ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Агаси Айвазян

ДОРОГА ДЛЯ ЛОШАДЕЙ

Дорога была о двух концах - на одном конце шумный, пыльный постоялый двор в Боржоми, на другом - постоялый двор в Ахалцихе.
Извилистая кавказская дорога, река то справа, то слева, на облучке - извозчик Юван, впереди - две лошади с опущенными головами. Мы сходили с поезда, находили Ювана и направлялись в Ахалцих, к тенистому дому деда, к маленькому саду, напоенному терпким ароматом вишен и роз, к прохладному килару* с запахом суджука и пряностей и привезенной из Эрзерума медной утвари. Так каждый год: начинались школьные каникулы, и мы вместе с отцом или матерью, или же в сопровождении какого-нибудь ахалцихца с серебряным поясом отправлялись в «эрзерумский дом» дедушки.
_______________________
* Килар - погреб, вырытый в земле.
_______________________

Я смотрел на реку, смотрел на обочины дороги, смотрел на спину извозчика Ювана, следил за его движениями, прислушивался к щелканью бича и его понуканьям. Чтобы развеселить нас, Юван шутил, распевал смешные песни. Он любил повторять одну - про Симона и лимон, показывая после каждых двух слов серебряный ряд зубов.
Я старался разглядеть из-за спины Ювана лошадей. Но увидеть удавалось только половину лошади, то слева от спины, то справа. Мерно двигались ноги, вздымая пыль, и, разбуженная и оторопелая, она не знала, куда деться - вверх или вниз, липла к ногам лошадей, стараясь изменить их четкие контуры, растворить в неопределенности.
Ноги были заняты своим делом и двигались, поочередно сменяясь посреди взволнованной пыли, трудолюбивые и деятельные... И только цокот копыт напоминал о гладкости дороги - цок-цок, цок-цок...
Я хорошо знал этих лошадей. Одна из них - смешная и грустная, высокая, с длинными ногами и длинной шеей... Глаза ее были печальны, иногда на них выступали слезы.
Но когда она скалила зубы и задирала верхнюю губу, эти глаза уже не казались печальными.
- Но, Курка, но, Маруся, но, родимые, - понукал Юван лошадей и опускал плеть на их спины.
Маруся была серая в крапинку, приземистая и выработанная.
Иногда Юван сажал меня рядом с собой, и тогда вся окрестность открывалась моему взгляду, дорога скользила под ногами, перед носом бежали Курка и Маруся. Я ликовал, дрожал от восторга, неизъяснимые желания теснились во мне и, разгоняясь, пускались в дикий хоровод. Я старался унять их, удержать, боясь их красоты, боясь их чистоты, боясь их безграничности... А вдруг они исчезнут, во что-то выльются? Я чувствовал их с каким-то трепетом и страхом, сдерживал, оставлял эти желания на «потом». Я знал, что это «потом» где-то впереди, что оно бесконечно, как бессмертие, и эта дорога ведет к «потом» и таит в себе счастье. Это счастье виделось мне духовым оркестром - литаврами, барабанами, волынками, красным цветом, запахом коры сосны, дыханием реки, «эрзерумским домом» дедушки и, самое главное, - бескрайней дорогой. Идешь по ней, идешь, и нет ей конца и края...
Впереди бегут Курка и Маруся. »Но!» - кричит Юван и хлещет плетью по спине Курки. Маруся съеживается, напрягается, ожидая удара, ее кожа становится гладкой, лоснящейся, морщины разглаживаются Глаз Маруси сейчас и в самом деле грустный Она смотрит на Курку, наверное, чтобы утешить его, принять на себя часть его боли и в то же время и сама ждет удара, чтобы облегчить боль от него. Но вот Юван натягивает вожжи, и Маруся, повернувшись влево, уже не может смотреть на Курку
- Не бей, дядя Юван,- прошу я шепотом. Он не слышит меня и причмокивая, опускает плеть на спину Маруси. Кажется, Маруся обрадовалась, удар был не таким сильным, а ожидание тяжелее удара...
- Что ты сказал? - спрашивает Юван.
- Не бей, - снова шепчу я. Покрасневшие глаза Ювана улыбаются.
- Ладно, тихонько ударю...
Курка хочет посмотреть на меня, он, конечно, слышал все, слышал.
Юван натягивает вожжи, и голова Курки снова смотрит вперед. Мне кажется, что Юван не хочет, чтобы Курка смотрел на меня.
- Н-н-о-о-о!..
Лошади снова бегут. Виднеются знакомые места. Скоро я буду у деда.
- Поскорее, - говорю я Курке. - Ты не обижайся на меня, ладно? - шепчу я ему. - Скажи своей подруге, чтобы и она не обижалась. Что делать, коли нет железной дороги... Вот когда-нибудь я стану королем, президентом или премьер-министром и отдам приказ - не ездить на лошадях...
Часто эта бегущая пара казалась мне смешной, смешной и жалкой... Когда мне было смешно, я жалел их, когда жалел - было смешно. Мне казалась смешной их любовь, их преданность, их доброта. Ужасным было это ощущение смешного. Я даже стал бояться. Мне иногда даже хотелось, чтобы они не любили друг друга, возненавидели, обманывали, лягались, громко смеялись, как люди, показывали язык друг другу, и мне, и Ювану... Наверное, я тогда бы не так боялся. Но они были верны и преданны и бежали дружно, умные и добрые супруги - Курка и Маруся. И все вокруг становилось от этого печальным...
- Что вы будете делать в Ахалцихе, дядя Юван?
- Поедем обратно, - говорит Юван.
- Прямо сегодня? - удивляюсь я.
- Прямо сегодня, - говорит Юван.
Я испуганно смотрю на лошадей и снова спрашиваю:
- А потом?..
- Что потом?..
- А что будете делать потом? Юван смеется.
- Снова приедем в Ахалцих.
- И больше ничего?
- А что еще?.. Это их маршрут.
А я украдкой смотрю на лошадей, чтобы они не заметили моего взгляда.
Отсюда - туда, оттуда - сюда.
Идут, возвращаются, снова идут... А дальше? Где же дорога?.. Бесконечная дорога... Как вы живете без такой дороги?.. Мысленно я обращаюсь к Курке и уверен, что
он меня слышит:
«Почему вы не убегаете? Почему вы не разорвете упряжь? Почему вы но продолжите свой путь?.. Слышишь, Курка?.. Возьми свою подругу и не останавливайся, уходи, уходи... Дорога ведь длинная, счастливая, добрая».
Курка хочет повернуть голову в мою сторону, но боится Ювана. А я смотрю с таким выражением, чтобы Юван не понял, что я говорю:
«Уходите, не останавливайтесь... Ты же меня слышишь, Курка, мой вороной... Умоляю тебя, не бойся... Ты же хорошо бегаешь... Ювану никогда не догнать тебя... Ты сильнее Ювана. Уходи, не обращай на него внимания. Что он может сделать? Разве можно так жить?.. Как ты терпишь?.. Ради чего?.. Ведь у этой дороги нет конца».
Курка смотрит на Марусю и ржет. «Ты ведь меня понимаешь... Идите, пока не кончится дорога, идите, пока она не вступит в вечность...» Я украдкой смотрю на Ювана.
«А если вам не терпится - сейчас же сверните с дороги... Скоро будет развилка, сверните и войдите в лес, идите на луга, мало места, что ли? Ступайте и дождитесь меня... через месяц я приеду к вам, и мы вместе пойдем по этой дороге».
Юван ни о чем не догадывается, он не слышит моего шепота. Проезжаем развилку. Курка и Маруся бегут, но они взволнованы, над ними поднимается пар.
«Не получилось, да?.. Ничего, есть еще одно удобное место. Оттуда свернете, а я пойду пешком. Еще немного. Неужто вы пойдете назад и снова назад?..»
Но в этом удобном месте Юван вдруг вышел из оцепенения:
- Но-о...
Вечером, пыльные, одуревшие, мы добрались до «эрзерумского дома» дедушки. Юван распряг лошадей и повел за дом, туда, где была трава. Я подошел к ним:
- На этот раз не получилось... Ничего, в следующий раз. Ждите меня...
Они молча слушали меня, и видно было, что наша тайна останется между нами.
Спустя два месяца я снова пришел на постоялый двор. Вместе с дядей мы ждали Ювана посреди сломанных экипажей, колес, вокруг стояли мужчины в папахах, в армяках и с кинжалами. Юван пришел, но в экипаж был запряжен только Курка.
- Где же Маруся? - спросил я.
- Околела. Лошадь слабее человека, не выдерживает, - сказал Юван.
«Будто не знаешь, отчего она околела»,-подумал я со злостью.
Я подошел к Курке:
- Здравствуй. Ты не забыл наш уговор? Или опять будешь терпеть?
Мы отправились в путь. Я ничего не замечал, занят был только Куркой. Я говорил с ним, подбадривал его. «Здесь удобно, ну, беги...»
Курка слушал меня, хотел свернуть, но что-то напрягалось в нем, какое-то глупое, непонятное чувство сковывало его. Никак не могу понять - отчего. Ведь ему ничто не мешало, ничто.
«Уходи, уходи, уходи... вот сейчас уходи...»
Но Курка смотрел на меня и никуда не сворачивал.
Когда мы доехали, я был разбитый и грустный.
«Ничтожество, трус, ничтожество. Бежишь себе, опустив голову... Опять не смог. Что тут трудного?.. Трус...» Потом я смотрел в его глаза и жалел его: «Ладно, в следующий раз...»
Через год мы встретили Ювана на базаре.
- Что ты здесь делаешь, Юван?- спросил отец.
- Железную дорогу построили, - сказал Юван.- Сейчас здесь живу.
Я подскочил, все смешалось во мне, странные чувства переполнили меня. Я увидел бескрайнюю дорогу, проходившую по лугам, лесам и ущельям, и подумал:
«Железная дорога - просто отговорка, лошадь, наверное, сбежала».
- Курка удрал?... - злорадно спросил я.
- Куда он мог удрать? - сказал Юван.
- По длинной дороге, до конца...
- Как может лошадь удрать? - улыбнулся Юван.
- Не знаю... Вместе с экипажем или...
- Нет, - уверенно возразил Юван.
- А что он делает? - спросил я осторожно.
- В деревню я его взял, в Цурхут...
- А что он там делает? - не мог успокоиться я.
- Ходит взад-вперед.
- Как это - взад-вперед? Туда и обратно?
- Туда и обратно.
- Дорога такая же?
- Нет, покороче. Теперь Курке будет легче.
- Легче? -удивился я. - Как это - легче? Труднее же будет, труднее...
Неужто он забыл мои слова?.. Я поеду в Цурхут, разыщу Курку и скажу ему все снова. Скажу:
«Слушай, Курка...»

Дополнительная информация:

Источник: Агаси Айвазян. «Кавказское эсперанто». Повести, рассказы. Перевод с армянского. Издательство «Советский писатель», Москва, 1990г.

Предоставлено: Ирина Минасян
Отсканировано: Ирина Минасян
Распознавание: Ирина Минасян
Корректирование: Ирина Минасян, Анна Вртанесян

См. также:

Интервью Наталии Игруновой с Агаси Айвазяном.
«Дружба Народов» 2001г.

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice