ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Аветик Исаакян

ПАМЯТИ НЕСРАВНЕННОГО ТАМАНЯНА


Другие мемуары Аветика Исаакяна


Горькая весть пришла из Еревана - умер архитектор Таманян...

Не стало прославленного зодчего Советской Армении, одного из виднейших во всем Союзе.

Александр Таманян... Целый мир неиссякаемого архитектурного творчества, исканий, глубоких обобщений, безукоризненного вкуса. Погиб целый мир...

И как нам не сокрушаться, не горевать.

Январь 1928 года. Группа близких друзей и родственников Таманяна у него дома отмечала его пятидесятилетие. Присутствовали выдающиеся музыканты - Александр Спендиаров и Романос Меликян. Честь быть тамадой за праздничным столом досталась мне. Используя свои права, я усадил Спендиарова справа от юбиляра, Романоса - слева. И, подняв бокал, помнится, сказал примерно следующее:

“Дорогой мастер, ты приехал к нам с севера, благодаря своему таланту и творчеству уже завоевав в великой России широкую известность. Ты приехал в нашу нищую и разоренную страну, которая, однако, богата неувядаемыми образцами высокого искусства - этими свидетельствами нашего благородства, - ты приехал в эту древнюю обитель вдохновения, на освобожденную родину, чтобы увидеть, творчески освоить наши древние ценности, чтобы, вложив в дело свою душу, полную мудрости и поэзии, выработать новые формы прекрасного, создать национальное и общечеловеческое архитектурное искусство, тайну которого, мастер, знаешь ты один.

Ты будешь бессмертным Иктином нашего древнего Еревана - создашь наш Парфенон, наш театр, наш музей, наш стадион...

Вместе с тобой оттуда же с севера прибыли Спендиаров, Меликян, Сарьян. Каждый из них - выдающийся мастер в своей области. И они приехали с тобой, чтобы всем вместе строить армянскую культуру - отдавать силы созиданию прекрасного. Чем еще может так гордиться человек?”

Как ты тогда радовался, дорогой маэстро! Как радовался Спендиаров, который, по-детски улыбаясь, обнял и поцеловал тебя!..

Александр Спендиаров, Александр Таманян, Романос Меликян - дорогие, заветные имена! Нет, вы не умерли, вы живы в, ваших творениях. Бессмертные творцы искусства, вам жить и жить в сердцах поколений!

Судьба была жестока к Таманяну. Древние сказали бы: боги завидовали ему и поразили его. Несколько лет тому назад смерть унесла молодую, красивую дочь. Это сокрушило его сердце. И рана еще не зажила, когда последовал новый безжалостный удар - умерла вторая дочь, такая же прекрасная и цветущая.

Я с удивлением узнавал, что при всем этом он продолжает работать.

Он трудился, находя утешение в труде. Увлеченный своими обширными планами, замыслами, в напряженной работе забывал горе и боль. Подобно всем великим страдальцам, он был одержим одним желанием: отдать свой талант родному народу, а печаль свою и муки воплотить в прекрасные дела - в свои создания.

Несмотря на расшатанное здоровье, он всегда был занят. Его могучий дух поддерживал больное, слабое тело.

Обычно я его встречал или в мастерской - здесь он, склонив голову над чертежами, рассматривал проекты, отдавал распоряжения своим ученикам, - или на стройке, где он внимательно разглядывал каждую деталь, беседовал с рабочими, каменотесами. Так проходили его дни.

Будучи по натуре неутомимым исследователем, Таманян не удовлетворялся своими познаниями. Постоянно выкраивал время для ознакомления со вновь обнаруженными образцами древнего армянского зодчества.

Другой наш выдающийся архитектор, ныне тоже покойный Торос Тораманян - они, как братья, любили друг друга - открыл ему наше архитектурное искусство, стал его живым путеводителем в этой области. Они дополняли друг друга, учились друг у друга.

Как председатель Комитета по охране памятников древности, Таманян часто ездил осматривать развалины, руководить начатыми реставрационными работами.

Однажды мне посчастливилось сопровождать в такой поездке этих двух титанов нашего зодчества - Таманяна и Тораманяна. Поехали в Армавир - в один из самых древних городов мира, возникший у ранних истоков истории. Овеян туманом легенд этот загадочным город. Здесь, на месте, следовало решить вопрос о раскопках. Они осматривали, измеряли, чертили, говорили, спорили. Слышались таинственные слова: Харри, Халды, Урарту, Армен... И казалось, что время отступает для них и перед глазами предстают храмы, башни, замки, укрепленные твердыни. Два великих зодчих - какая прекрасная картина! - стояли перед тысячелетними, испещренными клинописью камнями Армавира.

Каждую неделю, в определенный день, на квартире Таманяна собирались его друзья-архитекторы, искусствоведы и прочие представители нашей творческой интеллигенции. Там можно было встретить также приехавших в Ереван именитых гостей. Не повидав знаменитого академика, они обычно не уезжали.

Супруги Таманян - жена архитектора происходила из известной в истории русского искусства семьи - славились широким гостеприимством. Они превратили свой дом в самое привлекательное в Ереване место встреч и бесед. Гости обычно уходили с чувством глубокого удовлетворения и с нетерпением ждали следующего такого вечера. Какие незабываемые мгновения, какие сладостные воспоминания!

Больше всего волновала, изматывала и в то же время окрыляла Таманяна проблема строительства Народного дома. Это был некий мятущийся дух, не дававший ему покоя. Целые годы он трудился, набрасывал эскизы, браковал и снова набрасывал, множество раз менял проект и всегда оставался недоволен. То, что получалось на бумаге, не совпадало с выношенным в душе образом здания. Так, неутомимо стремясь к совершенству, он, наконец, счел проект удовлетворительным и приступил к его осуществлению.

Когда перед отъездом в Европу я зашел к нему проститься, он, оторвавшись от лежащих перед ним бесчисленных чертежей Народного дома, сказал:

- Ах, как я буду счастлив, если к твоему возвращению ты увидишь здание завершенным. Надо спешить, время не милостиво ко мне...

Я понял его, и сердце дрогнуло. Впоследствии, думая о нем, я представлял его день за днем поднимающимся все выше по чудесной лестнице своего замысла. Увы, беспощадная судьба не позволила ему достичь вершины. Его мечта осталась неосуществленной, а она была и кашей мечтой. С огромной сердечной болью оторвался он от своего величественного начинания. Эта боль отныне останется и нашей болью.

Однако какова бы ни была судьба Народного дома - надо ли его строить согласно предначертаниям автора, или видоизменить проект - совершенно бесспорна истина, что новый Ереван навечно связан с именем Таманяна. Город, улицы города отмечены печатью его творческой мысли. На всем - дыхание его таланта. По плану, им обдуманному, выношенному, воздвигается ныне наша столица. Проспекты нового Еревана пролетят над звонкой Зангу, вытянутся вдоль Араратской равнины, устремятся к сиянию Масиса.

И благодарный Ереван, из поколения в поколение, будет склонять голову пред памятью великого зодчего, великого патриота.

Париж, 20 февраля 1936 г.

Дополнительная информация:

Источник: karabakh.narod.ru

См. также:

Биография Аветика Исаакяна.

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice