ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Гурген Маари

ГОРЯЩИЕ САДЫ


Содержание   Введения   Сказание 1   Сказание 2   Сказание 3   Сказание 4
Сказание 5   Сказание 6   Сказание 7   Сказание 8   Сказание 9   Сказание 10
Сказание 11   Сказание12   Сказание 13   Сказание 14   Сказание 15   Сказание 16
Сказание 17   Сказание 18   Сказание 19   Сказание 20   Сказание 21   Сказание 22
Сказание 23   Сказание 24   Сказание 25   Сказание 26   Сказание 27   Сказание 28
 Примечание


СКАЗАНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

Беспокойная деревенская жизнь Мхитара; ночные гости

Поздно вечером Мхитар добрался до села.

Погруженный в свои мысли, он и не заметил, как его осел миновал две темные деревенские улочки и остановился перед воротами. Он спешился и два раза стукнул палкой в дверь,

Ворота открылись, и в темноте показалась женская фигура.

- Добрый вечер, - с грубоватой нежностью произнес Мхо и прошел во двор, ведя за собой осла.

- Вечер добрый! Долго же ты ехал, - ласково попрекнула его Искуи, вынесла из дома каганец и провела мужа в просторный загон, где стояло на привязи с десяток коров. Они подняли было на свет встревоженные глаза и снова стали мерно пережевывать жвачку. Единственная белая лошадь коротко заржала и, фыркнув, уткнулась в ясли. Мхо привязал осла в углу, принес со двора большой пук зеленой травы и бросил в кормушку.

- Сатеник-то разрешилась, - разложив траву в яслях, сказал он наконец.

- Да ну? - Искуи преисполнилась бабьего любопытства. - Мальчик или девочка?

- Мальчик, - загордился Мхо и поглядел на лучившееся здоровой крестьянской красотой лицо жены; перевел глаза на ее потрепанное платье и вспомнил ткани, штабелями разложенные в магазине брата.

- Отметили?

- А то нет?! Попировали, поели, попили - все как у людей.

- Я-то когда в город поеду? - обиделась жена и поправила Фитиль у каганца.

- Когда осел Пасху справит, - отшутился Мхо.

- Ослу больше моего везет. Его ты с собой берешь, а меня нет.

- Вот так так! - укорил ее Мхо. - Не совестно тебе?

- А чего совеститься! Что у меня за жизнь...

Они пересекли подворье и вошли в такую же, как и загон, просторную "спальню", служившую еще и пекарней, и столовой и гостиной, и отчасти кладовкой.

- Ты не голодный?

- Нет, - вполголоса ответил Мхо и полез в переметную суму.

- Отрез, что ли? - догадалась жена.

- Если бы только отрез! Бери... Дай Бог Ованесу здоровья! Это тебе на платье. - Вручив жене подарки, Мхо достал из сумы груши, яблоки, пирожки. - Свекровь твоя дала.

Искуи взяла крестьянскими своими пальцами пирожок, надкусила и прошептала:

- Живут же люди, не то что мы...

- Чего тебе недостает? - вскинулся было Мхитар и тут же вспомнил огромные тюки в братнином магазине и расстилаются под аршином цветастые ткани.

Молчание.

Только размеренно дышали спящие дети да однотонно стрекотал сетующий на судьбу сверчок из стенной щели в глубине комнаты.

- Не к добру это, - вздохнула жена.

- Что?

- Сверчок стрекочет.

- Ну и что?

- Примета такая. К болезни.

- Типун тебе на язык!

- Я-то при чем? - хмуро сказала жена и сбросила с полного плеча густющие свои волосы. - Что слыхала, то и говорю.

И зевнула. Да и сам Мхитар как-то сразу почувствовал, что страшно устал, и принялся раздеваться. Искуи погасила каганец. Дом погрузился во тьму. Круглое оконце в кровле заполняла синева неба, а прямо посередке горела одинокая звезда. Мхитар взглянул на эту звезду, и его потянуло ко сну. На окраине сел глухо прокукарекал петух... За ним последовал второй, уже блюю затем, чуть подальше, третий. Закукарекали все деревенские петухи, а село знать ничего не знает - повернулось на другой бок и заснуло крепче прежнего.

...В дверь постучали. Сперва ладонью, потом кулаком. Стук становился все настойчивей.

- Мхо, эй, Мхо...

Мхитар всей грудью вдыхает воздух, поворачивается с боку на бок и бормочет:

- Два аршина... пятьдесят аршинов...

- Мхо, к нам стучат, вставай... Да проснись же ты!

- Почему стучат? - спросонок спрашивает Мхитар. - Дай мне поспать. Тук! Тук! Тук! Наконец Мхо просыпается.

- Искуи...

- Ну?

- Вроде как стучат.

- Целый час уже барабанят.

- Кто бы это?

- Откуда мне знать? Ночь на дворе.

Мхо осторожно встает с постели, босиком шлепает во двор и тихонько говорит:

- Кто?

- Открой! - слышит он зычный мужской голос. - Открой, человек Божий!

- Открой, не бойся! - вторит этому голосу другой.

Мхо осторожно приоткрывает дверь; первое, что он видит, - черные очки одного из незваных гостей. Другой, низкорослый, держит под уздцы двух коней и обращается к стоящему поодаль извозчику:

- Спускайся, выгружай по одному. - Потом велит Мхитару: - Дай огня.

Мхо машинально идет в дом и выходит - полуодетый, босой - с зажженным каганцом в руке.

- А теперь отведи лошадей в конюшню. Ячмень у тебя есть?

Мхо словно во сне ведет коней под уздцы и освещает каганцом хлев; привязывает коней и задает им ячменя.

"Гости, - думает он будто во сне, - что за гости такие? Ночью, с какими-то кувшинами, на коляске, с лошадьми..."

Он выходит. Извозчик разгружает коляску; очкастый указывает Мхитару несколько стоящих на земле пузатых, объемистых кувшинов для воды.

- Занеси их во двор.

Мхо пытается взять два кувшина зараз. Однако же странно! Сил у него не хватает.

- Бери по отдельности, - советует человек в черных очках.

- Что-что? - растерянно лепечет Мхо: подобного произношения и интонации ему никогда не доводилось слышать.

- Неси по одному. Тяжелые. Не понимаешь? По-армянски ведь говорит.

- Не наш какой-то армянский...

Очкастый улыбнулся. Собравшись с силами, Мхо обхватил кувшин и втащил внутрь; впервые в жизни он поднимал такой тяжелый кувшин. Тем же манером он втащил и второй и третий.

С помощью низкорослого извозчик выгрузил также три продолговатых ящика; их тоже внесли за ограду и разместили во дворе, рядом с кувшинами. Затем человек в черных очках вложил что-то, должно быть деньги, извозчику в ладонь и негромко сказал:

- Если проговоришься, Шмо... видишь? - И, приподняв короткую куртку, кивнул на рукоять оружия.

- Да нет, все надежно, - уверил его низкорослый.

- Что я, господин, с ума спятил? - сказал извозчик, и лошади тронулись.

- Нам бы, братец, переночевать, - обратился низкорослый к Мхитару. - Старики в доме есть?

- Ребятишки...

- Мы на одну ночь, - отрезал низкорослый. - Как у вас дела?

- Яваш-яваш (*).

________________________
(*) Помаленьку (тур.).
________________________

- Как у Ованеса-аги торговля? Тебя ведь Мхитаром зовут?

Будто игла кольнула его в сердце; он вошел в дом и обнаружил жену за дверью, полуодетую, как и он сам. Все это время она слушала, о чем говорят во дворе.

- Постели...

- Кто такие? - шепнула, блестя глазами, Искуи. - Из города?

- Угу... нас знают... Постели получше.

Через три минуты за дверью раздался голос низкорослого:

- Мхитар! Готово, братец? Мхо жестом поторопил Искуи: ложись, мол! - а сам отвори дверь.

- Пожалуйте! - и указал пальцем на постель. Двое вошли в комнату; человек в черных очках коротко вздохнул и усмехнулся:

- Не роскошно.

- По-твоему, это Тифлис, - отозвался низкорослый, - отель "Орион"? Еще не то увидишь...

Постель была постелена прямо на полу: тюфяк без простыни тяжелое одеяло, подушка.

Сон у Мхитара пропал; Искуи тоже не смогла заснуть. Один из гостей, видит Мхо, зажигает спичку, Комната освещается слабым светом, Мхо поднимает голову. Свет гаснет, и во мраке искрится точка алого огня. Кто-то из них курит.

- Не спится? - раздается голос низкорослого.

- Кусают, безбожно кусают, - жалуется человек в черных очках. - Ох как кусают!

- Терпи, братец ты мой, краса армянского народа... Я всякого натерпелся, теперь давай ты...

- Черт бы их побрал! - злится очкастый и укладывается на бок.

- Не составить ли нам программу? - шутит низкорослый, пытаясь развеять хандру товарища.

- Давай лучше помолчим, может, засну.

- Спи, - соглашается низкорослый и улыбается в темноте.

Мхо мало что слышит и понимает из их беседы, Но одно знает наверняка: то, что первый недоволен, а второй его успокаивает, а еще то, что это необычные гости, какие-то темные, опасные люди...

Мхитару хочется пить, в горле пересохло. Он вспоминает, где стоят наполненные водой кувшины - там, у бочки. Мхитаровы веки набрякли от сна, однако жажда становится мучительной, неодолимой... И вот шагает Мхо по привольным полям, минует Биар, взбирается на Гядук. На макушку Гядука осели облака, облака осели на утесы Гядука, из которых так и выпирает зеленая трава. Мхо взбирается на Гядук. Там, наверху, есть граница, где утесы окутаны облаками и небо словно бы сровнялось с землей. Мхо добирается до границы облаков. С утеса струится прозрачная студеная вода, и кажется, будто она вытекает из облака. Облака отсвечивают золотом, и золотом отсвечивает вода. И, прижавшись губами к губам утеса, Мхо пьет, жадно пьет, но жажда неутолима. Под рукой стоит кувшин, крутобокий, пузатый. Он хочет наполнить его водой, поднимает и никак не может поднять. Собирается с силами, сызнова пытается оторвать его от земли, а кувшин ни с места. Он хватает кувшин за горлышко и тянет что есть мочи. Кувшин раскалывается - половина остается в его руке, легкая-легкая. Мхо смотрит, кувшин-то, оказывается, пуст, а на дне лежат черные очки.

Мхо просыпается. В дымовое оконце падают ранние лучи. Оттуда, из дымового оконца, выглядывает круглое голубое небо. Мхо встает, одевается и направляется в угол - напиться воды; его ноздри улавливают табачный дым. Он бросает взгляд туда, где легли гости: один из них спит, а очкастый - сейчас он без очков - курит, лежа на спине. Вот он швыряет окурок за дверь, там уже бело от множества других окурков. Видно, он всю ночь промаялся без сна, знай себе курил. Без очков выражение его лица гораздо мягче и, вероятно, было бы совсем мягким, не будь этих густых черных усов. Напившись из маленькой крынки, Мхо в растерянности останавливается у постели гостей.

- Не выспались?

- Кусают, безбожно кусают. И как вы только здесь спите?

Мхо понимает его, но в то же время думает: "Не по-нашему как-то говорит... Из России, что ли, приехал? Кто его знает. Hе из Стамбула, это уж точно, из России..."

- Мы привычные, - объясняет Мхо, - нас не кусают. А вот товарищ-то ваш спит же...

- Он толстокожий. Пожил среди вас и стал турецким армянином. В этом-то и трагедия турецких армян...

"Трагедия" он произнес по-русски, а единственное, что вполне понял Мхо, - "толстокожий".

- Откуда изволили приехать?

- Издалека, - коротко ответил гость и вытер белым носовым платком лицо.

Мхо выходит во двор, заглядывает в хлев. Два работника и их жены, спящие обычно прямо в загоне, уже поднялись. Спят они на нарах, поднятых метра на полтора над землей. Женщины доят коров, а мужчины ухаживают за скотом.

- Доброе утро! - приветствует их Мхо.

- Доброе! - излишне громко отвечают они.

Немного погодя в хлеву показывается Искуи и отзывает Мхитара в сторонку:

- Пора тонир затапливать... Эти-то еще не встали.

- Ты затапливай потихоньку, они встают. И Мхо занялся скотом. Он любил деревню, любил черную деревенскую работу, коров и овец, доле и берег. Ему и в голову ты когда не приходило, что и он мог жить в городе, носить чистую одежду, спать в чистой комнате, поменьше работать и побольше радоваться жизни. Он человек воздержанный и старается привить воздержание и жене и детям, дабы побольше добра везти в горой и наполнять закрома и амбары материнского дома; ему и в голову никогда не приходило, что хозяйничают-то в материнском доме не он, а брат, не его, а братнина жена. Никогда.

Мхо подошел к коням незваных своих гостей, осмотрел их взглядом знатока и оценил: хороши; подправил ослабленную подпругу, вспомнил, что один из гостей, низкорослый, знает Ованеса-агу и его самого, и не понял - то ли радоваться этому, то ли тревожиться... Потом он проверил убранные в один из закутков подворья кувшины и ящики - все ли на месте, - но приблизиться к ним не посмел.

Снова появилась Искуи.

- Тонир я подготовила, только не разожгла - не встали ведь покуда. Молоко надо вскипятить, заквасить, хлеба испечь, всякой всячины настряпать... Что делать-то?

Мхо задумался.

- Разжигай, они встанут.

Другого выхода не было.

Искуи засуетилась, и минуты через три по дому повалил плотный удушливый дым.

Гости, кашляя, чихая и застегиваясь на ходу, мигом выскакивают во двор. Низкорослый смеется и, поперхиваясь, втолковывает спутнику:

- Так-то, брат! Когда мед из улья выбирают, дыму напускают, чтобы пчел отогнать, а потом уж их трудом лакомятся... Теперь... теперь вот и мы...

- Не понимаю, - сердито говорит другой, надевая очки. - Нашла время старуха огонь разводить. Едва сомкнул глаза...

- Какая еще старуха, - шепчет низкорослый. - Молодка... Кровь с молоком...

Подходит с виноватой улыбкой Мхо:

- Не дали вам выспаться. Да как быть-то, столько дел всяких...

- Не беда, братец. Принеси-ка воды умыться!

Умывшись, гости вышли на улицу, стали у ворот и внимательно огляделись. Село проснулось. Над всеми до единой крыши клубился дым, крестьяне и крестьянки выходили из дому и с озабоченными лицами спешили в разные стороны, кидая любопытные и, пожалуй, недоуменные взгляды на пришельцев у ворот Мхитара Мурадханяна.

- Похоже, зажиточное село, - заметил очкастый.

- С чего ты взял?

- С чего я взял? - поскучнел тот и махнул рукой. - В глазах резь от бессонницы...

Низкорослый достал из кармана записную книжку, перелистнул три-четыре страницы, что-то прочел, снова полистал и захлопнул.

- И вправду зажиточное.

- Ты разве не знаешь этого села?

- Откуда? Здесь у нас организации нет. Был тут разок пять лет назад...

- Не обеднеет же богатое село за пять-то лет.

- В Турецкой Армении, братец, деревни, случается, богатеют за десять лет, а разоряются за день, - сказал низкорослый.

- Это не закономерно, - рассудил очкастый.

- Какая уж тут мера, когда закона нет!

Они замолчали. Пробрело по деревенской улице стадо, из ворот гостеприимно приютившего двух собеседников дома вышло несколько буренок и мыча затерялись в стаде. Немного погодя над селом поплыл глухой церковный перезвон.

Подул ветерок, и колокольные звоны, словно капли дождя падали на кровли деревенских домов, на окрестные рощицы поля.

Содержание   Введения   Сказание 1   Сказание 2   Сказание 3   Сказание 4
Сказание 5   Сказание 6   Сказание 7   Сказание 8   Сказание 9   Сказание 10
Сказание 11   Сказание12   Сказание 13   Сказание 14   Сказание 15   Сказание 16
Сказание 17   Сказание 18   Сказание 19   Сказание 20   Сказание 21   Сказание 22
Сказание 23   Сказание 24   Сказание 25   Сказание 26   Сказание 27   Сказание 28
 Примечание

 

Дополнительная информация:

Источник: Гурген Маари «Горящие сады».
Издательство «Текст», «Дружба народов». Москва 2001.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Леонид Теракопян о романе Г. Маари Горящие сады
Рассказы Гургена Маари

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice