ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Владимир Ступишин

МОЯ МИССИЯ В АРМЕНИИ. 1992-1994.
Воспоминания первого посла России

Previous | Содержание | Next

КРАСНОСЕЛЬСК

В середине декабря я отправил в МИД России телеграмму об очередном ухудшении обстановки на азеро-армянской границе. Зимой на карабахскую гору азербайджанские аскеры из доблестного «Народного Фронта», сидевшего тогда у власти в Баку, лезть не осмеливались. Зато собственно Армению все время провоцировали, пытаясь вовлечь в непосредственные столкновения, дабы удобнее было врать международному сообществу, что никакого конфликта у Баку с Карабахом нет, а есть «агрессия» со стороны Армении. Эту фальшивую ноту изначально взял Эльчибей. Ее подхватил и сменивший его летом 1993 года Алиев. Так им казалось сподручнее пудрить мозги и Европе, и Америке, да и тем в Москве, кто восприимчив к азербайджанской пропаганде.
Незадолго до этого с границы ушли российские наблюдатели, удостоверившиеся, что инициатива стычек чаще всего исходит от азербайджанских аскеров и наемников, не брезгающих наркотиками. Эльчибей тут же убрал с границы своих крестьян в шинелях, которым нечего было делить с такими же крестьянами-армянами, особенно в районе дороги Казах-Иджеван, где люди от века общались семьями и обменивались продуктами своего труда на одних и тех же рынках. На их место этот «демократ» отправил башибузуков без роду и племени, а в воздух поднял самолеты, ведомые русскими наемниками и украинскими «контрактниками». И вновь начались артобстрелы и авиабомбардировки.
Снаряды из установок «Град» и бомбы посыпались на армянские райцентры Ноемберян и Красносельск. Это к северу от Севана. Снова подверглись бомбежкам Кафан и Горис в Зангезуре. Страдало прежде всего гражданское население. А сами эти атаки, как водится, прикрывались дымовой завесой дезинформации о том, будто бы азербайджанские вооруженные силы «отражают агрессию» с армянской стороны. МИД Армении в этой связи предупредил, что речь идет о попытке срыва «хрупкого успеха, наметившегося в переговорном процессе в рамках СБСЕ» по карабахскому вопросу, и что это может спровоцировать полномасштабную войну между Арменией и Азербайджаном. Президент Армении заверил, однако, что не допустит вовлечения армянских вооруженных сил в боевые действия, и обратился к руководству Азербайджана с призывом к возобновлению миротворческого процесса.
Призыв не был услышан, и 22 декабря танки и мотострелковые подразделения Азербайджана при поддержке авиации вторглись на территорию Красносельского района, разрушили село Ваан, поубивали местных жителей и убрались восвояси. МИД Армении заявил протест, а нас уведомили, что от азербайджанских провокаций страдают не только армяне, но и русские, проживающие по обе стороны границы. В молоканских селах Ново-Ивановка и Ново-Саратовка Кедабекского района Азербайджанской Республики, расположенных рядом с захваченным азербайджанцами еще летом армянским анклавом Арцвашен, эльчибеевские провокаторы разместили дальнобойные орудия и минометы и повели оттуда прицельный огонь по населенным пунктам Красносельского района, где живут те же молокане. Расчет был очевидный: армяне побоятся вести ответный огонь по русским селам. Они действительно воздержались от обстрела этих сел, но обратились к руководству России через наше посольство с просьбой «принять экстренные меры по пресечению подобных провокационных действий азербайджанской стороны». Это обращение я получил 25 декабря и тут же отбил депешу в Москву, адресовав ее напрямую в Совет безопасности, в Верховный Совет, в Минобороны и в МИД. А заодно сообщил, что результатом азербайджанских бесчинств уже явился отток русского населения из Красносельского района, все шире распространяется среди русских в Армении настрой на отъезд в Россию, и это будет еще одна головная боль для Федеральной миграционной службы.
Я не преминул воспользоваться случаем и напомнил об угрозе регенерации пантюркизма, которым явно увлекался г-н Эльчибей, и о пособничестве ему и его турецким покровителям наших новоявленных американских друзей.
Интересно, что в Ереване в это время активизировались люди, ориентированные на восстановление и укрепление связей с Россией. В прессе появились статьи, в которых высказывалась надежда на то, что с уходом в отставку Гайдара и Бурбулиса российская внешняя политика перестанет плестись в фарватере американской и будет больше равняться на геополитические интересы самой России (забыли, что в правительстве оставался г-н Козырев, которому эти интересы были до лампочки). Академия наук и союзы писателей, композиторов, кинематографистов, театральных деятелей приняли совместное заявление в поддержку предложения VII-го съезда нардепов России о создании конфедерации бывших республик СССР. Здесь для меня важно не содержание юридически безграмотной идеи — зачем создавать то, что уже есть в лице СНГ, которое, строго говоря, как раз и является конфедеративным образованием, а не государством. Для меня была важна пророссийская тенденция, проявившаяся в реакции армянских ученых и художников, которую поддержали вскоре и некоторые политические партии.
В эти же дни в моем присутствии родилось общество дружбы «Армения — Россия». Произошло это событие в здании АОКС, Ассоциации обществ культурных связей с заграницей, с участием руководителя этой Ассоциации Георгия Законна, его друга Генриха Игитяна, председательницы Республиканского совета армянских женщин Норы Акопян, представителей университетских кругов и ученых, поэтов, музыкантов. Были там и журналисты, а среди них Тигран Лилоян (ИТАР-ТАСС) и Армен Ханбабян («Независимая газета» и «Республика Армения»). Председателем армяно-российского общества избрали профессора В.М.Григоряна, его замом стала поэтесса С.К.Вермишева, ответственным секретарем Тина Михайловна Белоусова. Именно она и собирала затем публику на разные мероприятия Общества. Официально Общество учреждено в ноябре, а 29 декабря состоялась его «презентация».
Утром 30 декабря я отправился на военный аэродром, расположенный рядом с аэропортом «Эребуни», который обслуживает местные линии. Из Красносельска звонили люди в русскую церковь и жаловались на тяжелое положение, сложившееся из-за постоянных обстрелов с азербайджанской стороны. Красносельск находится всего в каких-нибудь четырех-пяти километрах от границы. Стрельбу по нему корректируют наводчики, сидящие на горе, откуда просматривается весь этот довольно крупный райцентр с окрестностями. Надо было лететь туда, чтобы ознакомиться с обстановкой на месте.
По приказу заместителя министра обороны Нората Григорьевича Тер-Григорянца в мое распоряжение был выделен военный вертолет МИ-8 с ракетным вооружением. Вылетели мы не сразу. Штаб армии ждал, когда прекратится или хотя бы утихнет очередной артобстрел. Мы за это время успели даже перекусить в солдатской столовой — попросту, но довольно плотно, хотя и без выпивки. Посла России сопровождали советник посольства Виктор Игоревич Дерега, помощник посла Виктор Васильевич Симаков, тележурналист Дима Писаренко с операторм Рубеном Атояном, они тогда работали на московскую программу «Вести» (позднее Дима перейдет на НТВ), журналист-правозащитник Николай Иванович Калинкин, связанный с «Мемориалом» и писавший для парижской «Русской мысли» и московского «Нового времени», корреспондент «Голоса Армении» Армен Ванескегян. Журналисты сами проявили инициативу, чтобы попасть со мной в вертолет, а не попавшие потом обижались на меня за то, что я их не предупредил. Моя же цель была — не шум поднимать, а собственными глазами посмотреть. Но, конечно, тот факт, что со мною рядом оказались журналисты, я очень высоко оценил, ибо увиденное и прочувствованное стоило того, чтобы об этом хоть что-то узнали не столько в Ереване, сколько в Москве и вообще в России. И в Париже тоже.
Наконец, мы поднялись в воздух, и вертолет взял курс на Севан. С нами был главный погранкомиссар Григор Гарегинович Григорян, очень симпатичный мужчина, хорошо знающий свою страну даже сверху. Благодаря ему мы не залетели в Азербайджан, куда чуть было не попали из-за однообразия белого безмолвия, простиравшегося под нами: что плато, что озеро, что горы, что ущелья — все белым-бело. Григор Гарегинович вовремя углядел, что мы нырнули не в то ущелье, вернул вертолет в пространство над Севаном и стал сам показывать летчикам, между какими скалами и склонами гор надо протиснуться, чтобы попасть в Красносельск. Сели в поле, посреди зениток, настороженно нацелившихся на наш вертолет. Григорян вышел первым, чтобы объясниться с артиллеристами. Оказалось, ждали нас в другом месте. Как они по нам не пальнули, одному Господу известно, ведь окраска техники тогда у всех — армян, карабахцев, азербайджанцев, российских войск — была совершенно одинаковая, и нас вполне могли принять за незваных гостей из-за границы. Но все обошлось. Забрались мы на «Уралы». Я в кабину, на меня уселся Рубик Атоян с телекамерой, мои дипломаты с Димой и Колей Калинкиным — в кузове, в общем кто где. Потом выяснилось, что везли нас грузовики со снарядами. Правда, об этом мне рассказали те, кто почти сидел на них, уже по возвращении в Ереван. Слава Богу, этот эксперимент быстро закончился, и нас пересадили в «уазик».
Это было уже на окраине Красносельска, когда мы пошли смотреть, как живут молокане. Живут — не то слово. Стекла выбиты воздушной волной от разрыва снарядов и бомб во всех домах, остававшихся целыми. Оконные проемы затянуты пленкой — на улице минус двадцать. Люди прячутся в полуподвалах. Читают Библию при свете керосиновой лампы или свечки. Загоняют ребятишек домой при первых выстрелах, чтоб не попали под осколки. Один бородач на мой вопрос, как живется в таких нечеловеческих условиях, ответил просто: «Чего жаловаться-то, только Бога гневить. Война, она и есть война. Надо защищаться, да оружия нет. Хоть бы Россия помогла.»
В один армянский дом рядом с райсоветом только-только влетел снаряд «Града». Все разрушено, но жертв на этот раз, к счастью, нет. Жильцы сохранившихся квартир зовут кофе пить. Но нам не по себе, какой уж тут кофе!
По Красносельску и окрестным селам бьют «Градом», стреляют из гаубиц и выдвинутых поближе танков. Разбомбили хлебопекарню, водокачку и электроподстанцию, долбят по больнице, райсовету, жилым домам, людям на улице. Все — прицельно, со знанием дела, хотя никаких военных баз в городе нет. Бьют, чтобы испугать прежде всего женщин и детей, побудить их уехать, оставить защитников границы без главного мотива их стойкости. Им, азерам, надо выйти к Севану. Так велел вождь. Эльчибей пообещал себе через три месяца после прихода к власти отведать севанской форели прямо на берегу озера. Не вышло, но от своей цели не отказался. Главное для него была, конечно, не форель. Главное — перерезать узкую полоску армянской земли между границей и Севаном, создать угрозу Зангезуру с севера.
Стрелять по Красносельску начали с апреля 1992 года. Потом возобновили летом. В декабре новая серия ударов. Накануне моего приезда били с особой силой. Погибло пятьдесят человек, ранено больше ста.
Армяне научились защищаться. Даже мирные молокане готовы идти в бой, несмотря на религиозные запреты. Наглость агрессора вызывает возмущение, и я не скрываю его перед телекамерой, чтобы «Вести» хоть что-то донесли до российских телезрителей. И они это сделали 31 декабря, показав меня на развалинах, женщин и детей в подвалах, свежих мертвецов в морге и с примерно таким текстом в моих устах:
Здесь не военная база, а жилые дома. Со стороны Азербайджана ведется антинародная война против права, справедливости, против всего элементарного, чем жив человек.
1 января «Останкино» повторило этот сюжет.
В кадр не попало, как стреляли в нас. Когда мы ездили по городу, осматривали следы бомбежек, вслед за нашим «джипом», в тех местах, откуда мы только что отъехали, слышались какие-то хлопки, довольно громкие. В райсовете я беседовал с мэром Зарэ Саркисяном и местными жителями, а хлопки все ближе и ближе. Более опытный Коля Калинкин предложил мне не испытывать дальше судьбу и уйти в подвал, что мы все и сделали. Там меня окружили молоканки во главе с пресвитером, армянские женщины, дети, мужики. Прибежал какой-то взводный и все кричал, что у него кончились боеприпасы, как дальше обороняться, он уже не знает. Женщины плакали и твердили одно: куда смотрит Россия, почему не заступится?
Что я мог обещать им? Только одно: обязательно расскажу обо всем, что увидел и услышал, своему российскому руководству. Корреспонденту «Голоса Армении» я заявил:
— Нет такой идеи, во имя которой можно жертвовать чужие жизни, загонять женщин и детей в подвалы, громить гражданские объекты, оставлять людей без света, без хлеба, без тепла. А если она, такая идея есть — это преступная идея.
— Не вызовет ли недовольства в Москве эта ваша поездка?
— Пусть приглашают на ковер. Я им все расскажу.
Быстро темнело. Лимит времени сокращался. Мы имели «шансы» застрять. Поэтому было принято решение возвращаться и захватить с собой двух тяжело раненых. Одного не довезли. За пять минут до посадки в Ереване он скончался. Это была двенадцатая жертва за тот день.
Прилетев, я пошел на правительственный прием в «Раздан» и поделился впечатлениями с католикосом Вазгеном Первым, премьер-министром Хосровом Арутюняном, вице-президентом Гагиком Арутюняном, министрами, депутатами, дипломатами. Любопытной была беседа с американским поверенным Томом Прайсом. Неделю назад он побывал на той же границе, но чуть севернее. Его лично не обстреливали: азербайджанцы знали, что границу «инспектирует» американец. Но он смог убедиться, что агрессивная инициатива исходит от Баку. Эльчибей отозвал с границы аскеров, способных сотрудничать с армянскими пограничниками (ему рассказали, что они там чуть ли не вместе пили, вместе ели и под одной крышей ночевали), заменил их какой-то шпаной, она и начала творить безобразия, вплоть до «войны» с трупами и женщинами.
Свои наблюдения и выводы Том повторил на дипломатическом завтраке у французов 31 декабря и пообещал, что все в точности доложит своему правительству. Я — тоже. Так что основные мировые столицы были в курсе, кто нарушитель. Были в курсе и в Москве, ибо свой отчет о поездке в Красносельск я адресовал непосредственно Ельцину, а также Черномырдину, Козыреву и в Верховный Совет Подопригоре. И не просто отчет, но и предложение выступить с демаршем перед Баку, чтобы прекратили стрелять и возобновили эксперимент сотрудничества пограничников.
Ответом на это была очередная нота МИД РФ, о которой я узнал 6 января из передачи «Вестей». Наше дипломатическое ведомство обратилось к Армении и Азербайджану с призывом прекратить огонь в районе русских сел, поставив, как обычно, на одну доску тех, кто стреляет, и тех, кто до сих пор воздерживался от этого. Ну как же, просто указать эльчибеевцам на их безобразия мы не могли, надо было обязательно уравновесить их критику тычком Еревану.
В той же депеше 31 декабря я попытался обратить внимание адресатов на положение соотечественников, которые прямо говорили мне, что «Россия их бросила», но в то же время не верят, что «великая Россия не способна их защитить». Они хотели бы жить и дальше там же, где жили их предки, но не могут и уезжают, кто куда. Из Красносельска к тому моменту уехало уже 70 процентов тамошних русских.
В январе, когда я был в командировке в Москве, молокане Красносельска собрались на сход и решили просить руководство России помочь им выехать на родину, в один из сельских районов, куда к ним могли бы потом приехать родственники из других мест Армении. Из 350 молокан — столько оставалось их в Красносельске — выехать пожелали 150 человек, преимущественно старики и женщины с детьми. Попросили они и экстренную гуманитарную помощь. Посольство поддержало эту просьбу в телеграмме на имя Хасбулатова, Черномырдина, Козырева, Регент. Я был на совещании в министерстве сотрудничества у Мащица, познакомился там с представителем госкомитета (позднее — министерства) по чрезвычайным ситуациям и, узнав от него, что наше правительство намерено откликнуться на просьбу о гуманитарной помощи, поступившую от президента Армении, попросил поиметь в виду и Красносельск и вообще делать все в сотрудничестве с посольством. Выделение части помощи для Красносельска я согласовал потом, по возвращении в Ереван, и с правительством Армении. Таким образом кое-что сделать все же удалось, и я об этом еще расскажу.


Содержание  | 12345678 | 91011121314151617 | 181920 | 21
2223242526272829303132333435 | 3637383940 41 | 42 | 43 | 44 | 45464748495051

 

Дополнительная информация:

Источник: Владимир Ступишин "Моя миссия в Армении. 1992-1994. Воспоминания первого посла России". Издательство Academia, Москва, 2001г.

Предоставлено: Владимир Ступишин
Отсканировано: Айк Вртанесян
Распознавание: Анна Вртанесян
Корректирование: Анна Вртанесян

Публикуется с разрешения автора. © Владимир Ступишин.
Перепечатка и публикация без разрешения автора запрещается.

См. также:
Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice