ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Агаси Айвазян

И СЛОВО СТАЛО ПЛОТЬЮ

По обе стороны стола сидят Агапи и Ягуб - супруги, скрепившие свой союз перед лицом закона и неба. Во взглядах - несогласие, глаза устремлены друг на друга, однако ничего определенного не видят - все уже готово в мыслях, а мысли напряжены, сплетены из нервов...
Оба долгое время молчали, питом во рту у Ягуба возникли какие-то слова, но он недовольно сжевал их, проглотил...
За зубами у Агапи тоже накопились слова - короткие, колючие, сухие слова обиды... Слова громоздились друг на друга, стремясь выстроиться во фразу, но ударились о преграду зубов, рассыпались, взорвались раздельно и бессвязно, обратившись в судорожные движения. И Агапи резко поднялась, вышла на кухню и, возясь там у газовой плиты, слышала, как без конца скрипит стул под Ягубом. Странно, Ягуб сидел неподвижно, как каменный, а стул словно передавал его внутреннее смятение. Вот стул тяжело заскрипел - это Ягуб вынул из целлофановой обертки и поставил на стол бутылку вина.
Агапи бросила в сторону мужа уничтожающий взгляд - дома вино было, но если он принес еще и сам, значит, сегодня решил представиться несчастным и обиженным. Это была одна из его пьяных ролей.
Агапи поставила перед Ягубом тарелку с обедом и пустой стакан, а сама подошла к зеркалу и села к мужу спиной.
Ягуб долго с бульканьем наполнял стакан, этому бульканью, казалось, не будет конца. Жене он представился в зеркале каким-то опрокинутым, с перекошенным лицом... Снова послышалось бульканье - значит, он уже выпил один стакан. Агапи покосилась в сторону стола.
Густая печаль овладела столом, щедро рассеивая вокруг все, чем обладала, - изнуряющую тоску и скуку.
К обеду Ягуб не притрагивался. Он поднес ко рту второй стакан. Его раздражало лицо жены, он бы с удовольствием запустил бутылкой в зеркало с ее изображением, но ему сегодня не хотелось драки, и Агапи это прекрасно знала. Но такой он был еще несноснее. Гнев и раздражение ищут в нем тогда иного выхода.
- Ты хочешь моей смерти, знаю, - с трудом процедил сквозь зубы Ягуб и всхлипнул, потом, выпрямившись на стуле, наполнил третий стакан. - Не на такого напала!.. Я еще переживу тебя...
И с силой опустил кулак на стол. Тарелка подскочила, жир полетел в сторону, заляпав все вокруг. Капля жира брызнула Агапи в затылок, но она не подняла руку, чтобы вытереть. Сейчас время терпения, сейчас нужно съежиться, затвердеть, сохранить горечь в неподвижных пределах человеческого тела.
Капля жира словно бы подпрыгивала у нее на коже, унижала ее человеческое достоинство, уродовала ее: «Ты - ничто, ты - ничто, ты зря живешь...» Сохраняя на лице невозмутимое выражение, Агапи подумала: «Если привести в движение всю скопившуюся в нем горечь и желчь, тело его взорвется и разнесет все вокруг».
Агапи лишь своим окаменевшим затылком общалась с лицом мужа, впившегося в нее сердитыми глазами.
- Ты... - Ягуб собирался сказать что-то желчное - непонятно кому, неизвестно за что, но то ли забыл, то ли в голову ему забрела другая мысль, и он замолчал.
Агапи с ужасом догадывалась об этой другой мысли и надеялась, что она погаснет, исчезнет в этой ночной мгле.
Время шло, и тишина четко отпечатывалась на тоске и грусти.
Время от времени Ягуб вполголоса бросал на стол ругательства, словно крошил хлеб в суп.
Агапи готова была просидеть в такой принужденной позе - она перед зеркалом, он - за столом, - хоть до утра. Словно бы все так и живут в этом мире, таково время отпущенной всем жизни... Потом, она знала, наступит и ее час, пройдет опьянение мужа, Ягуб сникнет, и уже она начнет проклинать мужа, ругать, рыдать и оплакивать свою жизнь. И тогда Ягуб тихо и молча убежит из дому.
Часы пробили три раза. Обычно, когда в такой ситуации били часы, Ягуб запускал в них первым, что попадалось ему под руку.
Агапи по привычке ждала этого, но сегодняшнее напряжение длилось чересчур уж долго, оно даже притупилось, износилось, приняло иные формы. Часы были из распорядка другого дня, другого ритма. И хотя она видела, что опьянение мужа протекает сегодня иначе, все же не решалась взглянуть на часы, не хотела и повернуться в сторону мужа - могли бы встретиться их взгляды. Оторванные друг от друга, каждый со своим недовольством и злобой, - два тупика, бессмысленных и бесцельных...
Иногда, бывало, Ягуб ронял голову на стол и засыпал. Агапи но помнила, когда это было в последний раз. Наконец, Ягуб встал, сделал несколько нетвердых шагов, и, кляня и ругая все на свете, в том числе и жену, пошел к кровати. Кровать коротко скрипнула. Это означало, что он сел, но не лег. Агапи знала, что он ждет ее.
Тоска окутала и кровать.
- Постели, - глухо проронил он. - Не слышишь?.. Тебе говорят...
Агапи взбила, округлила подушку, откинула покрывало и повернулась уйти.
- Куда? - раздраженно произнес муж и схватил ее за талию.
Для Агапи сейчас не могло быть ничего невыносимее.
- Иди, говорят тебе...-цедя слова и кусая на Агапи платье, он повалил жену на кровать...
Агапи хотела убежать с постели, тоска с бешеной силой подступила к горлу. Агапи широко открывала рот, чтобы тоска хоть немного вышла из нее, освободила глотку, но тогда на нее с дикой силой накатывало насыщенное винными парами и ненавистью дыхание мужа.
В эту ночь под крышей Ягуба и Агапи Создатель дал жизнь новому существу...

Дополнительная информация:

Источник: Агаси Айвазян. «Кавказское эсперанто». Повести, рассказы. Перевод с армянского. Издательство «Советский писатель», Москва, 1990г.

Предоставлено: Ирина Минасян
Отсканировано: Ирина Минасян
Распознавание: Ирина Минасян
Корректирование: Ирина Минасян, Анна Вртанесян

См. также:

Интервью Наталии Игруновой с Агаси Айвазяном.
«Дружба Народов» 2001г.

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice