкаюсь.
Грусть-мысль родилась и погасла.
Грусть-мысль ушла и пришла.
Этот день не задет этим миром.
Лишь твое он имя твердит...


* * *

Моя любовь так велика,
Больше моей собственной величины.
Мимо берега пустого течет река.
Меня нет на берегу, я там, где вода,
Я рыба, плывущая против волны,
И камень, упавший вдали от реки,
И дерево, свисающее с горной стены,
И мост, уставший считать свои года,
И крепость, стоящая векам вопреки.
Тот, кто захочет, найдет ко мне путь
И свою жажду мной утолит,
Меня поймает, и мной будет сыт,
И бросит меня в кого-нибудь,
Ветвь мою сломит, с собой унесет,
По мне на берег другой перейдет,
Станет дробить мою древнюю грудь
И древние сокровища во мне найдет...
Так я живу возле этой реки,
Тысячи форм принимает моя суть,
И конец и начало от меня далеки.
А я жду, чтоб утешил меня кто-нибудь...


* * *

Горы прикрылись порывом ветра.
Про их наготу — ни слова!
Солнце в поле сошло с ума —
Весь воздух украсть готово.

А люди рядом с ними живут,
Гимны горам и солнцу поют.
Гимны дождю и солнцу поют,
Люди рядом с мечтами живут.


* * *

Твои мысли меня обтекают,
Не касаясь,
Не видя,
Не находя.
Твои мысли меня обходят,
Ищут кого-то далекого,
Кого-то родного...

Я все жду, ощущаю,
Как в тоске по твоим пальцам
На моем лбу
Возникают морщины.


СОЛНЦЕ И ДОЖДЬ

Когда жестокий зной на дворе,
Когда вдыхаешь
Воздух, как дым,
Тогда от одной только капли дождя,
                                   задевшей лицо,
Понимаешь, что значит дождь.

Когда унылый дождь на дворе
По тротуару течет, по стеклу,
Шумит в тоскующей голове,
Тогда, внезапно взойдя из-за туч,
                                            солнце

Падает к тебе на стол,
И ты понимаешь: что значит солнце.

А как поймешь, что значит любовь:
                          в дождь проливной
                          к далекому солнцу,
В знойный полдень — к капле дождя...


* * *

Я тот,
Кто обманут бесплотной Лилит,
Лишь обрывок хохота в ухе моем,
И всю жизнь мне искать ее
В муках.

Ты та,
Кто приходит убить Лилит,
У меня похитить мою Лилит
И мной овладеть навсегда.

Мы те,
Кто играет из века в век —
Я сцену поиска,
Ты похищения,
И мне все кажется — я нашел,
Тебе все кажется — скрыла.
И все остается как было.


* * *

Этот порыв часть меня унес.
Ты же вдали от меня расцвела,
Словно дерево абрикос,
Рядом с другим, ты не помнишь зла.

Этот порыв над тобой как гром,
Но я сам для него же громоотвод...
Найти бы покой мне в цветенье твоем,
В непокое твоих красот...


МГНОВЕНЬЕ

Она обернулась медленно.
Свет к плечам ее хлынул медленно.
Тень стекала с ресниц и губ.
Я не понял причуды солнца.
И не понял тревоги пальцев
                среди созданной светом игры.
И сном во мне остался этот миг.

И сейчас,
через долгие годы,
когда растут из рук моих
                                        руки иной тоски,
я вижу ее:
...оборачивается медленно,
свет приникает к плечам ее медленно,
тень стекает с ресниц и губ,
и пальцы в странной тревоге,
играя со светом, дрожат.


* * *

Живу сегодня —
Вот вся моя жизнь.

Завтра я буду
Или не буду?

Скрыт ответ от меня.
Сегодня последний день живу.
Сегодня последнюю песню пою.
Сегодня последней любовью люблю.
И так — день ото дня...


ДОН КИХОТ

...он встает во весь рост.
И в себе я вижу его. Говорю:
— Хорошо.

В моем теле растет усталость,
но растет и мой ум.
Он же — вечно малый ребенок,
вечно вздорный старик.

Вот ноги ему говорят:
— Хватит, сколько мы исходили дорог,
сколько обуви износили,
но конца нет пути.

Вот руки ему говорят:
— Хватит, намаялись мы в потасовках,
нам досталось достаточно.
Мы теперь тянемся к нежности,
что нам в имени пустом,
его не погладишь,
имя — это ветер без лика,
это эхо ветра.

И он отвечает телу,
забившемуся в укромный угол:
— Было ты при мне,
и я был при тебе
не пустой прикрасой в твою зеленую пору,
значит, мы всегда неразлучны.
Твоя кровь вечно меня обновляет,
будит меня, я, просыпаясь,
всегда твердить буду: «В путь!»
И ты мне никогда не откажешь,
упрямый оруженосец моих мечтаний.


* * *

Чудо любое
Для вас сотворю:
Дорогу,
Дальние страны,
Любовь,
Сон голубой, высотой в зарю,
Неба прибой —
Это все по плечу
Мне одному.

За чудеса
Ничего не возьму.
Только поверьте в них
Вашей судьбой.
И прошу о немногом:
В чудо-дорогу
Вы и меня
Возьмите с собой.


ВНОВЬ ПУСТЫНЯ...

В твоих просторах, пустыня,
Прежде всего — тревога.
В твоей немоте
Прежде всего — протест.
В твоем исступленье
Прежде всего — печаль.
Нелегка ты,
Пустыня,
И нет тебе края,
И гнездо твое в сердце моем.
Под твоей пеленой тяжелой
Я с трудом нахожу глаза любимой,
Ее смущенную улыбку.
Твой лик песчаный с каждым днем — иной,
Твоя песчаная душа, наверно,
Смеется надо мной,
Над моей верой,
Над верностью моей.
Не ты ли утверждала,
Что все течет,
Все изменяется?
Ты, кажется, смеешься.
Не ты ли утверждала,
Что солнечный восход и солнечный закат
Похожи,
Поскольку между ними только полдень?
Ты, видимо, смеешься...
Но, пустыня,
Ты можешь опалять,
Свирепствовать,
Безмолвствовать, как тысяча немых,
все же из-под пелены твоей
Я поднимаю «верую» моей любви,
Я нахожу глаза любимой,
Ее смущенную улыбку.
И пусть она отсюда далеко,
Как самая далекая мечта...
Но именем ее растил деревья.
Деревья эти по тебе пойдут,
И ты в своей иссушенной груди
Для них отыщешь пищу.


* * *

Пена звезд,
Как от взрыва закупоренной воды,
Плеснула в лицо задремавшего мира.

В кронах спящих деревьев
Зашептались слова рассвета.

Не спросили поэтов,
Предрешая течение дня.
В лабиринте вселенского бега
У Земли свой расчетный путь.

Для нас не сделано ничего.
Холод нашей прошлой любви,
Пристальность наших взглядов
Безразличны остались для мира,
Он видел надобность в нас не больше,
Чем в твоей заколке для волос — Тутанхамон.

Как слиться с рассветом,
Если мы сияньем своим
Его пыланью не придадим отлива?

Можно ли жить среди ночи,
Не став костром избавленья
Для блуждающих в разных пределах?

Я привык обращаться к тебе,
Но этот вопрос, как комета,
Повис надо всеми.

Он родился не для смерти на моих губах,
Не для смерти в туманах моих оправданий —
Где сын нашей любви, нерожденный,
Где мгновенье, в которое он нас найдет?


ГРУЗИИ

Я тебя создавал вдали от тебя.
День ото дня
Из синих пластов истории
Лепил я твое лицо,
И ты во мне была синью.
Я пришел к тебе издалека.
Я хотел различить твое лицо
Уже не в сказке —
В твоих туманах,
В твоем солнце,
В твоих ночах.
Я хотел внимать твоей душе,
Вдыхать твой воздух,
Под сединой твоей судьбы
Видеть твои глаза...
И нет во мне слов для восторга,
Нет во мне слов,
Которые бы сейчас
Мне открыли тебя.
Я забываю все, что слышал,
Что вычитал о твоей жизни.
Я всматриваюсь в тебя
И вижу свое отраженье.
Ладонью касаюсь твоей земли
И слышу свое сердце.
Чем больше всматриваюсь в тебя,
Тем больше себя узнаю.
Мои глаза черпают доброту
И доброту излучают.
В кончиках пальцев нежность растет,
Как цветы на склонах гор.
И сквозь все другие слова,
Готовые прозвучать,
Я говорю «здравствуй» — твоему детству,
«Здравствуй» — твоей седине,
«Здравствуй» — твоему девичеству,
Твоей юности — «здравствуй».
«Здравствуй» — лесу,
«Здравствуй» — твоей высоте,
«Здравствуй» — твоему небу.
Я не брал это слово с собой,
Ты его взрастила во мне.
И я тебе возвращаю
То, что ты мне дала.
Ты не позволила моей душе
Мельком взглянуть на тебя и остаться пустыней.
Ты мне подарила из многих дорог
Свою дорогу любви.
И, покидая тебя,
Я всегда буду чувствовать за собой
Твою любовь —
Так птица чувствует крылья.
И я верю, пока я в пути,
Не будет конца
Дороге, которую ты подарила.

Дополнительная информация:

Источник: Юрий Саакян. Сборник стихов "Глина"
Издательство «Советский писатель», Москва, 1987г.

Предоставлено: Юрий Саакян
Отсканировано: Асмик Мовсисян
Распознавание: Анна Вртанесян
Корректирование: Анна Вртанесян

Публикуется с разрешения автора. © Юрий Саакян.
Перепечатка и публикация без разрешения автора запрещается.

См. также:


Официальный сайт Юрия Саакяна

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice