ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Владимир Ступишин

МОЯ МИССИЯ В АРМЕНИИ. 1992-1994.
Воспоминания первого посла России

Previous | Содержание | Next

ВЫСТРЕЛЫ В ГЮМРИ

А пока идет 1992 год. Июль. Наступление азербайджанцев в Карабахе продолжается. В Армении напряженная обстановка. Ее армия еще практически не существует. Российские войска еще не осознали до конца, что они уже не у себя дома, а оказались за границей. Поэтому командование ЗакВО, переживающее начало трансформации округа в группу войск, все еще чувствует себя хозяином положения и не воспринимает границы между закавказскими республиками как государственные. А отсюда... Что вытекает отсюда, показала кровавая стычка в Гюмри (бывшем Ленинакане) 10 июля.
Поводом к стычке, в результате которой погибли пять российских военнослужащих — лейтенант, сержант и трое рядовых, — послужили попытки штаба ЗакВО, располагавшегося в Тбилиси, вывезти в Грузию с территории Армении установки космической связи для кутаисской отдельной десантно-штурмовой бригады. Сделать это намеревались без ведома министерства обороны Армении и проигнорировав предупреждения о недопустимости таких действий со стороны командования 7-й армии и, в частности, полковника Валерия Георгиевича Бабкина, командира 127-й мотострелковой дивизии, расквартированной в Гюмри, из которой, собственно, и собирались вывозить упомянутое военное имущество. Армяне сделать этого не дали, но в процессе дискуссии с исполнителями безответственного приказа на повышенных тонах в центре города Гюмри зенитная установка и ее расчет были обстреляны, и русские солдаты погибли. Были ли жертвы с армянской стороны, неизвестно. Во всяком случае, трупов следствию не было предъявлено.

Имена «боевиков», виновных в гибели российских военнослужащих, армянское следствие установило, но розыск ничего не дал. Может, искали плохо, но вполне вероятно, что, пока искали, «боевики» погибли в Карабахе. Все возможно. ЗакВО в том же году перестал существовать. Перешли ли в штаб Группы российских войск, образованной вместо округа в августе 1992 года, те , люди, что отдали безответственный приказ, приведший к конфликту и гибели солдат, я не знаю. Могу только предполагать, что Федор Реут, возглавивший ГРВЗ, вряд ли стал бы работать с теми, кто так подставил 127-ю дивизию его 7-й армии. Скорее всего он их попёр. Но не слышал я и чтобы кто-то из них понес наказание за должностное преступление. А вот Бабкина они утопить пытались. Об этом писала даже «Красная Звезда». Но, к счастью, не вышло. Более того, к моменту моего первого контакта с ним Валерий Георгиевич был уже генерал-майором. Он продолжал поддерживать прекрасные отношения с армянскими военными и гражданскими властями, не обращая внимания на попытки некоторых наших газет поставить ему и это лыко в строку. В отличие от борзописцев, буквально захлебывавшихся от «патриотического» гнева, генерал Бабкин, хорошо понимал, что для сохранения военно-политических позиций России в Закавказье нужно уважать законы и порядки новых независимых государств и, печалясь о жертвах всякого рода инцидентов, не поддаваться на провокационные призывы к мщению.

Военные понимали. А вот дипломаты не очень. 11 июля заместитель министра иностранных дел России Георгий Фридрихович Кунадзе, ученый японовед, кандидат наук и, видимо, кунак Козырева, иначе трудно понять попадание «завлаба» в замминистры, вызвал к себе постпреда Армении Феликса Ованесовича Мамиконяна, кстати тоже из ученых, но доктора наук, и даже не попытавшись выяснить, как обстояло дело, руководствуясь исключительно сообщениями информационных агентств, со всей надлежащей суровостью резко осудил «бандитское нападение» армянских военных на российских в «районе бывшего Ленинакана» и вручил ему ноту протеста с требованием расследования и наказания преступников, а также резервацией за собой «права потребовать их выдачи». Министерство умудрилось «заявить, что данное преступление бросает тень на весь комплекс отношений между Россией и Арменией», и пригрозило некими «адекватными мерами».

Феликс, хотя и непрофессиональный дипломат, но человек не только ученый, но и умный, к тому же блестяще владеющий русским языком, логично и точно излагающий свои мысли, от имени своего правительства выразил сожаление по поводу случившегося и сказал, что правительство Армении тоже считает необходимым провести расследование с целью наказания виновных. Он попросил помощи сотрудников российской прокуратуры из Москвы в этом расследовании, подчеркнув готовность к оказанию им всяческого содействия, и предложил не делать поспешных выводов о политике Армении в отношении России.

При сем присутствовали директор ДСНГ МИД РФ Вадим Кузнецов и посол России в Армении в моем лице.

На следующее утро Феликс Мамиконян принес г-ну Кунадзе свою официальную бумагу на бланке Постпредства Совмина Армянской ССР при Совете Министров Союза ССР, но подписался по-новому: «Постоянный Представитель Республики Армения в Российской Федерации». В этой бумаге было повторено все, что он говорил накануне, но теперь уже «от имени и по поручению Президента и Правительства Республики Армения». Армянская сторона подчеркнула, что «печальный инцидент никоим образом не отражает существующее в армянском обществе глубокое уважение к российскому солдату и российским вооруженным силам». Далее сообщалось, что возбуждено уголовное дело и что правительство республики «считает желательным участие в следствии по данному делу уполномоченных представителей центральных органов Военной Прокуратуры России и надеется, что совместное объективное расследование дела позволит снять все недоразумения, возникшие в связи с этим трагическим инцидентом». К записке прилагалась «Справка о гибели пяти российских военнослужащих в городе Кумайри (Гюмри)», где вкратце излагалась армянская версия событий.

Кунадзе счел необходимым повторить позиции мидовской ноты, врученной Мамиконяну накануне. Армянский представитель подтвердил намерение своего правительства скрупулезно расследовать обстоятельства инцидента в Гюмри (армянское название Кумайри не прижилось после переименования Ленинакана, к дореволюционному Александрополю возвращаться не захотели, а остановились почему-то на тюркском Гюмри). Сам он считает, что тут нельзя исключать и преднамеренную провокацию со стороны оппозиции, чтобы вызвать недовольство Арменией в России.

Кунадзе слушал-слушал, а потом — снова о выдаче «бандитов» заговорил. Мамиконян отреагировал:
— Но мы же сотрудничаем с вами, а потом — преступление совершено в Армении и армянскими гражданами, выдать их — нанести удар по правительству, может, именно этого провокаторы и хотят.
— Не согласен с такой оценкой.
— Не спешите с выводами. Для армянского правительства такая провокация — сумасшествие. И потом как-то непонятно, инциденты такого рода имеют место по всему Закавказью, причем в Армении в 1992 году примерно в два и более раза реже, чем в соседних с ней Грузии и Азербайджане. Это и «Известия» 14 июня подтвердили. Но когда что-либо случается именно в Армении, в Москве резонанс особенно бурный. Прошу вас, не нагнетайте обстановку.

— Вина на армянской стороне, и может встать вопрос о полном выводе российских войск из Армении.
— Может быть, как раз ради этого и осуществлена провокация в Гюмри? В Армении есть силы, заинтересованные в выводе российских войск.

Вскорости я лично убедился в справедливости этого утверждения: в Армении были и есть и такие силы.

Но г-ну Кунадзе как шлея под хвост попала. Не успел уйти Мамиконян, как он набросился на нас с Кузнецовым, обвиняя в том, что мы принесли ему «пустой» проект заявления правительства об инциденте в Гюмри. Мы действительно считали, что глупой ноты от 11 июля и объяснений с постпредом более, чем достаточно, на тот момент, и никаких правительственных заявлений вообще не нужно, ну а уж если так хочется выполнить ЦУ, спущенное от Гайдара, лучше всего ограничиться заявлением без грома и молний в адрес Армении, но с публичными соболезнованиями семьям погибших. Поэтому на критику я ответил г-ну Кунадзе: после полученных по вашему требованию разъяснений и до окончания расследования никаких заявлений делать не следует, а вот прокуроров из Москвы в Армению направить, так как военная прокуратура ЗакВО может оказаться необъективной.

На мои слова о том, что надо принять к сведению письменные и устные заверения правительства Армении и не поднимать преждевременной публичной полемики, г-н Кунадзе решил нанести удар мне:

— Вы бы лучше вот так же отстаивали интересы России, как вы сейчас встаете на защиту Армении.

Мой ответ не заставил себя долго ждать:

— Выступая адвокатом страны пребывания, посол как раз и имеет в виду прежде всего интересы собственной страны, заботясь о будущем ее отношений с подзащитным. Именно так мы делали в 50-е годы, когда убеждали Москву в необходимости развивать отношения с Сиануком, которого обливали по моями наши друзья из Ханоя, пользовавшиеся беспредельным кредитом в Кремле. Именно так поступали в 60-е годы наши дипломаты, работавшие в Марокко, защищая эту страну и ее короля Хасана Второго от поклепов со стороны «социалистического» Алжира и наших представителей там. Точно так же посольству СССР во Франции пришлось приложить немало усилий, чтобы доказать Москве, что президент Жискар д’Эстэн будет для нас не худшим партнером, чем де Голль и голлист Помпиду. Именно такая линия приносила успех нашей дипломатии во всех упомянутых мною случаях.

О своем личном участии в этих делах я предпочел умолчать, ибо это не имело принципиального значения для того урока, который мне хотелось преподать неофиту от дипломатии, оказавшемуся в кресле заммининдел, а в те дни — вообще главным по МИДу в отсутствие министра и замов неопытнее.

Кунадзе встретил мою реплику суровым молчанием и не взял меня с собой, когда поехал докладывать об инциденте и.о.премьера Гайдару, а зря. Гайдар выслушал версию Кунадзе и в своем телевизионном выступлении в тот же вечер наорал на Армению, что выглядело довольно-таки глупо и безответственно. Это выступление Гайдара явилось одной из первых, если вообще не первой, демонстрацией «державности» нашими министрами-демократами, демонстрацией, как и все последующие, довольно неуклюжей и необоснованной. Самую дурацкую часть этого заявления стоит процитировать, чтобы было видно, на каком уровне профессиональной некомпетентности решались тогда внешнеполитические проблемы. Приняв к сведению осуждение правительством Армении «преступного акта» и его согласие на участие российской военной прокуратуры в расследовании, Гайдар озвучил угрозу:

«Ожидая от армянской стороны исчерпывающих результатов расследования, наказания виновных, выплаты компенсации семьям погибших, Правительство Российской Федерации заявляет, что в случае, если этого не произойдет, будет поставлено под вопрос дальнейшее выполнение российской стороной соглашений, ранее заключенных ею с Республикой Армения.

По распоряжению Правительства командование Вооруженных Сил России привело в повышенную боевую готовность российские воинские части и подразделения на территории Республики Армения с целью пресечения любых новых нападений на военные объекты и посягательств на жизнь, честь и достоинство российских военнослужащих и членов их семей».

Вслед за Гайдаром не преминул прибегнуть к угрозам и МИД. Устами директора Департамента информации и печати Сергея Ястржембского 14 июля было объявлено, что российская сторона оставляет за собой «право принять адекватные меры, вплоть до использования оружия, в случае повторных нападений». Каково! И это предназначалось нашему единственному союзнику на Кавказе! Страна дураков в собственном репертуаре — бей своих, чтобы чужие боялись. С интеллигентным лицом, державными мускулами и с той силой убежденности в своей непоколебимой правоте, на которую только и способны невежественные всезнайки, даже не заметившие, как «заговорили прозой»... на имперском языке.

Армяне встретили наши диатрибы довольно спокойно. Вице-президент Гагик Арутюнян направил Гайдару и Дубынину телеграмму, в которой еще раз выразил «сожаления и глубокую озабоченность» в связи с инцидентом в Гюмри, просил передать соболезнования семьям погибших, прямо указал на ответственность командования ЗакВО, которое предприняло свои действия «без согласования с министерством обороны Армении и командованием 7-й армии», подчеркнул необходимость совместного расследования прокуратурами РФ и Армении «для обеспечения объективности и выявления всех виновных». При этом Гагик Арутюнян высказался еще и за ускорение процесса заключения межгосударственных соглашений, регламентирующих статус российских войск в Армении. Другими словами, на дурацкие угрозы похерить и без того пока еще почти не существующую договорную базу отношений ответил конструктивным предложением об укреплении этой базы — в данном случае, в интересах военного сотрудничества.


Содержание  | 12345678 | 91011121314151617 | 181920 | 21
2223242526272829303132333435 | 3637383940 41 | 42 | 43 | 44 | 45464748495051

 

Дополнительная информация:

Источник: Владимир Ступишин "Моя миссия в Армении. 1992-1994. Воспоминания первого посла России". Издательство Academia, Москва, 2001г.

Предоставлено: Владимир Ступишин
Отсканировано: Айк Вртанесян
Распознавание: Анна Вртанесян
Корректирование: Анна Вртанесян

Публикуется с разрешения автора. © Владимир Ступишин.
Перепечатка и публикация без разрешения автора запрещается.

См. также:
Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice