|
Курт Воннегут
Биография
О СЕБЕ
Где-то существует немецкая речушка Вонна. Из нее и проистекло наше
чудное имя.
Пишу я с 1949 года. Я — самоучка. У меня нет никаких теорий насчет
литературы, полезных для других. Когда я пишу, я просто становлюсь
самим собой. А во мне шесть футов два дюйма росту, вешу я около
двухсот фунтов, двигаюсь неуклюже, только плаваю хорошо. Вот вся
эта, временно взятая напрокат, туша и пишет книжки. Зато в воде
я прекрасен.
Мой отец и дед по отцу были архитекторами в Индианаполисе, штата
Индиана, где я и родился. У деда по матери был пивной завод. Дед
получил золотую медаль на парижской выставке за свое пиво, под названием
«Либер лагер». Секрет состава — добавка кофе.
Мой единственный брат старше меня на восемь лет, он — известный
ученый. Его специальность — физика чего-то, относящегося к облакам.
Зовут его Бернард, и он куда занятнее меня.
Помню, как он мне написал, когда его первого сына, Питера, принесли
из роддома: «Теперь, — начиналось письмо, — я главным образом убираю
какашки откуда ни попало».
Моя единственная сестра была старше меня на пять лет. Умерла она
сорокалетней. Росту в ней тоже было больше шести футов, примерно
на один ангстрем или вроде того. Красоты она была небесной, и удивительно
грациозна — не только в воде, но и на суше. Она была скульптором.
Крестили ее «Алисой», но она всегда говорила, что никакая она не
Алиса. Я соглашался. И все соглашались. Быть может, когда-нибудь,
во сне, я открою, как ее звали по-настоящему.
Последние ее слова перед смертью были: «Не надо боли». Убила ее
раковая опухоль.
И теперь я понимаю, что брат с сестрой определили основные темы
моих романов: «Убирать какашки откуда ни попало» и «Не надо боли».
Я заведовал отделом внешних сношений при «Дженерал электрик», а
потом стал свободным художником — поставлял так называемое «легкое
чтиво», главным образом — научную фантастику. Вырос ли я морально,
сменив профессию, я сказать не решаюсь. Об этом, как и о многом
другом, я спрошу господа бога на страшном суде — кстати, там же
узнаю, как по-настоящему звали мою сестру.
Вполне возможно, что это случится, например, в будущую среду.
Однажды я задал вопрос о своем моральном перерождении некоему профессору
университета, который, садясь в свой «мерседес-бенц-300», уверял
меня, что и служащие всяких отделов внешних сношений, и авторы легкого
чтива — одинаковая пакость: и те и другие искажают истину за деньги.
Я спросил его — что он считает самым низким сортом литературы,
и он сказал: «Научную фантастику». Я спросил — куда он так спешит,
и узнал, что он должен попасть на сверхскоростной самолет. Он собирался
назавтра выступить на симпозиуме Лингвистической ассоциации в Гонолулу.
До Гонолулу было три тысячи миль.
Моя сестра курила слишком много. Мой отец курил слишком много.
Моя мать слишком много курила. Я курю слишком много. Мой брат тоже
курил слишком много, а потом бросил, что было чудом, вроде евангельского
чуда о хлебах и рыбах.
Как-то в гостях, на коктейле, ко мне подошла хорошенькая девушка
и спросила:
— Чем вы теперь занимаетесь?
— Самоубиваюсь сигаретами, — сказал я.
Ей показалось, что это очень остроумно. А мне — нет Я подумал —
как гадко презирать жизнь настолько, чтобы непрестанно сосать канцерогенные
штучки. Курю я «полл-молл» Настоящие самоубийцы говорят — «полл-молл»
Дилетанты называют этот сорт «пэль-мэль».
Один мой родственник втайне пишет историю некоторых членов нашей
семьи. Кое-что он мне показывал, а про моего деда-архитектора сказал:
«Он умер лет в сорок с чем-то и, по-моему, рад был избавиться от
всего этого». Под «всем этим» он, как видно, подразумевал жизнь
в Индианаполисе. Такой страх перед жизнью иногда копошится и во
мне.
Наши деятели здравоохранения никогда не говорят, по какой причине
множество американцев курит без удержу. А причина в том, что курение
— вполне надежный и вполне пристойный способ самоубийства.
Стыд и позор, что мне иногда тоже хотелось уйти «от всего этого»,
но теперь больше не хочется. У меня шестеро детей — трое мои собственных,
трое — от покойной сестры. Дети замечательные. Мой первый брак оказался
удачным, и до сих пор очень удачен. Моя жена все еще красивая.
Впрочем, некрасивых жен у писателей не бывает — я таких не встречал.
Курт Воннегут
Перевод: Р. Райт-Ковалева |
