ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Саркис Кантарджян

Я ВЫБИРАЮ ВАС

Previous | Содержание | Next

МОИ ДВОЮРОДНЫЕ БРАТЬЯ И СЕСТРЫ

Напомню читателю, что у моей мамы были две сестры и два брата. Все они были старше нее, причем двое настолько, что их дети оказались ровесниками мамы. Поскольку я описываю события, которые происходили в годы моего детства, то, естественно, что в этом возрасте я никак не мог встречаться с ними, так как один из них был на фронте, а другая жила в Москве. В Москву на постоянное проживание переехали жить после окончания аспирантуры другой двоюродный брат - Юрий Шакарян, сын профессора экономики и двоюродная сестра -архитектор Наталья Шакарян.

Со стороны отца у меня было два двоюродных брата Сергей и Арик, которые росли и учились в Кафане, в связи с чем мои контакты с ними в описываемый период также были очень ограниченными. В Ереване я в основном общался с двумя двоюродными братьями и сестренкой Натальей, которая родилась в 1951 году от второго брака дяди Гевонда.. О ней я еще напишу.

Один из этих двух братьев Левон - сын репрессированного дяди, был старше меня на три года. Это его бабушка готовила меня к поступлению в музыкальную школу. Он часто болел, и именно его моя мама забирала с собой, когда наша семья выезжала куда- нибудь на лето. Его так часто ставили мне в пример, что я вынужден был много лет спустя отметить этот факт в своем поздравительном спиче, произнесенном во время его свадьбы. К тому времени его отец – дядя Сережа, вернувшийся из второй ссылки в 1953 году и сразу же приглашенный занять ответственную должность в Госплане республики, получил огромную квартиру в центре города. Свадьба состоялась именно в этой квартире, и мое поздравление очень ему понравилось.

Что касается моего другого двоюродного брата - Семена Ахумяна, который был на девять лет старше меня, то я сам сделал его своим кумиром и всю свою сознательную жизнь был тесно связан с ним не только родственными узами, но и чем-то большим, чем родственные связи. Может быть, сказались часто повторяемые воспоминания моих родителей о лете 1939 года, когда тетя Нина и дядя Тигран оставили его жить в нашем доме, а сами уехали в Москву на первую декаду армянского искусства. Именно в один из этих дней, мама, искупав меня, попросила Семена окатить меня теплой водой из стоявшего на полу кувшина. Просьба была мгновенно выполнена, только брат перепутал кувшин и окатил меня холодной водой. Так было заложен первый камень в фундамент нашей взаимной любви и дружбы, продолжающейся вот уже шесть десятков лет.

Я хорошо помню все более или менее значительные события, которые происходили в наших семьях. Мне кажется, что именно они и сформировали такую гамму чрезвычайно теплых, выходящих за рамки обычных родственных отношений между мною и старшим братом. Начну с чемодана с его елочными игрушками, который перекочевал ко мне в тот день, когда меня привезли домой из больницы, где я лечился от дифтерии. Потом ко мне перешла его библиотека, сыгравшая огромную роль в формировании моего мировоззрения. Я даже запомнил дарственную надпись в двухтомнике В. Гюго “Отверженные”, которую вывел своим каллиграфическим почерком его отец Тигран Ахумян в день моего пятнадцатилетия. Он поздравил меня с днем рождения, отметил мою хорошую учебу в школе и другие достоинства, о которых я скромно умолчу. Ко мне автоматически переходила вся его одежда по мере того, как он из нее вырастал, его лыжи, его велосипед. Вот почему мое первое зимнее пальто родители купили уже тогда, когда я учился на четвертом курсе политехнического института.

Мои родители, по мере своих возможностей, также старались не оставаться в долгу перед родственниками. Когда дядя Тигран после войны начал готовиться к поездке в США, куда он должен был уехать вместе с католикосом, ему спешно сшили зимнее пальто из отреза, который мой отец привез для себя из Ирана. Когда Семен решил жениться, вся наша семья была привлечена к праздничным хлопотам, а в качестве подарка мама преподнесла молодой невестке совершенно новые швейцарские часики, у которых обычный корпус заменили на золотой.

Свадьба состоялась летом 1952 года, а через год Семен забрал меня со своей новорожденной дочуркой и супругой на летний отдых в деревню с русским названием Головино. С нами в это лето отдыхала и семья старшей сестры моей невестки, супруг которой и стал инициатором очередной “рыбалки”, когда мы вместе с ним, не снимая обуви, залезли в протекающий перед домом ручей и, в поисках рыбы, принялись выворачивать находящиеся под водой камни. Эта “рыбалка” долгие годы оставалась предметом шутливых воспоминаний моих родственников.

Шутили они и по поводу нашего посещения кожно- венерического диспансера Дилижана, куда мы направились на предмет выяснения причины появления мелкой сыпи на моем теле. Я помню плакаты с иллюстрациями, которые были развешаны на стенах диспансера и предупреждали посетителей о последствиях случайных внебрачных связей. Я запомнил лицо моего брата, на котором одновремено была усмешка в связи с нашим приходом в это заведение, и беспокойство в связи с предстоящей встречей с врачом. Диагноз, который он мне поставил, оказался предельно простым: оказалось, что какая-то пища вызвала у меня отвращение и лечить эту болезнь надо с помощью крапивных ванн. Лечение началось сразу же по возвращении в Головино, когда все, кому не лень, начали проходиться по моему голому телу крапивными вениками. Через несколько сеансов сыпь на моем теле, а вместе с ней и чесотка исчезли, но осталось непреодолимое чувство эйфории, которое я испытывал после этих сеансов.

Еще один случай, который я запомнил, связан с тем, что в Головино впервые на меня обратили внимание особы противоположного пола. Это были две девочки примерно моего возраста, которые отдыхали вместе со своими родителями в метрах ста от нашего дома. Через хозяйского сына они прислали мне записку, в которой сообщали о своей озабоченности моим одиночеством и предлагали составить им компанию в предстоящем походе в лес с целью собрать землянику. Не успел я развернуть записку, как с балкона услышал грозный оклик тети Нины, которая на несколько дней приехала в Головино и присматривала за мной. Понуря голову, я поднялся на балкон и протянул ей записку. Мог ли я в этот момент предположить, что эта записка вызовет у взрослой половины моих родственников такое оживление. Моя невестка, быстро уложив свою дочурку спать, как заправский учитель русского языка и литературы, насчитала в десяти строчках записки свыше двадцати орфографических ошибок. Мой брат по указанию тети приписал в конце записки несколько строк, суть которых сводилась к тому, что, прежде чем назначать свидание, необходимо научиться грамотно писать. Через сына хозяина записка была возвращена отправителям, после чего, вплоть до нашего возвращения в Ереван, я испытывал на себе пренебрежительные взгляды моих первых поклонниц. Попытка как-то оправдаться ни к чему не привела. Они отказались выслушать мои объяснения.

Дополнительная информация:

Источник: Саркис Кантарджян. "Я выбираю Вас" (рассказы). Издательство “Айагитак”, Ереван, 2005г.
Предоставлено: Саркис Кантарджян

Публикуется с разрешения автора. © Саркис Кантарджян

См. также:
Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice