ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Владимир Ступишин

МОЯ МИССИЯ В АРМЕНИИ. 1992-1994.
Воспоминания первого посла России

Previous | Содержание | Next

ТЕАТР И КИНО

Театр в Армении оказался в очень сложном положении. Языковой барьер не позволил мне толком познакомиться с национальным театром и его подвижниками. Исключением были нечастые контакты с незабвенной памяти Фрунзиком Мкртчяном. Другой крупный актер, с которым я время от времени общался, — Хорен Абрамян, руководивший театром имени Сундукяна. Он приходил ко мне в посольство, мы встречались в других местах, он позвал меня на премьерный спектакль к себе в театр — «Как трудно умереть». Главную роль в нем блестяще сыграла его жена Гоар Галстян. Понимать происходящее на сцене мне помогала приятельница этой артистической четы Маргарита Викторовна Яхонтова. Спектакль мне понравился — в отличие от некоторых критиков из официозной прессы. Но грустно видеть полупустой зал. Потом мы пошли к Хорену домой, где за дружеской беседой о делах и проблемах, армянских и российских, провели целый вечер.
Из театра Сундукяна был Фрунзик Мкртчян — до создания собственного театра. Из того же театра несколько лет назад вышел другой крупный актер — Сос Саркисян, с которым я познакомился в доме у поэта Размика Давояна, а потом побывал и у него самого в гостях. Сос Саркисян стал политическим деятелем, активным членом партии Дашнакцутюн, кандидатом в президенты в 1991 году. Он оставался замечательным актером, в чем можно было воочию убедиться, посмотрев пятисерийный фильм «Где ты был, человек божий?» режиссера Арнольда Агабабова, того самого, что написал без малого тридцать лет назад сценарий нашумевшей картины «Здравствуй, это — я!» Свой новый фильм Агабабов начал снимать для телекомпании «Останкино» еще в 1988 году. В марте 1993-го его показали заказчикам, и они страшно удивились, что армянским кинематографистам удалось довести дело до успешного конца. Удивились и приняли ленту для показа. А вот появилась ли она на всероссийском экране, я уже не знаю, сам не видел. Фильм отличный. Чем-то напоминает неторопливое повествование о сельской жизни Гранта Матевосяна, одного из крупнейших современных писателей Армении. Сос Саркисян в фильме Агабабова просто великолепен. Но нет работы и этому великому артисту, и он, по примеру Мгера-Фрунзика Мкртчяна, попытался тоже создать свой театр «Амазгаин», то есть «Общенациональный».
Слышал я в Ереване и о других театрах, работать они могли, как и Опера, только летом. Попытки делать что-то для зрителя зимой — это уже из области героизма, на который способны были редкие артисты.
И среди них пальму первенства я бы отдал Александру Самсоновичу Григоряну, Народному артисту Армении, художественному руководителю Русского драматического театра имени Станиславского, славного традициями, любимого публикой, не только русской, но и армянской, но оказавшегося в крайне тяжелом положении. Причины? Отсутствие денег. В здании театра свыше двадцати лет не было серьезного ремонта. Блокада лишила его света и тепла. Зимой в нем стало невозможно работать. В советские времена театру досаждали «национал-социалисты», как очень точно определил местных чиновников Александр Самсонович. Это они не дали построить новое здание для театра Станиславского даже на выделенные Москвой деньги. В 1991-92 годах их место заняли националисты из дерьмократов. Они затеяли в Армении антирусскую кампанию, накал которой удалось сбить лишь к 1993 году. Эти «умники» мучили театр не только телефонными угрозами. Григоряну приходилось выдворять и вооруженных кретинов. Слава Богу, от этой публики русский театр отстоять удалось. Министерство культуры перестало обходить его вниманием и даже способствовало выделению кое-каких средств — на приобретение электродвижка, на открытие учебной студии. Но пока суд да дело, многие актеры подались на заработки кто в Россию, кто в Америку. Уезжали, конечно, и раньше. Так, в 1966 году после успеха фильма «Здравствуй, это — я!» театр покинул проработавший в нем несколько сезонов Армен Джигарханян, ставший звездой первой величины советского кино. С Сашей Григоряном он успел пообщаться на сцене театра Станиславского всего один год. Уезжали и другие актеры и актрисы, сумевшие устроиться в московских и питерских театральных труппах. Григорян говорит о них с теплотой, и они не забывают свою жизнь в Армении. Но раньше это была, можно сказать, нормальная миграция актеров. Причем в обе стороны. Сам Григорян приехал в Ереван в 1965 году из Смоленского драмтеатра. А вот в последние годы отъезд актеров связан не столько с творческой эволюцией, сколько с тяготами жизни. Александр Самсонович с горечью признавал, что часть актеров театр потерял, оказавшись не в состоянии создать им нормальные условия для жизни и работы. Собственно, это — общая беда всей армянской интеллигенции. Тем не менее театр продолжал жить. Я застал его не в самые лучшие времена и мог лично убедиться в стойкости, мужестве и верности своему искусству Саши Григоряна и небольшой группы его верных товарищей — актеров и актрис.
В конце декабря 1992 года, в Рождественский сочельник по европейскому календарю, в Русском театре шел спектакль по французской веселой пьесочке, позволявшей людям в замерзшем Ереване хоть на пару часов отвлечься от тяжелой жизни и приподнять себе настроение перед Новым годом. В театре — жуткая холодрыга, зрители — в шубах, актеры — в легких костюмах, как положено по сюжету, изо рта пар идет, а играют как ни в чем не бывало. И вдруг, за несколько минут до финала, погас свет. Что делать? Сотрудники нашего посольства, сидевшие недалеко от сцены, вытащили карманные фонарики: в городе — кромешная тьма, вот и приходилось заниматься самоосвещением улиц, научились у местных жителей. Вынули свои фонарики и другие зрители. Их лучиками, как могли, осветили сцену. А музыкальный фон спектакля под занавес сам худрук изобразил голосом. Бурные аплодисменты были наградой актерам. Радовались своей находчивости и сами зрители.
После этого я старался не пропускать спектаклей театра, который показал еще несколько французских пьес, набоковское «Изобретение Вальса», «Дранх нах Остен» Марии Арбатовой. Александр Самсонович мечтал о чеховских постановках, но сил у театра не хватало. С самим Сашей мы общались, естественно, и за пределами театра — у него дома, в посольстве, у наших военных. А перед моим отъездом, на прощальном приеме, Русский драматический устроил сюрприз, выступив с музыкально-поэтической композицией в честь посла России. Вот такие отношения были у меня с этим театром.
С жизнью театра связана деятельность Рафаэля Акопджаняна, драматурга, президента Армянского фонда К. Станиславского и Е. Вахтангова. Созданный в 1992 году, этот фонд учредил свою премию для вахтанговского конкурса «Хрустальная Турандот» — изящный букетик хрустальных роз и наметил открытие Академии Вахтангова в Ереване, в которой преподавали бы мастера сцены. Он организовал довольно регулярную публикацию в главной республиканской газете целой полосы «Театральная ложа», посвященной театральной жизни в других странах мира и в самой Армении. Фонд занимался и благотворительностью: помог Степанакертскому театру, Ереванской консерватории. Сотрудники Фонда организовали концерт и ряд публикаций в армянской печати по случаю 110-летия со дня рождения Евгения Вахтангова.
Сама штаб-квартира Фонда на проспекте Маршала Баграмяна — это небольшой театральный музей и место встреч друзей Рафаэля, среди которых я назвал бы в первую очередь поэта Геворга Эмина, прозаика Перча Зейтунянца и режиссера Александра Григоряна. Называю тех, с кем сам встречался у Акопджаняна.
Рафаэль Акопджанян один из первых заметил начало процесса театрального возрождения в Армении, связав этот процесс с именами Фрунзика Мкртчяна, Хорена Абрамяна, Coca Саркисяна, Александра Григоряна и с молодыми театрами, ставящими спектакли по Уильяму Сарояну, Альберу Камю, Марине Цветаевой, Людмиле Петрушевской... Он — не просто оптимист. Он — реалист. Он — творчески мыслящий человек. Общаться с ним, прямо скажу, было очень интересно и расставаться очень жалко.
Фонд Рафаэля существовал параллельно Союзу театральных деятелей, нисколько не дублировал его, ибо, во-первых, не был профессиональной ассоциацией, а, во-вторых, посвятил себя исключительно творческим задачам, в то время как СТД вынужден сосредоточить все свое внимание оказанию материальной помощи нуждающимся артистам.
На эти же цели должны были пойти и деньги, полученные за принадлежавшее СТД здание с рестораном на улице Григора Просветителя, неподалеку от мэрии, переданное французскому посольству, которое обязалось заплатить за него что-то около двухсот миллионов рублей. Переговоры шли долго, обе стороны торговались, театральные деятели сначала возмущались бесцеремонностью своего правительства, покусившегося на их святая святых ради армяно-французской дружбы, но потом, получив офис на проспекте Месропа Маштоца, а главное — денежную компенсацию, сменили гнев на милость и, мне кажется, я даже присутствовал на торжественном акте обмывания предстоявшего заключения сделки все в том же ресторане «Дзорагюх» целой компанией во главе с Хореном Абрамяном при участии мужа французского посла, русского дворянина Димитрия де Артинг. Было это в феврале 1993 года. У нас еще своего здания даже в проекте не было. Поэтому мы немного завидовали французам, не говоря уже об американцах, поселившихся в бывшем ЦК Комсомола. Нам тогда предлагали то Дом ученых, то Дом архитектора, то Дом кино, на что я упрямо не соглашался, считая неприличным посягать на владения творческих союзов. Окончательный вариант, о котором я уже писал, никого не обидел и устраивал нас на все сто. Пример тяжбы между французами и СТД тоже был все время у меня перед глазами и послужил хорошим предостережением.
Именно тогда в ресторане Хорен Абрамян как председатель СТД сказал Димитрию: «Теперь уже скоро вы получите здание на улице Григора Лусаворича (Просветителя)». Обрадовавшись такой перспективе, Дима возлюбил Армению и начал было критиковать Россию за то, что она плохо помогает своему верному закавказскому союзнику. И хотя он в принципе был прав, пришлось российскому послу давать вежливый отпор французу. Аудитория, готовая хоть сейчас проголосовать за вхождение Армении в Российскую Федерацию, поддержала, естественно, меня, и Диме пришлось отступить. Но наши с ним отношения эта маленькая перепалка не испортила, скорее наоборот — укрепила. Мы часто встречались и расстались друзьями. Он даже дал мне свой парижский адрес и телефон.
В тот вечер в «Дзорагюхе» я познакомился с Сергеем Хореновичем Исраэляном, председателем Союза кинематографистов. С ним у меня сразу же возникло взаимопонимание. Мы очень симпатизировали друг другу. Сергей Исраэлян — личность в кино хорошо известная. Начинал он как кинооператор. И лучшие свои фильмы, вошедшие в золотой фонд армянского кино, снял в тандеме с выдающимся режиссером Генрихом Мальяном. Это «Треугольник», «Наапет», «Пощечина». Все — о людях, о жизни, о нравственных проблемах. Сам он признавал, что и кинорежиссером стал с помощью Генриха Мальяна, который умер в 1988 году после Сумгаита.
Сергей Хоренович пригласил меня в Дом кино на встречу с кинематографистами. Она состоялась 27 апреля 1993 года в круглом конференц-зале. Вопросов мне задали множество, самых разных, в основном о жизни в России, о будущем наших связей, о судьбах людей и кинематографа. На память мне подарили картину с изображением русского села Семеновка на перевале от Севана к Дилижану. Не единожды потом мы проезжали мимо этого села и даже покупали у местных крестьян какие-то чудные древесные грибы, мокнувшие в ведерках. Грибы оказались вкусными. А вот русских казаков в Семеновке давно уже нет, поуезжали.
После моего выступления перед тепло принимавшими меня кинематографистами нас с женой повели в ресторацию Дома кино, а по пути предложили расписаться на «Стене памяти» рядом с автографом маршала Баграмяна. Напротив меня за столом оказался Фрунзик Довлатян, прославившийся в 60-е годы на весь Союз картиной «Здравствуй, это — я!» с Арменом Джигарханяном, Маргаритой Тереховой и Роланом Быковым. Он же снимал «Карьеру Димы Горина», «Утренние поезда», сделал немало и на «Арменфильме». Стали вспоминать прошлое и оказалось, что он был на той встрече с историком кино Жоржем Садулем и кинорежиссером, автором «Милого друга» Луи Дакеном с будущими советскими кинематографистами во ВГИК-е осенью 1955 года, которую переводили мы с моим институтским товарищем Имантом Лещинским. Был и неплохо помнит перипетии этой встречи, которые у меня давно уже испарились из головы. Мир тесен!
О моем знакомстве с деятелями кино написала местная пресса, а издававшийся еще тогда ежемесячник «Кино» опубликовал большое интервью со мной.
Но чаще всего мы общались с Сергеем Хореновичем Исраэляном, который видел в нашем посольстве последнюю надежду на восстановление связей с Москвой.
«Сегодняшняя Армения — это шлюпка без руля и без ветрил, выброшенная в океан-море, — жаловался Исраэлян. — К какому берегу она пристанет? Когда пристанет? И пристанет ли? Я хотел бы, чтобы она пристала к берегам, откуда видна Россия, от которой мы в один момент по глупости чуть было не отвернулись...» Он не скрывал, что без былой помощи Москвы армянский кинематограф захирел, ибо собственное правительство открестилось от нужд творческих союзов. На фильмы денег нет. С выплатой пенсий выручает все та же Москва в лице Конфедерации союзов кинематографистов бывших республик СССР. Все, кто могут, уезжают в другие страны. Сам Сергей никуда уезжать не хотел, но уж если припрет, — говорил он мне, — то поеду только в Россию.
В Ереване очень радовались тому, что в парижском Центре Помпиду летом 1993 года состоялся фестиваль армянского кино, включая то, что делалось за пределами Армении. Но из самой Армении привезли фильмы старые, потому что после 1992 года и «Арменфильм», и новорожденные частные кинофирмы произвели ничтожно малое количество лент. Тем не менее, некоторые из новых фильмов получили международное признание. Это прежде всего «Глас вопиющий» Вигена Чалдраняна. Он получил четыре «Золотых орла» на первом Международном кинофестивале стран Причерноморья в Тбилиси в сентябре 1993 года и золотой приз за режиссуру на кинофестивале в Хьюстоне (США) в апреле 1994 года. Фильм серьезный, глубокий, проникнутый любовью к родине и проповедующий общечеловеческие нравственные ценности. Другая картина — документальная, о последних днях Сергея Параджанова. Она так и называется — «Параджанов. Последняя весна.» Создана частной студией Михаила Вартанова. Удостоена нашей, российской «Ники» за 1993 год. Это, конечно, важное свидетельство об ушедшем мастере, но смотреть, как он умирал, очень тягостно. Во всяком случае, так показалось мне и моей жене, да и некоторым другим зрителям тоже.
Я уже говорил о многосерийном «Где ты был, человек божий?» Эта очень хорошая работа — режиссерская, операторская, актерская — достойна показа на самом широком экране. Но Москва-заказчица отнеслась к ней, по-моему, не по-хозяйски, опасаясь, видимо, не той реакции со стороны представителей Азербайджана, хотя в фильме нет никакой политики.
Нет ее и в многосерийном «Матенадаране» российского писателя и кинодраматурга Кима Бакши — о культурной истории и культурных ценностях. Но поскольку речь в нем об Армении, его хотя и начали демонстрировать в Москве в 1992 году, но старались делать это как можно дискретнее. «Спохватились после первого показа, — рассказывал Ким Бакши. — Поняли, что не ко времени, да уже было поздно. Однако от рекламы воздерживались, регулярно снимали анонсы, которые я старательно готовил перед показом каждой ленты».
Непростая судьба сложилась и у трех фильмов о карабахской трагедии, снятых болгарской тележурналисткой Цветаной Паскалевой. Эта молодая, очень красивая — и внешне, и внутренне — и очень храбрая женщина сменила профессию театрального режиссера на телерепортерскую работу, чтобы помочь справедливой борьбе народа Арцаха против азеро-турецкого ига, как очень точно выразился мой друг Зорий Балаян, много писавший о подвиге Цветаны, или Рипсиме — это имя она приняла при крещении. Кстати, оно не только армянское, Святую Рипсимию чтит и Русская Православная Церковь. Работам Цветаны мог бы позавидовать сам Роман Кармен. Они били в точку по гнусностям «малой империи», в которую превратился бывший советский Азербайджан, зажавший в клещи пантюркизма своих граждан из числа коренных жителей Кавказа. И бакинские «ханы» трижды приговаривали Цветану к смертной казни, непонятно только, по какому праву. Во всяком случае такие угрозы раздавались в ее адрес и при коммунистах, и при Эльчибее. А в Москве, чтобы протолкнуть свой первый фильм об азерском вандализме и варварстве в армянском селе Геташен, уничтоженном в ходе операции «Кольцо» в 1991 году, Цветане пришлось долго уговаривать демократа Олега Попцова, прибегая и к неформальным выражениям, прежде чем он осмелился показать фильм по каналу Российской телекомпании, да и то ночью. Но даже такой, поздний показ спас жизнь томившемуся в азерском застенке армянскому тележурналисту Вартану Оганесяну. В последующем она сняла несколько фильмов о Карабахе, удостоенных международных премий, вела популярную передачу «Дорогие мои, живые и мертвые» на армянском ТВ, но чем-то не устроила власти и была удалена оттуда. Это случилось еще при Левоне Тер-Петросяне.
Сергей Хоренович Исраэлян приводил в пример Цветану Паскалеву своим армянским коллегам-кинематографистам, однако, и среди них я знал таких, которые работали в опасных и тяжелых условиях, с трудом, но пробиваясь и на российский телеэкран, в том числе из окопов Арцаха.
Я познакомился с Цветаной в Доме кино после презентации ее третьего фильма «Дорогие мои живые и мертвые» в июле 1993 года и, естественно, зазвал к себе в гости. Через пару дней ее первый фильм об операции «Кольцо» показало армянское телевидение. Приятно удивило меня в тот день и российское телевидение, выпустив на экран, да еще в хорошее время, прекрасный фильм Андрея Битова «Уроки Армении», сделанный на материале его очерков с таким же названием, но с очень важными документальными дополнениями. Художественно и с большим сочувствием к армянскому народу Андрей Битов рассказал о тяготах блокадного существования Армении в соседстве с Турцией, которая до сих пор не осудила геноцид армян 1915 года. В Армении все, у кого в тот момент был свет или работал собственный движок, затаив дыхание смотрели этот фильм, воспринимая его как свидетельство того, что в России не перевелись еще люди, способные сострадать другому народу.


Содержание  | 12345678 | 9101112131415 | 16 | 17 | 181920 | 21
2223242526272829303132333435 | 3637383940 41 | 42 | 43 | 44 | 45464748495051

 

Дополнительная информация:

Источник: Владимир Ступишин "Моя миссия в Армении. 1992-1994. Воспоминания первого посла России". Издательство Academia, Москва, 2001г.

Предоставлено: Владимир Ступишин
Отсканировано: Айк Вртанесян
Распознавание: Анна Вртанесян
Корректирование: Анна Вртанесян

Публикуется с разрешения автора. © Владимир Ступишин.
Перепечатка и публикация без разрешения автора запрещается.

См. также:
Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice