ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Аветик Исаакян

ГЕВОНД АЛИШАН


Другие мемуары Аветика Исаакяна


О начале апреля 1901 года я поехал из Вены в Венецию поработать в богатой арменоведческой библиотеке конгрегации Мхитаристов и повидать Италию.

Поздно ночью добираюсь до Венеции. С самого раннего утра я на ногах, хочется поскорее увидеть остров Святого Лазаря - монастырь Мхитаристов. Мое любопытство было возбуждено давно, еще юношей я мечтал побывать в Венеции и особенно на этом острове.

Бросаюсь в первую попавшуюся гондолу. Чудесный солнечный день, черная гондола скользит, подобно лебедю, по зеленым водам Большого канала. Этот самый широкий и длинный водный проспект волшебного города разделяет Венецию на две части. По обе его стороны высятся великолепные дворцы и дома, выстроенные в прекрасном венецианском стиле из разноцветного мрамора. Я словно плыву сквозь сказку, вокруг все кажется нереальным, фантастическим. И все же я устремляю нетерпеливый взгляд вдоль Лагуны - гондольер перечисляет названия островов, мимо которых мы плывем, и, наконец, я слышу: остров Святого Лазаря.

Гондола движется медленно, и я все подгоняю гондольера. Наконец подплываем, я с жадностью вглядываюсь в красное здание, полускрытое за зелеными кипарисами. И все время повторяю мысленно: “Это - Святой Лазарь”.

В памяти всплывают почитаемые мною имена - Мхитар Себастаци, Агонц, Чамчян, Инчичян, Багратуни... и Алишан, которого мне сегодня доведется увидеть.

Как много заслуг у конгрегации Святого Лазаря перед армянской литературой и арменоведением! Сколько замечательных трудов: первые армянские книги на ашхарабаре, “Словарь армянского языка”, “История Армении”, объемистые тома “Географии Армении”, издания древних рукописей, переводы классиков!

Гондола останавливается. С бьющимся сердцем ступаю я на заветную историческую землю.

Меня встречает молодой монах приятной наружности, это Есаи Тайеци, издатель “Апокрифических евангелий”.

Ежедневно кто-нибудь из братии принимает посетителей, показывает им достопримечательности острова, собор, Матенадаран, музей, типографию, сад и т. п. Монастырь пользуется известностью в Европе, и приезжающие в Венецию туристы не упускают случая побывать здесь.

После осмотра монастыря Есаи Тайеци повел меня в приемную, познакомил с некоторыми из молодых монахов, уже приобретшими известность - Варданом Ацуни, Эприкяном, Симеоном Еремяном. Меня угостили кофе и печеньем, расспрашивали о жизни кавказских армян, о наших школах, литературе, Эчмиадзинском матенадаране, раскопках в Ани и других местах.

Я сказал, что моя мечта - повидать отца Гевонда Алишаняна. И вот Симеон Еремян ведет меня к известному поэту и ученому.

Я заранее предвкушал радость от свидания с нашим любимым Алишаном. Для нас, людей 90-х годов, имя его имело огромную притягательную силу. Мы знали наизусть чудесные стихотворения Патриарха: “Раздан”, “Соловей Аварайрский”, “Весна настала, армянский мирянин”, они были украшением наших учебников, мы с большим воодушевлением читали их на праздниках и вечерах.

К книгам его мы относились с тем почтением, которое внушает абсолютный авторитет. С помощью его географических трудов “Айрарат”, “Ширак”, “Сисакан” мы познавали Армению и подобно ему, еще не видя заветных мест, уже любили родину неизъяснимой любовью.

Келья отца Алишана оказалась небольшой комнатой с видом на море. За письменным столом сидел и что-то писал седой, тщедушный и бледный монах, похожий на святого.

Бегло оглядываю невзрачную келью. Повсюду книги - на столе, стульях. Простая постель, в изголовье - икона богоматери, на небольшом столике - графин с водой и стакан. Это все.

Алишан поднимает голову: сквозь увеличительные стекла очков на меня смотрят большие блестящие глаза.

С волнением приникаю устами к руке, создавшей столь прекрасные творения.

- Здравствуйте. Откуда вы приехали? - спрашивает Алишан вполне бодрым голосом. Вместо меня отвечает отец Симеон:

- Он студент, приехал из Вены, а родом с Кавказа. Я говорю о том, как рад, что мне посчастливилось увидеть в добром здравии почитаемого Патриарха. Алишан мягко улыбается и спрашивает, что я изучаю и сколько пробуду в Венеции.

- Могу угостить вас кофе. Брат, приготовь нам кофе.

Я поблагодарил и отказался.

- А ты все-таки ступай, - говорит он монаху. - Кавказские армяне не любят кофе, они пьют чай. Как-то давно приехал сюда один из наших национальных деятелей, господин Миансаров, знаете его?

- Да, это редактор “Армянской лиры”.

- Верно, молодой человек. Да, так вот он приехал из Петербурга повидать меня и подарил самовар. Вардапет, сказал, научись пить чай, это полезно во время работы. А я все равно не стал пользоваться им, и самовар валяется где-то в монастыре.

У меня была с собой купленная в типографии большая фотография Алишана, и я прошу у него автограф, он будет дорог мне как память.

Медленно, твердой рукой выводит Алишан свое столь почитаемое мной имя.

Всю молодость, более полувека, просидел он в келье, склонившись над столом, повидавшем множество книг на древних и новых языках. Он устремлял свой взор на золотые воды Адриатического моря, внимал бормотанию его волн. Здесь, вдали от своего народа и родины, он был душой с ними. Он пел свои “Мелодии” (пять томов, I том “Манкуни”, II том “Махтуни” и “Бнуни”, III том “Айруни”, IV том “Тируни”, V том “Тхруни”), грезя о родине, вселенной, беспредельности, вечности...

В этой келье, воодушевленный незримым присутствием Мовсеса Хоренаци и Анания Ширакаци, с неутомимым терпением и энергией изучал он библиографию по истории, географии, современной армянской литературе и периодике, собирал бесчисленные сведения обо всех областях Армении, как древней, так и новой...

Алишан был ученым-географом, членом европейских географических обществ, весьма начитанным человеком, глубоко изучившим труды европейских ученых: А. Гумбольдта, К. Ритера, Э. Реклю, внимательно читавшим путевые заметки старых и новых авторов. Но это не означает, что он занимался компиляцией. Не побывав ни разу в Армении, он узрел ее внутренним оком, увидел сквозь туман веков самые дальние уголки, одушевил развалины, посетил каждую пядь земли, жил ею и преисполнился любовью к родине, нежностью и восторгом.

Он воссоздал Армению в своих трудах и наших душах, поведал о ней эпическими, поэтическими образами - прекрасными, пленительными, легендарными и в то же время реальными.

Никто не знал Армении так, как он, не любил ее, как он. Под его пером действительность стала мечтой, а мечта - действительностью.

С благодарностью принимаю подписанную им фотографию, снова целую трудолюбивую его руку и выхожу.

Тогда же, находясь в Венеции, я получил письмо из Петербурга от группы армянских студентов. Решив написать для широкой публики биографии выдающихся армян и зная, что я здесь, они обратились ко мне с просьбой узнать у Алишана его биографические данные, факты, а также собрать материал у братии. Кроме того, их интересовало мнение ученного по армянскому вопросу.

Я показал письмо Алишану. Он иронически усмехнулся:

- Вот так камень они взвалили тебе на шею. Испугался, а? А ведь писать-то не о чем. У меня вовсе нет никакой биографии.

В возрасте восьми лет Алишан был привезен сюда из Константинополя, оставлен при монастыре. Учился он в школе при конгрегации, окончил ее в необыкновенно короткий срок, был студентом, затем несколько лет заведовал в Париже армянской школой Мурадян.

- Я написал несколько книг, вот и все. От книги к книге - таков мой путь. Никуда я больше не выезжал.

Он добавил, что биографии бывают только у мирских, ведь они занимаются практической деятельностью, куда-то стремятся, спотыкаются на своем пути, падают, встают, путешествуют, воюют, судятся, женятся, имеют детей и так далее.

По поводу армянского вопроса он сказал:

- Конечно, армянский народ прекрасно сознавал, что собственными силами не сможет сбросить турецкое иго, как не смогли бы избавиться от него Греция и Болгария без помощи Европы. Следуя их примеру, мы возложили надежды на христианскую Европу, на гуманизм великих цивилизованных держав. В этом самая большая и трагическая наша ошибка.

Во время резни армянский кардинал Терзян отправляется в Рим, и, припав к стопам папы, умоляет его обратиться к великим христианским государствам - Англии, России, Франции, Германии с просьбой отвести руку турецких погромщиков. В ответ он слышит: “Именно великие христианские государства и являются этими погромщиками - к кому мне обратиться?”

Европейские государства не только не помогли и не защитили нас, но даже нашли случай удобным для того, чтобы заключить выгодную сделку. Продав армянский народ турецким палачам, их правители получили взамен торгово-экономические привилегии. Европейцы оказались морально несостоятельны, у них нет элементарной гуманности, свойственной первобытному человеку. Они лживы, корыстолюбивы и эгоистичны.

Необходимо прекратить деятельность действующих среди армян революционных обществ, не следует будоражить монгольскую кровь турков. И раз и навсегда отвратить лицо от развращенной Европы, отвратить с омерзением.

Патриарх Западной Армении Орманян хороший дипломат, он налаживает дружественные отношения с султаном. Надо в этом помогать ему. Одним словом, надо приспособиться, я не вижу другого выхода для армян. - И добавил: - Положение российских армян сравнительно лучше, там нет резни, грабежей, но из-за того, что у вас нет национальных школ, армянского воспитания, - язык и культура в загоне, это тоже не может привести к желаемым результатам. Русское правительство само об этом заявило. Года два назад монастырь посетил вместе с секретарем глава синода русской церкви (кажется, Победоносцев, обер-прокурор синода). Вся наша братия оказала ему честь, сопровождала его всюду. Он осмотрел наш прекрасный собор, богатую библиотеку, матенадаран, типографию, музей... Напоследок в гостиной за чашкой кофе, поблагодарив за оказанное гостеприимство, этот русский вельможа сказал: - Я восхищен вашей, работой, той любовью, терпением, которую вы проявили к своей нации. Но, к сожалению, это тщетные, бесцельные, слабые усилия. Для кого это самопожертвование? - Для маленькой нации, развеянной по всему миру, обреченной на вымирание? Вас, армян, постоянно подвергают в Турции геноциду. А в России вы осуждены на ассимиляцию, подобно остальным нерусским народам.

Слова эти произвели на братию ужасное впечатление, но еписком Игнатиос Кюрегян спокойно ответил:

- Армянский народ видел гораздо более грозные времена, подвергался насилию, уменьшался численно, но духом оставался крепок и нерушим. Мы уповаем на бога, на выносливость нашего народа и неисповедимые пути истории.

В знак протеста монахи единодушно покинули помещение и высокопоставленный чиновник и его секретарь принуждены были в одиночестве возвратиться к причалу.

Алишан закончил. После минутного молчания, тяжело вздохнув, он протянул мне руку со словами: - Передайте привет вашим верным петербургским друзьям, я им признателен за уважение, которое они питают ко мне. Будьте бдительны, любите армянский язык, Армению и друг друга.

Я наклонил голову и вышел из кельи.

Перед отъездом из Венеции я зашел к Алишану повидаться в последний раз и проститься.

Он благословил меня и послал привет Хримяну Айрику.

- Айрик старше меня ровно на сто дней, - сказал он, - но, говорят, крепок здоровьем, ездит верхом. Еще бы: спит у подошвы Масиса, пьет воду из Аракса, ест хлеб Армении и набирается сил из ее земли.

30 декабря 1948 г. Ереван.

Дополнительная информация:

Источник: karabakh.narod.ru

См. также:

Биография Аветика Исаакяна.

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice