ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Because of multiple languages used in the following text we had to encode this page in Unicode (UTF-8) to be able to display all the languages on one page. You need Unicode-supporting browser and operating system (OS) to be able to see all the characters. Most of the modern browsers (IE 6, Mozilla 1.2, NN 6.2, Opera 6 & 7) and OS's (including Windows 2000/XP, RedHat Linux 8, MacOS 10.2) support Unicode.

Левон Мириджанян

ИСТОКИ АРМЯНСКОЙ ПОЭЗИИ


Содержание   Титульные страницы   Предисловие   Вступление
Глава первая   Глава вторая   Глава третья   Глава четвертая
Глава пятая   Глава шестая   Глава седьмая
Послесловие   Именной указатель   Содержание (как в книге)


[стр. 144]

ГЛАВА ПЯТАЯ

О НЕКОТОРЫХ РЕАЛЬНЫХ И МНИМЫХ ИСТОЧНИКАХ «ИСТОРИИ АРМЕНИИ» МОВСЕСА ХОРЕНАЦИ

Изучение истоков армянской поэзии тесно связано с «Историей» Мовсеса Хоренаци, без которой мы были бы лишены возможности ознакомиться с культурными ценностями и жизнью армянского народа дохристианского периода. Эти произведения искусства дороги нам не только совершенством исполнения, но и степенью своей древности, благодаря которой они становятся в один ряд с древнейшими сокровищами мировой культуры и занимают среди них одно из самых почетных мест. Исходя из этого, нам необходимо пересмотреть господствующие поныне оценки некоторых реальных и мнимых источников «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци.

Вопрос об источниках, несомненно, не нов и не сходит с научной арены вот уже более столетия. Мы предлагаем совершенно новые выводы и предложения, опирающиеся на наши собственные наблюдения. Первым исследуемым нами источником прежде всего является книга Мар Абаса Катины, вопрос правдивости или ложности которой постоянно волновал армянских и иностранных ученых. С точки зрения достоверности истоков армянской поэзии важны также постоянно находящиеся в центре внимания исторической филологии «Четыре песни» и так называемая «Книга Хрий». К этим двум источникам мы обратимся как к единой проблеме, которой отведен второй раздел данной главы.

[стр. 145]

1. Загадка книги Мар Абаса Катины

В своей работе над «Историей Армении» Мовсес Хоренаци использовал многочисленные источники. Национальными источниками, по причине отсутствия армянской письменности, служили устные народные эпические сказания, песни, легенды, а также хранящиеся в царских архивах книги с армянской тематикой на иностранных языках— греческом, ассирийском, персидском. Немалое число составляли также сочинения знаменитых иноземных, особенно греческих, историков.

Главным среди использованных Хоренаци источников является книга автора III— II веков до н. э. Мар Абаса Катины, грамотного, образованного историка, владевшего одинаково хорошо как родным ассирийским, так и греческим языками. Он снискал доверие армянского царя Вагаршака, отправившего его в персидскую столицу, чтобы изучить там с позволения персидского царя Аршака (брата Вагаршака) дворцовые хранилища рукописей с целью отыскать, переписать и привезти самую совершенную и достоверную историю армянской нации.

В книгохранилище персидского царского дворца Мар Абасу Катине удается обнаружить большую рукопись энциклопедического характера, переведенную на греческий язык с ассирийского. Из этой рукописи Мар Абас Катина почерпнул весь материал, относящийся к армянской истории и привез армянскому царю Вагаршаку на двух языках— греческом и ассирийском.

Именно этой книгой Мар Абаса Катины через семь столетий и воспользовался Хоренаци, с предельной добросовестностью упоминая каждый раз по поводу любого события и факта не только книгу Катины, но и другие использованные им источники. Несмотря на безукоризненную добросовестность Хоренаци и ясное, четкое изложение его «Истории Армении», тем не менее из-за неправильного прочтения и толкования некоторых хоренациевских выражений, ссылка Хоренаци на книгу Мар Абаса Катины поставлена под серьезное сомнение как иностранными, так и армянскими учеными. Печать сомнения по сей день лежит на Мар Абасе Катине и Хоренаци— порой явно, порой в завуалированной, неопределенной форме.

[стр. 146]

Что же послужило причиной для ученых сомневаться в правдивости Мар Абаса Катины и Хоренаци?

Главным поводом к сомнению послужила глава 9 книги Первой «Истории» Хоренаци, где написано: «И Арщак Великий, взяв из рук Мар Абаса Катины адресованное ему прошение, со всей серьезностью повелевает предоставить ему дворцовый архив, որ ի Նինուէ (vor i Ninue), весьма обрадованный, что у его брата, которому доверил он половиду своего царства, возникла такая благая мысль. И он (Мар Абас Катина.— Л. М.) изучив все книги, нашел одну книгу на греческом языке, которая, говорит (Мар Абас Катина.— Л. М.), имела такое заглавие: «Эта книга, которая содержит истории исконно древних и предков, переведена с ассирийского на греческий по приказу Александра».

Понимая выражение որ ի Նինուէ vor i Ninue как который [тогда] находился в Ниневии, ученые в один голос стали утверждать, что здесь явная ошибка, допущенная Хоренаци, поскольку во времена Мар Абаса Катины города. Ниневии уже не существовало. Следовательно, Мар Абас Катина не мог быть в Ниневии и о прочтении им там книги не могло быть и речи. А посему, продолжают считать ученые, Мар Абас Катина попросту лжец, поскольку он сочинил и уверил армянского царя в существовании некоей книги в Ниневии, или же Хореиаци сам сочинил всю историю о книге Мар Абаса Катины...

Загадка книги Мар Абаса Катины послужила поводом для предположений и гипотез десятков ученых. Это обстоятельство, в свою очередь, весьма способствовало попыткам передвинуть Мовсеса Хоренаци из пятого в более поздние века, которым, благодаря усилиям М. Абегяна, в армянской действительности был положен конец, однако попытки эти продолжаются в иностранной филологии и поныне1.

Как ни велико было уважение к Хоренаци, факт оставался фактом, и повод для сомнения неопровержим. Если принять, что архив персидского дворца находился в Ниневии и Мар Абас Катина, якобы от-

_______________________
1 См. Movses Khorenatsy. History of the Armenians. Translation and Commentary on the Literary Source by Robert W. Thomson. Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts, London, England, 1978.
_______________________

[стр. 147]

нравившись в Ниневию, нашел-таки необходимую ему рукопись, то это, конечно же, неправдоподобно, поскольку во II в. до н. э. Ниневии уже не существовало. Иностранных ученых, которые не имели возможности вследствие незнания ими языка оригинала проверить правильность предложенного им армянского текста на латинском, французском, итальянском, немецком или каком-то другом языке, обвинять нельзя.

Но тем непонятнее молчаливое отношение, а порой дружное единодушие армянских ученых с иностранными, не желавшими принимать реальность существования древнейшего сокровища армянской культуры и создавшими вокруг Хоренаци атмосферу недоверия, не перестающую разрастаться уже более ста лет...

Меж тем, во избежание недоразумения было бы достаточно, чтобы составители канонического текста «Истории Армении» Хоренаци (Манук Абегян, Сет Арутюнян) лишь повнимательнее присмотрелись к переписанным их же рукой текстуальным различиям и разночтениям. В этом случае они, вероятно, заметили бы то, что привлекло наше внимание при просматривании текстуальных различий в сноске страницы 30 канонического издания (1913, Тифлис). Мы заметили, что в группе А (Амстердамской) рукописей «Истории Армении» есть прочтение: որ ի Նինուէի (vor i Ninuei). Наличие его свидетельствует о том, что вышеупомянутое выражение Хоренаци в течение веков переписывалось различными гричами (переписчиками) по-разному, то есть в разных написаниях. Разночтения этого выражения не мешают и даже помогают определить самый вероятный вариант.

Скрупулезный анализ привел нас к выводу, что оба вышеупомянутых варианта искажены в сравнении с оригиналом Мовсеса Хоренаци на одну букву.

Мы имеем в одном случае: որ ի Նինուէ (vor i Ninue), в другом— որ ի Նինուէի (vor i Ninuei). Оба эти прочтения, казалось, не соответствуют содержанию контекста, следовательно, они возникли от такой первоначальной формы, которая при малейшей неосторожности могла превратиться в: Նինուէ (Ninue) или Նինուէի (Ninuei).

Какова же эта первоначальная форма?

Нам кажется, первоначальной, или подлинно оригинальной формой было выражение: Նինուէէ (Ninuee),

[стр. 148]

что значит «из Ниневии». Это единственный логичный вариант. В дальнейшем гричи, переписывая, превратили Նինուէէ (Ninuee) в Նինուէ (Ninue), то есть оставили от двух է (е)— одно.

Это подтверждается наличием в рукописях формы Նինուէի (Ninuei). Поскольку рукописное է (е) очень похоже на ի (i), некоторые гричи превратили Նինուէէ (Ninuee) при переписывании в Նինուէի (Ninuei). Очевидно, если б не было в оригинале формы Նինուէէ (Ninuee), не возникло бы и формы Նինուէի (Ninuei). Поместив в текст вариант որ ի Նինուէէ (vor i Ninuee), то есть «который из Ниневии», мы обнаружили в предложении Хоренаци совершенно иной смысл, то есть правильное и четкое содержание оригинала: «...повелевает предоставить ему дворцовый архив, который из Ниневии (из архивов Ниневии)».

Таким образом, нам удалось разгадать загадку архива Ниневии. Итак ,не дворцовый архив находился в Ниневии, как понимали, переводили и объясняли до сих пор, а наоборот, архив из Ниневии находился во дворце. Этот дворцовый архив был (привезен)) из Ниневии и назывался архивом из Ниневии, т. е. Ниневииским архивом.

Теперь все понятно. Некоторые книги из библиотеки Ниневии были перевезены в столицу персидского государства и хранились там в дворцовом архиве. И потому абсолютно прав Хоренаци, сообщая, что Мар Абас Катина отправился к персидскому царю Аршаку и изучил в его библиотеке книги (архив) из Ниневии. Наше предположение становится еще более убедительным, когда мы по-новому прочитываем следующее за рассматриваемым нами предложение: «И он (Катина.— Л. М.), изучив все книги, нашел одну книгу на греческом языке...». А это значит, что Катина провел исследование прямо в архиве персидского царя Аршака, иначе Хоренаци непременно подчеркнул бы, что изучение рукописей проводилось в архиве Ниневии. Но Хоренаци не нужно было акцентировать это, поскольку в конце предыдущей главы 8, им ясно написано, что армянский царь попросил в письме своего брата, персидского царя Аршака, «предоставить ему... дворцовый архив». То же выражение читаем в главе 9, в письме, адресованном царю Аршаку: «...умоляю твое величество повелеть открыть дворцовый архив перед

[стр. 149]

этим человеком, прибывшим в твое могучее государство...». Совершенно очевидно, что Катина должен был просмотреть архив персидского дворца, следовательно, в Ниневию (если б даже Ниневия не была уничтожена) ехать не было нужды.

Наконец, в пользу нашего предположения говорит еще один факт.

Несколькими строками ниже Хоренаци, рассказывая, что Мар Абас почерпнул из этой книги историю нашего народа и привёз ее армянскому царю на греческом и ассирийском языках, не указывает, что Мар Абас привез книгу из Ниневии, а прямо говорит «привез в Мцбин царю Вагаршаку». То есть отправился к персидскому царю Аршаку и оттуда возвратился к царю Вагаршаку в Мцбин.

В противном случае, если б, скажем, Ниневия была в целости и сохранности, и Катина побывал в ней, то, найдя там интересующую его книгу, переписал бы ее, а на обратном пути побывал у персидского царя Аршака, дабы уведомить его о результатах путешествия, поблагодарить за содействие или что-либо в этом роде и лишь после этого вернулся бы к армянскому царю в Мцбин.

В главе 10 книги Второй «Истории Армении», обращаясь к сочинению знаменитого историка Африкана, Хоренаци считает нужным объяснить, что заключающиеся в архиве Едессы рукописи «были перевезены туда из Мцбина и из Синопа Понтийского, Пусть никто не сомневается: мы собственными глазами видели тот архив».

В другом месте (книга Вторая, глава 38), говоря о падении в Междуречье армянского владычества, Хоренаци спешит сообщить, что случилось с архивами. Римляне, перестроив город Едессу, «собрали там все архивы и основали две школы— одну для туземного-ассирийского, другую— для греческого населения. Туда же перевели архив налоговый и храмовый из Синопа Понтийского».

Примеры эти в свою очередь показывают, что Хоренаци в высшей степени осторожен при упоминании какой-либо книги, какого-либо источника.

Благодаря добросовестности Хоренаци, мы убеждаемся, что к архивам в древности питали поисти-

[стр. 150]

не благоговение и со всей серьезностью относились к делу охраны их. Вопросом охраны дворцовых архивов, где были собраны истории государств и народов, занимались высокие государственные сановники, открывались архивы только по высочайшему повелению и лишь перед привилегированными лицами.

Трудно объяснить невнимание филологов и историков к некоторым важнейшим замечаниям Хоренаци, связанным с архивом Ниневии. Вот они:

1. Хоренаци сообщает, что, взяв из книги, хранящейся в Ниневийском архиве, достоверную историю лишь нашего народа, Мар Абас Катина привез ее в Мцбин армянскому царю Вагаршаку— на греческом и ассирийском языках. Зачем же было Мар Абасу Катине утруждать себя и привозить историю нашего народа вместо одного на двух языках? Не достаточно ли было только ассирийского или только греческого текста? Разумеется, нет. Без одного невозможно было бы доказать достоверность другого. Греческий текст как переводной должен был быть проверен ассирийским оригиналом, вернее, дубликатом ассирийского оригинала. Подобная проверка была необходима для полной убедительности, поскольку речь шла не о каком-нибудь письме, а о генеалогии и истории целой нации, в чем был заинтересован сам царь.

Что и говорить, дубликаты ассирийского и греческого текстов, привезенные Мар Абасом Катиной, были такой великой важности, что армянский царь, посчитав их самым ценным своим сокровищем, с величайшей осторожностью помещает в дворцовый архив «и приказывает отрывок из книги запечатлеть на стеле»1.

Вот какое огромное значение придавал царь Вагаршак книге Мар Абаса Катины! Хоренаци более, чем кто-либо, должен был сознавать историческое значение совершенного Мар Абасом и потому, восхваляя его, называет «ассирийцем многоумелым», а армянского царя Вагаршака самоотверженным, храбрым, мужественным, речистым и гениальным. Кстати, отнюдь не случайно, что из всех упомянутых в своей «Истории» царей Хоренаци назвал гениальным лишь царя Вагаршака. Этого факта вполне достаточно, чтобы засвидетельствовать ту исключительную роль, которую отводил Хоренаци достоверной книге о генеалогии нашей

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 9.
_______________________

[стр. 151]

нации и инициатору и организатору ее приобретения.

2. Европейские ученые, назвавшие источник Мар Абаса Катины фальшивым, а Хоренаци объявившие выдумщиком, были вооружены одним фактом, который они якобы взяли из «Истории» Хоренаци, а именно: что во времена Мар Абаса Катины, во II в. до н. э. города Ниневии, разрушенного несколько столетий назад, уже не существовало. Хоренаци обвиняли в незнании истории Ассирии, в создании наивной, ложной истории и за приписывание Мар Абасу Катине несуществующей книги из архива Ниневии. Так, была выпущена из поля зрения глава 21 книги Первой «Истории» Хоренаци. Эта глава, как известно, называется: «О том, как Паруйр, сын Скайорди, стал первым армянским венценосцем. Он помогает мидийцу Варбаку завладеть царством Сарданапала». Мидиец Варбак— это царь Мидии, известный в истории также под именем Киаксар. Сарданапал же, по Хоренаци, царь Ассирии, при котором пало тираническое ассирийское государство. В вышеупомянутой главе своей «Истории» Хоренаци не только повествует о падении Ассирии и ее столицы Ниневии, но и привлекает внимание на тот факт, что первый армянский царь Паруйр весьма способствовал падению Ассирии, выступая в качестве союзника мидийцев. О Паруйре Хоренаци пишет, что он «...при сильной помощи индийца Варбака отнимает у Сарданапала его царство». Варбак-Киаксар высоко оценил самоотверженное союзничество Паруйра и назначил его армянским царем. Все это, как видим, сообщает не кто иной, как сам Хоренаци и потому нет сомнения, что его рассказ— реально историческая быль. Согласно книге Мовсеса Хоренаци, в академическом многотомнике «Истории армянского народа»1 сегодня, спустя 1500 лет после Хоренаци, читаем:

«Эти полумифические-полуисторические сведения дают возможность предположить, что накануне штурма Ниневии к Киаксару присоединяется глава племени Арме-Шуприи «храбрый нахарар» «сын Скайорди— Паруйр».

...Затем Хоренаци перечисляет имена первых армянских царей, и список этот он начинает с Паруйра: «А нашим первым царем, главу которого увенчал короной

_______________________
1 История армянского народа (на арм. яз.), т. 1, 1971.
_______________________

[стр. 152]

мидиец Варбак, является Паруйр, сын Скайорди»,— читаем в книге историографа.

Сведения, приведенные выше, дают нам право предположить, что после падения Ниневии и крушения ассирийского государства Киаксар признает Паруйра царем страны Арме-Шуприи.

Таким образом, в период падения Ассирии в Армении правил «сын Скайорди» Паруйр, который за оказанную индийскому царю Варбаку— Киаксару помощь провозглашается царем Армении»1.

Удивительное дело! С одной стороны, «История» Хоренаци осуждается в подделке, сочинительстве Лжемар Абаса Катины и лжекниги из Ниневии, с другой стороны, на материалах книги того же Мар Абаса Катины сегодня создается научная история далекого прошлого нашего народа.

3. В предпоследнем абзаце вышеупомянутой главы 21 «Истории» Хоренаци рассказывается о том, что Варбак, захватив власть у Сарданапала завладел .Ассирией и Ниневией и назначил в Ассирию своего наместника, переведя царский престол в Мидию: «...Таким образом, завладев царством Сарданапала, господствует над Ассирией и Ниневией. Поставив здесь других правителей, он переносит престол в Мидию». В последнем абзаце той же главы Хоренаци объясняет Сааку Багратуни, что имена и дела наших предков он почерпнул из древних архивов халдеев, ассирийцев и персов. На вопрос, почему имена и дела наших знаменитых предков упомянуты в книгах, хранящихся в иностранных архивах, Хоренаци довольно четко поясняет: поскольку многие из наших предков были высокопоставленными лицами этих государств или смотрителями, назначенными в Армению оттуда, потому и имена и дела их вошли в дворцовые книги этих стран.

Как видим, Мовсес Хоренаци по любому поводу и во всех подробностях дает разъяснения, связанные с книгой Мар Абгсса Катины и использованными им архивами. Когда Хоренаци упоминает, что Варбак, отняв у Сарданапала власть над Ассирией, перевел свой царский престол в Мидию, надо думать, что именно в это время архив Ниневии вместе со всем остальным дворцовым архивом переносится в Мидию. Хоренаци,

_______________________
1 История армянского народа (на арм. яз.), т. 1, 1971, с. 432—433. 152
_______________________

[стр. 153]

как видим, намного раньше и намного лучше своих; нынешних критиков знал, что Ниневия пала до Мат Абаса Катины. Знал он, при каких обстоятельств а X-и кем архив Ниневии был перевезен в Мидию, как-знал и то, почему истории о предках армян нашли, отражение в книгах чужеземных архивов. Вряд ли после всего этого можно сомневаться в том, что Хоренаци действительно пользовался книгой Мар Абаса Катины, и книга эта действительно существовала.. Довольно красноречива та высокая оценка, которую Хоренаци дает Мар Абасу Катине, историку, которому мы обязаны за текст значительной части книги Хоренаци, за спасенную историю наших далеких предков:. «муж мудрый и сведущий в ассирийском и греческом языках», «ассириец многоумелый».

Остается лишь в данном контексте слово Նինուէ (Ninue) или его прочтение Նինուէի (Ninuei) заменить словом Նինուէէ (Ninuee), т. е. из Ниневии, чем и будет положен конец еще одной и, несомненно, важнейшей из предполагаемых загадок «Истории» Мовсеса Хоренаци.

Надо сказать, что при объективном, непредвзятом подходе к тексту «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци, легко можно было бы понять варианты: որ ի Նինուէ (vor i Ninue) или որ ի Նինուէի (vor i Ninuei) как: «который [раньше] находился в Ниневии» или «который из [архивов] Ниневии».

К чести наших живших до XIX века гричей, издателей и арменоведов следует отметить, что все они, несмотря на разночтения данного выражения в оригинале, контекст тем не менее понимали правильно и никто из них не сомневался в честности Хоренаци к правдивости его «Истории».

В 1940 году, во вступлении к новому изданию «Истории Армении» на ашхарабаре (современном армянском литературном языке), обращаясь к предполагаемой фальшивой версии о несуществующем якобы источнике Мар Абаса Катины, один из лучших хоренациеведов Ст. Малхасянц с сожалением писал:

«Если б было точно то, что рассказывает Хоренаци о возникновении этой Истории, а именно, что источник Мар Абаса почерпнут из истории, переведенной по приказу Александра Великого с халдейского на греческий, то он был бы самым, древним и самым почет-

[стр. 154]

историческим письменным памятником в мире (не считая клинописных и иероглифических надписей) И вначале именно так и рассматривали этот источник1 (подчеркнуто мною.— Л. М.).

Остается сожалеть, что армянские ученые, не сумевшие в свое время правильно прочесть «Историю» Хоренаци, к несчастью, еще и щедро подлили масла в огонь, раздутый европейскими учеными против Хоренаци и Мар Абаса Катины. Мировое востоковедение и хоренациеведение в течение последнего столетия могло бы развиваться в условиях непредвзятого отношения к «Истории» Хоренаци и книге Мар Абаса Катины, между тем произошло обратное. Отечественная арменоведческая мысль могла хотя бы находиться в стороне от относящихся к «Истории» Хоренаци, но по существу не имеющих с ней никакой связи многочисленных и многообразных неуважительных заключений, определений и гипотез, между тем произошло обратное.

Однако, как принято говорить в подобных случаях, лучше поздно, чем никогда.

Для прошедшей 1500-летний путь «Истории» Хоренаци совсем не поздно еще утвердить факт достоверности книги Мар Абаса Катины и право считаться одним из самых древних источников мира, право, которое в нагие столетие было несправедливо отнято у нее.

2. Проблема «Книги Хрий» и «Четырех песен»

Важнейшая загадка книги Хоренаци, связанная с источником Мар Абаса Катины, была не единственным недоразумением...

Глава 19 книги Первой «Истории» Хоренаци озаглавлена так: «О том, что случилось после смерти Шамирам». Прежде чем перейти непосредственно к материалу, Хоренаци объясняет своему меценату и заказчику князю Сааку Багратуни, о чем он расскажет в своей книге: он упорядочит, расставит по своим местам старейших предков нашей нации, почерпнув рассказы и реальные истории о них из книг, а не сочиняя по

_______________________
1 См. М. Хоренаци. История Армении. Перевод с грабара на современный арм. яз., вступление и примечания академика Ст. Малхасянца, Ереван, 1968, с. 18.
_______________________

[стр. 155]

своему желанию, постарается быть родственным сочинениям мудрецов и людей гибкого ума, которые он соберет из древней историографии. Затем уверяет, что, излагая свою «Историю», будет правдивым, то есть ничего ложного, недостоверного не напишет. В третьем предложении данного абзаца объясняет, что «соответствие языков (переводного и армянского.— Л. М.) и соответствие исторических хронологий свидетельствует о правдивости нашего труда». Последнее, четвертое предложение абзаца, следующее:

«Расположив их таким образом в точности или чуть-чуть отойдя от действительности, начинаю после этого имеющееся тебе рассказывать из изложения нужных (важных.— Л. М.) историй». Составители и издатели канонического текста «Истории Армении» Хоренаци (1913, Тифлис) Манук Абегян и Сет Друтюнян, а также сотрудничавшие с ними Г. Тер-Мкртчян (Миабан), Ст. Малхасянц, С. Канаянц приводят выражение из изложения нужных историй с заглавной буквы: «Изложение Нужных историй» Հիւսման պատմութենէ Պիտոյից կամ Հիւսումն Պիտոյից, то есть «Книга Хрий»1.

Придав тексту Хоренаци такой вид, упомянутые ученые способствовали созданию мифа, что Хоренаци якобы указывает на некий источник по названию «Книга Хрий». Поскольку миф этот нашел отражение в научном тексте, то создатели его, поверив в содеянное ими, уверили в этом и весь научный мир.

Подобное вмешательство в оригинал Хоренаци явилось прямым следствием труда молодого тогда еще автора Манука Абегяна «Армянские народные мифы в «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци», опубликованного в номерах Эчмиадзинского журнала «Арарат» за 1899—1901 гг. По-своему воспринимая выражение «Из изложения нужных историй», Абегян выдвинул в статье гипотезу о существовании какого-то нового источника в «Истории» Хоренаци. Опираясь на выражение «Изложение Нужных историй», Абегян заключает, что «Здесь Хоренаци указывает на некий источник.. Этот источник он называет «Книгой Хрий». Он

_______________________
1 См. Манук Абегян. История древнеармянской литературы, изд. АН Арм. ССР, Ереван, 1975, с. 151—152.
_______________________

[стр. 156]

касается истории Тиграна»1 (подчеркнуто Абегяном,— Л. М.).

Это истолкование было некритически воспринято исторической филологией и, пустив корни, сохраняет свою силу по сей день... Одной из причин этого, несомненно, послужил растущий авторитет М. Абегяна, общее завораживающее впечатление от его статьи и, конечно же, беспрекословная убежденность Абегяна, с какой он определял даже жанр обнаруженной им «Книги Хрий»— «Поэтическое или фольклорное сочинение»2.

С этого времени, то есть с начала века гипотеза о существовании «Книги Хрий» превратилась во всеобщее достояние. В существовании ее, как одного из источников Хоренаци, никто более не сомневался, и ученых, обращавшихся к ней, интересовал лишь один вопрос: кто был автором этой пресловутой «Книги Хрий».

Конечно, ответить на этот вопрос пытался прежде всего сам Абегян.

Взяв упомянутые Мовсесом Хоренаци четыре песни, о которых историограф говорит3, что счел нуж ным прочесть их Абегян отождествляет с «открытой» им «Книгой Хрий» по следующей логике: «Сама собой возникает мысль, что упомянутые для одной и той же истории (имеется в виду история Тиграна.— Л. М.) в двух местах «Книга Хрий» и «Четыре песни»— это один и тот же источник. Оба названия не только не противоречат, но и дополняют друг друга» (подчеркнуто мною.— Л. М.).

Даже спустя годы, в последний период жизни, возвращаясь к предполагаемой «Книге Хрий», Абегян в «Истории древнеармянской литературы» называет ее одним из источников «Истории» Хоренаци и вновь отождествляет с «Четырьмя песнями», слово в слово повторяя написанное им десятки лет назад.

Гипотеза о «Книге Хрий» казалась Абегяну правдивой в основном по той причине, что, начиная со времен Хоренаци, по греческому обычаю, в школах поль-

_______________________
1 с. 98.
2 Манук Абегян. Труды, т. I, с. 99.
3 Мовсес Хоренаци. Книга Первая, гл. 21.
4 Манук Абегян. Труды, т. I, с. 99.

_______________________

[стр. 157]

зовались учебниками хрестоматийного характера, называемыми «Книгами Хрий». Они содержали различные истории, упражнения и задачи, часть которых касалась правил риторики и эпики. «Первые переводчики в самом начале нашей литературы пытались внедрить в армянской среде эти сборники риторических упражнений. Известна приписываемая Хоренаци «Книга Хрий». в которой помимо объяснения этих правил, имеются также примеры «ради наставления отроков»1.

Подлинная «Книга Хрий»— хрестоматийно-нравоучительного характера. Она же дала Абегяну повод думать, что Хоренаци при написании раздела, касающегося в «Истории Армении» Тиграна, имел под рукой в качестве источника аналогичное, «принадлежащее к этому же виду» сочинение, которое также называлось «Книгой Хрий».

Вопрос обнаружения автора мнимой «Книги Хрий» мучил многих литературоведов и филологов, предлагавших самые различные варианты. Как и следовало ожидать, их поиски не увенчались успехом, поскольку они постоянно отождествляли «Книгу Хрий» с «Четырьмя песнями», что еще больше запутывало их.

Мы не ставим себе цели исчерпывающе осветить историю этого вопроса. Упомянем лишь один из характерных своей крайностью примеров, принадлежащий Гарегину Левоняну. Предполагаемая «Книга Хрий» предоставила ему возможность договориться до... репертуара театра древней Армении. Знаменитый филолог с уверенностью высказывает мнение, что, «...кроме не зафиксированных на письме и традиционно повествуемых эпосов, сказаний и песен, главными произведениями, говоря сегодняшним языком, в репертуаре древнейшего армянского народного театра были а) устные оказания, б) «Книга Хрий», в) «Четыре песни»2 (подчеркнуто мною.— Л. М.).

Проведенные нами исследования привели к выводу, что ни на один конкретный источник под названием «Книга Хрий» Хоренаци в своей «Истории» не указывал, а не указывал потому, что такого источника вообще не существовало.

_______________________
1 Манук Абегян. История древнеармянской литературы, с. 151.
2 Г. Левонян. Театр в древней Армении (на арм. яз.), Ереван, 1941, с. 34.

_______________________

[стр. 158]

Составители канонического текста «Истории» Хоренаци М. Абегян и С. Арутюнян, неверно восприняв фразу Хоренаци ի հիւսման պատմութենէ պիտոյից (из изложения нужных (важных) историй) по недоразумению предположили, что Хоренаци, якобы, пользовался источником, который будто бы назывался «Հիւսումն Պիտոյից» («Юсумн Питойиц»), то есть «Книга Хрий».

Теоретически, конечно, возможно, чтоб какая-то книга имела название «Книга Хрий». Однако весь вопрос в том, что Хоренаци имеет в виду не какую-то конкретную книгу или источник, а те взятые в целом книги и источники, которые он считает нужными и важными в своей работе.

По нашему мнению, резонно также задать следующий вопрос: если такая «Книга Хрий» действительно существовала, то почему же о ней не упоминает ни один другой историк пятого и последующих веков? Почему эта книга должна была служить источником лишь для Хоренаци?

Один из лучших знатоков Хоренаци известный арменовед Мкртич Эмин двумя своими переводами «Истории Армении» Хоренаци также подтверждает наше мнение о том, что в тексте Хоренаци нет никакого указания на какой-то первоисточник по названию «Книга Хрий». Вот как перевел Мкртич Эмин на русский язык в двух своих переводах соответствующий кусок: «расскажу тебе в исторической последовательности совершившееся после вышеприведенного»1. Переведено без какой-либо «Книги Хрий». Жаль, что Манук Абегян не сделал соответствующих выводов из перевода М. Эмина.

Все это, мы думаем, дает нам полное право утверждать, что отныне в оригинале Хоренаци необходимо выражение ի հիւսման պատմութենէ պիտոյից (из изложения нужных историй) писать с маленькой буквы и тем самым положить конец мифу о «Книге Хрий» как одном из источников «Истории» Хоренаци.

Сразу после «Книги Хрий»— мнимого источника истории Тиграна— М. Абегян писал: «В главе 21 книги Первой Хоренаци находим упоминание еще об одном

_______________________
1 Исторiя Арменiи Моисея Хоренскаго, Москва, 1858, с. 57; Исторiя Арменiи Моисея Хоренскаго, Москва, 1893, с. 32.
_______________________

[стр. 159]

источнике»1. И приводил слова Хоренаци: «...мы сами сочли нужным прочесть четыре песни, послужившие основой для подобных книг, автора плодовитого, в слове умелого; мудрейшего из мудрых».

Из упомянутого в речи Хоренаци выражения չորս հագներգութիւնս (четыре песни) Абегян делает следующее заключение, приведенное нами чуть выше: «Сама собой возникает мысль, что упомянутые для одной и той же истории в двух местах «Книга Хрий» и «Четыре песни»— это один и тот же источник. Оба названия не только не противоречат, но и дополняют друг друга»2 (подчеркнуто мною.— Л. М.).

Вот каким образом возникла гипотеза отождествлять упомянутый у Хоренаци источник «Четыре песни» с выдуманной «Книгой Хрий»... Поскольку источник «Четыре песни» конкретен настолько же, насколько, конкретно Хоренаци сообщает, что читал его, то, естественно, в вопросе выяснения личности автора этого, источника историко-филологическая мысль действовала активнее.

Мы уже видели, что после «Книги Хрий» Г. Левонян упомянул в репертуару театра древней Армении: также «Четыре песни».

Академик Ст. Малхасянц пишет: «Кто этот мудрый, мудрейший среди мудрых, и плодовитый автор, четыре песни которого имел счастье читать Хоренаци, Думается, что это философ Давид Анахт...?»3. И Малхасянц пытается обосновать факт умолчания Хоренаци имени автора песен следующим образом: «А вот почему Хоренаци не называет ясно имени, мне кажется, это следствие его благовоспитанности и тактичности. По преданию, Давид Анахт был племянником Хоренаци— поэтому автор посчитал неприличным восхвалять в своей книге сына своей сестры»4.

Историческая мысль приняла теорию о существовании в V в. в армянской действительности «Книги Хрий» и «Четырех песен». Вспомним лишь два свежих примера. В однотомнике «История армянского народа» записано, что, «кроме храмовых историй, переведенных жрецом Олимпом и Бардацаном, на армянском язы-

_______________________
1 Манук Абегян. Труды, I, с. 98.
2 Манук Абегян. Труды, I, с. 99.
3 См. Мовсес Хоренаци (на арм. яз.), 1968, с. 332.
4 Там же.

_______________________

[стр. 160]

ке существовало также посвященное Айказянам и Тиграну Ервандяну поэтическое сочинение, которое называлось «Книгой Хрий» и состояло из четырех «песен», то есть частей. Мовсес Хоренаци, который лично читал и пользовался этой книгой, хотя и не называет имени автора, но характеризует его как «мудрейшего из «мудрых» (подчеркнуто мною.— Л. М.)1.

В статье члена-корреспондента АН Г. Саркисяна «Мовсес Хоренаци» читаем: «Хоренаци упоминает в числе использованных им источников такие книги, которые не могут быть причислены к иностранным, поскольку были созданы на армянской земле, хотя, вероятно, не на армянском языке. К ним относятся: книга Мар Абаса Катины, «Книга Хрий», состоящая из четырех песен, и книги «Храмовые истории»2 (подчеркнуто мною.— Л. М.).

Гипотеза о существовании в V в. сочинения под названием «Четыре песни» (Г. Саркисян сомневается: «вероятно, не на армянском языке»), иногда в союзе с мнимой «Книгой Хрий», иногда в отрыве от нее более трех четвертей века постоянно сопровождала историческую филологию. Определенную роль в этом сыграло также то обстоятельство, что М. Абегян категорически считал ее поэтическим произведением. Одновременно Абегян предполагал, что «Четыре песни», являясь поэтическим произведением, в значительной степени должны были быть историческим сочинением, и вот эту значительную часть Хоренаци и использовал в качестве источника для своей истории об армянских царях.

В вопросе определения жанра Абегян руководствовался в основном следующим заключением: говоря песни (հագներգութիւն) «надо понимать стихотворения, эпическая поэма, ее части, а также историческое сочинение и его части»3. К сожалению, знаменитый арменовед в контексте Хоренаци заметил сочинения лишь поэтического характера.

Утвердившийся комментарий сочинения «Четыре песни» первым подверг сомнению доктор филологиче-

_______________________
1 История армянского народа (на арм. яз.), изд-во Ергосунта, 1975, с. 196.
2 См. Сборник «Деятели армянской культуры V—XVIII веков».(на арм. яз.), 1976, с. 72.
3 Манук Абегян. Труды, т. I. с. 99.

_______________________

[стр. 161]

ских наук Гр. Григорян. Обстоятельно рассмотрев вопросы, связанные с эпосом о Тигране, Гр. Григорян доказал, что, «Четыре песни» не могли быть фольклорным сочинением: «Напротив, Хоренаци вполне определенно отмечает, что прочитанный им источник— историческое исследование, откуда он и взял основу своих исторических речей»1 (подчеркнуто мною— Л. М.).

Гр. Григорян сделал, таким образом, первый важный шаг, уведя «Четыре песни» от гипотезы о художественном или фольклорном характере сочинения и рассматривая его как «историческое исследование». Исходная точка Гр. Григоряна та, что источником поэмы о Тигране явились не «Четыре песни», а «одно из неизвестных нам сказаний народного эпоса или несколько сказаний вместе взятых»2.

Гр. Григорян формулирует свои выводы так: «Книга Хрий» и «Четыре песни» были не художественными песнями..., а историческими исследованиями, написанными рукой «мудрейшего из мудрых», в которых Хоренаци вычитал лишь необходимые ему «основы исторических речей»3. Гр. Григоряна не занимает вопрос, кто этот мудрейший из мудрых. Что же касается поэмы о Тигране, то это, по Гркгоряну, «прекрасное собрание дошедших до нас, благодаря Хоренаци, народных сказаний, основными своими чертами очень похожих на сообщения Геродота и Ксенофонта»4.

В выдвинутых Гр. Григоряном соображениях есть много убедительного и полезного. Во-первых, он первым пытается правильно истолковать Хоренаци в вопросе «Книги Хрий» и «Четырех песен». Это ему частично удается. Считать «Книгу Хрий» и «Четыре песни» по существу историческими исследованиями, а не художественным народным творчеством уже есть первый шаг в области исследования вопроса. Если бы Гр. Григорян обратил внимание на то обстоятельство, что в случае правильного прочтения текста Хоренаци гипотеза о «Книге Хрий» теряет смысл, то он, вероятно

_______________________
1 Гр. Григорян. Армянские народные эпические сказания и исторический песенный фольклор (на арм. яз.), т. I, Ереван, 1972, сс. 255—256.
2 Гр. Григорян. Армянские народные эпические сказания и исторический песенный фольклор (на арм. яз.), т. I, Ереван, 1972, с. 259.
3 Гр. Григорян. Армянские народные эпические сказания и исторический песенный фольклор (на арм. яз.), т. I, Ереван, 1972, с. 259.
4 Там же, с. 264.

_______________________

[стр. 162]

сделал бы и последующие решительные шаги и обнаружил личность автора «Четырех песен». Но Гр. Григорян, к сожалению, остановился на полпути...

Выше мы доказали, что никакой «Книги Хрий» Хоренаци в качестве источника не упоминает. Понятно, что, говоря из изложения нужных историй, Хоренаци имеет в виду сочинения исторического характера.

Сочинения и исследования исторического характера Хоренаци прежде всего должен был взять у иностранных историков. В предыдущей, 18-й главе Хоренаци уже упоминал Кефалиона, предпочитая ему в вопросе исследования древнеассирийских книг Мар Абаса Катину. Через две главы, в главе 21, в которой Хоренаци переходит к изложению очень важной истории о первых исконно армянских царях, он считает нужным сообщить, что для совершения этого очень важного дела он прочитал и изучил многие речи (истории). Основами этих многочисленных речей, или историй, Хоренаци считает четыре песни, принадлежащие перу плодовитого автора, мудрейшего из мудрых. Все э.то значит, что Хоренаци, наряду со многими трудами, прочел также четыре песни из очень важного исторического труда. Абсолютно прав был Абегян, предполагая, что написавший эти песни, «должен был быть в эпоху Хоренаци прославленным и повсеместно известным автором. Он, видимо, был знаком даже Сааку Багратуни, и поэтому историк не называет его имени»1 (подчеркнуто мною.— Л. М.).

Для определения в подобных случаях личности какого-либо автора, нужно, во-первых, выяснить жанр данного сочинения. Итак, к какому жанру принадлежали четыре песни?

Чтобы понять, в каком смысле употребил Хоренаци определение «песня» («հագներգութիւն»), мы поискали его на других страницах «Истории Армении». В 10 главе книги Второй Хоренаци говорит о книге Евсевия Кесарийского, «которую блаженный наш учитель Маштоц повелел перевести на армянский», и уговаривает Саака Багратуни: «Распорядись поискать книгу Кесарийского в Гехаркуни, что в Сюникской области, и найдешь в тринадцатой главе первой песни («հագներգութեան»)

_______________________
1 Манук Абегян. История древнеармянской литературы, Ереван, 1975, с. 151. 162
_______________________

[стр. 163]

свидетельство о том, что в архиве Едессы были все труды наших первых царей— от начала до Абгара и от Абгара до Ерванда».

Здесь отчетливо видно, что называемая Хоренаци песня (հագներգութիւն) означает не что иное, как книгу, сочинение, главу, раздел. Следовательно, говоря четыре песни, Хоренаци имеет в виду четыре книги сочинения автора «мудрейшего из мудрых».

В противовес Абегяну, этого автора, являвшегося мудрейшим из мудрых, надо искать не в армянской действительности V века. Если бы такой знаменитый автор жил во времена Хоренаци и на одной с ним армянской земле, Хоренаци не мог бы не сказать о нем определеннее. По-своему прав был Абегян, говоря, что написавший эти песни «должен был быть в эпоху Хоренаци прославленным и повсеместно известным автором». Да, в эпоху Хоренаци. Но значит ли это— современник Хоренаци? Ведь о современниках не пишут таким слогом.

Кто же был этот ставший загадкой прославленный автор, мудрейший из мудрых?

Ответ опять-таки следует искать в «Истории» Хоренаци. Глава 2 книги Первой дает ответ на интересующий нас вопрос.

Многие народы во времена Хоренаци имели богатую историю: персы, ассирийцы, греки и др. Книгами, содержащими сведения об армянском народе, были особенно богаты персидские и ассирийские библиотеки, однако Хоренаци, приступив к «Истории Армении» со второй же главы сообщает, историей и литературой какой страны он будет пользоваться: «мы упомянули только о греческих историках, из которых и обещали приводить указания о нашей родословной». Эти глубокомысленные слова все заблаговременно разъясняют, дают нам ключ от многих, на первый взгляд закрытых дверей. Итак, обратимся к Греции, ибо Хоренаци принимает лишь греческих историков.

Гадать, кто этот мудрейший среди греческих историков нет смысла, поскольку величайшим историком, завоевавшим всемирную славу в V веке, кого Хоренаци мог назвать мудрейшим, является как, впрочем, и теперь отец греческой историографии Геродот. Жизнь и дела Кира, разрушившего Мидию и утвердившего персидское владычество, нашли самое убедительное

[стр. 164]

отражение в «Истории» Геродота, состоящей из девяти глав, или, по выражению Хоренаци, песен (հագներգութիւն). Итак, слова Хоренаци: «Мы сами сочли нужным прочесть четыре песни...» надо понимать— четыре из этих девяти песен, те четыре главы, или песни, в которых рассказывается, в частности, о борьбе Кира с Аждахаком. Ведь «История» Геродота не только о Кире и Аждахаке. Поэтому Хоренаци и намекает, что счет нужным (առժանաւորեցաք) прочитать из этой «Истории» те четыре главы, которые имели значение научной основы и более были связаны с материалом, создаваемой им «Истории Армении», особенно, когда речь идет о том, что потомки «наших исконных предков достигают ступени царствования». Из этих исконно древних царей происходил Тигран Ервандян, друг и пособник Кира в борьбе против индийского тирана Аждахака (Астиаг).

И, действительно, читая «Историю» Геродота, замечаем, что именно в четырех главах из девяти— Первой, Третьей, Пятой (здесь упоминается Армения) и Седьмой— больше всего говорится о Кире и пройденном им большом историческом пути. Эти четыре главы и составляют «четыре песни», упоминаемые Хоренаци.

Наше мнение подтверждается также отрывком из «Истории» Хоренаци, где он обращается к Геродоту, называя его по имени. «Аршак властвует над одной третьей мира, как сказано в четвертой (главе или книге.— Л. М.) реальных историй Геродота»1.

Характеристики Хоренаци довольно красноречивы. Он считает книгу Геродота книгой реальных историй, тем самым еще раз подчеркивая полнейшее доверие, которое он питает к великому историку. Далее, говоря о разделении мира, Хоренаци определенно указывает на четвертую книгу реальных историй Геродота. Значит, Хоренаци любит упоминать «Историю» Геродота в соответствующих книгах. В данном случае, имея в виду одну конкретную главу, естественно, он должен упомянуть ее очередной номер (четвертый), а в предыдущем случае, где речь идет о четырех известных главах, прямым или косвенным образом касающихся истории Армении, естественно, упоминает не по их номерам, а под общим определением— четыре главы, или четыре песни.

_______________________
1 Мовсес Хоренаци. Книга Вторая, гл. 2.
_______________________

[стр. 165]

Иначе, неужели ж Хоренаци не знал, что ни одно сочинение греческих историографов не имеет в качестве заглавия количество их глав... Согласно общепринятому правилу, сочинения греческих историографов состояли из глав, однако для каждой главы выбиралось название, которое с их цифровой нумерацией не имело никакой связи. Сочинение Геродота называлось «История» и имело девять глав, одно из сочинений Ксенофонта состоявшее из семи книг, было озаглавлено «Анабасис», другое— «Киропедия» и состояло из восьми книг и т. д. и т. п. Вполне понятно, что, говоря четыре песни Хоренаци указывает не на название, а на то, что ч числе иных книг прочел также четыре главы (հագներգութիւն) общеизвестного сочинения знаменитого автора. Конечно, Хоренаци мог упомянуть имя этого автора и название его сочинения, однако не надо забывать, что он адресует свои слова заказчику «Истории Армении» князю Сааку Багратуни, которому и сделан этот жест почтения: не называть имени Геродота, сделав вид; что в этом нет необходимости, ибо князь прекрасно знает мудрейшего из мудрых и его книгу.

Итак, мы разрешили вопрос упомянутых Хоренаци четырех песен, а также их автора.

Четыре песни, как видим, находились вне армянской действительности. Догадка Абегяна была верной лишь постольку, что четыре песни составляли источник, из которого Хоренаци почерпнул исторические сведения, касающиеся времени правления Тиграна. Но только это был иностранный источник, причем, не поэтического, а историографического характера и не имел никакой связи с армянской литературой.

Содержание   Титульные страницы   Предисловие   Вступление
Глава первая   Глава вторая   Глава третья   Глава четвертая
Глава пятая   Глава шестая   Глава седьмая
Послесловие   Именной указатель   Содержание (как в книге)

Дополнительная информация:

Источник: Левон Мириджанян - "Истоки армянской поэзии". Перевела с армянского М. В. Саакян. Издательство «Советакан Грох», Ереван 1980.

Предоставлено: Вреж Атабекян
Отсканировано: Вреж Атабекян
Распознавание: Вреж Атабекян
Корректирование: Вреж Атабекян

См. также:

Л. Мириджанян "Артаваздовские мелодии" (поэма)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice