ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Раффи

ХЕНТ


Введение
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
11   12   13   14   15   16   17   18   19   20
21   22   23   24   25   26   27   28   29   30
31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43


XXXVI

Было за полночь. В лачужке курда светился еще огонек Патриархальная семья вся размещалась в одной комнате: храпела на своей постели старуха; рядом с нею валялись дети, изредка бормоча и смеясь сквозь сон. Возле них поместилась их мать. Наивная и свободная дочь гор считала совершенно естественным ложиться в постель при чужом человеке. В комнате было жарко, и спавшая откинула наполовину свое одеяло, приоткрыв белую, как мрамор, грудь, на которую падала густая черная коса. Молодая женщина спала спокойно, подобно невинной овечке.

«Такою же нагою была и наша праматерь, — думал Вардан, — она прикрыла свою наготу, лишь только постигла значение греха. Этот народ не знает еще, что такое грех, а потому не имеет понятия и о том, что на нашем цивилизованном языке зовется стыдом, скромностью и приличием. Вот народ, сохранившийся в своей первобытной простоте, народ, из которого можно создать нечто прекрасное. Дикие отпрыски, привитые к более культурному растению, дают прекрасные плоды... Как было бы хорошо, если бы это живое и здоровое племя слилось с армянами!»

Все спало кругом. Долго сидел Вардан в одном положении, и в голове его бродили бессвязные мысли. Порою перед ним вставала печальная картина трагического бегства алашкертцев. Народ этот в течение многих веков истощился, обеднел и большею частью погиб благодаря этим безумным, бесцельным переселениям, до сих пор еще не опомнился — и вот еще новое переселение! Вполне естественно: дерево, не имеющее прочных корней в родной почве, не может противостоять бушующим стихиям, свирепый ураган вырывает его с корнем и бросает в гибельную пропасть.

Потом воображение рисовало ему энергичный образ Салмана, ему казалось, что он слышит его воодушевленные речи: он говорил без умолку, приятно и плавно и, хотя иной раз и высказывал незрелые мысли, но все речи его дышали глубокой верой и страстностью. Вспоминал Вардан и Мелик-Мансура, этого искателя приключений, который всегда находил особенное удовольствие в бурных и опасных предприятиях. А вот образ старика Хачо, этого благородного патриарха, любящего свой народ, о котором он в пределах своей власти заботился так, что готов был на всякие жертвы, лишь бы ни один бедняк не проливал слез. Вспомнил он и сыновей его, из которых иные под игом рабства потеряли чувство собственного достоинства и понятие о свободе, а другие протестовали против беззаконий и насилия. В этих воспоминаниях его мысли кружились и перескакивали с предмета на предмет и приводили его к Лала.

Вдруг внимание Вардана привлек эфенди, дыхание которого замедлилось. Руки его беспрестанно двигались, а стиснутые губы по временам шептали неясные слова, прерываемые глухими стонами. Он был в горячечном бреду. Вардан слушал его, но ничего не понимал. Видно было, что больного терзали жестокие душевные муки. Это состояние продолжалось недолго; эфенди начал постепенно приходить в себя и успокаиваться. Он приподнял голову, привстал, сел на постели, открыл глаза и, бросив дикий взор вокруг, снова склонил голову на подушку, закрыв глаза.

— Ах, если б нашелся здесь хоть один армянин! — послышался его глухой голос.

— Он здесь, — ответил Вардан, приближаясь.

— Дай мне руку.

Вардан отступил с отвращением.

— Где я? Кто привел меня сюда? Зачем так скоро освободили из ада?.. Там было хорошо, очень хорошо... Меня поглощали огненные волны раскаленного океана, и тысячеголовые чудовища давили, душили меня в своих холодных объятиях. Вижу их как сейчас: вот они там, в далеком пламени, извиваются и громоздятся Друг на друга. Как приятно преступнику мучиться и страдать в когтях таких чудовищ! Терзаться — не сметь роптать и считать себя достойным более жестоких страданий!..

Он снова раскрыл мутные глаза, посмотрел на Вардана, но не узнав его, продолжал:

— Мне суждено было, друг мой, быть в самой ужасной части ада, и я этим горжусь... Мне не удалось занять высокое место в этом мире, но там удалось. Никто не мог соперничать со мной. Я видел Васака, Меружана, Вест-Саркиса*, Каина и им подобных злодеев — они завидовали моей славе... Ах, какое блаженство плавать в огненных волнах, чувствовать адский жар, гореть, жариться и никогда не обращаться в пепел! Хорошо, что это вечно; в вечности все прекрасно...

__________________________________
* Исторические деятели, изменившие отечеству. (Прим. пер.)
__________________________________

Вардану не трудно было понять, что было причиной этого бреда. Он почувствовал в этих словах раскаяние, а потому забыл свою ненависть к этому жалкому человеку и, взяв его за руку, сказал:

— Успокойтесь, эфенди, вы скоро поправитесь, раны ваши не опасны.

— Я слышу знакомый голос...

— Голос Вардана.

Больной задрожал всем телом и, оттолкнув от себя руку Вардана, воскликнул:

— Возьми руку, я могу загрязнить ее; отойди от меня, я могу осквернить тебя... Вардан, я знаю тебя: ты добр, но в то же время беспощаден. Призови всю свою жестокость и сейчас же убей меня; этим ты сделаешь мне великое добро. Брось труп мой в опустевшие земли Алашкерта, некогда цветущие поля которого я сам опустошил; пусть пожирают его звери, или, если сжалишься надо мною, то закопай труп мой в яму; предай меня вечному огню и вечным мучениям. Но нет, нет, я не достоин земли Армении — мой отвратительный труп осквернит ее.

— Успокойтесь, эфенди, — повторил Вардан, — вы не умрете, я приложу все старания, чтобы вы остались живы.

— Я думал, что мне не трудно будет умереть и закрыть глаза, чтобы не видеть совершенных мною злодеяний. Но нет, месть сильнее ничтожного человека. Она оставила меня в живых, чтобы я долго еще видел те места, опустошению которых содействовал сам. Видеть бедные лачужки несчастных крестьян, изгнанных мною, видеть все это и терзаться от угрызений совести — это ужасное мучение... Я послужил орудием гибели целого края, но убить себя не сумел!

Последние слова он произнес с глубокой горечью, выражавшей все его душевные муки, его отвращение к жизни и жажду найти покой в могильном забвении.

В эту минуту проснулась хозяйка.

— Больной ваш, как видно, неспокоен, не желает ли он чего-нибудь?

— Ничего не нужно, он в лихорадке, и это скоро пройдет.

— Я узнаю этого человека. Не Томас ли эфенди?

— Он самый.

— Несчастный! Несколько дней назад он бродил в наших краях босой, с непокрытой головой и в изорванном платье. Когда к нему подходили, он подымал крик и убегал. Говорили, что он помешался.

Вардан вспомнил, что он тоже заметил в эфенди признаки помешательства, когда увидел его стоящим на скале.

«Но почему помешался он, — думал Вардан, — разве нравственные муки могли нанести столь сильный удар такому развращенному человеку, как эфенди?»

— Рассказывали, что эфенди любил девушку, которая исчезла во время бегства алашкертцев, — сказала хозяйка, — ходили слухи, что эту девушку схватили неизвестные люди и увели.

— Какие люди?.. Какая девушка?.. — в ужасе вскрикнул Вардан.

— Не знаю, так рассказывали.

Так вот что было причиной помешательства эфенди! Теперь Лала была потеряна для Вардана... ее похитили... Исчезли последние надежды, и в измученном, потухшем сердце Вардана остался только печальный пепел воспоминаний.

Ночь прошла. Занялась уже утренняя заря. В воздухе послышалось веселое пение птиц.

После бурной и дождливой ночи настало яркое летнее утро.

Вдруг в лачужку вбежала девушка с радостным лицом. Как видно, она шла издалека, так как промокла с ног до головы и все платье ее было в грязи.

— Джаво!.. — вскрикнула хозяйка и бросилась к Ней.

Женщины обнялись.

Вардан на минуту забыл свое горе при виде сердечной встречи сестер. Вошедшая была высокого роста, худощавая и довольно красивая девушка. Глаза ее, такие же черные, как и у сестры, радостно блестели. Лицо ее и имя показались знакомы Вардану, но он не мог вспомнить, где и когда ее видел.

— Знаешь что? — обратилась пришедшая к сестре, — Джаво останется у тебя, она будет здесь долго; хозяйка отпустила ее.

Как ни радостны были эти слова, как ни приятно было старшей сестре видеть Джаво у себя, но она очень удивилась, услышав, что хозяйка отослала ее домой. Что побудило ее сделать это теперь, если раньше она с трудом отпускала Джаво к сестре даже на самое короткое время?

— Что случилось? — спросила она.

— Не бойся! Ничего дурного не случилось.

Она стала рассказывать сестре, что хозяйка отпустила ее на время, чтобы она жила у сестры до тех пор, пока ее снова не позовут. Госпожа снабдила Джаво деньгами, платьем и подарками, которые она захватила с собой.

— Погоди, она все покажет.

Джаво начала развязывать свой узел и показывать полученные подарки. Но сестра, не удовлетворившись ее объяснением, спросила снова:

— Что же случилось? Почему она освободила тебя?

— Джаво потом расскажет тебе; это долго, очень долго рассказывать, как сказки о Лейле и Меджнуне.

Затем Джаво сказала сестре, что она всю ночь шла под дождем, устала и очень проголодалась, и не мешало бы ей выпить молока.

Хозяйка взяла кувшин и побежала доить корову, чтобы напоить сестру свежим молоком. Сейчас только Джаво заметила гостя, и ее сверкающие глаза встретились с внимательным взором Вардана.

— Милая Джаво, ты служила у Хуршид, не так ли?

— Да, верно.

— У жены Фаттах-бека?

— Да, у его жены.

Вардан нашел конец запутанного узла и продолжал расспрашивать.

— У бека есть ведь и вторая жена — та армянка?..

— Была бы, если б Джаво, как сатана, не похитила ее и не увезла.

— Эту армянку?

— Да, армянку — Лала, Степаника: у нее два имени.

Сердце Вардана забилось сильнее.

— Куда увезла Джаво похищенную девушку?

— Джаво проводила ее к своей госпоже, а та отправила ее через русскую границу.

Лицо Вардана засияло в неудержимом восторге, и он в самозабвении обнял Джаво, не зная, каким способом выразить свою бесконечную благодарность.

— Поцелуй Джаво. Джаво спасла ее, — сказала курдианка.

— Джаво моя сестра! — воскликнул Вардан и поцеловал ее.

Хозяйка принесла кувшин парного молока и подала его Джаво; она с жадностью выпила почти половину.

Теплое молоко восстановило ее силы.

— Ну, теперь рассказывай, — попросила ее сестра.

Джаво начала в своей обычной манере рассказывать, как муж ее госпожи — Фаттах-бек любил давно одну армянку — дочь старшины Хачо. (Старшину знали все соседние курды). Жена бека не желала этого брака, опасаясь красоты армянки, которая могла совсем пленить бека, а потому, побуждаемая ревностью и завистью, всеми силами старалась препятствовать этому браку, но бек сопротивлялся. Когда же он вернулся из баязетского сражения, то намеревался похитить девушку, но госпожа предупредила его. Она в сопровождении двух верных слуг отправила в село О... Джаво с тем, чтобы до приезда бека похитить Лала и увезти ее в чужие края. Джаво нашла ее в доме священника вместе с ее теткой Сарой. Обе они скрывались там.

Сара давно знала о намерении бека, и когда Джаво рассказала ей план Хуршид, та с радостью согласилась убежать с Лала в ту же ночь вместе с посланными. Они увезли Лала на русскую границу, а бек остался ни с чем. Госпожа Джаво втихомолку смеялась над беком и очень радовалась, что отняла у него красавицу Лала.

Через несколько дней вернулись слуги и сообщили, что благополучно довезли Лала до места назначения; тогда госпожа приказала Джаво удалиться на время к сестре, пока не пройдет гнев бека.

Рассказ Джаво так сильно заинтересовал хозяйку, и в особенности Вардана, что никто из них не заметил, с каким вниманием слушал его больной.

Когда Джаво кончила, послышался голос эфенди.

— Теперь я могу спокойно умереть. Лала спасена... Вардан подошел к нему. Голова эфенди покачнулась и упала на подушку.

Курдианки тоже подошли к постели.

— Умер, — проговорил Вардан.

— Несчастный! — воскликнули сестры в один голос.

Введение
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
11   12   13   14   15   16   17   18   19   20
21   22   23   24   25   26   27   28   29   30
31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43

 

Дополнительная информация:

Источник: Раффи "Хент" - События времен последней русско-турецкой войны в Армении. Перевел с армянского Н. КАРА-МУРЗА (перевод печатается по изданию 1908 г. с незначительными изменениями).
Армянское государственное издательство, Ереван – 1957г.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Раффи - Меликства Хамсы - труд по истории Карабаха - Арцаха (1600-1827 гг.)
Хачатур Абовян - Раны Армении

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice