ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Саркис Кантарджян

ОНА ВСПОМИНАЕТ НАС

Previous | Содержание | Next

Призраки прошлого

За несколько дней до того, как с меня сняли корсет и навсегда уложили в постель, старший сын показал мне свою новую, еще не обжитую квартиру. Квартира трехкомнатная, в самом центре города. Я волей-неволей вспомнила неудобства, выпавшие нам с Левоном и детям за те двадцать без малого лет, что мы прожили в нашей коммунальной квартирке. Как хорошо, что Сережа будет избавлен от этих мытарств! У меня просто нет слов, чтобы высказать, как я за него рада.

Правда, возвратившись домой, я немного загрустила. Скоро Сережа с Беллой справят новоселье, и, значит, я не смогу больше каждый день общаться с любимыми моими внучатами и симпатичной невесткой. Жора лишь ускорил момент прощания, затеяв у нас ремонт. Конечно, ремонт – это замечательно, но начат он явно некстати. Жора не послушался доводов Сережи: мол, сначала я заберу маму к себе, а потом уж зови мастеров. Ремонт начался, и меня перевезли к старшему брату, благо живет он неподалеку от нас.

Хотя… Надо признать, аргументы Жоры насчет того, что ремонт необходимо начинать безотлагательно, довольно весомы.

– Посуди сама, мама, к тебе теперь все время будут приходить гости – коллеги по работе, старые знакомые, мало ли кто… Тебе же будет перед ними неловко. Комната уже лет десять не ремонтирована…

В общем, это верно. К постельной больной, каковой я становлюсь, посетители приходят чаще. А комнату, которая мне отведена, не приводили в порядок с тех пор, как ее покинули наши соседи.

У брата, Саркиса, мне тоже выделили отдельную комнату. Ухаживать за мной взялась моя невестка Вероника Христофоровна Халпахчян.

– Чувствуй себя, как дома, – сказала она чуть ли не в первую минуту.

– Так я и на самом деле дома, – улыбнулась я. – Мы ведь с тобой тринадцать лет прожили под одной крышей. Можно сказать, я вернулась в родные пенаты.

– Как уместно ты это вспомнила. И разве такое забудешь? Ты нам в свое время очень помогла. Ну вот, а долг платежом красен. Не беспокойся, все будет хорошо.

Вероника говорила искренне. Пока я жила у них, она была предельно ко мне внимательной. И хотя ухаживать за больной не очень приятно, ни разу не выказала даже тени неудовольствия. Мы с ней часто вспоминали совместно прожитые годы. Какие мы тогда были молодые…

Воспоминания посещали меня часто. Но всецело завладевали душой вечером. День приближался к логическому завершению, неизменные посетители, в основном, конечно, родня, пожелав мне спокойной ночи, расходились по домам. Оставшись наедине со своими мыслями, я снова видела перед собой призраки прошлого. Они неслышно пробирались в душу, подчиняли себе сознание, и я чувствовала себя беззащитной.

Особенно донимали меня, даже одурманивали тягостные воспоминания. В них я видела себя совсем еще девчушкой. 1920 год. Мы спешно перебираемся из Шуши в Тифлис, то есть, конечно, не перебираемся, а бежим, спасая свою жизнь. А вот год 1924-й, нелепая мамина кончина. Память затягивает дымкой, потом она рассеивается, и я отчетливо вижу – мы переезжаем в Ереван. Снова туман, а потом, словно на экране, – брат Сережа женится, берет надо мною опекунство… Потом, как будто переключается телевизионный канал, я вижу себя студенткой. Неосуществившиеся мечты, несбывшиеся надежды… Замужество, рождение первенца, больница. Потом начинается война, эвакогоспиталь, возвращение из армии Левона, рождение второго сына. Внезапные боли в ногах, прощание с хирургической практикой, переход к преподавательству. И так далее, и многое другое. Когда тебе под шестьдесят, есть что вспомнить. Столько всего увидено, столько испытано за годы бренной жизни, непрочной и недолговечной, как осенний листок. И столько разбившихся иллюзий погребено под бременем суровой реальности. Ну а сегодняшняя моя реальность – это неотвратимо приближающийся конец и страх перед неизведанным...

Но… можно обманывать всех, а себя не обманешь. И хотя мне удалось добиться, чтобы улыбка, как театральный занавес, скрывала от постороннего взгляда мой внутренний мир, неизбежно настает час искренности, час истины. Надо сбросить, как маску, напускное спокойствие, которое изображается у меня на лице, когда перед моей постелью сидят родственники либо коллеги. Ведь мы проводим сеансы обоюдного внушения. Мне пытаются внушить, что я прекрасно выгляжу и непременно поправлюсь, а я – что во все это верю. Но когда сбрасываешь с лица маску напускного спокойствия и веселости, на лице, должно быть, отражается ужас. Потому что я, перевидавшая на своем веку сотни смертей, очень боюсь встречи с собственной смертью. Хотя, казалось бы, свой след в жизни я оставила. Создала семью, воспитала двух сыновей, меня, надеюсь, добрым словом поминают и сотни вылеченных мною людей, и кое-чему обученные мною студенты.

Наступает очередное утро. Утро сменяется днем. Повседневная рутинная суета вокруг постельной больной заставляет меня забыть о встрече с прошлым, которая состоялась накануне вечером и неизбежно состоится снова после ухода гостей. Призраки прошлого ежевечерне подстерегают меня и по-хозяйски распоряжаются моей памятью. Но мне не хочется и дальше быть их игрушкой и заложницей. Я отчаянно пытаюсь уйти от минувшего и заставить себя не бояться будущего.
Понятно, что одолевающие меня призраки навеяны моим теперешним состоянием. Изредка они благотворны, но чаще, как яд, отравляют душу. В поисках противоядия я все внимательней и пристальней вглядываться в лица своих посетителей и, вглядываясь, испытываю новое, доселе неизведанное чувство. Мне становится боязно за них. Благодарная им за душевную щедрость и моральную поддержку, я с ужасом думаю: «Боже мой, а ведь среди них кто-то наверняка болен, просто не знает этого и даже не догадывается о своей болезни, которая предательски подтачивает его изнутри». Никто из обитателей земли не защищен от роковых случайностей и не подозревает, что его здоровье и сама жизнь висят на тонком-тонком волоске. Взять хотя бы меня. Какой-то пустяковый ушиб, о котором я через минуту забыла, привел к тому, что в груди образовалась раковая опухоль. А дальше – метастазы в позвоночнике, постель, ожидание недалекого финала.

Видно, на то воля Божия. Но если это так, я не вправе впустую терять отпущенные Им дни. У меня есть отныне свой мир – мир воспоминаний, но теперь я сама буду в нем распоряжаться, никто не войдет туда без моего позволения. Я буду день за днем рассказывать сыну только то, что важно для меня, буду вспоминать только тех, кто сыграл заметную роль в моей судьбе. Чего я не знаю и даже не представляю – где, когда и каким образом Сережа использует эти воспоминания.

Пока что он внимательно и молча слушает меня, разве что задает иногда наводящие или недоуменные вопросы. Сегодня он спросил, почему мои рассказы впервые приоткрыли ему тайну моей жизни, такую глубокую, что, не будь их, он и не узнал бы родную мать. А теперь они, эти рассказы, заставляют его думать, анализировать и задаваться вопросами. Что мне было ответить? Я посоветовала Сереже не спешить с выводами. Где спешка, там неизбежная потеря объективности. Мы договорились так. Он принесет мне магнитофон, свою “Комету”. Я же, вернувшись домой (ремонт скоро закончится), буду ежедневно включать его и рассказывать эпизод за эпизодом свою жизнь. А с вопросами Сережа повременит и задаст их лишь после того, как в спокойной обстановке прослушает магнитофонные записи.

Надеюсь, эти записи, эти откровенные рассказы раскроют ему драму (а может, и трагедию) женщины, жившей обыденно, просто и почти не задумываясь о смысле жизни. Зато в предвидении близкой смерти эта женщина, его мать, открыла для себя, что смысл жизни – в самой жизни, в ее полноте. И хотя каждый шаг приближает нас к смерти, эти шаги к неотвратимому составляют в итоге жизнь. Жить надо так, чтобы было что вспомнить – людей, добрые дела, то, что видел вокруг. Я вспоминаю, мне есть что вспомнить, значит, я жила не впустую.

Меня отвлекают от грустных мыслей

Дополнительная информация:

Источник: Саркис Кантарджян. Она вспоминает нас.
Издательство “Арег”, Ереван 2009.
Предоставлено: Саркис Кантарджян

Публикуется с разрешения автора. © Саркис Кантарджян

См. также:
Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice