ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Саркис Кантарджян

ОНА ВСПОМИНАЕТ НАС

Previous | Содержание | Next

Я перехожу на преподавательскую работу


Еще во время первой беременности у меня началось варикозное расширение вен. Ничего удивительного. Эта болезнь присуща почти всем, кто большую часть времени вынужден проводить на ногах. И среди первых, к кому она цепляется, хирурги...

Во время войны, особенно в те напряженнейшие дни, когда в Ереван прибывали эшелоны с очередными партиями раненых, все мы, хирурги эвакогоспиталя, оперировали круглосуточно. Как-то раз я почувствовала нестерпимые боли в ногах прямо в разгар операции. Мне пришлось прервать ее, пойти в комнату врачей и прилечь на кушетку; предварительно я подставила под ноги табуретку. Начальник госпиталя случайно заглянул в комнату и застал меня лежащей на кушетке с приподнятыми ногами. Узнав о моей болезни, он запретил мне сверхурочные операции.

Во время второй беременности болезнь обострилась. В январе 47-го меня буквально вынудили лечь на обследование – отечность ног резко усилилась. Ее связали с почечной патологией и начали лечить от пиелонефрита. Последние два месяца перед родами я провела в родильном отделении республиканской клинической больницы. Именно из его окон после десятилетней разлуки я, не веря своим глазам, увидела вернувшегося из ссылки старшего брата. Через неделю родился Жора, и начался новый этап моих мучений.

Венозная недостаточность и намного превосходящее норму содержание белка в моче сделали свое черное дело. Продолжая работать хирургом, я обязана была соблюдать определенный двигательный режим: постоянно переступать с ноги на ногу, "гарцевать", приплясывать или говоря профессиональным языком, ни в коем случае не допускать статического положения нижних конечностей.

Вдобавок я стала испытывать приступы неуверенности в себе. В какой-то далеко не прекрасный день меня начали мучить сомнения – правильно ли я поставила диагноз? И хотя я ни разу, ни единого раза не допустила ошибки, со мной творилось что-то непостижимое. Я без малейшего повода звонила в аптеку, куда больные несли выписанные мною рецепты, и просила прочесть, что же я выписала – вдруг ошибка! Подобные “художества” всерьез обеспокоили моих близких, и они прямо-таки потребовали от меня оставить хирургию и перейти на куда более спокойную преподавательскую работу.

Чтобы вынудить меня к этому судьбоносному решению, Левон обратился к своему дальнему родственнику профессору Акопу Минаевичу Акопяну, который долгие годы возглавлял кафедру анатомии в Ереванском институте физической культуры. Профессор сказал, что ситуации сложилась, как говорится, патовая. Он искренне посетовал, что у меня нет ученой степени, но все-таки предложил мне перейти к нему на кафедру в качестве старшего преподавателя.

Тут-то мне и вспомнился пропущенный мимо ушей совет незабвенного Ашота Рубеновича Дуриняна – обобщить свой госпитальный опыт и защитить кандидатскую диссертацию.

Начался отсчет нового и, как выясняется, последнего этапа моей жизни.

На кафедре анатомии

Дополнительная информация:

Источник: Саркис Кантарджян. Она вспоминает нас.
Издательство “Арег”, Ереван 2009.
Предоставлено: Саркис Кантарджян

Публикуется с разрешения автора. © Саркис Кантарджян

См. также:
Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice