ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Аветик Исаакян

НАР-ДОС


Другие мемуары Аветика Исаакяна


Я был еще школьником, когда впервые прочел очень теплую, сердечную повесть Нар-Доса “Анна Сароян” - произведение высоких художественных достоинств - и она произвела на мою душу неизъяснимое впечатление. Молодой автор стал одним из самых любимых моих писателей. Я мечтал увидеть его - в юности вообще мечтают хоть одним глазком посмотреть на писателя, которого любят.

Через несколько лет мне довелось побывать в Тифлисе, но увидеть Нар-Доса так и не пришлось не помню уж, почему это так вышло. А потом я потерял его из виду: Нар-Дос словно бы исчез с литературной арены. До нас доходили слухи, что он работает корректором в редакции “Нор-Дар” и время от времени пишет в ретроградском духе. А мы презирали и клерикально-консервативный “Нор-Дар” и всех, кто в нем печатался, и юношество это издание просто-напросто не читало. Григор Арцруни, бывший тогда пророком молодежи, сковывал нашу мысль своей либеральной идеологией. Газета “Мшак”, орган Арцруни и его сторонников, в противоречивых и проникнутых духом нетерпимости статьях дискредитировала, готова была сравнять с землей одаренных людей, принадлежавших к противной партии и некритически восхваляла писателей своего направления. Таким образом, талантливые художники слова, примыкавшие к консервативному крылу (Мурацан, Нар-Дос, Джугарян, Аганян), выпадали из поля зрения молодежи и тонули во мраке забвения. Однако если, освободившись от навязанной “Мшаком” слепоты, мы открывали для себя игнорируемых дотоле писателей, нас охватывало чувство искателей сокровищ, наткнувшихся вдруг на клад.

С первого же дня личного знакомства с Нар-Досом я неизменно испытывал к этому редкому, необыкновенному человеку постоянное чувство любви и уважения.

Душа его была истинной сокровищницей любви к людям, верности друзьям, отзывчивости, честности и беспредельной скромности. Была в этом человеке какая-то притягательная сила, раз соприкоснувшись с которой ты навсегда покорялся ее обаянию.

За бесстрастной, сдержанной внешностью Нар-Доса - там, в безбрежном океане его души - не утихала скорбь о страждущих и горестная любовь к обездоленным.

Этот молчаливый, точно сфинкс, и, казалось бы, целиком ушедший в себя человек, непрерывно вел сам с собой нескончаемый безмолвный диалог. Эта напряженная внутренняя жизнь читалась в его мудром, проникновенном взоре. И творчество Нар-Доса тоже отмечено на каждой своей странице печатью этой глубокой духовной жизни. Стоит мне вспомнить его - и во мне всякий раз пробуждается глубокое уважение к литературе и к писателю как таковому, ибо он не уставал внушать мне, что книга - это великое свершение, что пишется она кровью, что она - сосуд истины и справедливости, а ее творец - апостол, призванный служить освобождению и возвышению человека.

В Нар-Досе человек и писатель были неразделимы и никак не диссонировали друг с другом. Поистине - в его делах отражалась его душа.

Нар-Дос был одним из больших и преданных мастеров нашего реалистического романа. При этом он умел скрыть движения своего сердца за внешним объективизмом - в его произведениях никогда не выпирала ни точка зрения автора, ни тенденциозность.

В своей невидимой, скрытой от взоров, внутренней лаборатории он внимательно и скрупулезно исследовал при свете реальности бушующее море человеческой жизни - борение страстей, борьбу интересов, горе, угнетение, страдания и страдальцев, хищников, пожирающих ближнего, и тех, кто становится их жертвой, победителей и побежденных - весь этот общественный водоворот.

Регистрирующие устройства его творческой лаборатории тщательно фиксировали каждый случай, предмет, факт, явление реальной жизни и затем, пройдя через горнило его души, эти беспристрастные и бесстрастные фиксации оживали и индивидуализировались, персонажи обретали плоть и кровь, эмоции, события и факты осмыслялись и получали оценку. С мастерством тончайшего художника он умел незаметно передать читателю свои симпатии и антипатии к тому или иному образу или явлению. И читатель вместе с автором любил любимого и ненавидел ненавидимого писателем героя. Так Нар-Дос выполнял функцию воспитателя общества. В этом-то и заключается как важнейшая цель всякого настоящего писателя, так и смысл литературы. В его произведениях мы видим неумолимое обличение, гнев и ненависть ко всем и всяким угнетателям, безжалостным и жестокосердным, к невежеству и предрассудкам - и любовь, сочувствие к забитым, к обездоленным, веру в прогресс, в лучшее, светлое будущее.

Таким образом, его творчество полностью опровергает россказни о том, что он, будучи сотрудником “Нор-Дара”, был апологетом ретроградства. На самом деле Нар-Дос был проникнут идеями подлинной свободы и прогресса в неизмеримо большей степени, чем кое-кто из расхваленных писателей “Мшака”.

Его стиль был таков же, как и он сам. Такой же искренний, простой, серьезный, сдержанный, точный, свободный от фейерверочных эпитетов, закрученных и велеречивых фраз, неестественных, надуманных образов, от всех побрякушек в стиле рококо, - от этого отвратительного жеманства, которым стремятся ослепить читателя писаки-фразеры, одержимые зудом “новаторства” во что бы то ни стало.

Нар-Дос - один из серьезнейших мастеров слова и надолго останется в ряду славных имен нашей литературы.

Я пишу эти строки - и вижу его глазами моей души: обаятельный и мягкий, он сидит и курит, как всегда, молча. Смотрит на меня сосредоточенным, пристальным, безмятежным и мудрым взглядом. Я знаю, что он читает мои мысли, видит насквозь мою душу. И он говорит мне: “Полно, полно расхваливать меня... Знаешь ведь - не люблю я громких слов. Ну, понял, понял, что ты меня любишь... И хватит об этом, брось...”

И этот скромнейший человек властно сжимает мою руку...

Не сердись на меня, дорогой мой Нар-Дос, не сердись на нас всех - мы вынуждены оскорбить твою скромность. Твое творчество, как истинное сокровище, давно уже по праву заняло место в сокровищнице нашей культуры. Об этом нечего и говорить. Но разве не обязаны мы сохранить для потомков твой светлый, безупречный человеческий облик.

Не сердись же на меня, мой дорогой друг, наш любимый, любимый Нар-Дос!

Париж, август 1933 г.

Дополнительная информация:

Источник: karabakh.narod.ru

См. также:

Биография Аветика Исаакяна.

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice