ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Раффи

МЕЛИКСТВА ХАМСЫ


Введение   Главы 1-14   Главы 15-34   Главы 35-40   Главы 41-46
Послесловие   Словарь


XV

Ибрагим-хан вначале соблюдал условия договора, заключенного отцом с армянскими меликами, ибо был слаб и не чувствовал себя уверенно на новом месте. Но затем некоторые обстоятельства способствовали его усилению и он начал применять по отношению к армянским меликам силу.
Одно из этих обстоятельств заключалось в том, что мелик Варанды Шахназар — изменник, который передал свою крепость Шуши Панах-хану и тем самым наделил его силой и мощью, который возвысил простого джеванширского пастуха, ставшего причиной падения армянских княжеств, — теперь тот же мелик Шахназар, после смерти Панах-хана, чтобы сохранить дружбу с его сыном, совершил новый постыдный поступок. Он отдал свою дочь, красавицу Хюри-зат, в жены Ибрагим-хану. Этот поступок мелика Шахназара вызвал резкое осуждение других армянских меликов, особенно мелика Дизака Есаи, так как Хюри-зат приходилась ему внучкой*

__________________________
* У мелика Шахназара было несколько жен; одна из них — Сона — была матерью Хюри-зат и дочерью мелика Есаи.
__________________________

Это решение мелика Шахназара явилось поводом для ожесточенных войн между ним и меликом Есаи, продолжавшихся несколько лет. Мелик Шахназар, объединившись с меликом Мирзаханом, непрерывно атаковал крепость мелика Есаи Тох. В одном из сражений мелик Мирзахан был взят в плен. Мелик Есаи*, занеся меч над его головой, сказал следующие слова: «Ты, Мирзахан, очень похож на того предателя, которого звали Меружан. Он изменил нашей вере, стал орудием в руках персов и начал разорять нашу страну. Ему в качестве платы за совершенные злодеяния была обещана корона Армении. В одном из боев он, как и ты, был взят в плен армянами. Один из армянских полководцев, которого звали Смбат Багратуни, придал раскаленному в огне вертелу форму короны и, возложив ему на голову, сказал: «Венчаю тебя, Меружан: ты искал армянской короны, и мне, аспету-тагадиру, по обычному наследственному нашему праву, надлежит возложить на тебя корону» (1). Но у тебя, Мирзахан, нет даже честолюбия Меружана, ты лишь низкий предатель, ставший ради ничтожной славы приспешником тюркского хана и злодея мелика Шахназара. С тобой следует поступить как с бешеной собакой, которую убивают, чтобы другие животные не взбесились от ее укусов...». С последними словами он вонзил меч в сердце изменника (1775).

__________________________
* Мелик Есаи был образованным человеком и обладал глубокими познаниями в армянской, персидской и арабской литературах.
__________________________

Вместо мелика Мирзахана правителем Хачена Ибрагим-хан назначил его сына мелика Алахверди, который, подобно отцу, сохранял верность тюркскому хану. Война между меликами приняла еще более ожесточенный характер, и поскольку причиной войны была Хюри-зат, Ибрагим-хан также ввязался в нее, конечно, на стороне мелика Шахназара.
Мелик Есаи вынужден был в одиночку сражаться против трех своих врагов — Ибрагим-хана, мелика Шахназара и мелика Алахверди. Его могущественных союзников уже не было. Далее мы увидим, что мелик Гюлистана Овсеп Мелик-Бегларян к этому времени скончался (1775), а его сын, мелик Абов III, больше занимался управлением своей страны, чем войнами. Спустя пять лет после смерти мелика Овсепа, в 1780 году, умер и мелик Джраберда Атам Мелик-Исраелян, которого так боялся Ибрагим-хан. Ему наследовал сын — мелик Межлум. Этому юноше были присущи и мужество, и патриотизм отца. Но будучи человеком несдержанным и вспыльчивым, он приказал казнить несколько именитых армян*, что вызвало внутренние распри в его княжестве. Поэтому он и не имел возможности оказать помощь мелику Есаи.
В 1781 году Ибрагим-хан и два дружественных ему мелика осадили крепость мелика Есаи Тох. Он храбро защищался. Осада длилась долго. Затем хан, по совету мелика Шахназара, послал к нему священника и одного знатного армянина** с предложением выйти из крепости для переговоров. Они поклялись на кресте и Евангелии, и мелик поверил им. Ибрагим-хан приказал удавить его в темнице, все его имущество разграбить и дворец обратить в руины***.

__________________________
* Одним из них был Мисаел-бек из села Гюлатах, другим — его зять Акоп-юзбаши.
** Их имена не указаны в той рукописной истории, из которой мы заимствовали этот эпизод.
*** Могила Есаи находится в усыпальнице церкви его крепости. На надгробии можно прочитать следующую надпись: «Это могила храброго князя, великого мелика Есаи. Он был назначен князем Надир-шахом. Тридцать три года правил он Дизакской страной и совершил много подвигов, одержал много побед над неверными. Он был смелее и благороднее своих предков. Жил он шестьдесят и шесть лет, скончался в лето 1230 (1781)».
__________________________
После того как мелик Есаи пал жертвой коварства, ему наследовал сын его брата (мелика Атама) мелик Бахтам.
Ибрагим-хан женился во второй раз, и эта женитьба также способствовала усилению его могущества. Он взял в жены дочь аварского Омар-хана (Умаи-хана), которую звали Бика. Этот Омар-хан был сыном Нусхал-хана. Став зятем армянского князя Варанды, с одной стороны, и хана дагестанских горцев — с другой, Ибрагим-хан усиливался буквально с каждым днем. В любой тревожной для него ситуации он либо призывал помощь из Дагестана, либо, спасаясь, убегал к своему тестю.
Но не только родственные узы с меликом Шахназаром и Омар-ханом явились причиной усиления Ибрагим-хана. Были и другие причины, достойные не меньшего внимания.
__________________________
(1) Описанный эпизод приведен в «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци. См. «История Армении Моисея Хоренского». Перевод И. Эмина. М., 1893, с 175.
__________________________

XVI

В 1775 году, как уже упоминалось, в преклонном возрасте скончался мелик Гюлистана Овсеп Мелик-Бегларян. Карабахские мелики потеряли преданного родине и энергичного союзника. Умирая, мелик Овсеп завещал своему сыну сражаться до тех пор, пока Карабах не будет полностью очищен от мусульман.
Он оставил после себя двух сыновей: старшего звали Беглар, младшего — Абов. Отцу наследовал Беглар.
Это был мелик Беглар II, крайне честолюбивый, мужественный и воинственный юноша. Еще при жизни отца он принимал участие в его войнах и прославился замечательными успехами в сражениях.
Но этот непобедимый воин, проведший молодость в битвах, недолго правил своей страной. Однажды в схватке с лезгинами, происшедшей недалеко от Гандзака на берегу реки Горани, у одноименного села, он был сражен пулей.
О его смерти народ сложил такую легенду: в ту минуту, когда мелик собирался отправиться на войну, его мать, благочестивая Эрикназ, встав перед сыном и схватив его за руки, со слезами на глазах умоляла сына отказаться от его намерения, ибо она видела дурной сон и грустные предзнаменования терзали ее сердце... Жестокосердный сын не внял мольбам матери, грубо оттолкнул ее, вскочил на коня и ускакал. И не вернулся... Проклятие матери покарало его...
Но убийство мелика Беглара заключало в себе целый роман.
Мелик Беглар был женат на дочери мелика Варанды Шахназара — Амарнан (Мариам). Помимо законной жены, у него была возлюбленная по имени Бала.
И сегодня, когда путник, пройдя деревню Хархапут в Гюлистане, вступает в одноименное ущелье, с правой стороны дороги он может видеть старый сад. Лесные деревья, разросшись, перемешались с плодовыми и превратили сад в дикие заросли. Это место называется сад мелика Беглара. Здесь в специально построенном прекрасном загородном доме жила возлюбленная князя. Его развалины сохранились и поныне.
Поведение мужа не могло не возбудить ревности его законной жены Амарнан. Эта женщина, как было сказано выше, была дочерью мелика Варанды Шахназара. Подобно своему отцу, она была не разборчива в средствах и давно намеревалась отомстить Бала. Она выбрала именно ту ночь, когда муж ее готовился к сражению, а утром должен был отправиться на поле битвы. Подкупив одного из слуг, которого звали Лала, Амарнан послала его убить соперницу. Для убийства не было нужды в оружии, ибо, как рассказывают, косы красавицы были такой длины, что злодей обернул их вокруг шеи и задушил ее. Тело же было брошено в яму.
Утром перед битвой, когда мелик Беглар уже садился на коня, ему передали весть о том, что Бала убита. «Я знаю, как поступлю с убийцами, когда вернусь...» — сказал он и с тем отправился.
Суровость мелика Беглара была известна преступнику. Он понимал, что мелик сделает все, чтобы найти убийцу, и тогда казнят не только его самого, но и вырежут всю его семью. Страх заставил убийцу совершить новое, более тяжкое преступление. Он последовал за меликом в качестве одного из телохранителей на поле брани. В самый разгар сражения из кустов просвистела пуля и свалила мелика. Конечно, в суматохе никто не мог определить точно, была ли выпущена пуля из ружья какого-то лезгина или личного телохранителя мелика.
После смерти мелика Беглара II управление Гюлистаном, поскольку его сын Фрейдун был несовершеннолетним, перешло к брату убитого — Абову III. Этот Абов, подобно другим Абовам — его предшественникам, прославился как храбрый воин. В дни его правления, как мы увидим, произошли и самые счастливые, и самые трагичные для Карабаха события.
Итак, мелик Полистана Овсеп умер; его сын, мелик Беглар, был убит; мелик Дизака Есаи стал жертвой коварства Ибрагим-хана; мелик Джраберда Атам умер. Знаменитые, умудренные мужи ушли, осталась горячая, вспыльчивая, несдержанная молодежь...
Ибрагим-хан из всех меликов более всего опасался мелика Джраберда Межлума Мелик-Исраеляна. Этот молодой человек, подобно своему отцу мелику Атаму, был заклятым врагом мусульманских тиранов крепости Шуши. Для того чтобы уничтожить его, Ибрагим-хан последовал политике своего отца Панах-хана. Этот хитрый джеванширец, как мы уже знаем (гл. XI), для ослабления власти меликов Хачена Хасан-Джалалянов создал там (в селе Хндзристан) новое меликство — дом Мелик-Мирзаханянов, которые способствовали падению армянских княжеств Карабаха не меньше, чем мусульмане. Ныне же Ибрагим-хан, следуя примеру своего отца, задумал создать новое меликство, чтобы ослабить власть джрабердских Мелик-Исраелянов. В селе Гюлатах жили потомки Алахверди-юзбаши. Их отец служил у мелика Атама, а дети — у его сына мелика Межлума. Ибрагим-хан призвал к себе Мисаел-бека, сына Алахверди-юзбаши, и пообещал ему, что если он каким-либо образом устранит мелика Межлума, то он поможет ему стать меликом всего Джраберда. Мисаел-бек, соблазнившись посулами хана, согласился выполнить его поручение.
Мисаел-бек, взяв с собой своего зятя Акопа-юзбаши*, отправился к мелику Межлуму в гости. Мелик в это время жил в своей летней резиденции на берегу реки Тартар, в месте, называемом Казарх**. Ничего не подозревая, он принял гостей, ибо один из них был старостой его села, а другой — зятем последнего.

__________________________
* Этот Акоп-юзбаши (сотник) известен под именем Тюли-Акоп, то есть Разбойник Акоп; это прозвище полностью характеризует его.
** Сейчас это место называется Марага, так как в 1828 году заселено беженцами из персидского города Марага.
__________________________

После ужина гости удалились в отведенную им комнату. Огонь горел у них довольно долго. «Пора тушить огонь», — сказал Мисаел-бек. «Да, время», — ответил зять. Этот внешне безобидный диалог привлек внимание одного из слуг мелика, и он начал прислушиваться к разговору, из которого догадался, что гости задумали что-то недоброе. Он тут же сообщил об этом жене мелика, которая приказала слугам спрятаться у дверей мелика и ждать последствий. И действительно, глубокой ночью они заметили, что гости приблизились к комнате мелика и пытаются проникнуть внутрь. Оба были тут же задержаны.
На следующий день мелик Межлум, узнав о тех соблазнительных предложениях, ради которых гости решились убить его, приказал казнить и Мисаел-бека и его зятя Акопа-юзбаши. Мелик был так разгневан, что велел уничтожить всю их семью, но младший брат Мисаел-бека Рустам-бек собрал всех и удрал в крепость Шуши к Ибрагим-хану.
Этот эпизод не только стал причиной внутренних раздоров, но упомянутый Рустам-бек, став орудием в руках Ибрагим-хана, совершил множество злодеяний против мелика Межлума. Это мы увидим в продолжении нашей истории, а сейчас лишь упомянем, что Рустам-бек был зятем известного человека — Апрес-аги*. Совместно со своим тестем он создал мощную партию, боровшуюся не только против мелика Межлума, но и против всех тех меликов, которые сотрудничали с ним: гюлистанских Мелик-Бегларянов и дизакских Мелик-Аванянов.

__________________________
* Этот Апрес-ага был из Кусапата; он был женат на сестре католикоса монастыря Ерек Манкунк Нерсеса. От этого брака родились сын Исраел и дочь Вард-хатун. Исраел стал католикосом монастыря Ерек Манкунк, а Вард-хатун вышла замуж за Рустам-бека.
__________________________

Таким образом, несмотря на то, что Ибрагим-хану не удалось убить мелика Межлума и создать в Джраберде новое меликство под своим покровительством, тем не менее он достиг своей цели. Он сумел создать новую оппозиционную партию, в которую входил и католикос. Итак, мелики Карабаха разделились на две враждебные партии: одна —партия Мелик-Шахназарянов, к которой принадлежали сторонники хана и католикосы монастыря Ерек Манкунк, другая — партия мелика Межлума и Мелик-Бегларянов, выступавших против хана и объединившихся с католикосами монастыря Гандзасар.

XVII

Сделаем небольшое отступление и ознакомим наших читателей с вышеупомянутыми оппозиционными друг другу католикосатами, один из которых находился в монастыре Гандзасар, а другой — в монастыре Ерек Манкунк и которые сыграли значительную роль в падении армянских княжеств Карабаха.
В нашей истории имеется немало печальных свидетельств того, как всякий раз, когда возникал какой-либо важный национальный вопрос, всякий раз, когда страна находилась в опасности, всякий раз, когда угадывались какие-то благоприятные перемены в жизни народа, — одним словом, во всякую счастливую или несчастливую минуту, когда внимание народа сосредоточивалось на собственной судьбе, — внезапно возникали богословские или церковные споры. И народ вынужден был, оставив свои жизненные вопросы, заниматься этими спорами.
Мы могли бы привести множество примеров из прошлого*, но обратимся к тому периоду, который является материалом нашего изложения.
Известно, что католикосат Агванка существовал на протяжении пятнадцати веков, начиная от времен Григориса** до 1828 года. Резиденцией католикосам служили различные монастыри страны Агванк, а в последнее время — монастырь Гандзасар в провинции Хачен Карабаха.

__________________________
* Разве не то же самое мы наблюдаем и в наши дни? 61-ая статья, принятая Берлинским конгрессом, осталась на бумаге; константинопольский патриарх сидит в своей резиденции; католикос Сиса мечется перед дверьми турецких правителей, пролагая пути новым злодеяниям, а чем занят Манкуни, известно всем... (1).
** Григорис — внук святого Григора Просветителя (2).
__________________________

Хачен был наследственным владением князей Хасан-Джалалянов; в последнее время им правили мелики, принадлежащие к этому дому. Католикосы также избирались из представителей этого дома. Таким образом, и церковная, и светская власть находилась в руках рода Хасан-Джалалянов.
В 1651 году некто Симон из Хоторашена (сын простого священника, не принадлежавший к роду Хасан-Джалалянов) в одном из сумрачных ущелий горы Мрав основал монастырь, названный Ерек Манкунк, и стал католикосом этого монастыря. Он и положил начало новому католикосату, оппозиционному древнему католикосату Агванка. Эти два враждующих католикосата (монастырь Гандзасар и монастырь Ерек Манкунк) были расположены не более чем в 24 часах пути друг от друга. Первый находился в провинции Хачен, а второй — в провинции Джраберд.
Деятельность католикосов монастыря Ерек Манкунк продолжалась с 1651 по 1800 год*. Это был период, когда для армян Карабаха каждая потерянная минута оборачивалась невосполнимыми утратами. В этот период пробудились свободолюбивые устремления меликов Карабаха; они, начиная с времен Петра Великого, вели серьезные переговоры с русским двором, воевали с персами и османами — весь Карабах пришел в движение. Это были наиболее тревожные времена в истории Карабаха...
Но чем занимались в это же время католикосы Карабаха?..
Из собрания различных фирманов и грамот, составленного митрополитом Багдасаром и находящегося ныне в наших руках, видно, что местоблюстители враждующих католикосатов — Гандзасар** и Ерек Манкунк — в тот момент, когда народ Карабаха был поглощен борьбой за независимость родины, были заняты лишь писанием жалоб друг на друга и соперничеством за приходы.
Конечно, каждый из католикосов имел свою партию, и поэтому в этой борьбе принимали участие и народ, и представители народа — мелики.
Невозможно отрицать, что и среди католикосов были достойные люди, как, например, Есаи и Нерсес, боровшиеся вместе с меликами за спасение родины. Но воздвигнутое одним, достойным, разрушали другие, негодные...
В этом мы убедимся позже, а сейчас продолжим наше повествование.
В тот же год, когда Ибрагим-хан сменил Панах-хана (1763), в Гандзаке скончался католикос монастыря Ерек Манкунк Нерсес. В тот же год мелики Карабаха, главным образом правитель Джраберда мелик Атам***, возвели Ованеса на престол католикоса монастыря Гандзасар.

__________________________
* Симона сменил его родственник Нерсес, Нерсеса — сын его сестры Исраел. Последним был сын брата Симона — Симон-младший.
** Современниками католикосов монастыря Ерек Манкунк в монастыре Гандзасар были Иеремия, Есаи, Ованес и, наконец, Саргис, скончавшийся в 1828-году. Все они из рода Хасан-Джалалянов.
*** Католикос Ованес состоял в родственных отношениях с меликом Атамом: его сестра Камар-солтан была женой мелика Атама.
__________________________

Как только Ованес стал католикосом Гандзасара, армяне Гандзака, в противовес ему, возвели епископа Исраела на престол католикоса монастыря Ерек Манкунк (1763).
Между двумя католикосами началось длительное соперничество. Мелики обратились в Эчмиадзин, но это еще более запутало дело. Противоборство закончилось тем, что Ованес был признан законным местоблюстителем Гандзасара, а Исраел остался в Гандзаке. Он не осмелился даже переехать из Гандзака в свой монастырь Ерек Манкунк и постоянно искал удобного случая, чтобы отомстить своему сопернику — католикосу Ованесу — за это унижение. Подобный случай ему представился, и он погубил не только католикоса Ованеса, но и то великое дело, которое пытались осуществить мелики Карабаха.

__________________________
(1) Имеется в виду принятая взамен якобы благоприятной для армян 16-ой статьи Сан Стефанского договора 61-ая статья подписанного в июне-июле 1878 года на конгрессе в Берлине договора, в которой были полностью игнорированы требования западных армян и которая положила начало новым преследованиям армян со стороны турецкого правительства.
Армянским патриархом Константинополя в это время был некий Нерсес Варжапетян, который, ведя двуличную политику, стремился не к улучшению положения своей духовной паствы а к укреплению собственного престола. А самозваные католикосы Сиса (Никогайос) и Ахтамара (Хачатур) всю свою беззаконную деятельность свести к склокам.
(2) Известно, что армянский католикосат Агванка был создан в VI веке после распада объединенного царства Великой Армении и отделения армянских областей Утик и Арцах от Армении. Административно обособленные области нуждались в духовном единении и создали в марзпанстве «Агванк» армянское церковное владычество, которому подчинялись также расположенные за Курой церковные епархии — армянская и собственно агванская.
Внук Григора Просветителя Григорис был первым епископом, а не католикосом восточной части Армении. По свидетельству Мовсеса Хоренаци, «правители северо-восточных частей» прибыли к Трдату Великому и попросили прислать к ним «епископа из рода святого Григория». Трдат же «посылает туда епископом юного Григориса, старшего сына Вртанеса» (Мовсес Хоренаци, «История Армении», кн. III, гл. III) См. об этом: Б Улубабян, «К вопросу об обстоятельствах создания католикосата Агванка», «Арменоведческий журнал Айказян», вып. VII, Бейрут, 1972, с. 35-56, на арм. яз).
__________________________

XVIII

В 1762 году на российский трон взошла императрица Екатерина II. Она начала уделять внимание Армении и Грузии. Интерес к армянскому вопросу вновь пробудился.
Екатерина II решила осуществить замыслы Петра Великого в отношении Армении и Грузии. В это время главой армянской церкви в России был архиепископ Овсеп Аргутян (1). Архиепископ Овсеп, пользовавшийся особым расположением императрицы и находившийся в близких отношениях с русским двором, стал выразителем заветных чаяний армянского народа.
Он с еще большим рвением стал следовать примеру своего предшественника архиепископа Минаса. Этот достопамятный священнослужитель, как мы видели в начале нашего рассказа, вместе со своим соратником Исраелом Ори вел активную деятельность при дворе Петра Великого. А архиепископ Овсеп сотрудничал с Ованесом Лазаряном (2). Ори и Лазарян были земляками — переселившимися в Индию исфаханцами (3).
Армяне Исфахана и Индии, хотя и вынуждены были в силу исторических обстоятельств удалиться из своей страны, но сердца их принадлежали Армении. Они сумели в далеких уголках Востока найти счастье и богатство, но и на берегах Инда неизменно помнили о своей Армении, так же, как и изгнанный Израиль на берегах Тигра помнил о священном Иерусалиме.
Они без сожаления расставались со своим богатством в тех случаях, когда предоставлялась возможность помочь золотом делу освобождения родины. За два года до восшествия на престол Екатерины II (1760) в Санкт-Петербург прибыл из Англии Эмин Овсепян (4), армянин, переселившийся в Индию из персидского города Хамадан и наживший там миллионы. Он предложил все свое богатство с тем, чтобы русское войско помогло армянам освободиться от персидского господства. Его предложение было встречено с сочувствием. Из Санкт-Петербурга Эмин отправился в Армению, где армянские мелики оказали ему восторженный прием. Они обладали мужеством и сильными руками, а Эмин предоставлял им деньги для покупки оружия. Значит, все в порядке. С целью создания могущественного армяно-грузинского союза Эмин обратился к царю Ираклию и поделился с ним своим замыслом. Но этот двуличный царь, который в это время, с одной стороны, возлагал надежды на персов, а с другой — посматривал на Санкт-Петербург, неодобрительно отнесся к предложению Эмина. Армянский Крез, осуществляя свои политические планы, отправился затем в Калькутту, но преждевременная смерть не позволила ему осуществить свои проекты. А миллионы его так и пропали в английском банке (5)...
Архиепископ Овсеп был так воодушевлен идеей спасения Армении, что, видя благорасположение императрицы, считал вопрос восстановления родины уже решенным. Обновленная Армения должна была стать самостоятельным вассальным княжеством, находящимся под протекторатом России. Архиепископу Овсепу даже было поручено составить проект договора, регулирующего отношения армянского народа с покровительствующим ему государством. Этот договор, как мы увидим, состоял из 19 статей и содержал в себе основные принципы устройства обновленной Армении и ее обязательства перед Россией.
Указанный договор был составлен в 1790 году. Одновременно архиепископ Овсеп составил обширную справку, в которой подробно изложил историю сношений меликов Карабаха с русским двором, начиная со времен Петра Великого, и напомнил об услугах, оказанных ими России. Эту справку вместе с вышеупомянутым договором архиепископ передал императрице через генерал-фельдмаршала князя Григория Александровича Потемкина.
Потемкин состоял в тесных дружественных отношениях с архиепископом Овсепом. Как свидетельствуют многочисленные исторические факты, он уже считал себя кандидатом на престол нового армянского государства.
Воодушевление армян было безмерным. Армяне, проживавшие в различных уголках мира, уже знали о скором восстановлении Армении. Архиепископ Овсеп, этот энергичный, неутомимый церковнослужитель, вел обширную переписку со всеми странами, где проживали армяне. Повсюду — от Индии до Польши, от Египта до Персии — он рассылал свои послания и возбуждал горячее чувство патриотизма. Он вел переписку с грузинскими царями, католикосом Эчмиадзина, католикосом Агванка и меликами Карабаха.
Воодушевление было столь велико и освобождение Армении казалось настолько реальным, что в Индии была опубликована книга Акопа Шаамиряна, содержащая принципы государственного строя и свод законов будущего объединенного армяно-грузинского царства (6).
Состоятельные армяне Индии не жалели своих капиталов для дела освобождения далекой родины. Появился, например, некий патриот, который хотел заплатить золотом Турции и Персии за свободу Армении. Он уже выкупил у грузинского царя Георгия провинцию Лори и намеревался выкупить провинцию Борчалу, Ереванскую область и другие земли, чтобы наладить в этих краях обработку хлопка, сахарного тростника, синьки и кофе, построить заводы и оживить экономическую жизнь страны.
Все это движение вдохновлялось архиепископом Овсепом.
Политические интересы русского правительства в то время требовали, чтобы для защиты восточных границ государства от посягательств персов и османов было восстановлено объединенное армяно-грузинское княжество, которое под протекторатом России обещало стать надежным и верным стражем ее рубежей. Восточное мусульманство, особенно мусульманство Закавказья, представляло постоянную опасность для России. Необходима была некая преграда перед этим бешеным потоком, и такой преградой должны были стать христианские народы Армении и Грузии.
Еще 6-го апреля 1783 года князь Григорий Александрович Потемкин, увлеченный надеждой стать во главе независимого армянского княжества, подписал ордер тогдашнему командующему русской армией на Кавказе генерал-поручику Павлу Сергеевичу Потемкину (7), в котором предписывалось свергнуть шушивского Ибрагим-хана и помочь армянским меликам создать в Карабахе независимое армянское княжество. Тот же приказ был повторен в ордере от 9-го мая 1783 года. В нем тому же генерал-поручику Потемкину предписывалось ободрять армян в их содействии видам русского правительства, которое намеревается с их помощью создать сильное христианское государство под высочайшим покровительством России.
Обо всем этом знали мелики Карабаха, обо всем этом знал католикос Гандзасара Ованес, с которым постоянно советовались мелики; обо всем этом знал и католикос Эчмиадзина, принимавший тайное участие в общем деле. Мелики Карабаха обещали не только обеспечить русскую армию при ее вступлении в Карабах всем необходимым, но и объединить с ней все свои силы. Начало военных действий было намечено на лето 1784 года; генерал-поручик Потемкин был готов к войне с персами. В это же время к генерал-поручику Потемкину прибыл посланец меликов Карабаха Степан Давтян, сообщивший ему подробные сведения о подготовке армян и политической ситуации в Закавказье. За усердную службу он был произведен в премьер-майоры.

__________________________
(1) Овсеп Аргутян (Иосиф Аргутинский — Долгорукий, 1743-1801) — архиепископ, с 1773 по 1800 гг. епархиальный начальник обитающих в России армян, видный деятель армянского национально-освободительного движения, убежденный сторонник русской ориентации. В 1800 г был избран католикосом всех армян.
(2) Ованес Лазарян (Лазарев Иван Лазаревич, 1735-1801) — граф, видный деятель армянского национально -освободительного движения, основоположник Лазаревского института восточных языков. Имел доступ к русскому двору и использовал свои связи для получения помощи от России на восстановление армянской государственности.
(3) Приобретший известность в России род Лазарянов (Лазаревых) ведет свое начало от Лазарянов из Новой Джуги (в Персии). Основателем этого дворянского рода стал Агазар Назаретевич Лазарян (1700-1782), ведший в Москве широкую торговую деятельность. Сын Агазара Ованес (см. примеч. 2 к гл. XVIII), о котором здесь идет речь, никак не был связан с Индией: он родился в Джуге, а умер в Петербурге.
Ори не был земляком Ованеса Лазаряна, тем более «переселившимся в Индию исфаханцем». На основе достоверных источников давно доказано, что Ори был одним из последних потомков владетелей Вайоц дзора Хагбакян-Прошянов, родившемся в селе Мартирос (см.: Гарегин католикос Овсепян, «Хабакяны, или Прошяны, в армянской истории», Антилиас, 1969, с 143-145; А. Иоаннисян «Очерки.», кн. II, с. 240-243).
(4) Ираклий II (1720-1798) — грузинский царь, выдающийся государственный деятель и полководец С 1744 г. — царь Кахетии, с 1752 г. — царь Картлии и Кахетии, т.е. всей Восточной Грузии. Участвовал в русско-турецкой войне 1768-1774 г. на стороне России. В 1783 г. заключил Георгиевский трактат, по которому Восточная Грузия переходила под покровительство России.
(5) Эмин Овсепян (Иосиф Эмин, 1726-1809) — выдающийся представитель армянского освободительного движения. Решительный сторонник русской ориентации и создания объединенного армяно-грузинского государства. Сведения, сообщаемые Раффи об Эмине, не соответствуют действительности. Эмин был беден и осуществлял свою миссию на средства, выделяемые его друзьями в Англии и России. Однако представление об Эмине как об «армянском князе», «принце», «миллионере» возникло неслучайно, ибо этому способствовал и сам Эмин, дабы придать себе больший вес и вернее добиться осуществления своих проектов. Жизнь и деятельность Эмина подробно освещены в монографии А. Р. Иоаннисяна «Иосиф Эмин». Ереван, 1989.
(6) В 70-х годах XVIII в. группой патриотически настроенных армянских деятелей во главе с богатым негоциантом Шаамиром Шаамиряном в Мадрасе были изданы две книги. «Новая книга, называемая увещевание» и «Западня честолюбия». Первая книга содержит политическую программу освобождения Армении путем национального восстания при активном участии карабахских меликов и поддержке со стороны Ираклия. Вторая книга состоит из двух частей. Первая часть представляет собой обширное историко-теоретическое введение, в котором излагаются и обосновываются основные принципы государственного строя. Вторая часть является сводом законов будущей независимой Армении. Подробно об этом: А.Р. Иоаннисян, «Иосиф Эмин», с 259-299.
(7) Потемкин, Павел Сергеевич (1743-1796) — граф, госутарственный деятель и писатель, родственник князя Г. А. Потемкина-Таврического. С 1784 г. генерал-губернатор Кавказа.
__________________________

XIX

В то время как русская сторона проводила необходимые приготовления, в то время как архиепископ Овсеп, охваченный пламенем патриотических чувств, неустанно стремился к осуществлению своей великой идеи, в Карабахе происходили драматические события.
Мы знаем, что за короткое время (1775-1780) умерли два видных правителя Карабаха — мелик Гюлистана Овсеп и мелик Джраберда Атам — наиболее деятельные борцы за освобождение родины. Они почти двадцать лет воевали с Панах-ханом и не позволили ему завладеть Карабахом. Их сменили сыновья: мелика Овсепа — мелик Абов III, а мелика Атама — мелик Межлум. Они сохранили верность союзу отцов и продолжили их переговоры с русским правительством об освобождении страны.
Мы также знаем, что спустя год после смерти мелика Атама (1781) правитель Дизака мелик Есаи Мелик-Аванян стал жертвой коварства Ибрагим-хана. Его преемник мелик Бахтам сохранил верность союзу с двумя вышеупомянутыми меликами.
Нам также известно, что когда Ованес Хасан-Джалалян был рукоположен в католикосы Гандзасарского монастыря (1763), одновременно в Гандзаке был рукоположен в католикосы и некий Исраел, который и остался там под защитой местного Джавад-хана. Этот католикос Исраел и погубил то великое дело, которое было создано благодаря огромным усилиям Ованеса и трех меликов Карабаха.
В то время как, с одной стороны, мелики Карабаха вели дипломатические переговоры с русским правительством, а с другой — внутренние распри ослабляли их силы, Ибрагим-хан не медлил и умело извлекал выгоду из любых обстоятельств.
Он знал о приготовлениях русских, он догадывался, что между этими приготовлениями и действиями меликов Карабаха существует некая скрытая связь. Ему известно было и то, что грузинский царь Ираклий ведет секретные переговоры с меликами. Он понимал, что во всем этом кроется угроза его власти. Он начал укреплять крепость Шуши и готовиться к отражению опасности.
Русские дали обещание оказать помощь армянам и грузинам, но запаздывали.
Ибрагим-хан понимал, что объединенные силы армян и Грузия способны уничтожить его и без помощи русских, поэтому решил нанести косвенный удар по грузинам, а потом заняться армянами.
В XV главе мы упоминали, что Ибрагам-хан, женившись на дочери мелика Шахназара, взял в жены и дочь аварского Омар-хана. Этот брак способствовал укреплению дружественных союзнических связей между ним и Омар-ханом. Ибрагим-хан решил с помощью диких горцев своего тестя отвлечь внимание грузин, дабы они не имели возможности объединиться с армянами и действовать против него.
По его наущению огромная масса кавказских горцев во главе с Омар-ханом напала на Грузию (1782). Сперва они разорили Борчалу, затем вторглись в Лори, осадили крепость, называемую Гюмуш-хана*. В этой крепости укрылись греки, работавшие на рудниках, здесь же пыталось найти защиту и население близлежащих армянских деревень. Омар-хан захватил крепость, вырезал всех греков, а многих армян увел с собой в плен. Царь Ираклий, имевший в своем подчинении, помимо грузин, 300 русских солдат, пытался пресечь варварства Омар-хана, но оказался настолько робким, что даже не осмелился приблизиться к нему. Омар-хан, взяв с собою множество пленных и уничтожая все вокруг, двинулся в Ахалцих, находившийся в руках османов, и провел зиму у местного паши Сулеймана. Отсюда Омар-хан направил свою армию к крепости Вахами, где жил со своей семьей князь Абашидзе. Войска Омар-хана завладели крепостью и захватили в плен ее жителей, в том числе и двух дочерей Абашидзе. Одну из них Омар оставил при себе, а другую отослал в дар Ибрагим-хану.

__________________________
* Находится около Ахпата и Санаина и по названию местных рудников называется Гюмуш-хана, что означает «серебряный дом» или «серебряный рудник».
__________________________

Весной Омар покинул Ахалцих и через Ереванское ханство перешел в Карабах, а оттуда вернулся в родные края, захватив с собой множество пленных и огромную добычу. Однако населению Еревана и Карабаха он не смог нанести значительного ущерба, так как еще до его появления оно сумело укрыться в неприступных местах. Тем не менее этот бурный переход горного зверя через Грузию и Армению должен был, по замыслу Ибрагим-хана, стать для христиан еще одним доказательством его силы.

XX

Мелики Карабаха ждали лета 1784 года и прибытия войск генерал-поручика Потемкина, чтобы, объединившись с ним, начать войну с магометанами. Однако прошел еще год, но обещанная помощь не пришла.
В апреле 1785 года из монастыря Гандзасар вышел человек в одежде бедняка и с тяжелым посохом паломника в руке; он направился в сторону Гандзака. Этого человека за быстроходность называли «иноходец» Григор. В тот же день другой человек отправился из села Шах-Мансур в Шуши. Последний был знатного происхождения, он прошел прямо к Ибрагим-хану и сообщил ему, что армянские мелики совместно с католикосом Гандзасара Ованесом составили новое послание к российской императрице, в котором призывают русских принять правление над их страной, одним словом, изменник передал подробные сведения обо всех приготовлениях меликов и католикоса Ованеса и их переговорах с русскими.
Несмотря на то, что мелики готовились в глубокой тайне, несмотря на то, что они соблюдали строгую конспирацию, тем не менее этот изменник знал обо всем, ибо он был родным братом католикоса Ованеса и сам принимал участие в совещаниях. Это был Алахкули-бек, сын Мелик-бека Хасан-Джалаляна. То, что возводил один брат, разрушал другой. История наша довольно бедна достойными людьми, но богата предателями...
Ибрагим-хану было известно о намерениях русских, и он давно уже начал укреплять крепость Шуши. Он догадывался и о тайных сношениях армян с русскими, но у него не было конкретных фактов, чтобы наказать армян. Изменник предоставил ему эти факты. Он сообщил, что гонец в нищенской одежде должен доставить новые послания, хранящиеся в его посохе, в Гандзак, а оттуда в Тифлис. Эти послания, добавил он, подписали мой брат католикос Ованес, мелик Гюлистана Абов Мелик-Бегларян, мелик Джраберда Межлум Мелик-Исраелян, мелик Дизака Бахтам Мелик-Аванян и другие церковные и светские деятели.
Поскольку мелик Варанды Шахназар, мелик Хндзристана Алахверди и Рустам-бек из Гюлатаха были сторонниками хана, то союзные мелики не пригласили их участвовать в совете.
На вопрос хана, возможно ли каким-либо образом получить письма, отправленные с гонцом, изменник сообщил, что в Гандзаке гонец должен явиться к католикосу Гандзака Исраелу, чтобы забрать и его письма.
Достаточно обратиться к католикосу Исраелу, и он тотчас завладеет всеми бумагами.
В последнее время Исраел, скрывая свою давнюю вражду к католикосу Ованесу, внешне проявлял полное согласие со всеми теми действиями, которые совершались для освобождения родины. Он был одним из тех церковников, которые в Гандзасарском монастыре присягнули на кресте и Евангелии в верности делу освобождения родины. Но в то же время этот злодей не раз тайно обращался к Ибрагим-хану, предлагая свои услуги в обмен на католикосский престол Гандзасарского монастыря.
Хан решил, что настало время испытать его верность. Поскольку его отношения с гандзакским Джавад-ханом были враждебными, он не мог сам отправить своих людей и арестовать гонца. Он написал письмо католикосу Исраелу, сообщая, что к нему прибудет письмоносец, отправленный под видом нищего, в посохе которого спрятаны подозрительные бумаги. Если он сумеет захватить эти бумаги и переслать ему, то он, в свою очередь, обещает всяческое содействие в его намерении занять католикосский престол Гандзасара. Письмо было отослано с тем же отступником Алахкули-беком Хасан-Джалаляном.
Хотя католикос Исраел прекрасно сознавал, какой опасности он подвергает армянских меликов и католикоса Ованеса, выполняя волю хана, хотя он понимал, что своим предательством губит дело освобождения страны, тем не менее, ставя собственную выгоду и престол католикоса Гандзасара выше национальных интересов, он захватил бумаги и отослал их Ибрагим-хану.

XXI

Ибрагим-хан, получив письма от католикоса Исраела, вначале ничего не предпринял и сделал вид, что ничего не знает о намерениях меликов. Затем пригласил к себе мелика Межлума, мелика Абова и мелика Бахтама под предлогом обсуждения неотложных дел. Когда они прибыли, он взял их под стражу, мелика Межлума и мелика Абова заточил в крепость Шуши, а мелика Бахтама, отношения с которым были у него особенно враждебными, передал персидским властям как политического преступника, способствовавшего проникновению русских в персидские пределы. Мелика Бахтама перевезли в Персию и поместили в крепость Ардевиль. В этой крепости, по давней традиции, содержали только важных политических преступников знатного происхождения. Мелик Бахтам — внук мелика Аван-хана — также не был обычным преступником. Его род был известен в Персии еще со времен Надир-шаха. После ареста мелика Бахтама Дизак стал персидской провинцией.
Ибрагим-хан, арестовав меликов, послал отряд всадников, который разграбил богатый Гандзасарский монастырь. Удалось спрятать лишь часть монастырской утвари. Затем люди Ибрагим-хана схватили католикоса Ованеса и пятерых его братьев*, доставили их в крепость Шуши. Все они были арестованы и подвергнуты варварским пыткам. Католикос Ованес был отравлен в тюрьме (1786), а его братьев и других родственников в течение девяти месяцев истязали в застенках. На протяжении двадцати дней епископа Саргиса непрерывно били палками по ногам, чтобы он указал, где спрятаны письма, полученные от русского правительства. Но письма эти были заранее сожжены. В конце концов, оштрафовав монастырь Гандзасар на 8 тысяч туманов** и получив от епископа Саргиса назначенную сумму, Ибрагим-хан отпустил его и остальных братьев на свободу.

__________________________
* У католикоса Ованеса было семь братьев; одним из них был епископ Саргис, ставший впоследствии католикосом; остальные братья — Габриел-бек, Даниел-бек, Исраел-бек, Мисаел-бек, Джалал-бек и изменник Алахкули-бек, предавший всех.
** В одной из рукописей указано 56 тысяч туманов.
__________________________

Мелик Межлум и мелик Абов недолго оставались в тюрьме, так как были переведены в особое место. Как только Арзуман, храбрый воин мелика Межлума, узнал о его аресте, он, взяв с собой двух своих бесстрашных товарищей — Дали-Махрасу (вардапета Авага) и ювелира Мелкума, ночью проник в крепость Шуши и, сокрушив двери темницы, освободил меликов.
Католикос Исраел за оказанные услуги получил от Ибрагим-хана престол католикоса Агванка, тот самый престол, ради которого он выдал хану католикоса Ованеса. Однако местопребыванием католикоса был определен монастырь Амарас, дабы он был поближе к хану и находился у него под рукой. В монастыре же Гандзасар в это время была резиденция епископа Саргиса, брата мученически погибшего католикоса.
Итак, из пяти владетельных меликов Хамсы осталось двое — мелик Абов Мелик-Бегларян и мелик Межлум Мелик-Исраелян. Остальные трое были почти уничтожены. Мелик Дизака Вахтам Мелик-Аванян был выслан в Персию и, подобно Аршаку Второму, заточенному в свое время в крепость Ануш, содержался в крепости Ардевиль. Мелики Хачена Хасан-Джалаляны после смерти католикоса Ованеса, как мы увидим далее, почти все были изгнаны и жили на чужбине. В Хачене правили мелики, назначенные Ибрагим-ханом. Оставался лишь владетель Варанды — мелик Шахназар, виновник всех несчастий и любимец Ибрагим-хана.
В 1787 году генерал Бурнашов (1) и грузинский царь Ираклий в сопровождении русских войск вошли в Гандзак. Мелик Межлум и мелик Абов, бежавшие из крепости Шуши, сразу же отправились к Бурнашову и Ираклию. Они надеялись, что русские войска, согласно множеству данных им обещаний, придут им на помощь и они вновь встанут во главе своих подданных. И действительно, им обещали дать четырехтысячное войско под командованием князя Орбелиани.
Но в том же 1787 году началась вторая русско-турецкая война; генерал Бурнашов получил неожиданный приказ вернуться со своими батальонами в Россию. В результате Бурнашов и Ираклий не смогли выполнить своего обещания. Ираклий с русским войском возвратился в Тифлис, а мелик Межлум и мелик Абов, лишенные помощи, отправились вместе с ним.
Узнав об этом, Ибрагим-хан стал действовать более уверенно и беспощадно. До этого момента он испытывал страх перед русскими, но русские появились и вновь исчезли, как сон. Что теперь могло сдержать его? Союз меликов распался, и даже армянский католикос стал послушным орудием в его руках. Остались лишь два мелика, которых опасался Ибрагим-хан, — Абов и Межлум — истинные патриоты, мужи, наделенные высоким чувством долга и чести, но и они искали помощи в чужих краях.
Когда Ибрагим-хан узнал, что оба мелика отправились в Тифлис с русским войском, он приказал схватить мать мелика Межлума и некоторых членов семьи мелика Абова и заключить их в качестве заложников в крепость Шуши. Затем он разграбил и обратил в руины страну мелика Межлума и назначил на его место Рустам-бека* из Гюлатаха, мужа сестры своего приспешника католикоса Исраела. На место мелика Абова также был назначен другой человек.

__________________________
* Рустам-бек был братом Мисаел-бека. Мы знаем, что Мисаел-бек, подкупленный Ибрагим-ханом, пытался убить мелика Межлума и овладеть меликством Джраберд. Теперь же меликство получил его брат, обещавший полную покорность магометанскому хану.
__________________________

Ибрагим-хан достиг своей цели: он считал себя хозяином всего Карабаха. Оставшиеся здесь мелики, хотя и пользовались своими прежними правами, но, кроме мелика Варанды Шахназара, считались подчиненными хана.
Но мелик Межлум и мелик Абов не прекратили борьбы: они не могли оставить безнаказанным магометанского хана, разорившего их страну.

__________________________
(1) Бурнашов, Степан Данилович — полковник, курский губернатор, впоследствии сенатор. Автор сочинений: «Описание областей адербижански в Персии» (Курск, 1793) и «Описание горских народов» (Курск, 1794).
__________________________

XXII

Мелик Межлум и мелик Абов недолго оставались в Тифлисе.
Перенеся столько мучений, оставив свои семьи и земли в руках врага, отчаявшись получить помощь в Тифлисе, оба мелика — Межлум и Абов — все же не отвратили своих взоров от России, все еще надеялись на ее помощь.
Они обратились с письмом к генерал-аншефу Текеллию, в котором описали все перенесенные ими беды, начиная в того дня, когда, прельстившись обещаниями генерал-поручика Потемкина, вручили свою судьбу в руки России и начали войну с Ибрагим-ханом, описали все злодеяния, совершенные ханом.
Они вновь просили защиты у императрицы, предложив следующие условия:
«1. Для свержения с них ига варваров сделать им действительное вспоможение войском, хотя бы в небольшом числе; ибо они, соединя силы свои с воинством Российским, одним именем своим там страшным, могут преодолеть силы Персиян и низложить владычество Шушинского хана. За сим всеподданнейше просили восстановить верховную над ними власть в Особе Грузинского Царевича Давида, внука Царя Ираклия, или другого способнейшего по качествам и достоинствам.
2. Если упомянутой милости получить они не могут, то, напоминая просьбы, поданные предками их Государю Петру Великому, и основываясь на оказанном к их просьбам благоволении Государя, всеподданнейше просят о переведении и поселении их в окрестностях Дербента, по берегу Каспийского моря, и об укреплении за ними заселенных ими мест, предоставя Меликам и наследникам их полное право над их подданными» (1).
В это же время представитель меликов Карабаха, российский предприниматель Степан Давтян просит Потемкина оказать срочную помощь меликам. Последний обещает послать в Дербент шесть батальонов, чтобы помочь желающим принять русское покровительство.
Об упомянутом переселении глава армянской церкви в России архиепископ Овсеп в своем обширном донесении, представленном императрице Екатерине II через князя Г. А. Потемкина, в частности, писал:
«Карабахские Мелики, Сентября 19-го 1789 года, за утешительные письма изъявляя мне, Архиепископу Гайканскому, свою благодарность, уведомляют о следующем: якобы от Его Светлости Князя Григория Александровича Потемкина-Таврического дано повеление Генералу Петру Абрамовичу Текеллию о вызове их, Меликов, в Россию, и что со стороны помянутого Генерала Текеллия о сем деле ничего не сообщено; почему просят убедительно меня о точном извещении. О сделанном между Меликами условии, о всех нуждах их сообщат мне, прося извещать их о благорасположении к ним Его Светлости.
Напоминая просьбы, поданные предками их Государю Петру Великому, и основываясь на оказанном к их просьбам Государевом благоволении, просят о переселении их в Дербентское владение и об укреплении за ними тех мест в вечное владение. В случае же переселения их в Россию, просят пособия войск Российских в Грузии, дабы безопасно могли удалиться из владения Карабахского с народом. К сему присоединили, что все их общество, в сих двух предложениях соглашаясь с Меликами, просит уведомить их, где будет им отведена земля, и, если в России, на каких условиях. Они желают, чтоб благоволили утвердить преимущества их, издревле принадлежащие и предоставленные им нерушимо даже их врагамя, то есть; право быть им владетелями своих подданных, наследовать потомкам их оными, равно и места, отведенные им к поселению, утвердить с таким же правом.
Помянутые два Мелика, Межлум и Абов, по донесении своей просьбы, уверяют о верном согласии и последних трех Меликов, остающихся в Карабахе. О сем доводя до сведения Вашей Светлости для доклада Ее Императорскому Величеству, убедительнейше и всепокорнейше прошу о доставлении России толико знаменитой Государственной пользы, о даровании им милостивого Высочайшего покровительства, а мне наставления об извещении их: поелику я без особливого разрешения, Высочайшего соизволения и без уведомления Вашей Светлости отвечать не могу; письма же помянутых двух Меликов, Межлума и Абова, в подлиннике при сем с переводом прилагаю».
Каков был ответ меликам, нам неизвестно, но так как русские в это время были заняты войной с Турцией, то вряд ли у них была возможность основательно заняться делами меликов и хоть как-то облегчить их положение.
Мелики, находясь некоторое время у царя Ираклия, предлагали ему объединить силы и уничтожить власть Ибрагим-хана, напоминали ему о тех варварских набегах в Грузию, которые совершил по наущению Ибрагим-хана аварский Омар-хан несколько лет назад. Ираклий обещал свою поддержку, но советовал подождать немного. Однако мелики не могли ждать; их подданные, даже их семьи находились в руках Ибрагим-хана.
В это же время Ираклий получает письмо от Ибрагим-хана. Хан предлагает ему схватить мелика Межлума и мелика Абова и передать их в его руки. Взамен хан обещал вернуть те 3000 тюркских семей, которые прежде были грузинскими подданными, но бежали из Борчалу в Карабах и поселились в окрестностях крепости Аскеран.
Грузинский царь, не столько из желания получить назад своих подданных, сколько опасаясь мстительности Ибрагим-хана, решает выполнить его приказ и арестовать нашедших у него прибежище гостей. Об этом замысле узнают армянские мелики. Секретарь Ираклия Мирза-Гиоргий, армянин по национальности, прочитав письмо Ибрагим-хана, сообщил о его содержании меликам.
Как рассказывают, Ираклий решил пригласить меликов на обед в сады Ортачалы, напоить их и здесь же за столом арестовать. Но мелики уже знали о его намерениях: перед обедом они вскочили на коней, якобы желая поохотиться в окрестностях и добыть дичи для царского стола, и более не вернулись. Мелики, имея с собой около сотни всадников, оставили негостеприимный Тифлис и отправились в Гандзак. По пути они встретили возчиков-грузин, направлявшихся в Тифлис, и мелик Межлум попросил их передать царю Ираклию, что он не забудет его гостеприимства...
И действительно, самолюбивый сын мелика Атама не забыл отомстить грузинскому царю за коварство: задуманный им обед через несколько лет стал причиной гибели Тифлиса...
Предательство грузинского царя глубоко ранило чувствительное сердце мелика Межлума. Архиепископ Овсеп так высоко ценил Ираклия, что даже видел в нем возможного главу будущего объединенного армяно-грузинского государства в том случае, если престол не займет сам князь Потемкин. А этот трус, убоявшись письма Ибрагим-хана, намеревался предать в его руки двух видных меликов Карабаха, которых сам же и пригласил в Тифлис, обещая им помощь.
Мелики прибыли из Тифлиса в Гандзак. Местный Джавад-хан принял их с радушием, отвел им в своем городе место для жительства, выделил деньги, необходимые для проживания. И несмотря на то, что Ибрагим-хан не раз обращался к Джавад-хану с просьбой выдать ему меликов, Джавад-хан оказался благороднее грузинского царя и отказал ему в просьбе.

__________________________
(1) Этот и следующий документ помещены в «Собрании актов, относящихся к обозрению истории армянского народа», М 1838, ч. II, с 52-63.
__________________________

XXIII

Мелик Межлум и мелик Абов, обосновавшись в Гандзаке, узнали о всех тех жестокостях, которым подверг Ибрагим-хан католикоса Ованеса и вообще род Хасан-Джалалянов, узнали о разграблении богатого монастыря и преследованиях его братии, о том, как хан, пытая и истязая людей, требовал выдать ему спрятанное монастырское имущество. Мелик Межлум, как мы знаем, был племянником католикоса Ованеса. Он послал из Гандзака отряд всадников во главе с Тюли-Арзуманом и ювелиром Мелкумом, чтобы они помогли брату католикоса епископу Саргису с братией перебраться в Гандзак.
Отряд Арзумана, прибыв в Хачен, затаился недалеко от монастыря Гандзасар, в лесах Кратапа, а епископу Саргису было передано, чтобы он подготовился к бегству. Среди армян в то время было столько агентов Хана, что епископ Саргис поначалу вынужден был прибегнуть к хитрости, чтобы хан не прознал о готовящемся побеге. Он распространил слух, будто в окрестностях появились разбойники и следует ждать их нападения. Услышав об этом, крестьяне укрылись в стенах Гандзасарского монастыря. Епископ же тех, в ком сомневался, арестовывал. Но несмотря на эти предосторожности, кто-то из армян донес хану, что епископ Саргис собирается бежать в Гандзак и взять с собой оставшиеся монастырские ценности.
Хан посылает отряд всадников, чтобы захватить беглецов. Они напали столь стремительно, что монахи не успели даже извлечь из тайников спрятанную утварь.
И хотя сокровища были спасены, тем не менее от людей мелика Межлума потребовалось все их мужество, чтобы спасти епископа и его спутников. На помощь им пришла сама природа: гору Мрав окутал обычный для Карабаха густой туман. Арзуман разделил свой отряд на две части: одна часть во главе с Мелкумом должна была доставить епископа Саргиса и его спутников по только им известной дороге в Гандзак, а другая, с которой остался и сам Арзуман, должна была принять бой с всадниками хана. Разгромив состоящий из нескольких сот воинов отряд, Арзуман приказал отрезать пленным уши и носы и отослал их обратно со словами: «Идите и передайте хану, что Арзуман — не тот кусок, который легко проглотить...»
Епископ Саргис со своими братьями прибыли в Гандзак в 1791 году; вместе с ним был и Багдасар*, которому тогда было 22 года. Джавад-хан** радушно принял епископа, отвел ему место для жительства и назначил содержание. Впоследствии Саргис стал главой армянской епархии в Гандзаке.

__________________________
* Багдасар — сын брата епископа Саргиса, Даниел-бека Хасан-Джалаляна. После рукоположения в епископы он был назначен митрополитом Карабаха и прославился многими замечательными деяниями.
** Джавад-хан, подобно своему отцу Шахверди-хану, очень любил армян. Он посещал армянскую церковь и присутствовал на всех армянских религиозных празднествах и обрядах. На одной из колонн церкви в Гандзаке имеется краткая надпись: «Колонна Джавад-хана». У этой колонны он стоял при посещении армянской церкви. Старинная родовая ненависть к шушинским ханам побуждала Джавад-хана поддерживать дружественные отношения с армянскими меликами и поступать вопреки Ибрагим-хану.
__________________________

В тот же год, когда епископ Саргис Хасан-Джалалян прибыл в Гандзак (1791), он послал своих братьев Даниел-бека и Джалал-бека в Гандзасар, чтобы они извлекли из тайников сокрытые ценности и перевезли их в Гандзак. Это была монастырская утварь, которую удалось укрыть во время разграбления Ибрагим-ханом монастыря и которую во время своего поспешного бегства не имел возможности увезти с собой епископ Саргис.
Не удалось это и его братьям. Хотя Даниел-бек и Джалал-бек прибыли в Гандзасар тайно, они тут же были выданы. Люди Ибрагим-хана схватили их, Джалал-бека обезглавили, а Даниел-бека доставили к хану. Хан приказал заключить его в тюрьму, сказав при этом:
«Оставайся там, и пусть придут русские и освободят тебя...». Так спесивый хан насмехался над теми надеждами, которые армяне возлагали на русских. Через несколько дней, по приказу хана, Даниел-бека вывели из темницы и разрубили на части...
Его сестра — Камар-солтан (мать мелика Межлуна) — в это время содержалась в качестве заложницы в крепости Шуши. Она собрала куски тела брата и захоронила на местном кладбище*.

__________________________
* В 1851 году сын Даниел-бека митрополит Багдасар установил надгробие на могиле отца и повелел высечь на нем следующие строки: «Здесь покоится прах владетеля гавара Хачен благородного князя Даниел-бека, сына князя Мелик-бека из великого дома Джалал-Доли, владетеля армянской страны Арцах, ныне называемой Карабах, или Шушинская область. Со святой верой погиб он мученически в крепости Шуши, замученный Ибрагим-ханом, врагом Креста Христова. В лето армянское 1240 (1791)».
__________________________

Мы выше упоминали, что Ибрагим-хан, по совету мелика Шахназара, передал отступнику католикосу Исраелу монастырь Амарас и назначил его пастырем Карабаха. В это же время в монастыре Ерек Манкунк правил еще один католикос, по имени Симон-младший. Таким образом в Карабахе было два католикоса, находящихся под покровительством Ибрагим-хана.
Видя это, находившиеся в Гандзаке мелики — Межлум и Абов, — объединившись с Джавад-ханом, вопреки Ибрагим-хану, возвели на престол католикоса Гандзасара епископа Саргиса (1794). Рассказывают, что для совершения обряда помазания не хватало одного епископа, и сам Джавад-хан, чтобы спасти положение, встал среди епископов со словами: «Приступайте, я заменю недостающего».
Армяне Гандзака вместе с находившимися там меликами обратились в Эчмиадзин с просьбой утвердить Саргиса главой католикосата Агванка*. Но Эчмиадзин отказал им, ссылаясь на то, что в Карабахе уже есть два католикоса — Исраел и Симон, хотя эти два католикоса были скорее мусульманскими, чем армянскими священнослужителями.
Так возникла распря между тремя католикосами: Симоном, с резиденцией в монастыре Ерек Манкунк, Исраелом — в монастыре Амарас, и Саргисом — в Гандзаке.

__________________________
* Не следует забывать, что епархией католикосата Агванка являлся не только Карабах, но и Гандзак, Шемаха, Нуха, Дербент и другие провинции.
__________________________

Эта распря долгое время отвлекала внимание армянской общественности Карабаха и Гандзака, причем как раз в то время, когда армянские княжества Карабаха одно за другим пали под ударами Ибрагим-хана... и армяне должны были решать важнейшую национальную задачу...

XXIV

Несмотря на то, что мелик Межлум и мелик Абов находились в Гандзаке, Ибрагим-хан не считал, что опасность для него миновала, тем более, что они объединились с его врагом Джавад-ханом. Он видел, что среди оставшихся в Карабахе подданных мелика Межлума и мелика Абова наблюдается едва заметное оживление. Народ не мог забыть своих любимых меликов и подчиниться изменникам, назначенным и покорно подчинявшимся магометанскому хану. Мы знаем, что после удаления из Карабаха мелика Межлума и мелика Абова их подданными, с помощью Ибрагим-хана, стали править новые мелики. Эти посторонние и чуждые мелики были ненавистны народу.
Поэтому Ибрагим-хан, опасаясь, что армяне Гюлистана и Джраберда (то есть подданные мелика Межлума и мелика Абова) смогут объединиться с армянами Гандзака и составить вместе грозную силу, начал отселять их от границ Гандзака в другие места. Жителей Гюлистана он переселил в Хачен, а жителей Джраберда — в Дизак* и таким образом рассеял их силы. Именно в это время (1788) 500 семей из Гюлистана (подданные мелика Абова), не вынеся тирании Ибрагим-хана, оставили свою родину и переселились в Гандзак. Джавад-хан отвел им место для жительства в Шамхоре, состоявшим под его правлением. В это же время около тысячи семей из подданных мелика Межлума оставили Джраберд и также переселились в Гандзак. Джавадхан поселил их в Шамшадине.
Эти беженцы, хотя и переселились в другие места, оставались подданными своих меликов. Они жили в Гандзаке как временные гости и не подчинялись Джавад-хану.
Здесь уместно напомнить, что в Гандзакском ханстве, как и в Карабахе, было четыре армянских меликства**, о которых мы в нашей истории пока не говорили.

__________________________
* Этим переселением объясняется то обстоятельство, что сегодня в различных местах Карабаха можно встретить множество селений с одинаковыми названиями: например, Старый Хнацах и Новый Хнацах, Старая Зейва и Новая Зейва и т. д.
** 1) Мелики Барсума (мелик Ростом и другие); 2) мелики Хачакапа (мелик Мовсес и другие); 3) мелики Восканапата (мелик Юсуп и другие); 4) мелики Геташена (сын мелика Едигара мелик Мнацакан и другие). Эти мелики также наследственно владели своими подданными, но между ними и ханом Гандзака не было того противоборства, которое существовало между меликами Карабаха и ханами Шуши. Эти мелики жили в согласии с ханами Гандзака и считались его вассалами.
__________________________

Часть карабахских армян, перебравшаяся в Гандзакское ханство под покровительство своих прежних меликов, начала совершать отсюда набеги на владения Ибрагим-хана. Иногда, с согласия Джавад-хана, им оказывали помощь и мелики Гандзакского ханства. Эти набеги продолжались в течение нескольких лет. Целью их было не подчинение своей власти, а разбой и грабеж. Каждое подобное нападение заканчивалось резней, поджогами, разрушениями и захватом пленных. И поскольку армяне безжалостно убивали захваченных пленных, тюрки Карабаха даже стали носить армянскую одежду. Этими набегами руководили Дали-Махраса (вардапет Аваг), Тюли-Арзуман и шушинский ювелир Мелкум. Они полностью перекрыли ущелье реки Тартар, и ни один мусульманин не мог пройти в сторону Гандзака.
Ибрагим-хан был вынужден несколько раз обращаться к Джавад-хану, прося его посредничества в переговорах с меликом Межлумом и меликом Абовом. Он предлагал им прекратить враждебные действия, вернуться на родину и вступить в прежние права. Но мелики не верили обещаниям лживого хана и считали, что мир может наступить лишь в том случае, если крепость Шуши будет разрушена, Ибрагим-хан покинет свое логово, удалится из Карабаха и переселится в джеванширские степи, где жили его предки. Это требование было крайне тяжелым для Ибрагим-хана: лишиться крепости Шуши означало для него потерять все. Нужно сказать, что и Джавад-хан считал, что крепость Шуши должна быть опустошена и разрушена. Для него было невыносимо соседство новоявленного ханства, укрепившегося в неприступных высях Шуши. Он не переставал повторять: «Будь проклят мелик Шахназар, вдохнувший жизнь в холодную змею и согревший ее на своей груди. Не было бы крепости Шуши, не было бы и джеванширского ханства...».
И действительно, крепость эту воздвиг мелик Шахназар и передал ее Панах-хану. И тот на груди Карабаха начал создавать коварное, вероломное мусульманское ханство.
Панах-хан был еще сравнительно сносным человеком: он в какой-то степени сохранял бесхитростность своего племени, был свободен от мусульманского фанатизма и обращался с армянскими меликами не как властелин, а как союзник. Но Ибрагим-хан не был похож на своего отца. Получив воспитание в Персии, он с детства впитал весь фанатизм мусульманской религии. Он не только преследовал христиан, но и принуждал многих принять мусульманство. Во времена правления меликов в Карабахе не было ни одного мусульманина. И если сегодня мы встречаем в Карабахе целые деревни, населенные армянами-мусульманами, если мы встречаем в армянских селах тюркские семьи, которые признаются, что их предки были армянами, — то все это результаты деятельности Ибрагим-хана.
Подобное поведение хана жестоко оскорбляло религиозное чувство армянских меликов. Они не видели иных путей пресечения отступничества, как убивать при случае отступников от Христовой веры. Дали-Махраса (вардапет Аваг) поступал иначе. Он поклялся, что убьет столько тюрок, сколько армян Ибрагим-хан обратит в магометанство. А Тюли-Арзуман выступал в роли миссионера. Он, конечно, с помощью меча, а не проповеди принуждал попавших в его руки мусульман признать истинность христианской религии и ложность мусульманской. О религиозном рвении этого человека свидетельствует случай, сохранившийся в памяти карабахских армян. Однажды Арзуман повстречал моллу, направлявшегося в крепость Шуши. Он схватил моллу и, приставив меч к его груди, сказал: «Если признаешь, что Христос — Бог, я не убью тебя». Молла признает. Арзуман заставляет его трижды повторить это признание и отпускает моллу. Об этом случае сообщают Ибрагим-хану. Хан, призвав моллу, в гневе спрашивает: «Неужели ты признал, что Христос — Бог?». «Да, признал, — отвечает молла. — Если бы Вы, великий хан, попали в руки Арзумана, то не только признали бы, что Христос — Бог, но и что сам Арзуман — бог богов...»

XXV

После нескольких лет пребывания в Гандзаке согласие, установившееся между меликом Межлумом и меликом Абовом, начало постепенно ослабевать. Мелик Межлум был человеком рассудительным, наделенным трезвым и острым умом. А мелик Абов, хотя и был бесстрашным и непобедимым воином, но характером обладал вспыльчивым и недальновидным. Естественно, что Джавад-хан более уважал мелика Межлума, и это вызвало ревность мелика Абова.
Расхождение между двумя меликами обострилось и потому, что мелик Абов намеревался покинуть вместе со своими подданными Гандзак, переселиться в Грузию и основать в Болниси новое поселение. Но мелик Межлум не разделял его намерений. Он не хотел оставлять родину и искать нового прибежища, ибо они и так жили вне пределов своих владений. Но Гандзак, считал мелик Межлум, все-таки был ближе к Карабаху, отсюда было легче при благоприятных обстоятельствах вновь вернуться в Карабах. Он совершенно не был расположен переселяться в Грузию и иметь дело с грузинами после предательства грузинского царя.
Все усилия Джавад-хана примирить меликов не принесли результатов. Однажды мелик Межлум и мелик Абов повздорили по какому-то ничтожному поводу. Как-то в постный день они были приглашены к Джавад-хану на обед. Мелик Межлум ел все без разбора, а мелик Абов отказывался, говоря, что грешно нарушать пост. Возник спор, и мелик Абов стал резко упрекать мелика Межлума в том, что он грешит перед армянской религией и т. д. С того дня он оставил Гандзак и вместе со своими подданными перебрался в Болниси.
В Болниси у мелика Абова также возникли разногласия с грузинскими царями, и он не мог здесь оставаться более. В 1795 году он покинул Болниси и, примирившись с Ибрагим-ханом, вернулся в Карабах и поселился на своей родине, в Гюлистане. Но обстоятельства, как мы увидим далее, заставили его вновь оставить родину...

XXVI

В 1791 году умер мелик Шахназар II. Карабах избавился от своего погубителя. Но удар, нанесенный им меликствам Хамсы, был столь сокрушителен, что уже невозможно было что-либо изменить...
На смертном одре он каялся, искал примирения со своей совестью и Богом. И так как подобные люди, как правило, пытаются найти искупление своих грехов в религиозном благочестии, он окружил себя монахами, открыл амбары с награбленным зерном и во время голода кормил народ хлебом.
Мелик Шахназар был очень богатым человеком. Он пытался искупить свои безмерные грехи еще большими благодеяниями. Монастырь Амарас, в котором хранились мощи святого Григориса — внука Просветителя — в то время оказался в бедственном состоянии. Мелик Шахназар начал восстанавливать строения этого монастыря, окружил его крепкими и высокими стенами, башнями, построил для братии кельи и комнаты, трапезную, амбары и скотный двор — и все из гладко тесанных камней, и все просторное и величественное. Но еще до начала строительства собора он скончался, и замысел его остался неосуществленным. В сундуках покойного обнаружили несколько мешков с золотом, которое он завещал на строительство храма. Но наследники не выполнили его завещания.
Мелик Шахназар оставил четырех сыновей, которых звали Джумшуд, Хусейн III, Джан-бахш и Джангир.
Перед смертью он назначил их опекуном своего друга Ибрагим-хана, поручив ему определить преемника по своему выбору.
По закону наследовать ему должен был Джумшуд, так как он был рожден в законном браке. Но Ибрагим-хан, по наущению своей жены Хюри-зат-ханум, остановил выбор на ее брате Хусейне*. Произвол хана привел к раздорам между наследниками. Джан-бахш обратился к персидскому шаху, получил от него фирман и пытался взять власть в свои руки. Но мелик Хусейн с помощью Ибрагим-хана напал на дом Джан-бахша, разграбил его имущество, а сам Джан-бахш едва спасся, сбежав со своим братом Джангиром в Шемаху к Мустафа-хану. Эта междоусобица между наследниками продолжалась до появления Ага-Мамат-хана, когда сам Ибрагим-хан,спасаясь от рук персидского шаха, вынужден был бежать в Белакан.

__________________________
* У мелика Шахназара было несколько жен. Тагуи-ханум родила мелика Джумшуда, Сона-ханум родила мелика Хусейна III и одну девочку по имени Хюри-зат, которую отец отдал в жены Ибрагим-хану, а Малаик-ханум родила Джан-бахша, Джангира и девочку Хумаи.
__________________________

XXVII

После смерти мелика Шахназара мощь Ибрагим-хана ослабла. В руках этого человека находился один конец той цепи, с помощью которой хан подчинял себе новоиспеченных армянских меликов. Мелики, которые в погоне за властью и должностью обратились за помощью к тюркскому хану и стали его вассалами, после смерти мелика Шахназара начали постепенно осознавать свою ошибку, понимать, что они собственными руками разрушили свой дом и вознесли над собой магометанского деспота.
Это прозрение было обусловлено рядом обстоятельств, на которых необходимо кратко остановиться, дабы показать, каково было истинное значение ханов Шуши, каковы были их права в отношении армянских меликов и можно ли считать их владетелями или князьями страны.
Мы знаем, как появился Панах-хан; мы знаем и то, что правитель Персии Карим-хан Зенд (который был не шахом, а незначительным лористанцем*, захватившим власть над частью Персии) после убийства Панах-хана пожаловал его сыну Ибрагиму титул хана и назначил правителем крепости Шуши. Таким образом, Ибрагим-хан был никем иным как обычным персидским ханом, который благодаря царившим в то время в Персии безвластию и междоусобице сумел длительное время сохранять свое место. Но по сути он не был владетелем или князем страны, он был временным правителем, одним из тех, кого персидское правительство непрерывно сменяло. Он сам платил дань Персии и для сохранения своей должности ежегодно отправлял в Персию ценные дары и подношения.

__________________________
* Имеется в виду не наше Лори, а одноименная провинция Лори, или Лористан, в Южной Персии.
__________________________

Ему удавалось удерживать свое положение благодаря разобщенности меликов. Одни мелики были его врагами, другие, наоборот, — его сторонниками, и это позволяло ему поддерживать равновесие.
До определенного времени Ибрагим-хан не посягал на прямые и чувствительные интересы армянских меликов. Правда, он и его отец восстановили, например, два новых меликства в Хачене и Джраберде, но в этом деле они выступали не как зачинщики или распорядители, а как пособники. И поэтому отношения между ханом и этими меликами были скорее отношениями союзников, чем властителя и подчиненных.
Но после смерти мелика Шахназара Ибрагим-хан сбросил маску и, воспользовавшись доверием к нему покойного, определившего его опекуном над своими наследниками, посчитал своим полным правом назначить преемником того из сыновей мелика, который хотя и был самым бездарным, но верно служил бы ему, так как был братом его жены. Это и вызвало недовольство других наследников, ибо вмешательство хана противоречило их традиционному обычаю наследования.
Но Ибрагим-хан пошел еще дальше. Он затронул наиболее существенные права народа и меликов: он начал вмешиваться в земельные вопросы страны, которые до того времени оставались неприкосновенными и решались только в соответствии со старинными армянскими обычаями, приобретшими силу закона. В нашу задачу не входит подробное рассмотрение земельного вопроса в Карабахе или обязательств крестьян перед меликами вообще и перед ханом, в частности*. Отметим только, что те печальные события, о которых мы рассказали в XXIV главе, позволили Ибрагим-хану произвольно распределять или распоряжаться землей, — право, которым он не обладал ранее. Мы знаем, что мелик Джраберда Межлум и мелик Гюлистана Абов с частью своих подданных переселились в Гандзакское ханство. Их земли, деревни опустели, остались без хозяев. В это время и начал хан раздавать землю всем, кому пожелал, и заселил эти места новыми переселенцами**. Таким образом, благодаря случайным обстоятельствам он приобрел право на армянскую землю, которым до этого не обладал.

__________________________
* Этот вопрос будет рассмотрен нами в особой работе, которая будет называться «Земельный вопрос в Карабахе в период правления меликов» (1).
** Эта раздача земли ханом была столь незаконной и безосновательной, что когда часть армянских беженцев вернулась, они вновь стали хозяевами своей земли и изгнали поселенных ханом крестьян.
__________________________

Подобный произвол вызвал недовольство даже преданных хану меликов, особенно когда они увидели, что хан поселяет на армянских землях тюркских переселенцев, например, голани — дикое и разбойничье племя, кочевавшее по Джеванширской степи. В Карабахе, населенном исключительно армянами, начали появляться тюрки, которых прежде здесь не было. Подобное поведение хана вызвало всеобщее недовольство как народа, так и дружественных хану меликов.
Мелики ничем не выдавали своего недовольства, но в их сердцах зрело чувство глухого протеста, которое ждало лишь удобного момента для проявления.
Первым выразил свой протест мелик Джумшуд, сын мелика Варанды Шахназара, — самый умный и здравомыслящий из братьев. Он уже осознал, какой ущерб нанесла его отцу и другим меликам дружба с шушинскими ханами.
Насилие, царящее в обществе, не ощущается отдельной личностью вполне до тех пор, пока оно не коснется его лично. Мелик Джумшуд испытал его на себе. Тиран лишил его законного права на наследование и передал его недостойному брату. Два других его брата — Джангир и Джан-бахш, преследуемые тем же тираном, бежали к Мустафа-хану. Он остался в одиночестве и лишился их поддержки.
Родовое достоинство мелика было уязвлено. Его предок — мелик Шахназар-старший, владетель всего Гехаркуника, дружил с самим шахом Аббасом, перед которым трепетал весь Восток. Его дед, мелик Хусейн-старший, поддерживал отношения с царями. А ныне в великолепном доме этих великих людей, имеющем многовековую историю, распоряжается новоиспеченный джеванширский хан, время правления которого не превышает дней его жизни. Но кто возвысил джеванширца, кто способствовал его усилению? Опять же некий армянин, отступник и смутьян, пожертвовавший свободой родины ради своих мелочных корыстных интересов и ставший причиной ее падения. Мелик Джумшуд не мог не вспомнить без гнева, что этим армянином был его отец...
Все это было невосполнимой утратой. Однако мелик Джумшуд надеялся по возможности восстановить утраченное и облегчить муки края. Он ясно понимал, что причиной всего случившегося были разобщенность, междоусобица и присущая армянам любовь к иноземцам. Мелик Джумшуд был начитанным молодым человеком. Он не удивлялся тому, что когда-то армянские нахарары обратились к персидскому царю с просьбой сместить армянского царя и посадить на его место персидского марзпана. Он не удивлялся, он лишь сожалел о необычной любви армян к иноземцам, он лишь возмущался, когда видел, что то же самое происходит в его время, на его глазах.
Его отец впустил в неприступный Карабах чужеземца, который расшатал основание армянских княжеств и в итоге погубил создававшееся веками прочнейшее здание. Он понимал, что этому главным образом способствовали действия самих армян, раздоры между армянскими меликами — следовательно, восстановить это здание можно с помощью единства тех же меликов. Он решил вновь соединить разорванные нити единства. Но где были эти мелики?
Один, мелик Дизака Бахтам, закованный в цепи, содержался в крепости Ардевиль; двое — мелик Гюлистана Абов и мелик Джраберда Межлум — находились за пределами страны, скитались в поисках пристанища. А в самой стране оставались лишь отступники, покорившиеся хану мелики. Мелик Джумшуд решил склонить последних на свою сторону, нарушить их дружественные отношения с ханом. Случай помог ему осуществить свой замысел. И хотя случай этот был семейного характера, но приобрел политическое значение.
Ибрагим-хан был глубоко безнравственным человеком: его гарем был переполнен армянскими девушками, ни одна армянская красавица не могла избежать его посягательств. Мы знаем, что один из верных хану меликов — Рустам — был женат на Вард-хатун, дочери Апрес-аги из Кусапата. Когда Вард-хатун была еще девушкой, Ибрагим-хан хотел взять ее в жены. Отец девушки, чтобы спасти ее от мусульманского гарема, отдал ее мелику Рустаму, несмотря на то, что она была еще мала и не достигла брачного возраста. Однако Ибрагим-хан не успокоился: он много слышал о красоте Вард-хатун и не оставлял намерения завладеть ею.
Мы знаем также, что, когда мелик Абов и мелик Межлум удалились из Карабаха, Ибрагим-хан переселил некоторых членов их семей в крепость Шуши в качестве заложников. Тогда же он потребовал от мелика Рустама передать ему как заложницу и его жену Вард-хатун. Оказавшийся в безвыходном положении мелик Рустам согласился, хотя хорошо понимал, что хану она нужна как любовница, а не как заложница, ибо у него не было оснований сомневаться в его верности.
Мы знаем, что мелик Рустам не был законным меликом Хамсы, а получил княжество Джраберд от хана в качестве платы за предательство. Но теперь его честь была настолько оскорблена, что он оставил службу у Ибрагим-хана и со своей семьей* перебрался в Нуху, к Селим-хану (2), который в это время враждовал с Ибрагим-ханом.

__________________________
* Многоженство было в обычае у меликов Карабаха; у мелика Рустама было две жены: одна — упомянутая выше Вард-хатун, другая — Мариам.
__________________________

Селим-хан приветливо встретил мелика Рустама и выделил ему для жительства село Даш-булах. Отсюда Рустам начал совершать набеги на крепость Шуши и причинял много беспокойства Ибрагим-хану.
Хотя эти набеги и не имели особого значения, ибо для того чтобы сокрушить Ибрагим-хана нужно было объединение сил всех армянских меликов, тем не менее достаточно было и того, что один из верных хану меликов не только отделился от него, но и стал враждовать с ним.
Лишь два мелика оставались дружественными хану — мелик Хндзристана Алахверди Мелик-Мирзаханян и мелик Варанды Хусейн III Мелик-Шахназарян, родной брат жены (Хюри-зат-ханум) Ибрагим-хана, который с помощью сестры и получил управление Варандой. Это, как мы уже говорили, вызвало крайнее недовольство мелика Джумшуда Мелик-Шахназаряна, и он ожидал лишь удобного момента, чтобы сокрушить Ибрагим-хана. Он начал вести тайную переписку с меликом Межлумом, меликом Абовом и меликом Рустамом, которые также враждебно относились к хану.

__________________________
(1) Этот замысел Раффи остался неосуществленным.
(2) Селим-хан Шекинский (Нухинский) поставлен ханом в 1796 г. командующим русскими войсками на Кавказе графом Зубовым. В июне 1805 г. вступил в подданство России, показал себя противником России, в октябре 1806 г. ханство его было передано Джафар Кули-хану Хойскому.
__________________________

XXVIII

Одновременно со второй русско-турецкой войной (1787-1791) началась и война со шведами. Русское правительство было так занято этими войнами, что не имело никакой возможности позаботиться о христианах Закавказья, хотя последние непрестанно сообщали о своем бедственном положении. Князь Потемкин и архиепископ Овсеп принимали участие в русских походах, так что и они, крайне заинтересованные в закавказских делах, в то время вряд ли могли осуществить свои намерения.
А пока шли эти войны, в Карабахе, как мы видели, произошли печальные события. Ибрагим-хан, перехватив переписку армянских меликов с русскими, начал преследовать их. По приказу того же хана был убит католикос Ованес, разграблен монастырь Гандзасар, изгнан мелик Вахтам и убиты два меlика Хачена из рода Хасан-Джалалянов. Однако самым драматичным было то, что два наиболее видных мелика — Межлум и Абов — вместе со своими подданными покинули Карабах, и там остались только меlики, сочувствующие хану или боящиеся его.
Все эти события вынудили архиепископа Овсепа вновь обратить внимание императрицы на армян.
Именно в это время архиепископ составил свою знаменитую историческую справку о сношениях владетельных меlиков Карабаха с русским правительством, начиная со времен Петра Великого, об оказанных ими важных услугах. Упомянутая справка через князя Потемкина была представлена императрице 23 января 1790 года.
Справка возымела сильное действие. Только война с османами помешала императрице немедленно приступить к решительным действиям в пользу христиан Закавказья. Поэтому на все настойчивые просьбы энергичного архиепископа ему отвечали, что пожелания его будут исполнены, однако следует немного подождать.
Но тяжелая утрата привела в отчаяние как архиепископа, так и меликов Карабаха. Война с Турцией подходила к концу, когда князь Потемкин был отозван с поля сражения в Санкт-Петербург, а затем послан для переговоров с турками об условиях перемирия (1791). В начале осени того же года он скончался. Его смерть повергла в скорбь архиепископа Овсепа. Ничто не могло утешить святейшего: он считал, что возводимое им дело рухнуло и под его обломками погибли и его самые заветные упования...
29 декабря 1791 года был подписан мирный договор между Россией и Турцией. Императрица вновь вспомнила о Закавказье. В это время и армяне и грузины находились в большой тревоге. В Персии усилился скопец Ага-Мамат-хан, который в течение нескольких лет совершал непрерывные набеги на Араратскую область, угрожая и Грузии. Грузинский царь Ираклий, с одной стороны, и армяне Тифлиса — с другой, ожидая нашествия варваров, взывали о помощи. Высочайшим повелением от 4 сентября 1795 года графу Гудовичу (1) было приказано двинуть русские войска на помощь Грузии. Но он опоздал...

__________________________
(1) Гудович, Иван Васильевич (1741-1820) — русский генерал фельдмаршал, видный полководец. Участвовал в русско-турецких войнах во второй половине XVIII в. В 1806 г. был назначен главнокомандующим Кавказской линией в Грузии. В русско-персидских (1804-1813 гг) и русско-турецких (1806-1812 гг.) войнах руководил военными действиями русских войск на Кавказе. В 1808 г возглавил поход русских войск на Ереванскую крепость.
__________________________

XXIX

Нашествия Ага-Мамат-хана

После ослепленного мятежниками Шахроха в Персии на протяжении восьми лет царила смута, власть переходила от одного самозваного правителя к другому, которые, непрестанно воюя друг с другом, превратили страну в обширное поле кровавой брани. Это были Карим-хан Зенд, Али-Мурад-хан, Азат-хан, Мохаммед Хасан-хан и др.
Победителем в конце концов стал лористанский Карим-хан Зенд, ставший правителем, но не шахом Персии. В это же время в городе Ширазе, ставшем его резиденцией, содержался в качестве заложника оскопленный Ага-Мамат-хан — сын упомянутого Мохаммеда Хасан-хана Каджара из Мазандарана.
После смерти Карим-хана (1779) Ага-Мамат-хан бежал из Шираза в Мазандаран, собрал значительное войско и поднял восстание. Захватив Арагистан, Ага-Мамат-хан объявил себя шахом и обосновался в Тегеране*.

__________________________
* С рода Ага-Мамат-хана началось правление ныне царствующей в Персии династии.
__________________________

Весной 1795 года Ага-Мамат-хан совершил поход из Тегерана в Атрпатакан, захватил эту обширную персидскую область, взял Тавриз и другие города, а затем послал своего брата Али-Кули-хана в сторону Еревана. Этот последний, овладев Нахичеваном, в июле того же года расположился у стен Еревана. Эчмиадзинский католикос Гукас (1) в страхе явился к нему и, вручив ценные подношения, умолял пощадить монастырь. Брат шаха с почестями принял католикоса и обещал не наносить ущерба ни храму, ни армянам, если те останутся верны Персии.
Ереван сдался без боя: местный хан, отдав в заложники свою жену и детей, обещал покорность. В это время сам Ага-Мамат-хан другим путем направился в Карабах, чтобы оттуда отправиться в Тифлис. Он перешел реку Ерасх через Худапиринский мост и послал весть брату, дабы тот прервал поход на Ереван и поспешил к нему. Цель у них была одна — захватить Грузию и наказать царя Ираклия.
Следует иметь в виду, что в то время, как и раньше, Грузия была персидской областью, платящей ей дань. Часть ее находилась в руках османов, а в Ахалцихе правил турецкий паша. И когда Ираклий, чтобы освободиться от персов, передал Грузию под покровительство русских, подобное его поведение не могло не вызвать гнев персидского шаха, для которого Грузия была лишь частью персидского государства, а грузинские цари — назначенные персидским двором правители, или вали.
Ага-Мамат-хан намеревался пройти к Тифлису через Карабах и Гандзак. Нашествие грозного шаха должно было нанести новый и ужасный удар по замыслам меликов Карабаха и уничтожить их надежды на освобождение родины. Они задолго уведомили русских об ожидаемом походе скопца в Армению и Грузию*. И хотя графу Гудовичу было приказано двинуть свои войска на помощь армянам и грузинам, но армия Ага-Мамат-хана уже заняла крепость Шуши, а граф так и не появился.

__________________________
* Ага-Мамат-хан несколько раз собирался предпринять поход в Армению и Грузию, но не имел времени перейти реку Ерасх, ибо в глубинах Персии вспыхивали все новые восстания, и он вынужден был возвращаться для их подавления.
__________________________

Следует иметь в виду, что хотя Ага-Мамат-хан и предпочитал называться прежним титулом «хан», но он уже был, по существу, самозваным шахом Персии. Ему были известны настроения карабахских меликов, их сношения с русскими и обещания последних, данные армянам. Ему известно было и о деспотизме Ибрагим-хана и его злодеяниях по отношению к армянам. Поэтому, еще не переправившись через Ерасх, он обратился к меликам Карабаха, призывая их к повиновению, обещая вновь утвердить их в прежних правах и владениях и уничтожить Ибрагим-хана.
Ага-Мамат-хан был жестоким, но в то же время мудрым политиком. Он прекрасно понимал, что русские, ведомые армянами, могут с легкостью проникнуть в его владения, и поэтому, удовлетворяя армянских меликов, надеялся пресечь продвижение русских в Персию.
Но армянские мелики предпочли остаться верными русским и даже решили объединиться со своим врагом Ибрагим-ханом для совместной борьбы с Ага-Мамат-ханом. Они предполагали, что впоследствии Ибрагим-хана можно будет легко устранить, а от персидского ига, в случае подчинения Ага-Мамат-хану, избавиться будет невозможно. Только мелик Межлум Мелик-Исраелян не разделял этого мнения.
Мелик Джумшуд Мелик-Шахназарян и мелик Абов Мелик-Бегларян со своими силами укрепились в крепости Шуши и вместе с Ибрагим-ханом начали защищать крепость.
Осада крепости продолжалась сорок дней. Мужество армянского и тюркского войска, сочетавшееся с естественной неприступностью крепости, свели на нет все усилия Ага-Мамат-хана и не позволили взять крепость приступом.
В рядах армии Ага-Мамат-хана находились также заклятые враги Ибрагим-хана — мелик Межлум Мелик-Исраелян и гандзакский Джавад-хан со своими войсками.
Поведение мелика Межлума нуждается в объяснении.
Мелик Межлум был благородным молодым человеком, но крайне мстительным и неразборчивым в средствах в борьбе с врагами. Мы помним о той угрозе, которую он, покидая оскорбленным Тифлис, передал через грузинских возчиков царю Ираклию: «Передайте вашему царю, что мелик Межлум не забудет его гостеприимства...».
Постоянный обман и предательства ожесточили его. После смерти отца он на протяжении многих лет воевал с Ибрагим-ханом. Ему давали обещания, сулили помощь, но всякий раз обманывали... Наконец, большие надежды он связывал с приглашением в Тифлис, но Ираклий вместо того, чтобы выполнить свои обещания, намеревался арестовать гостя и передать в руки его врага Ибрагим-хана...
Из предшествующих глав мы знаем, что обманутый, отчаявшийся мелик Межлум нашел прибежище у своего давнего друга — гандзакского Джавад-хана. Его подданные покинули Карабах и поселились на земле того же хана. Изгнанный с родины князь Джраберда жил вместе со своими людьми на чужбине в качестве временного гостя, а на его собственной земле хозяйничал Ибрагим-хан...
Мелик Межлум был умен. Он хорошо понимал, что если его предки имели и сумели сохранить в горах Карабаха независимое армянское княжество, — то это удалось им благодаря помощи не христианских монархов, а персидских шахов. Поэтому, когда Ага-Мамат-хан, переправившись через реку Ерасх, обратился к армянским меликам с призывом объединиться против Ибрагим-хана, только мелик Межлум, несмотря на отказ других меликов, последовал его призыву.
Надо признаться, что, помимо общих интересов, мелик Межлум преследовал и свои собственные цели. Он издавна враждовал с Ибрагим-ханом, теперь же его врагом стал и царь Ираклий — с помощью Ага-Мамат-хана он хотел покарать и того, и другого.
Но осада крепости Шуши продолжалась долго. В этой крепости, ставшей причиной разложения меликств Карабаха, теперь те же мелики сражались против персидского шаха, который обещал восстановить их власть и права, если они покинут Ибрагим-хана и перейдут на его сторону.
Мелик Межлум, чтобы не терять времени, посоветовал шаху снять осаду крепости Шуши и двинуться на Тифлис, а Шуши, считал он, позже сдастся сама собой, Ага-Мамат-хану совет мелика Межлума показался разумным, и он, оставив часть войск у крепости Шуши, с основными силами направился к Тифлису. Предводительствовали ими мелик Межлум и Джавад-хан.

__________________________
(1) Гукас (Гукас Карнеци, 1730-1799) — католикос всех армян с 1780 г, неоднократно обращался к русскому правительству за помощью, хотя вел очень осторожную политику, чтобы не повредить интересам Эчмиадзинского престола.
__________________________

XXX

Ага-Мамат-хан еще не покинул пределов Гандзака, а Тифлис был объят ужасом. Ираклий призвал своих дворян и приказал им подготовиться к встрече с врагом. Но на его призыв никто не обратил внимания. Дворяне были заняты своими пирами. На помощь ему пришел лишь царь Имеретии Соломон с несколькими тысячами своих воинов.
Но следует сказать, что робость Ираклия привела в отчаяние его войско. Он отправил свою семью в глубь Грузии. Увидев это, военачальники, и воины стали требовать, чтобы и им разрешили до начала сражения увезти свои семьи в безопасное место. Но уехавшие более не возвращались. Таким образом, еще до встречи с противником большая часть войска рассеялась.
С оставшейся частью армии Ираклий выступил из Тифлиса и, расположив свой лагерь у реки Инджа близ Казаха, стал ждать противника. Однако когда он услышал, что Ага-Мамат-хан миновал Гандзак, оставил свои позиции, вновь возвратился в город и начал по возможности укреплять его. Но пришедшие ему на помощь имеретинцы еще до появления противника начали грабить горожан.
12 сентября 1795 года Ага-Мамат-хан подошел к деревне Соганлуг и, расположив здесь лагерь на ночь, ранним утром напал на Тифлис. Ираклий выступил ему навстречу, но после короткой схватки грузины были разгромлены и бежали обратно в город. В это время часть персидских войск под предводительством мелика Межлума вступила в город со стороны Сололак, а другая, возглавляемая Ага-Мамат-ханом, — со стороны бань. Ираклий с одним из погонщиков мулов бежал через Авлабарский мост в Кахетию и затаился в горах. А его трусливое войско было рассеяно.
Беззащитный город был отдан в руки жестоких персов. Целых восемь дней продолжались избиения и погромы. Ага-Мамат-хан, захватив с собой 12 тысяч пленных, покинул разоренный город. Мелик Межлум отомстил князю Ираклию, но его жестокость нельзя оправдать ничем. До сих пор из уст авлабарских женщин можно услышать следующее проклятье:

Да превратится мелик Межлум в собаку,
Джавад-хан — в маленького щенка,
Пусть из рода мелика Межлума
В Шуши не останется ни одного... (1).

Поскольку Ага-Мамат-хан своими победами в значительной степени был обязан мелику Межлуму, то на обратном пути, во время первой же остановки, он приказал своим военачальникам отдать часть добычи его людям, сказав при этом: «Принадлежавшее христианину отдайте христианину». Всадники мелика Межлума расстелили попоны по земле, и персы высыпали на них кресты, церковные сосуды и одеяния, награбленные в тифлисских храмах. Мелик Межлум повелел отправить все обратно в Тифлис, но этот его поступок не смягчил сердца тифлисцев...
Шах пожаловал мелику Межлуму три привилегии:
1) право беспрепятственно входить к нему в любое время; 2) любое его желание должно выполняться; 3) неограниченное право пользоваться шахской сокровищницей.
Но мелик Межлум был человеком столь гордым и бескорыстным, что, отказавшись от всех милостей, попросил шаха только помочь ему уничтожить крепость Шуши и восстановить права меликов Карабаха. Шах решил немедленно отправиться в Карабах, взять приступом крепость Шуши и выполнить пожелание мелика Межлума. Но, к сожалению, в это время возникли волнения в Кандагаре и Герате, и он вынужден был поспешно вернуться в Персию, чтобы подавить вспыхнувшие восстания. Джавад-хану и мелику Межлуму он наказал ждать его скорого возвращения.
Джавад-хан и мелик Межлум направились обратно в Гандзак, а шах другим путем вернулся в Персию.
Спустя 25 дней после захвата Тифлиса Ираклий вступил в испепеленный город.

__________________________
(1) Приведенные Раффи строки взяты из стихотворения «Элегия на взятие Тбилиси Ara-Магочет-ханом», принадлежащего армянскому поэту, очевидцу разорения Тбилиси Шамчи-Мелко (см. Л. Меликсет-Бек «Шамчи Мелкон и его армянские песни», Ереван, 1958, с 56-59, на арм. яз.). Полный русский подстрочный перевод стихотворения см. в книге В. Налбандяна «Тбилиси в армянских литературных памятниках древних и средних веков», Ереван, 1961.
__________________________

XXXI

После ухода Ага-Мамат-хана Ираклий, сообщив императрице Екатерине о происшедшем несчастье, вновь попросил у нее помощи. Все с ужасом ожидали нового появления этого злодея.
Нашествие Ага-Мамат-хана нанесло сильный удар по русским интересам на Востоке. Русские пытались распространить свое влияние не только на христиан, но и на мусульман Закавказья. Но Ага-Мамат-хан полностью разрушил их планы. Еще в 1783 году стараниями князя Потемкина Грузия признала верховенство России и перешла под ее покровительство. Понятно, какой урон был нанесен авторитету русских, не сумевших защитить страну, которую они приняли под свое покровительство и которой так много было обещано.
Для поддержания своего авторитета русские вынуждены были предпринять новый поход против персов, Манифестом от 19 февраля 1796 года генералу графу В. А. Зубову (1) предписывалось оказать помощь христианам Закавказья. В том же манифесте указывалось, что Россия поднимает оружие во имя освобождения угнетенных народов.
Глава армянской церкви в России архиепископ Овсеп, как видно из его утешительных писем к царю Ираклию, был крайне озабочен и угнетен варварскими действиями Ага-Мамат-хана и разрушением Тифлиса. Но новый поход русских войск в Персию вновь придал ему силы, возродил его надежды на освобождение родины.
Русское правительство пригласило архиепископа Овсепа лично принять участие в походе. Престарелый, немощный архиепископ был готов на любые жертвы, на любые лишения, только бы увидеть победу русского оружия, того оружия, которое было поднято во имя освобождения христиан Закавказья и должно было принести им мирную жизнь.
В марте 1796 года в Кизляре состоялась встреча архиепископа с графом Зубовым, на которой обсуждались необходимые приготовления к походу. Отсюда архиепископ отправил тайные послания к армянским меликам, в которых сообщал о скором приходе русских войск и призывал оказать им необходимую помощь оружием и провиантом. Помимо частных писем, им был отправлен царский манифест, обращенный к населению Закавказья и Персии. Перевод этого манифеста на армянский язык был отпечатан в Астрахани, и несколько тысяч его экземпляров было распространено среди армян.
Весной того же года русская армия выступила из Кизляра.
Зубов подошел к Дербенту (в мае месяце), и хотя местный Ших-Али-хан, сын Фатали-хана, готовился оказать сопротивление, но армянское население Дербента помогло Зубову овладеть городом и отдало Ших-Али-хана в его руки. Русские с помощью армян захватили Дербент почти без боя.
Зубов, взяв с собою Ших-Али-хана, из Дербента направился к Кубе. Куба также была взята без кровопролития. Здесь во время конных состязаний, на которых присутствовал сам Зубов, Ших-Али-хан стегнул своего коня и скрылся в направлении Персии. Никто не смог догнать его. Он был схвачен в Баку, когда этот город без боя сдался русским.
В июле месяце того же года Зубов подошел к городу Шемаха. Местный Мустафа-хан приготовился дать сражение. Но архиепископ Овсеп лично отправился к нему и убедил, что сопротивление бесполезно и лучше принять русское подданство без кровопролития. Мустафа-хан согласился принять предложение архиепископа, но когда от него потребовали надежного заложника, он отказался от своего обещания и обратился к шушинскому Ибрагим-хану с предложением объединиться с ним в борьбе против русских. В это время (в августе месяце) архиепископ был вновь послан к Мустафа-хану и встретился с ним в храме св. Степаноса. На сей раз архиепископу удалось до конца выполнить свою посредническую миссию, и Шемаха без кровопролития перешла в руки русских.
С легкостью захватив вышеупомянутые города. Зубов, чтобы облегчить тяготы зимы, перешел в Муганскую степь и перезимовал в Сальянах.
Весной следующего года Зубов направился в Гандзак.
В Гандзаке в это время находился мелик Абов. До прихода русских войск мелик Абов, по совету архиепископа Овсепа, сумел убедить Джавад-хана сдаться русским без боя. Джавад-хан подготовил свой дворец и приветливо принял в своем городе и графа Зубова, и архиепископа Овсепа.
Джавад-хан принес в дар его высокопреосвященству частицу Животворящего посоха, который был перевезен из Ахпата в Тифлис и во время разграбления города попал в руки персидских воинов, у которых его выкупил хан.
В это время шушинский Ибрагим-хан, видя, как армяне всем сердцем и душой поддерживают русских, как покорились мусульманские ханы других областей, отчаявшись, послал своего сына Абдул-Фатих-хана к графу Зубову с известием о своем подчинении. Граф любезно принял его сына и с почестями отправил обратно, передав с ним дары Ибрагим-хану, а также ценный посох главе мусульманского духовенства крепости Шуши молле Панаху.
Дружественные жесты графа по отношению к шушинскому деспоту несколько поколебали доверие армянских меликов Карабаха к русским. Они ожидали совершенно иного, они надеялись, что власть Ибрагим-хана будет уничтожена и в Карабахе вновь восстановится исконная власть меликов. Для этого и шли мелики на любые жертвы ради утверждения русского господства. Но архиепископ Овсеп успокоил их, убеждая, что это лишь временная политическая игра и Ибрагим-хан недолго будет оставаться на своем месте, что мелики вновь, как всегда, будут править Карабахом и т. д.
Возможно, упования архиепископа не были безосновательными, возможно, все так и было бы, но, видимо, провидение решило покарать армян за их грехи...
Внезапно было получено известие о кончине императрицы Екатерины (6 ноября 1796 года). И пока граф Зубов проводил последние приготовления к походу, был получен приказ о возращении в Россию. С ним покинули Закавказье и русские войска (весной 1797 года).
Можно понять отчаяние архиепископа Овсепа: его милостивая императрица умерла, и все его возвышенные идеи, одушевленный которыми он вел русские войска, все его проекты спасения родины рухнули. Он, безутешный, с разбитым сердцем, тоже вернулся в Россию.

__________________________
(1) 3убов, Валериан Александрович (1771-1804) — генерал-майор, в 1796 г главнокомандующий войск на Кавказе. Брат П. А. Зубова — фаворита Екатерины II.
__________________________

XXXII

Совершенно иначе объясняли уход русских войск мусульмане Закавказья. Из Персии доходили слухи, что Ага-Мамат-хан готовится к новому походу в Закавказье. Поэтому уход русских объяснялся их трусостью. Якобы русские сбежали, прослышав о приходе шаха. Хотя это предположение было лишь плодом воображения тщеславных мусульман, тем не менее уход русских нанес сильный удар по христианам Закавказья, прежде всего по армянам.
Мы видели, с какой энергичностью, с каким самопожертвованием способствовали армяне победе русского оружия. Правящие ханы всех областей сдавались практически без сопротивления. Почему? Потому что народ повсюду был против ханов и на стороне русских. Само собой разумеется, что эти ханы и мусульмане вообще после ухода русских должны были обрушить свою месть на армян.
Мы видели, что армянское население Кубы и Дербента открыло ворота своих городов перед русской армией и, схватив местного Ших-Али-хана, передало его генералу Зубову. Естественно, после ухода русских те же армяне не могли более оставаться на своих местах: в глазах мусульман и ханов они стали предателями. И поэтому почти все армяне Дербента и Кубы вынуждены были уйти вместе с русской армией в Россию. Из них более тысячи семей граф Зубов поселил в Кизлярской области.
Шемахинский Мустафа-хан, также обиженный на армян своего города из-за проявленного ими сочувствия к русским, начал преследовать их. Он приказал убить вардапета Ованеса, который побуждал армян выступать против хана.
Только Ибрагим-хан затаился, храня в своем сердце ненависть к карабахским меликам. Он был хитроумным и знающим свое дело человеком: он еще нуждался в меликах. С одной стороны, ожидался новый поход Ага-Мамат-хана в Карабах, а с другой — Ибрагим-хан собирался отомстить мелику Межлуму, который, объединившись с Ага-Мамат-ханом, осадил его Крепость Шуши.

XXXIII

Грузинский царь Ираклий не забыл об участии мелика Межлума и Джавад-хана в разорении Тифлиса. Шушинский Ибрагим-хан также не забыл, что они же, ведя за собой Ага-Мамат-хана, осадили его крепость и нанесли ему огромный урон. Поэтому оба, объединившись, стремились отомстить своим заклятым врагам.
Спустя месяц после занятия графом Зубовым Дербента (апрель 1796 года) Ираклий с грузинским и нанятым лезгинским войском, а также с частью находившихся в Тифлисе русских войск, и Ибрагим-хан с армянским и русским войском Карабаха осадили крепость Гандзак. На помощь им пришел и аварский Омар-хан.
В армии Ибрагим-хана находился и мелик Рустам; кроме него, никто из меликов Карабаха не принял участие в походе. Этот непостоянный человек, как мы видели в XXVII главе, поссорился из-за своей жены с Ибрагим-ханом, но впоследствии ради борьбы с меликом Межлумом вновь примирился с ним. Он издавна враждовал с меликом Межлумом, так как последний, о чем мы рассказали в главе XXVI, приказал казнить брата и зятя мелика Рустама.
В крепости Гандзак находился и мелик Межлум, ближайший друг местного Джавад-хана. Кроме него, в крепости находились и обороняли ее армянские мелики Гандзакского ханства. Из восьми башен крепости четыре находились под защитой армян, остальные защищал сам Джавад-хан.
Осада длилась долго, более четырех месяцев. Огромное русское, тюркское, грузинское и лезгинское войско окружило крепость и непрерывно атаковало ее, но осажденные мужественно сопротивлялись. В конце концов царь Ираклий, отчаявшись, послал к Джавад-хану секретную делегацию с предложением выдать ему мелика Межлума и заключить мир.
Джавад-хан с глубоким презрением ответил, что так поступить мог бы сам Ираклий, а он не может выдать своего друга и союзника. Ответ этот содержал намек на неблагородное отношение грузинского царя к мелику Межлуму во время пребывания последнего в Тифлисе...
Получив этот ответ, Ираклий и Ибрагим-хан усилили натиск. Обе стороны бились ожесточенно, но взятие крепости становилось все менее вероятным. Противник начал грабить и разорять деревни, расположенные в окрестностях Гандзака.
Особую доблесть в боях проявили два мужественных воина мелика Межлума — Дали-Махраса (вардапет Аваг) и Тюли-Арзуман: первый, сражаясь против лезгин, а второй — против грузин. Во главе своих отрядов они множество раз совершали вылазки из осажденной крепости, внезапно нападали на противника и, нанеся ему огромный урон, возвращались в крепость. Но оба храбреца пали жертвой своей дерзости: Тюли-Арзуман был сражен пулей в схватке в садах Гандзака, а Дали-Махраса, как описано нами в XII главе, был убит на гандзакском кладбище. Потеря этих героев причинила глубокую боль мелику Межлуму.
Прошло три месяца, а крепость бесстрашно сопротивлялась. В это время некий старик, выбравшись из лагеря противника, проник в крепость и подошел к одной из башен, защищаемых армянами. Появление старика оказало магическое воздействие на стражей башни, которых насчитывалось несколько сот, и ночью все они восстали и попытались отворить ворота крепости перед противником. Мелик Межлум, прослышав об этом, поспешил подавить восстание. В ночном столкновении он получил пулевое ранение и был перенесен во дворец Джавад-хана. Старик был схвачен. Кто же был этот злодей?
Это был отец католикоса Исраела Апрес-ага. Его помазанный сын изменил делу армянских меликов Карабаха: перехватив их переписку и передав ее в руки Ибрагим-хана, он стал причиной гибели Карабаха. А теперь его престарелый отец сыграл ту же подлую роль. Его зять* — мелик Рустам, находился в армии противника, и Апрес-ага хотел оказать услугу ему и Ибрагим-хану.

__________________________
* Дочь Апрес-ага Вард-хатун была женой мелика Рустама.
__________________________

На рассвете следующего дня Джавад-хан приказал отрубить голову Апрес-аге и послать ее в лагерь противника мелику Рустаму. Многие из восставших также были наказаны.
Мелика Межлума выхаживали во дворце Джавад-хана. Но на третий день он скончался. Джавад-хан две недели хранил тело покойного в своем доме, его посещал лекарь, в положенное время носили обед и ужин, и каждый день Джавад-хан радостно сообщал армянским воинам, что мелик Межлум скоро выздоровеет. Тем самым Джавад-хан хотел поддержать боевой дух армянского войска до тех пор, пока он не покончит с врагами.
Уже заканчивался четвертый месяц осады крепости Гандзак, когда Джавад-хан, не идя ни на какие уступки, заключил мир с противником. Ибрагим-хан удалился в Карабах, Ираклий — в Тифлис, а Омар-хан — в Дагестан. О смерти мелика Межлума они узнали только тогда, когда мирное соглашение было уже подписано.
Несмотря на то, что армяне осуждали мелика Межлума за его участие в разорении Тифлиса, Джавад-хан, из уважения к памяти покойного друга, пренебрег недовольством армян и приказал торжественно захоронить его тело в правосторонней ризнице церкви Гандзака. В притворе той же церкви похоронены Дали-Махраса (вардапет Аваг) и Тюли-Арзуман.
Джавад-хан взял под свое попечительство единственного сына мелика Межлума мелика Атама II.
Его отец, еще во время пребывания в Тифлисе, обручил сына с младшей дочерью именитого тифлисского дворянина Яссе* — красавицей Рехан. Когда Джавад-хан после смерти мелика Межлума послал в Тифлис сватов, ее отец вместо Рехан отдал им свою старшую дочь Тамар, довольно непривлекательную девушку. Вследствие этого неудачного брака мелик Атам II прожил недолго; он умер в молодом возрасте, оставив после себя дочь Саар-наз.

__________________________
* Мы не знаем, к какому армянскому дворянскому роду принадлежал этот Яссе.
__________________________

А Тамар, хотя и не была красавицей, но была женщиной умной и ловкой. После смерти мужа она довольно долго управляла наследством Мелик-Исраелянов и их подданными, которые в то время находились в области Гандзак. Затем, выдав замуж свою дочь Саар-наз за Саи-бека, сына нахичеванского Асри-бека, Тамар поселила его у себя дома, и наследство Мелик-Исраелянов перешло в руки этого Саи-бека, который взял себе и родовое имя жены.

XXXIV

Со смертью мелика Межлума Джавад-хан потерял своего верного союзника, а Карабах лишился своего храброго патриота. Он унес с собой в могилу широкую и основательную программу восстановления меликств Карабаха, которая значительно отличалась от программы других меликов и архиепископа Овсепа. Однажды, когда его храбрый сподвижник Дали-Махраса (вардапет Аваг) осмелился попрекнуть его участием в разорении Тифлиса, молодой мелик с горечью ответил ему: «Достаточно нас обманывали... до каких пор мы будем соблазняться иллюзиями... наши доброжелатели сталкивают нас со своими врагами, а сами извлекают выгоду... У нас более причин доверять персидскому шаху, чем другим. Шах Аббас утвердил права меликств Карабаха, Надир подтвердил их, а Ага-Мамат-хан обещал мне больше, чем его предшественники...»*.

__________________________
* В одной старой рукописи можно прочесть, что Ага-Мамат-хан обещал мелику Межлуму не только уничтожить Ибрагим-хана и восстановить меликства Карабаха, но и передать ему управление Грузией.
__________________________

Но каковы бы ни были обещания Ага-Мамат-хана, мелик Межлум уже не мог извлечь из них пользы. Его враги — Ибрагим-хан и царь Ираклий — хорошо понимали это и поэтому постарались уничтожить мелика Межлума еще до возвращения Ага-Мамат-хана.
Подавив восстание в Герате и Кандагаре, Ага-Мамат-хан еще наслаждался славой в своем новом престольном городе Тегеране, когда получил от гандзакского Джавад-хана письмо с описанием событий, происшедших в Закавказье. Автор письма уведомлял его о походах графа Зубова и о принятии ханами русского подданства, о неожиданном возвращении графа Зубова в Россию, о союзе царя Ираклия и Ибрагим-хана, об осаде двумя упомянутыми союзниками его крепости Гандзак и, наконец, о смерти мелика Межлума, любимца шаха. Узнав обо всем этом, Ага-Мамат-хан летом 1797 года совершил новый поход в Закавказье.
Не успел он перейти реку Ерасх, как Ибрагим-хан, понимая, что не в силах противостоять огромной армии персов, тем более не надеясь, что и на этот раз армянские мелики окажут ему поддержку, собрал свою семью и ночью, покинув крепость Шуши, бежал в Белакан к своему тестю Омар-хану.
Армянские мелики также находились в смятении. Они еще во время первого похода Ага-Мамат-хана отвергли предложение шаха принять покровительство Персии, хотя тот обещал свергнуть Ибрагим-хана и восстановить власть меликов Карабаха. Но мелики оказались столь недальновидными, что встали на сторону Ибрагим-хана и, как об этом рассказано в главе XXIX, всеми силами защищали его и крепость Шуши от могучей армии шаха. Как же они должны поступить теперь, когда тот же шах напал на Карабах с еще большими силами?
Войско меликов — это их народ, но народ стал разбегаться и не столько из страха перед Ага-Мамат-ханом, сколько в ужасе перед новым безжалостным врагом — голодом, с последовавшей за ним эпидемией.
Мы далее расскажем о тех ужасных последствиях, которые принесли голод и эпидемия, наряду с политическими событиями, армянским княжествам Карабаха, а сейчас лишь отметим, что мелики, как бы они тога ни желали, не могли оказать сопротивление Ага-Мамат-хану, ибо подданные их в это время думали только о хлебе и устремлялись туда, где можно было найти пропитание.
Не успел еще Ага-Мамат-хан достичь крепости Шуши, как мелик Абов Мелик-Бегларян отправился в сторону Грузии, а мелик Джумшуд Мелик-Шахназарян пытался уйти в Тифлис, но по пути, встретив отряды Ага-Мамат-хана и вступив с ними в схватку, был ранен в голову. Его, раненого, доставили к Ага-Мамат-хану, когда тот уже расположился лагерем у развалин Аскерана, на расстоянии нескольких миль от крепости Шуши.
Двадцать тысяч туманов еле помогли спасти голову мелика Джумшуда от рук шахских палачей. Разорив его дом и разграбив имущество, шах помиловал мелика.
Мелик Джумшуд лично сопровождал шаха к крепости Шуши, которая без сопротивления отворила свои ворота перед персами. Армянское духовенство торжественно выступило навстречу шаху и препроводило его во дворец Ибрагим-хана.
Во время этой торжественной церемонии внимание одного из молодых придворных шаха, которого звали Сафарали-бек, привлек образ св. Богородицы в позолоченной рамке с младенцем Иисусом у груди. Он спросил: чье это изображение? И когда ему ответили, он подошел и поцеловал. В глазах его при этом показались слезы, но слезы эти стали причиной потоков крови...
Ага-Мамат-хан оставался в Шуши 25 дней. Он решил наказать всех армянских и тюркских старшин, которые во время первой осады помогали Ибрагим-хану защищать Шуши. В их числе были мелик Рустам, мелик Алахверди Мелик-Мирзаханян, некоторые армянские священнослужители, сотники и танутэры. В их числе были и племянник Ибрагим-хана Мамад-бек и другие беки. Все они были схвачены.
Ночью перед казнью к шаху вошел упомянутый выше придворный — юный Сафарали-бек. Шах так благоволил к нему, что он осмелился, целуя ноги шаху, просить помилования осужденных. Получив отказ, он стал просить помиловать хотя бы армян. Последняя просьба вызвала гнев шаха. Он сказал: «Оросив красной кровью «черный сад»*, я превращу его в розовый сад. ...Утром из голов этих предателей я сооружу на площади башню, а твою голову, Сафарали-бек, я прикажу поместить на ее вершине...».

__________________________
* Карабах по-турецки означает «черный сад».
__________________________

Юноша в ужасе вышел из комнаты. Он знал о жестокости шаха, он знал, что угрозу свою тот обязательно осуществит. У него возник недобрый замысел...
В ту же ночь он встретился с другим придворным, своим близким другом. Звали последнего Аббас-бек. Еще до рассвета оба вошли в спальню шаха. Аббас-бек, утратив присутствие духа, потерял сознание и свалился на пол. Шах спал глубоким сном, в четырех углах его роскошного ложа еще горели светильники. Сафарали-бек подошел и несколькими ударами кинжала завершил дело.
Утром по всей крепости разнеслась весть об убийстве Ага-Мамат-хана. Но никто не верил этому, пока тот же Сафарали-бек не вышел из дворца с отсеченной головой шаха в руках и бросил ее на площадь. В это время армянские и тюркские жители крепости ворвались во дворец и начали грабить сокровища шаха.
Персидское войско тут же оставило крепость и бежало в Персию. Военачальник Ага-Мамат-хана Садек-хан едва сумел задержать одного из цареубийц — Аббас-бека, а другой — Сафарали-бек — сумел скрыться.
Нам неизвестно, к какой национальности принадлежал этот цареубийца, но в рукописи, написанной в одном из монастырей Карабаха, утверждается, что Сафарали-бек был армянином. В детстве он был захвачен в плен, увезен в Персию и там силой обращен в магометанство. Но в его сердце не угасли те искры национального и религиозного чувства, которые воспламенились в тот момент, когда он при вступлении в крепость Шуши увидел шествие армянских священнослужителей и поцеловал образ святой Богородицы*.

__________________________
* Приведем несколько строк из упомянутой рукописной истории: «Он (Ага-Мамат-хан) вступил с войском в крепость Шуши. Армяне в страхе послали ему навстречу духовенство, с крестами и хоругвями. И когда увидел армян великий деспот, спросил ближайших придворных своих: «Кто это в столь прекрасных одеяниях, в пышном убранстве идет навстречу нам?» И те, кто был сведущ в этом, ответили: таков древний обычай армян — выходить навстречу царям и величать их, чтобы вызвать сострадание и милость к их несчастному народу. Получив этот ответ, утешал и ободрял он народ наш многострадальный, но внешне только, ибо замыслил подлое в уме своем.
Пока говорил тиран с князьями нашего народа, рядом с ним был юноша, приближенный к нему, и все было в руках его, и ел он с его рук. Юноша этот был армянин, давно попавший в плен и подаренный шаху. В этот момент он увидел образ Богородицы и младенцем Иисусом на руках, написанный золотом и великолепно украшенный. И спросил юноша: «Чье это изображение?» Ему ответили, и тогда вспомнил он о страданиях народа нашего...»
Далее в рукописи подробно говорится о причинах, побудивших юношу убить шаха.
__________________________

Несмотря на то, что весть об убийстве Ага-Мамат-хана разнеслась повсюду, Ибрагим-хан не осмеливался вернуться в крепость Шуши. Воспользовавшись его отсутствием, в крепости стал править сын его брата Мамад-бек. Этот Мамад-бек предложил мелику Рустаму объединиться против Ибрагим-хана с тем, чтобы во главе армянского населения Карабаха встал мелик Рустам, а во главе тюркского — сам Мамад-бек.
Армяне обычно преданны чужим и неверны своим соплеменникам, — поэтому мелик Рустам отверг предложение Мамад-бека и остался верен Ибрагим-хану, который принес столько несчастий армянскому народу Карабаха.
Мелик письмом оповестил Ибрагим-хана обо всех происшедших событиях, обещал ему свою помощь и торопил как можно скорее вернуться из Белакана и вновь взять власть в Шуши. Ибрагим-хан не решился приехать сам, а послал своего сына Мехти-хана. Мелик Рустам со своим конным отрядом встретил его на полпути и, проводив ночью в крепость Шуши, ввел его прямо во дворец отца, в котором в то время жил Мамад-бек.
Мамад-бек, уже считая себя хозяином крепости, принял Мехти-хана как гостя. Но мелик Рустам, не теряя времени, выставил у его дверей армянских стражников и арестовал Мамад-бека.
Тот же мелик Рустам, который в том же году вместе с Ибрагим-ханом осадил крепость Гандзак и приказал убить мелика Межлума, — тот же мелик Рустам теперь, арестовав Мамад-бека и защитив сына Ибрагим-хана, вновь утвердил власть тиранов Карабаха, причем в такое время, когда создались исключительно благоприятные условия для их уничтожения...
Когда в крепости Шуши все успокоилось, Ибрагим-хан возвратился из Белакана. Мамад-бек сумел бежать из тюрьмы и перебрался к шемахинскому Мустафа-хану. Беженца вернули, выколов ему оба глаза.
Уместно сказать и несколько слов о том, что стало с цареубийцей Сафарали-беком.
После убийства Ага-Мамат-хана персидский престол унаследовал Фатх Али-шах.
Ибрагим-хан, стремясь доказать, что убийство это совершилось не только не по его воле, но и вопреки ей, арестовал Сафарали-бека и выслал в Персию. Приведем несколько строк из вышеупомянутой неопубликованной рукописи: «Схватив несчастного юношу, предали его в руки кровожадных и хищных зверей. Эти изверги призвали в тот же час кузнеца и велели ему изготовить подковы по размеру ноги горемычного юноши. Он тут же выполнил их приказ. Затем, обнажив его ноги и закрепив их железными колодками, приложили смертоносные подковы к его ступням и прибили их остроконечными гвоздями. Из ран мученика ручьем лилась кровь и окрасила все вокруг него. Затем цепью сковали ему руки, ноги и шею и увезли в город Тавриз. Там судили и после многочисленных допросов приговорили к смерти. По приговору его должны были пытать, затем изрубить на куски и бросить на съедение хищным зверям и птицам. В соответствии с приговором судьи, палачи, истязая, вели его к месту казни. В этот момент приговоренный к смерти отверз свои уста и начал поносить мусульманскую религию и признался, что он христианин. Когда услышали его ругательства, набросились на него, подобно диким зверям, и каждый окрашивал кончик своего меча его кровью. Так, истязая, привели его к месту казни, которое находилось вне города. Здесь, подвергнув ужасным мучениям, изрубили его на куски и бросили их, согласно приговору, зверям и птицам.
Так как армяне давно знали, что он сын христианина и верует в Христа, они умоляли, чтобы тело мученика передали им для погребения. Сказали персы:
пусть армяне похоронят его согласно своим презренным законам. Ибо они считали, что быть похороненным по армянскому обряду позорнее, чем быть съеденным зверями». В продолжении описывается, как ночью над его могилой воссиял свет и т.д.
Но правда заключается в том, что этот придворный испытывал особую симпатию к армянам, был хорошим другом мелика Межлума, и мелик через него оказывал влияние на Ага-Мамат-хана.

 

Введение   Главы 1-14   Главы 15-34   Главы 35-40   Главы 41-46
Послесловие   Словарь

 

Дополнительная информация:

Источник: Раффи «Меликства Хамсы» - классический труд по истории Арцах-Карабаха (1600-1827 гг.). Перевод с армянского Л. М. Казаряна. Издательство «Наири», Ереван, 1991г.

Предоставлено: Вреж Атабекян, Андрей Арешев
Отсканировано: Вреж Атабекян, Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев, Анна Вртанесян
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Анаида Беставашвили о книге Бориса Баратова «Разоренный край. Путешествие в Карабах»

Борис Баратов, повторяя маршрут знаменитого путешествия Раффи по Карабаху, взял себе в надежные путеводители книгу выдающегося армянского писателя "Пять княжеств" (Меликства Хамсы)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice