ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Раффи

ХЕНТ


Введение
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
11   12   13   14   15   16   17   18   19   20
21   22   23   24   25   26   27   28   29   30
31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43


IX

Между Эрзерумом и Баязетом, в стороне от единственного караванного пути из Трапезунда в Персию, в ущелье расположены были палатки одного курдского племени. По числу палаток, покрывших большую часть зет зной поляны, можно было заключить, что курдов очень много. Большие табуны лошадей, стада овец и крупного скота паслись на ближайших горах; все это говорило о благосостоянии и богатстве этого племени.

Было уже совсем темно, когда Фаттах-бек со своей свитой приехал от старика Хачо в лагерь, главой которого он был. У некоторых палаток горели еще костры, на них варился ужин или кипятилось молоко; в ночной темноте костры распространяли приятный свет. Когда всадники приблизились к лагерю, сторожевые псы подняли страшный лай, заглушивший таинственную перекличку пастухов, дававших знать о приближении всадников; тогда из отряда бека ответили условными возгласами, и пастухи узнали своих. Бек направил коня к той палатке, где помещался его гость — посланец вали. Это был чиновник, старый опытный турок, прошедший через огонь и воду. Одно время он занимал должность мюдира, но был смещен за чрезмерное взяточничество.

— Долго ты заставил меня ждать, бек, — сказал он, поднявшись с места, когда бек вошел в палатку. — Я хотел распрощаться с тобой сегодня.

— Клянусь головой шейха, ты слишком нетерпелив, — ответил бек с улыбкой; — я удивляюсь, как ты мог терпеть девять месяцев в утробе матери? Мы почти еще не видались, чего же так торопишься? Разве надоела тебе моя кочевка?

— Вовсе нет! Мне очень приятно пользоваться твоим гостеприимством; если когда-либо быть мне в раю (на что я не очень надеюсь), то я желал бы, чтобы этим раем была твоя кочевка. Однако, несмотря на это, я просил бы тебя отпустить меня завтра утром.

— Хорошо, хорошо; знаю я привычку турок: вы любите жить в вонючем городе, валяться с утра до вечера на мягких подушках, пить кофе и курить кальян. Ну что хорошего для вас в горах? По правде говоря, я сам виноват в том, что не сумел занять тебя, как следовало. Что же делать? Охоты ты не любишь. Кататься верхом — тоже, а у нас в горах других развлечений нет.

Мюдир был сладкоречив, как истинный турецкий чиновник.

— Свет, исходящий от твоего лица, выше всякого удовольствия, я счастлив, что удостоился чести видеть тебя. Но подумай, бек, что твой слуга — человек подневольный и не может располагать своим временем, Вали назначил мне десять дней на поездку. Просрочить я не могу.

— Я напишу ему, что задержал тебя; ты ведь знаешь, как он уважает мое слово.

— Это мне известно: вали очень любит тебя и твое слово ценит, как жемчуг. Он говорит всем, что у султана нет слуги храбрее Фаттах-бека и что ты представлен к ордену Меджидиэ первой степени.

Бек презрительно улыбнулся и ответил:

— Для меня ордена не имеют никакого значения; это украшение для женщин.

— Что же ты любишь?

— Я люблю меджидиэ золотом*.

__________________________________
* Слово «меджидиэ» имеет двойной смысл: золотой монеты.
__________________________________

— Будет и это, бек. Вали особенно внимателен к тебе. Он назначил тебе жалованье, которое ты получишь от казны как начальник этого участка и блюститель порядка этого края. Он же принял твою просьбу об упразднении здесь должностей мюдира и каймакама, и передал их тебе. Словом, чего бы ты ни просил, он ни разу еще не оставлял твоей просьбы без внимания.

— Я всегда благодарен вали, — ответил бек.

Во время этой беседы слуги бека, расположившись вокруг палатки, болтали. Каждый рассказывал о своих подвигах: кто сколько убил людей, в каких разбоях участвовал, сколько похитил женщин и т. д.

— Осман угнал за свою жизнь столько овец, сколько у него волос на голове, — говорил Омар.

— А ты, Омар, тоже хорош, — отвечал Осман: — сколько я угнал овец, столько же ты похитил армянок.

— Шабан не любит армянок, — вмешался другой, — говорит, они плаксивые.

— Это правда, — подтвердил Шабан, — у этих баб сердце хрупкое, как стекло. Но у наших женщин, клянусь богом, каменные сердца; брось их хоть в волчьи когти — не заплачут. Терпеть не могу, когда женщина плачет.

— А хуже всего то, — перебил их пожилой курд — что эти неверные никогда не изменяют своей проклятой вере. Вы же знаете, что у меня целых три, и хотя я бью их очень редко, все же вижу, как они молятся тайком. Но есть у них одно достоинство: все они хорошие хозяйки и работницы, работают как волы и не спят так много, как наши женщины.

— А какие милые невестки у этого старого Хачо! — с особенным восторгом заговорил молодой курд, — не будь старик другом нашего бека, непременно похитил бы одну из них.

Разговор слуг был прерван лаем собак, вслед за которым послышались голоса пастухов. Некоторые из слуг схватились за оружие и побежали туда, откуда доносились голоса. В темноте послышались вопли: «Ради бога, ведите нас к беку, мы имеем к нему просьбу..» Несчастные с трудом были спасены от собак подоспевшими сторожами (опасно проходить мимо кочевки курдов в ночное время: нередко достается прохожим от острой пики огорожа).

Пришедших было несколько человек. Их повели к палатке, где сидел бек с гостем. При свете фонарей, висевших перед палаткой, стало видно, что это купцы и перевозчики грузов. У одного была разбита полова, у другого — рука, третий был ранен в бок, раны были перевязаны кое-как, из них сочилась кровь. Услышав шум, бек позвал одного из слуг и спросил:

— Что случилось?

— Явилось к тебе несколько купцов с просьбой, говорят, что ограбили их караван.

Веселое лицо бека приняло выражение недовольства, но он велел позвать просителей.

— Странно, — обратился он к мюдиру, — никогда ничего подобного не случалось на моей земле; каким образом ограбили их?

Бек имел привычку называть ту местность, на которой кочевало его племя, своей землей, хотя ни одна пядь земли курдам не принадлежала, и сами они, как бродячие цыгане, кочевали с места на место.

— Разбой везде случается, — ответил мюдир спокойным тоном, — нет страны, где не было бы разбойников; даже на небе и то появились дьяволы. У нас в Эрзеруме не проходит дня, чтобы не поступило несколько жалоб к вали.

Воодушевленный словами мюдира, бек сказал:

— Уверяю тебя, мюдир, клянусь головой шейха, что я храню вверенный мне край так, что без моего ведома и птица не пролетит по моей земле. Удивляюсь, какой сатана мог ограбить этих несчастных.

В палатку вошли раненые купцы. Один из них, раненный легко, прошел к беку.

— Пришли целовать следы твоих ног, милостивый бек, мы признаем бога на небе и тебя на земле. Во имя пророка помоги нам. Мы бедные купцы, у нас отняли вое, многих товарищей убили, остальных, видишь, сами недолго проживут и они. Ничего у нас не осталось, все.

Раненые не могли стоять на ногах, одни сели, а другие еле держались.

— Где вас ограбили? — спросил бек.

— Недалеко от этих гор. Напали на нас и, угнав караван в глухое ущелье, связали и бросили нас в глубокий овраг А сами раскрыли тюки и взяли все, что было ценного.

— В котором часу это случилось?

— В полдень. До вечера мы оставались связанными, наконец, бог сжалился над нами: одному из наших удалось освободиться от веревок, и мы были спасены, а не то умерли бы с голоду и сделались добычей зверей.

— Откуда вы, и куда шел караван?

— Слуги твои из Персии. Мы приняли груз из Трапезунда, куда прибыл наш товар из Константинополя. От Эрзерума прошли благополучно и направились через Баязет в Персию, но вот тут настигло нас несчастие. Караван наш был нагружен дорогим товаром, но вое хорошее унесли, а остальное сожгли.

— Клянусь головой шейха, первый раз слышу о таком безобразии, — обратился бек к мюдиру, который с любопытством слушал рассказ купца.

— Вы не могли узнать разбойников? — спросил мюдир, вмешиваясь в допрос.

— Как можно было узнать, если все они были в масках, виднелись одни глаза. Когда поймали нас, сейчас же завязали нам глаза, потом уже начали вскрывать тюки, мы успели только заметить, что это были курды.

— Много их было? — спросил мюдир.

— Около пятидесяти.

— Куда они направились?

— Мы не видели Я же сказал, что глаза у нас были завязаны, и мы связанные лежали в овраге.

— Довольно! — закричал бек сердито, прервав допрос мюдира. — Я понял. — Затем он обратился к купцам.

— Теперь идите и успокойтесь. Если разбойники окажутся из наших курдов, я постараюсь разыскать их, и ни соринки вашей не пропадет. Если даже они они из другого края, то и тогда я могу их указать вам. Будьте покойны; я не позволю, чтобы на моей земле совершались подобные беспорядки.

Купцы поклонились и пожелали беку многие лета.

— Крпо, — позвал бек одного из слуг, — уведи этих людей в свою палатку и прими их, как приказал бог принимать гостей. Позови сейчас же знахаря, чтобы перевязал им раны. Поручаю их тебе, и если будет какая-нибудь жалоба, ответишь головой.

Купцы снова поблагодарили и, поклонившись, вышли.

— Видишь, уважаемый мюдир, какие бывают случаи! Иди теперь разыщи, какой сатана ограбил их! Я уверен, что это не из наших курдов. Я жестоко наказываю разбойников, а потому из страха никто не осмеливается на такие дела. Но очень часто приходят разбойничать в нашу сторону из Персии и из других мест Кто может узнать перса, если он одет курдом? Это часто бывает и причиняет нам немало хлопот; однако я постараюсь изловить их, авось, удастся.

— Ахме, — обратился он к своему двоюродному брату, все время молча сидевшему в палатке. — Возьми с собой двадцать всадников из наших храбрецов и прежде всего отправляйся на место ограбления каравана. Разыщи там следы лошадей, расспроси соседних пастухов, — словом, сделай все, что нужно. Ты ведь не нуждаешься в советах, опытен в таких делах. Я не потерплю, чтобы на моей земле был грабеж. Это позорит мое имя.

Ахме сейчас же отправился в путь для исполнения приказания бека.

— У Ахме собачье чутье. Если разбойники не ушли далеко, то он их накроет, — сказал бек.

— Это видно... — заметил мюдир многозначительно.

Была уже поздняя пора. По приказу бека, подали ужин; наелись, напились, и бек, пожелав своему гостю спокойной ночи, отправился в свою палатку. Он не забыл сделать нужные распоряжения к отъезду мюдира.

Последний долго не мог уснуть и о чем-то думал.

Введение
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
11   12   13   14   15   16   17   18   19   20
21   22   23   24   25   26   27   28   29   30
31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43

 

Дополнительная информация:

Источник: Раффи "Хент" - События времен последней русско-турецкой войны в Армении. Перевел с армянского Н. КАРА-МУРЗА (перевод печатается по изданию 1908 г. с незначительными изменениями).
Армянское государственное издательство, Ереван – 1957г.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Раффи - Меликства Хамсы - труд по истории Карабаха - Арцаха (1600-1827 гг.)
Хачатур Абовян - Раны Армении

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice