ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Аветик Исаакян

АГА НАЗАР


Другие рассказы Аветика Исаакяна


Был Назар гзыром - рассыльным при старосте - в маленькой деревушке, и человек он был ленивый, бедный, а главное, трусливый донельзя, хоть и очень любил важничать да себя нахваливать.

Был наш Назар толстенький коротышка, всегда подпоясанный широченным поясом. С одного боку свисал у него большой красный платок, а с другого торчали из-за пояса принадлежности для письма.

Как-то так случилось, что покойный поп выучил его читать и писать, - немного, самую малость, - и Назар считал себя поэтому единственным грамотеем и разумником на селе.

Была у него и жена, женщина бойкая и расторопная. День-деньской работала она по дворам у соседей - хлеб пекла, коров доила, - только этим дом и держался. За свою должность Назар получал сущие гроши, да и те тратил на табак, на водку и пользы семье не было от него никакой. Еще, слава богу, что днем он хоть ненадолго, да убирался из дому - то к соседям пойдет, то к старосте. А не то, где бедняжке-жене прокормить Назара - поесть тот не ленился - только подавай. Детей у них не было, достатка тоже - из живности один только черный осел, петух да несколько кур. Домишко их в две каморки стоял на краю деревни. В одной каморке жили муж с женой, в другой - осел да куриное семейство. И до того ветхий был домишко, что, когда куры на кровле в земле копошились, внутри песок так и сыпался с потолка, ни дать ни взять частый дождичек. А уж если, не приведи бог, осел заревет - весь дам ходунам ходит, трясется. Ветер поднимется - того и гляди подхватит домишко, да и унесет с собой.

- Эй, человече, - жаловалась, бывало, жена Назара, - и зачем только я на свет родилась и за тебя замуж вышла! Разве это жизнь? Мука одна...

- Что ж я могу сделать, жена? - отвечал Назар. - И сам знаю, что плохо живем, да что поделаешь? На этом свете, как я погляжу, лучше человеку иметь с наперсток счастья-удачи, чем кувшин ума. Будь это не так, мне ли бедняком быть, сама посуди. Слава богу, ведь не бестолочь я какая-нибудь!

- Бестолочь не бестолочь, но и толку от тебя ни на грош. При чем тут счастье? Или ты думаешь сиднем сидючи горшок червонцев найти? Иди, - уговаривала его бедная женщина, - иди бейся хоть головой об камень, а камнем об голову - все работа, займись чем-нибудь, может, денег заработаешь, человеком станешь!

- Баба ты, вот и болтаешь пустое. Я говорил и опять говорю, что все дело в везенье. Коли должно повезти человеку, так и без работы повезет. Чем я хуже других? Самый грамотный человек во всей деревне, да вот беда - не везет мне. Куда до меня старосте или тому же Погосу-аге! Ни ума у них моего, ни удали молодецкой - я их обоих в один лаваш заверну и зараз проглочу! Но, видишь, есть у них счастье-удача, а потому и золото само в руки плывет.

- Слюни бы сперва вытер, а уж потом судить совался, - насмехалась жена. - Сам на человека не похож, а туда же - от других нос воротит.

- Молчать! - орал Назар. - Где это видно, чтобы жена смела главе семьи перечить! Эх, нет мне везенья-удачи!.. Будь я удачлив, жена бы у меня была царская дочка, а не такая ведьма, как ты.

И в сердцах выскочит, бывало, из дому, хлопнет дверью перед носом у жены, сядет на своего черного осла - в одной руке дубинка, другая рука на рукоятке ржавой-прержавой сабли, которую он носил на поясе, - пришпорит осла и едет самой серединой деревенской улицы. Едет и бормочет себе под нос: “Счастье, счастье надо иметь. Ум, храбрость-это все пустяки”.

Деревенские ребятишки увяжутся, бывало, за ним следом и кричат:

- Здравствуй, здравствуй, хвастунишка Назар. Летишь на огненном коне разбойников ловить? Удачи тебе!

Взбеленится Назар, и ну лупить дубинкой сорванцов, которые под руку подвернутся.

- Цыц, сопляки? Я вам в отцы гожусь! Я главнее ваших отцов, я ага Назар. А ну молчать, не то уши обрублю.

- Не будем, не будем больше, ага* Назар! Добро пожаловать, ага Назар! Добро пожаловать!

- Молодцы, сынки, так и говорите - ага Назар. И едет себе Назар, довольный и радостный - во рту трубка, из нее дым валит, словно из печи. Едет, едет, у дверей старосты останавливается. Разносит приказы старосты от дома к дому; в одном доме хлеба с маслом поест, в другом мацуна** перехватит, в одной месте стаканчик пропустит, в другом яичко проглотит.

___________________________
*Ага - господин, хозяин, барин.
** Мацун - вид простокваши, кислое молоко.
___________________________

Стемнеет - и ага Назар, сытехонький и под хмельком, возвращается домой со своим ослом.

Как-то раз вечером жена Назара разожгла очаг, поставила на огонь глиняную миску с водой и в ней немного свеклы.

Назар развалился, как важный барин, на набитой травой подушке. Как всегда, он был навеселе и потому пыжился, словно львица его вскормила. Так вот, откинулся он на подушку, закурил трубку и сидит, рассуждает:

-Эх, жена, как подумаешь - до чего несуразно все на свете заведено! Вот в нашей деревне, к примеру, нет никого ни умнее, ни грамотнее, ни храбрее меня. Сегодня опять такие умные речи вел перед старостой и нашими ослиными головами... я хочу сказать, главами нашей деревни... Они прямо рты поразевали. А что толку?

Жена молчала. Ей было не до разговоров: бедняжка с утра до самого вечера была на ногах - мыла на речке шерсть соседям и устала до смерти.

- Эх, жена, недаром говорится: счастье - слепая курица, хоть и несет золотые яйца, да все недостойным в подол. До чего же мудрые слова!

С пьяных глаз Назар болтал без умолку, хотя и не получал ответа. Поели, стали спать укладываться. Было у них в обычае перед сном всегда вместе к ослу наведываться: подкинут ему травы и обратно возвращаются. Хотя какой там обычай! Сказать по правде, Назар просто-напросто боялся ночью один во двор выходить, вот и говорил всякий раз жене: ты посвети, а я посмотрю, есть у осла что пожевать или нет.

И вот жена посветила, а Назар дверь открыл. Ночь, на летнем небе золотые звезды сверкают.

- Жена, эй, жена, вот привалит мне счастье-удача - большим человеком стану, и золота у меня будет - что звезд на небе...

- Ослом лучше займись! Ничего из тебя путного не выйдет.

- Ты что это? Значит, пусть даже и повезет - не выйдет из меня большого человека?!

- Да, да, да! Повезет, не повезет - все едино: из тебя никакого человека не выйдет, а уж большого-то - и подавно!

- Это ты всерьез? - разобиделся Назар.

- Да уж всерьез, всерьез, слюнтяй этакий!

- Заткни глотку! - рявкнул Назар.

- А ну, проваливай с глаз долой, хватит голову морочить! Всю душу вымотал, пустобрех, пьянчужка несчастный! - воскликнула в сердцах жена, забежала в дом и накрепко заперла дверь.

Бедняга Назар остался за дверью и дрожмя дрожал от страха.

- Вот оно, мое счастье-то... Где это видно, чтобы жена мужа из дому выгоняла!

- Такого мужа, как ты, и вовсе не иметь - беда невелика! - закричала жена. - Вот, бери свою саблю, дубинку - и убирайся, чтобы глаза мои тебя не видели.

Приоткрыла дверь и выбросила за порог все Назарово снаряжение: саблю, перо с чернильницей, шапку и платок.

- Женушка, дорогая, куда же я пойду среди ночи? - взмолился Назар.

- По мне - хоть к черту в лапы. Иди, куда хочешь...

Клянчил Назар, клянчил - ничего не помогло.

- Вот уж повезло, так повезло, - сказал он себе печально, прикорнул возле осла на куче сухого навоза и сам не заметил, как уснул.

Еще и солнце не взошло, а Назар уже вскочил, как ошпаренный: слепни его облепили, так и жужжат над головой, кусают, совсем заели беднягу.

Вышел из себя Назар. Как размахнется спросонок, как хлопнет себя до лицу! И что же видит: большущие слепни так и посыпались замертво на землю один за другим. Посмотрел он... ну и много же их! Сотни... да нет, больше, намного больше... пожалуй, с тысячу наберется... и не сосчитать!

- Нет, я мужчина что надо! Одним ударом целую тысячу уложил...

И сразу встал, расстелил свой большой красный платок, окунул палец в чернильницу и намалевал на платке преогромными буквами:

“Ага Назар, ага Назар
Тысячу бьет за один удар”.

Повесил платок на конец дубинки - чем тебе не знамя, - саблю к поясу прицепил, сел на осла, сунул трубку в зубы, окутался дымом, как облаком, и говорит:

- Позор тому мужчине, который на бабу хоть слово потратит!

И вот наш Назар, ага Назар, выехал на своем осле на большую дорогу. Знамя в руках, сабля у пояса, трубка в зубах, голову высоко держит, папаха на затылке. А уж гордый - ни дать, ни взять важный барин.

Путники, что пешие, что конные, как увидят Назара, осла его и саблю, как прочтут, дивясь, надпись на знамени - так и трясутся от страха.

- Ой, горе нам, ага Назар, к ногам твоим припадаем, пощади нас, ничтожных!

-Ступайте своей дорогой, - велит Назар и берет с каждого дани понемногу: с одного - хлеба да табачку, с другого - водки да кишмишу и еще чего-нибудь по мелочи. Идут дальше путники и рассказывают всюду о молодецкой удали и доброте Назаровой.

А Назар едет себе и рассуждает сам с собой. “Это судьба моя их ко мне приводит. Захочет судьба - караваны с золотом приведет, золотом меня засыплет”.

Не успел сказать - так оно и вышло.

Как раз въехал ага Назар по пути в одно ущелье, только-только из него выбрался, глядь, у подножия горы пыль клубится, и из этой пыли звон да перезвон, звон да перезвон: караван идет. Да ведь какой караван-то! Голова уже у подножия горы, а хвост еще на вершине, еле-еле из-за туч показался.

“Ну, если повезет - мой этот караван будет!”

Подошел караван поближе. Увидел Назар, какая у предводителя каравана сабля, какое копье длинное - съежился от страха и притаился за камнем у дороги. Дошел караван до этого камня, тут предводителю и попались на глаза острые ослиные уши да кончик знамени. Он кричит:

- Эй, кто ты? Человек или нечистая сила?..

Услышал Назар этот окрик - чуть не помер с перепугу, душа в пятки ушла. “Тут уму да храбрости не место, - смекает, - тут везенье надобно”. Выбрался из-за камня, встал перед караваном и завопил, что есть мочи:

- Это я, ага Назар,
Что тысячу бьет за один удар.

Глянул главный караванщик на знамя - оторопел, услышал громкий голос Назара - перепугался. Совсем голову потерял и бух со своего верблюда прямо в ноги Назару.

- О великий Назар, христом-богом молю, караван наш пусть будет жертвой тебе, только даруй жизнь мне и моим товарищам! Мы ведь люди маленькие, на других работаем денег ради...

- Дарую, - смилостивился Назар. - Неохота мне попусту кровь людскую проливать.

Подошли караванщики, поклонились Назару в ноги и отдали ему караван со всей кладью.

Очень обрадовался Назар. А на караванщиков глянул, видит - те носы повесили. “Нет, - думает, - надо себя показать”. Взял и подарил каждому по верблюду со всей поклажей, а главному их - так даже двумя верблюдами больше.

- Ступайте, детей своих поите-кормите. А хозяевам окажите, что ага Назар караван себе забрал. И ничего не бойтесь.

Конца-краю не было благодарностям караванщиков. И пошли они своей дорогой, радостные донельзя, прославляя по всему свету отвагу и доброту Назара.

А Назар, теперь уж точно Ага Назар, проехал на своем осле вперед и один-одинешенек повел за собой целый караван. Покуривает трубку и рассуждает вслух:

“Говорил же я, что все дело в везенье! Ум, храбрость - все чепуха. По-моему ведь вышло? По-моему. А теперь, Ага Назар, отведи-ка свой караван в город продай, построй себе хоромы богатые, завались на бочок и живи-поживай припеваючи”.

Едет Ага Назар, едет, долго ли, коротко ли - про то дорога знает, и доезжает до владений соседнего царя. А в тех краях, оказывается, разбойников развелось видимо-невидимо. Назару и невдомек, едет себе - в ус не дует.

Притащились разбойники в засаде вдоль дороги, ждут не дождутся, как бы обобрать какого ни на есть прохожего-проезжого и вдруг видят - караван, большой, пребогатый. От радости сердце у каждого так и запрыгало! Да только подошел караван поближе, нашелся среди разбойников, грамотей, прочел надпись на знамени, узнали, что караван-то Назаров - тут разбойничков словно холодной водой окатили. “Так это Ага Назар! Вот так штука! Слыхали, слыхали про такого, а теперь и сам пожаловал...”, - говорят со страхом один другому. Сразу же сели совет держать. “Слыханное ли это дело: один-одинешенек ведет за собой целый караван, которому конца не видать! Ни тебе охраны, ни помощников... не иначе, мерещится это нам, братцы”...

- Какое там “мерещится”! Наяву это.

- У Ага Назара или сила нечеловеческая, как у чудища исполинского, или хитрость сатанинская.

-Нет, ребята, самое милое дело - не соваться, пусть едет своей дорогой, а то долго ли до беды!

Конец спорам положил атаман. “У Ага Назара, - говорит, - и сила нечеловеческая, и хитрость сатанинская. Иначе где бы ему на шелудивом осле тысячу дорог проехать, зло карать, врагов в трепет вгонять старой ржавой железкой! Не время сейчас шутки шутить. Пойдем-ка, лучше всего, сложим наши сабли к ногам Ага Назара, упросим, пускай станет старшим над нами. С ним мы здесь весь мир к рукам приберем!”

На том и порешили. Вышли все сорок, как один, поклонились Назару и сложили свои сабли к копытам его осла.

Назар разобраться не успел, что к чему. Атаман ему говорит:

- Ага Назар, мы все, сорок молодцов, отныне твои слуги. Я атаман этих удальцов, и вижу теперь, что ты один достоим быть нашим главой-головой.

-Молодцы, ребята! - говорит Назар спокойным голосом и слюни вытирает. - Уж если я в одиночку тысячу побиваю с одного удара, так вместе нам и сто тысяч нипочем. Никому на свете с нами не справиться!..

Подхватили разбойники Ага Назара, увезли в свою крепость на горе, что поглядывает с высоты во все четыре стороны, словно коршун, добычу высматривает.

Усадили его на почетное место, на ковер дорогой, подали трубку богатую, сами склонились перед ним, стоят, не садятся.

Принесли яства отменные, вина отборные. Сидит Ага Назар, гордый и счастливый. А атаман ему говорит:

- Ага Назар, ты живи себе по-царски, не утруждай себя. Имя твое с нами будет - этого за глаза хватит.

И пошли сорок разбойников - нападают с именем Назара на кочевья и караваны, налетают на села и города, грабят, крушат, добычу набирают, данью облагают. Имя Назарово так и гремит и здесь и там, народ повсюду в страхе и трепете.

И вот раз собрались горожане и крестьяне - и пошли к царю с жалобой. Не знаем, мол, кто у нас теперь царь, кому подати платить. Двум царям сразу платить нам не под силу, извелись мы, совсем извелись. Или ты царствуй, как следует, или мы к Ага Назару подадимся.

Собрал царь целую рать, пришел однажды ночью, стал со своим войском против Назаровой крепости. Рано поутру увидели разбойники войско, пришли к Назару и говорят:

- Ага Назар, тысячу бьющий за один удар! Тебя мы как раз для такого великого дня берегли, чтобы умножилась твоя слава, чтобы имя твое моря перешагнуло. Царь пришел! Шатров разбил видимо-невидимо, воевать хочет.

У Назара с перепугу сердце мелкой дрожью затрепыхалось, еле-еле дым от трубки изо рта выдохнул, а сам отвечает:

- Очень хорошо... Готовьтесь... Пойдем... А в мыслях говорит себе: “Не место тут удаль показывать! Не две у тебя головы, чтобы на царево войско лезть! В удаче все дело. Вот если повезет...”


А в царевом войске - переполох. Воины его, все до-единого, слышали из тысячи уст про беспримерную храбрость Назара, про ум его, про великодушие, и теперь, когда пригнали их с ним воевать, не таясь говорили: как же нам выйти против Ага Назара, когда он одним ударам тысячу побивает! Мы драться не будем. Пускай Ага Назар и наш царь между собой сразятся, кто победит, тот пускай и царем станет.

И все войско в один голос так и сказало царю, чтобы тот один вышел против Ага Назара, а Ага Назар пускай один против царя выйдет. Корона, мол, самому храброму пристала и незачем зря кровь проливать. А, нам, мол, драться ни к чему.

Послали с этой вестью послов к Назару.

- Хорошо, пусть будет так, мне все равно, - отвечает храбрый Назар, а про себя думает: “Все одно - пропадать!”

И вот царь встал грозно среди толя. Конь у него - что пламя, в руках громадный меч сверкает.

Привел атаман Ага Назару своего скакуна быстроногого. Ага Назар отказался. Не надо, - говорит.

Дает атаман свой клинок, что железо разрубает - отказался Ага Назар. Не надо - говорит.

И народ и войско - все диву дались.

А Ага Назар взгромоздился на осла, в одну руку знамя свое взял, в другую - саблишку ржавую и выехал, встал напротив царя.

Посмотрел царь на Ага Назара, на осла его, на саблю, и думает: “А, понял: удаль Ага Назара в его уме! Тут силе не место. Надо смотреть в оба: что он станет делать, то и я буду”.

- Это ты Ага Назар? - спрашивает.

- Сам не видишь, что ли? Или не похож я на Ага Назара? Вон, читай на знамени! - Назар отвечает. А у самого от страха все поджилки трясутся. Пригнулся Назар и спрятал голову за ослиной шеей. “Вот сейчас - ударит!.. Вот сейчас ударит!” - думает в ужасе.

А царь-то, оказывается, как и Назар, голову спрятал за шеей своего коня, душа у него тоже в пятки ушла, ждет царь, что дальше будет. Видит Назар - удар что-то запаздывает. Дай, - думает, - посмотрю в чем там дело. Смотрит, а царь-то не меньше его перетрусил. Тут Назар прыг на землю и ржавой своей саблей ну лупить что есть духу царя по голове да по шее. Корона у того свалилась, по земле покатилась. Царь не успел ни головы поднять, ни ног из стремени вынуть - бьет да бьет Ага Назар, не дает передышки. Упал царь, растянулся замертво на земле, из разбитой головы, кровь ручьем льется.

Ага Назар взял корону убитого царя, нацепил на конец сабли, поднял высоко, показал войску, народу и своим разбойникам.

- Да здравствует наш новый царь, непобедимый Ага Назар, - грянуло войско, и трубы и барабаны огласили горы и ущелья.

- Век живи, наш старшой, наш мудрый царь Ага Назар! - завопили обрадованные разбойники.

И войско и разбойники кинулись к Ага Назару. Воины сложили оружие к ногам Назара, поклонились до земли, клятву в верности принесли. Потом надели Назару на голову корону, на плечи накинули царскую багряницу, и на своих щитах, с песнями и плясками внесли его в столицу царства.

Весь народ - матери и дети, старики и молодежь - все вышли встречать Назара. А он знай приветствия принимает и сам всех приветствует, как подобает царю. Наипервейшие люди царства на золотом подносе поднесли Ага Назару хлеб-соль и ключи от города. и все - как один встали на колени, поклялись быть верным и подданными.

Вышли вперед гусаны и запели:

Тебе, о царь Ага Назар,
Сердечный жар приносим и дар.
Живи сто раз ты по сто лет,
И после - тоже радуй свет...

О будь всегда могуч и прав!
Уменьем, славою из слав,
Как солнце - небо озари,
Царь, властвуй, побеждай, цари!

Чтоб нам года, недели, дни
Без страха жить в твоей тени!..
- Стране твоей - бескрайней быть.
И солнцу в ней - не заходить!

Великий царь Ага Назар.
Разящ и грозен твой удар!..
Живи и здравствуй тыщу лет
И после - тоже радуй свет.

(Пер. Е. Николаевской)


С большими торжествами, сквозь арки из цветов, ввезли Ага Назара во дворец.

Искупали его в розовой воде, умастили с ног до головы благовониями, волосы гребнем из слоновой кости расчесали, надели царские одежды, разукрашенные каменьями бесценными и посадили на царский престол.

Знамя Назарово водрузили высоко над воротами, чтобы развевалось оно победно, врагам на страх, подданным на радость.

Саблю повесили над троном, среди прославленных клинков прежних царей. А благородного осла, который по праву заслужил свою долю в славе хозяина, покрыли златотканной попоной, препроводили в царские конюшни, отвели лучшее место среди царских скакунов, и в яслях у него не переводился отборный, зернышко к зернышку ячмень. Пришла прекрасная царица, вдова побежденного царя, низко поклонилась новому царю и сказала:

- Поздравляю тебя с короной, Ага Назар, непобедимый муж мой.

И Ага Назар, как и подобает царю и мужу, обнял тонкий стан красавицы-царицы и отвел ей место по правую руку от себя.

Весь народ радовался и ликовал, что у них теперь такой мудрый и могучий царь.

Разбойников своих Ага Назар назначил кого визирем, кого назиром, одного главным палачом, другого главным казначеем, а остальных начальниками - кого над войском, кого над губерниями.

И вот царствует себе Ага Назар спокойно. Визири-назиры страной управляют и законы сочиняют, главный палач головы рубит тем, кто законы нарушает, а казначей по Назарову велению деньги чеканит. Военачальники к старым владениям новые присоединяют, губернаторы к старым сокровищам новые добавляют.

Во все концы света разнеслась слава об Ага Назаре. Прослышала о ней и прежняя Назарова жена, пришла, обняла своего прославленного мужа, похвалила ум его и уменье и по государеву велению села по левую руку от него.

И весь год напролет тысячи светильников освещали Назаровы палаты, целый год не кончались пиры под их мраморными сводами.

А перед дворцом гремели здравицы войска, гремели во славу царя-государя барабаны. Расселся Ага Назар на троне, на голове корона, на плечах багряница, прекрасная царица с одного боку, жена с другого боку.

На золотых блюдах подносят им плоды невиданные и сладости дивные. У подножья трона стоит знать родовитая с женами пригожими. Поют и пляшут девушки-красавицы в прозрачных шелках и златокудрые мальчики-прислужники.

Покуривает Ага Назар жемчужную трубку да потягивает из хрустальной чаши сорокалетнее виню.

Попивает вино, поглаживает щечки красавицы-царицы и шепчет ей на ушко:

- Ну, видишь, царица, какой я мудрый и храбрый: был на посылках при сельском старосте - царя победил, сам царем стал. На этом свете счастье, удача - все пустяки, ум да удаль - вот что надобно.

Улыбается царица и подставляет Ага Назару белую, как мрамор, щечку. Наш мудрец-удалец целует ее и пьет сорокалетнее вино.

Выпьет и поворачивается к жене. Толкнет ее в бок и шепчет на ухо:

- Ну, видала, жена, как я царем заделался? Говорил же я тебе - все пустяки на этим свете, удача нужна - и ничего больше.

Хохочет жена и подставляет Ага Назару румяную щеку. Счастливый Ага Назар по старому своему, еще гзырскому обычаю, кусает женину щеку и пьет сорокалетнее вино.

Потом развалится на троне на дорогих подушках, закурит жемчужную трубку, размышляет, как этот свет устроен - и хохочет-заливается.

И по сию пору живет-здравствует Ага Назар. Сидит на троне, докуривает жемчужную трубку, размышляет, как белый свет устроен - и хохочет-заливается.

1911 г.

Дополнительная информация:

Источник: karabakh.narod.ru

См. также:

Биография Аветика Исаакяна.

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice