ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Егише Чаренц

СТИХИ В ПЕРЕВОДЕ АШОТА САГРАТЯНА

* * *

Ты тлеешь и тлеешь во мне,
Во мне разгораешься ты,
На мерно-извечном огне
Кристальной своей чистоты.
Я беден, несчастен и сир,
Скорблю, как моя страна,
Которую бросил мир...
Молчит, безутешна, она.
И как мне тебя позвать:
Губами припасть - к губам?
О, как мне тебя позвать,
Чтоб встретиться снова нам?!

* * *

Поднимите глаза! —
Я иду, я иду!
Из угрюмого чрева веков,
Я седые мечты за собою веду
И стихи наших дней без оков…

Поднимите глаза! —
Узнаёте меня?
Я любил этот мир — от зари...
В ядовитой траве умервщлённого дня
Я бескровные крылья зарыл
И оставил, когда непроглядная тьма
Ваши души брала неуёмные в плен...
Я иду многолик, как природа сама,
Где гулящей под стать, где - молитвой смирен.

* * *

Красные кони как вихри летят,
Гривы горящие красные кони,
Блеском стальным их подковы горят,
Мчатся горячие кони-драконы.
Красным пожаром объята страна,
Красные кони её подпалили,
Красных коней пробегает стена,
Скачет тревога храпящая, в мыле.
Стелется пламя по лентам дорог:
Красные кони летят оголтело.
Мрамор дворцовый летит из-под ног,
Всюду пожары - священное дело.
Красные кони как вихри летят,
Гривы горящие красные кони...
Знаки зловещие следом чертя,
Мчатся горячие кони-драконы.

* * *

Я солнцем вскормленный язык моей Армении люблю,
Старинный саз, надрывный лад и горький плач его люблю.
Люблю цветов горячий плеск, пьяняще-тонкий запах роз,
И наирянок чуткий стан в обряде танца я люблю.
Люблю густую синь небес, озерный блеск, прозрачность вод
И солнце лета, и буран, что гулом глухо с гор идет,
И неприютный мрак лачуг, и копоть стен, и черный свод,
Тысячелетних городов заветный камень я люблю.
И где бы ни был, не забыть - ни наших песен скорбный глас,
Ни древнего письма чекан, молитвой ставшего для нас.
Как раны родины больней ни ранят сердце каждый раз,
Я - и в крови, и сироту - свой Айастан, как яр, люблю.
Для сердца, полного тоски, другой мечты на свете нет,
Умов светлее, чем Кучак, Нарекаци - на свете нет.
Вершин, седей, чем Арарат, свет обойди - подобных нет,
Как недоступный славы путь - свою гору Масис люблю!

1918-1920 гг.

“Потусторонние стихи”

Как много горечи во мне осело ядом
И как от времени несёт тяжёлым смрадом.
Чего не знал, не понял я в заветах предков?!
Пока ж безжалостная жизнь мрачна на редкость.
Что друг, что враг, они во мне - разверсты раной.
Друг отвернёт, а враг опять пойдёт тиранить.
Хоть жизнь у всех была одной, общинной даже,
Куда ни глянь, а всяк к своей тянулся пряже.
Сидел и я в своём углу мрачнее тучи
Без сна и робостью своей нещадно мучим.
И пожинал я этот яд за труд посильный,
И горечь капала в меня, как дух могильный.

1934г.


БРЕД

Он был беззуб, тот череп, что приматом
Сидел на горле и душил меня, душил,
И на рубашку мне в ночи сочился ядом
И звался просто - “нежностью души”...

1934г.

* * *

С девятого, как будто с этой даты -
До омерзенья памятного дня -
Мой каждый стих, самим собой распятый,
По сути обнажается в меня,
К ущербу ли, к хвале собой клоня,
К нелепым обстоятельствам прижатый,
Так обезличен - надо же суметь?! -
Несёт печальный крест бездушной даты,
Где вся цифирь зияюща как смерть.

9.VII.1936

* * *

В растерянности вновь стою перед собою,
Беспомощный, один, совсем как в поле дуб,
Где рядом нет дерев, где только ветры воют,
Где каждый их порыв свиреп, жесток и груб.
Где, прилепясь к земле, три сереньких куста
Подобны людям, тем, кому известна тайна –
И чьё-то имя тихо шепчут их уста,
Мечтая о поле, где дуба нет случайно...

20.VIII.1936

* * *

...И как случилось в жизни справедливой,
Что вдруг рука пошла сама собой
Венчать стихи не словом горделивым,
А черствых дат терновостью сухой?!
И стали эти просто заголовки –
Следы от выцветающих чернил –
Магическими знаками у бровки
Крестом не обозначенных могил.

26.VIII.1936

* * *

Случалось ли когда-либо доныне,
Чтобы поэт над песнею писал
Заглавием цифири чудеса –
И чтоб они звучали чуть зловеще,
Чем в тысячи страниц мудрейших вещи
И за душу хватали точно клещи?!
На плечи давит камень сорока
На беспощадном пол-пути стараний,
Горы моей молитва высока,
Безропотностью шаг исканий ранит.
О, Ты, раздатчик помыслов и дум,
Ты, дерзость, самость, гений нам дарящий,
Плясунье - трепет и поэту ум:
Глаголить ворожбой ко славе вящей.
Тебе, Господь, молюсь за свежесть сил,
За этот светлый щедрый дар нетленный,
За то, что ты меня провозгласил
Поэтом, к арфе дней приговоренным.
Тебе, Господь, признателен вовек
За то, что я певец народных стонов,
Что рыцарем печалей Ты нарек...
В жестоком времени я сеятель бессонный.

26.VIII.1936

* * *

Я видел во сне: качаясь вдали
Под звон бубенцов шагал караван,
По склонам холмов, по краю земли
Под звон бубенцов шагал караван.
Я видел - она, в шитье золотом,
Под белой фатой плыла под венец,
Ей в ноги упал, взмолился:
- Постой!..
По сердцу верблюд пронес бубенец.
Растоптан вконец, навек одинок
Остался лежать в дорожной пыли...
Остался лежать... Но слышать я мог,
Как сладостный звон качался вдали.

Перевел Ашот Сагратян

Дополнительная информация:

Источник: СИНТАГМА

См. также:

Георгий Кубатьян. Перекличка, тождество и сходство
О переводах двух великих поэтов: Анны Ахматовой и Пастернака, произведений армянских классиков Егише Чаренца и Аветика Исаакяна

Георгий Кубатьян. Мало в них было линейного
Чаренц и Мандельштам

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice