ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ШЕСТАЯ

Существовал один-единственный путь в высшее общество, и мистер Берк избрал именно его. Он считал, что необходимо во что бы то ни стало посетить салон миссис Монтегью, известный во всем городе. Быть принятым в салоне миссис Монтегью значило оказаться в центре внимания, возможно, заслужить покровительство самой хозяйки и добиться успеха, не совершив кругосветного путешествия, а только перейдя с одной улицы на другую.

Елизавета Робинзон была женщиной необычной. Она получила блестящее образование, была начитанна и остроумна. Выйдя замуж за богатого аристократа, владельца угольных копей Монтегью, человека старше ее на двадцать лет, миссис Монтегью создала в своем роскошном особняке салон и сделалась «мадам Дефа»* английской столицы. Муж не противился ее капризам. И за короткий срок все единогласно признали миссис Монтегью «царицей синих чулков» — так называли дам высшего света, посещавших литературные салоны.

_______________________
*Мадам Дефа — одна из образованнейших женщин ХVIII века. Переписывалась с Вольтером, Руссо и другими просветителями.
_______________________

В ее Китайском зале собирались известные писатели, критики, ораторы, политики и юристы...

Эмину нечего было терять, а в случае успеха он мог обрести новых друзей. Его покровитель лорд Нортумберлендский связывал с миссис Монтегью особые надежды.

— Сегодня вечером мы приглашены,—сказал однажды Эмину мистер Берк. После долгого перерыва он пришел навестить своего друга.— Мой господин, — полушутя-полусерьезно добавил он,— ваше письмо к лорду Нортумберлендскому наделало немало шуму.

— Знаю,— горько усмехнулся Эмин,— я посетил многих по рекомендации графа. Но что из этого! Разглядывают как диковинку, беседуют, расспрашивают, удивляются и умолкают...

— Все со временем придет, мой милый,— сказал мистер Берк.— Терпение, терпение! Ты уже несколько лет в Лондоне, однако не знаешь этого города, не знаешь того общества, что называется светским. Это нечто ужасающее, подобное бешеному быку, который может поднять тебя на рога, может смешать с землей. Люди падки на сенсации. Поэтому познакомиться с тобой для них все равно что увидеть нечто экзотическое.

— Что это значит?

— Экзотика — слово новое, однако смысл его стар как мир. Это нечто причудливое, необычное. Но как быстро пресыщаются эти высокопоставленные господа тем, что недавно умиляло их взор, восхищало.

— Так, значит, сейчас я выступаю в этой роли? — подавленно произнес Эмин. Ему трудно было постичь все это.— Нет... Я приехал в Лондон не для того, чтобы на меня глазели как на диковинку, а тем более смеялись надо мной. Где же обещание его сиятельства — академия, военное образование?!

— Ты сегодня не в своей тарелке, Эмин.

— Я не могу больше ждать. Все это тянется невыносимо долго. Мне еще предстоит учиться. Но те, кто ждет моей помощи, угнетены, страдают под чужеземным игом.

— А ты думаешь, меня не ждут в Шотландии? Ведь я приехал в эту холодную столицу ради яркого неба моей горной страны. Воин обязан быть немного политиком. А политика, говорят, двулика, как Янус. Вернее, подобна продажной женщине. Терпение, мой друг! Я тоже вынужден терпеть. Вот когда стану членом парламента, тогда...

— Ты непременно им станешь,— прервал его Эмин,— а я...

— Будешь делать то, что я тебе скажу. Этот путь кажется тебе долгим. Но запомни — коротких дорог нет. Ты должен поступить, как я тебе советую. Сегодня мы отправимся в салон к миссис Монтегью. Это твой рубикон. Сегодня или никогда, понимаешь?!

— Хорошо. Что же прикажешь делать?

— Слушай,— улыбнулся мистер Берк, видя, что Эмин готов подчиниться. Он остановился прямо на мостовой (они уже вышли на улицу) и, не обращая внимания на прохожих, внимательно разглядывал друга при тусклом свете дня. Потом махнул рукой:— Не годится.

— Что?

— Твое платье…

— Я приобрел его недавно, когда граф дал мне немного денег,— Эмин растерянно осмотрел свою одежду и, запинаясь, добавил:— Под этим тусклым небом все кажется серым, хотя... это платье до меня носили другие.

— Необходимо приобрести фрак, белую сорочку с жабо. Я куплю тебе,— и мистер Берк достал из кармана свой тощий кошелек.

— Не надо. У меня осталось кое-что от денег графа. Что ж, давай покупать, только поскорее.

— Это нужно, понимаешь. Иначе невозможно попасть в салон миссис Монтегью. Там свои законы. Со щитом или на щите!

— И мой щит — мое платье?

— Что поделаешь, иногда бывает и так,— пожал плечами мистер Берк, беря Эмина под руку.— А сейчас, как говорится, вперед!

Не дожидаясь, что ответит Эмин, мистер Берк потащил его к остановке конки. Усадил Эмина рядом с собой на задней скамье, у открытого окна.

Конка, позванивая, медленно тронулась. Через четверть часа они добрались до рынка.

Это торжище трудно было назвать рынком. Гудела, гомонила разношерстная людская толпа. Кто прохаживался взад и вперед перед грязными тюками, кто хватал прохожих за полы и расхваливал свой товар, все толкались, куда-то торопились.

На этой маленькой, отдаленной от главной улицы площади, казалось, все что-то продавали. Худой монах, притулившийся к двери маленькой часовни, приглашал верующих покаяться в грехах. Он тоже был похож на торговца.

Мистер Берк, поморщившись, прошел мимо груды одежды и обуви. Он явился сюда не затем, чтобы сделать покупку, нет, он привел Эмина, чтобы показать ему ту Англию, о которой он, чужеземец, не имел представления,— изнанку Лондона.

— Смотри! — На лице у него блуждало презрение.— Смотри, это — дно, эти люди — подонки общества. А через несколько часов ты увидишь высший свет, увидишь сливки общества.

Когда они проходили мимо тележки, заваленной старым тряпьем, Эмин на мгновение замедлил шаг. Хозяин, казалось, только этого и ждал. Лицо его оживилось, и он, забежав вперед, закричал:

— Три шиллинга, джентльмены, всего три шиллинга!

Он кричал, поворачиваясь то к мистеру Берку, то к Эмину:

— Что можно купить на эти деньги?! В винном погребе вам не дадут и стакана джина. А я за эти ничтожные деньги предлагаю настоящее сокровище. Смотрите, смотрите хорошенько! — взывал он, размахивая тряпьем.— Даже принц Уэльсский не откажется от таких панталон!

Мистер Берк, видя, что Эмин уставился на этого человека, потянул его за рукав, как маленького ребенка, который стоит, точно завороженный, глядя на валяющуюся в грязи дорогую игрушку.

— Смотри,— сказал мистер Берк,— а вот и блюститель порядка.

Навстречу им шел полицейский. Высокий, в черном длинном плаще и шлеме, на котором блестела шестиконечная звезда.

— Почему,— удивился Эмин,— почему ты показываешь мне все это?

— Среди этого беззакония не хватало только представителя власти. И куда катится Англия! Какая уйма нищих, воров и полицейских!

Рядом с тележкой расположился старьевщик, он расстелил на залатанной тряпке свои пожитки и, словно обращаясь к полицейскому, истошно кричал:

— Не проходите мимо, не проходите мимо!

Посмотрев на мистера Берка и Эмина, он показал полицейскому язык и, глядя в их сторону, продолжал с издевкой, кивая на балахон:

— Джентльмены, вы только поглядите, какой он длинный, доходит до колен! А какой крепкий, ему не будет износу пятьдесят лет, а потом можно сшить что-нибудь детям или внукам. Ну а если кто-нибудь из джентльменов Вест-энда решит повеситься,— и он ткнул пальцем в мистера Берка, почувствовав, что тот смотрит на него с отвращением, — да, если кто пожелает

повеситься, я могу предложить эти подтяжки!

Наверное, вид мистера Берка, аккуратно и красиво одетого, с зонтом и блестящим цилиндром на голове вызывал гнев этого человека. И когда мистер Берк, не обращая внимания на эту отвратительную рожу, снова заторопил Эмина, разъяренный торговец громко выругался вслед.

— Господи, какая грязь! — закрыл уши мистер Берк.— Вот наш старый добрый Альбион, вот наша Англия — королева мира! О, Эмин, если бы ты знал...

— Я понял это,— горько усмехнулся Эмин,— еще на «Уалполе», не достигнув берегов Англии. Моим учителем был помощник капитана Пит.

— Однако пойдем, я привел тебя сюда, чтобы ты увидел все это прежде, чем познакомишься с высшим светом. Высшим светом, который отличается от этого дна только чистотой одежды и речей, а духовно... Да ты и сам в этом убедишься.


Вечером Эмин подъехал в дилижансе к углу Филд-стрит. Он чувствовал себя довольно стесненно во фраке, сорочке, украшенной богатыми кружевами, в непривычной обуви. Новое платье казалось неудобным. Накрахмаленные манжеты, фалды фрака, подобные ласточкиному хвосту... Но прохожие торопливо шли мимо, не обращая на него внимания. Осмотревшись, он понял, что ничем не отличается от них, и успокоился, походка стала увереннее, он даже приосанился.

Вскоре он увидел огромное здание в готическом стиле, украшенное круглыми остроконечными башенками, По углам над карнизом возвышались странные изваяния, напоминавшие летучих мышей. Эмин вошел через тяжелые низкие ворота и остановился. Здесь он должен был дождаться мистера Берка. Но он сразу заметил друга, тот явился точно в назначенный час. Он быстро подошел к Эмину, внимательно оглядел его. В черном фраке Эмин казался еще изящнее. Белоснежная сорочка подчеркивала смуглый цвет лица.

— Прекрасно! — обрадовался мистер Берк.— Ты будто рожден, чтобы носить фрак. Идем, уже довольно поздно.

До конца жизни Эмину не забыть этого вечера. Китайский зал миссис Монтегью, аромат зажженных свечей, духов, одурманивающий и пьянящий, белоснежные платья женщин, кружева и тюль, драгоценности, черные фраки и белые парики мужчин; не забыть, как беспечны, пресыщены были эти люди. Взору измученного и доверчивого юноши неожиданно открылась совсем иная жизнь.

Камердинер в застегнутом наглухо белом блестящем сюртуке, с приторной улыбкой на лице широко распахнул тяжелые двери и объявил о прибытии гостей — мистера Эдмонда Берка и мистера Иосифа Эмина. Все взоры обратились к вошедшим. Рядом с элегантным высоким мистером Берком стоял смуглый молодой человек среднего роста с горящими глазами, о котором в аристократических салонах Лондона рассказывали необычные истории.

Эмин смутился: обилие света, внимательные лица, дурманящий запах духов, к тому же он никак не ожидая, что его особа вызовет такой интерес.

Мистер Берк, отвесив легкий поклон, мельком взглянул на своего друга и, поняв его душевное состояние, незаметно подтолкнул вперед, стараясь придать ему уверенность. В то же мгновение все — улыбающиеся удивленные лица, кисея белых воздушных платьев, черные фраки — заволновались, задвигались, расступились, давая дорогу нежному, воздушному созданию — к ним приближалась прекрасная леди...

Эмин без слов понял, кто это. Мистер Берк низко поклонился и тихо произнес:

— Миледи, разрешите представить вам Иосифа Эмина.

Миссис Монтегью слегка склонила голову и протянула Эмину руку с крошечным веером из слоновой кости,

— O, my dear,* я давно мечтала познакомиться с вами. Ваше письмо лорду Нортумберлендскому потрясло меня. Какая удивительная искренность.

_______________________
*Милый (англ.).
_______________________

Эмин растерялся. Картины на стенах в золоченых рамах, аромат свечей, который почему-то напоминал о церкви, любезные женщины, интересовавшиеся им, мужчины с упрямыми и недоверчивыми взглядами и, наконец, эта светловолосая миледи с поразительно синими глазами, в воздушном платье — он был просто околдован.

— Эмин, это миссис Монтегью,— донеслось до него.

Словно пробудившись ото сна, он заметил протянутую трепещущую руку. Вся обратившись в улыбку, леди ждала. Но сын торговца из Калькутты никогда в жизни не видел и не целовал таких нежных ручек. Он просто схватил ее и крепко пожал. Миледи вскрикнула от неожиданности, однако страх ее сразу прошел. С полушутливым упреком миссис Монтегью сказала:

— O, my dear, видно, вы умеете скорее брать, чем давать.

Эмин почувствовал, что повел себя не так, как следовало. Но в чем его ошибка? И снова ему стало не по себе среди этих людей и особенно рядом с леди. Его смуглое лицо, которое казалось еще более смуглым на фоне белоснежных нарядов, потемнело от смущения. Он угрюмо взглянул на миссис Монтегью. Горячие глаза его снова заблестели. Господи, где он видел эту леди?! Может, она сидела сегодня утром в карете, под которую он чуть было не попал?

—Прошу, не обессудьте, миледи,— продолжал мистер Берк. — Для такого юноши, как Эмин, самое важное сейчас — окружение умных и красивых женщин, их помощь и защита.

Миссис Монтегью, взяв Эмина под руку, повела в центр салона, а потом, подняв руку, дабы привлечь внимание гостей, произнесла:

— Леди и джентльмены, разрешите представить вам господина Эмина, того самого Эмина, о котором вы так много слышали. Я говорила вам о его письме... Прошу любить и жаловать!

Все хотели увидеть человека с Востока, чудака, оставившего богатую семью, прекрасную и счастливую жизнь и приехавшего в Англию ради того, чтобы чему-то здесь научиться. Его, пожалуй, можно было сравнить с крестоносцем, фанатично преданным идее и по воле судьбы оказавшимся в салоне миссис Монтегью.

Глядя на эти улыбающиеся и удивленные лица, наш будущий воин и полководец совсем растерялся. Он отчаянно искал взглядом друга, но мистер Берк был далеко. Его увлекли в другой конец салона, но присутствие миссис Монтегью, нежный взгляд ее голубых глаз, казалось, придавали ему сил. «И все-таки,— терзался он,— я где-то ее видел! Но где? Быть может, во сне... быть

может!»

Эмин молча отвесил ей поклон, а потом прошептал так тихо, что его могла услышать только она:

— Моя царица Савская...

Миссис Монтегью услышала этот шепот, растерялась, опустила руку и произнесла:

— Мистер Эмин, все собравшиеся здесь мои друзья. А значит, и ваши. Прошу вас познакомиться с ними. Вот этот молодой человек брат лорда Гардингтона — мистер Чарлз Стенхоп.

Юноша поклонился.

— Доктор Минси, распорядитель больницы в Челси. Мистер Талфинт. У него маленькая голова, но большой ум.

Талфинт улыбнулся, услышав эти слова, и дружески протянул Эмину руку. Потом быстро добавил:

— Друг леди Монтегью — мой друг.

В ответ на эти добрые слова Эмин поклонился, стараясь походить на этих воспитанных людей, но это было совсем не просто. Он дерзко покачивал головой, как вышедший из джунглей барс.

— Леди Ансон. Леди София Экртон.

Две дамы одновременно склонились в легком поклоне, коснувшись кончиками пальцев пышных кружевных платьев.

— Леди и джентльмены! — сказала миссис Монтегью, поднимая руку с веером. В этом движении было столько изящества и властности, что Эмин невольно обратил на него внимание.— Наш новый друг прибыл к нам в Англию во имя заветной цели... Во имя святого дела! И поэтому нуждается в поддержке.

Эмин молча смотрел на окружающих. Лица у всех стали серьезными. Он еще раз взглянул на руку миссис Монтегью, дрожавшую в воздухе. Эта слабая женщина была сейчас сильнее всех. Сильнее и мужественнее.

— Неудачники счастливые люди,— улыбнувшись, произнес доктор Минеи,— их любят все.

— Доктор! — погрозила ему миссис Монтегью, мягко взглянув на Эмина.— Доктор, мне кажется, вы шутите!

Доктор Минеи почувствовал, что совершил ошибку, и, отвесив низкий поклон, быстро добавил:

— Конечно же это шутка. И я прошу мистера Эмина простить меня.

— Но чем мы можем быть полезны мистеру Эмину? — спросил мистер Талфинт, стараясь загладить неприятную шутку.

— Мы поддержим его нравственно,— вмешался мистер Берн, который поспешил подойти к ним, услышав бестактные слова доктора.

— Необходимо заинтересовать правительство,— добавил мистер Талфинт.

— Его сиятельство лорд Нортумберлендский обещал отправить Эмина в военную академию,— снова раздался голос мистера Берка.

— Нет, я говорю о правительственных кругах. Правительство Англии может заставить Турцию и Персию пойти на определенные уступки.

— Вы забываете об одном,— сказал мистер Берк,— о России. Эта страна после Петра Великого так усилилась. Вспомните об экспедиционном корпусе Петра, который дошел до Дербента. Не учитывая позицию русских, нельзя решить армянский вопрос.

— Отношения Англии с Россией оставляют желать лучшего,— произнес мистер Чарлз Стенхоп, который до того молчал.— Но христианские государства должны поддерживать друг друга в этом вопросе.

— Христианские государства? Их поддержка?— улыбнулся мистер Берк.— Вы, по-видимому, далеки от политики. Разве не те же христианские государства позволили захватить Константинополь и поднять над миром ятаган? А ты, Эмин, что скажешь на это?

— Я считаю...— начал Эмин и вдруг замолчал, словно устыдился звука собственного голоса, который зазвучал неожиданно громко в этом чужом, незнакомом салоне.

— Смелее, смелее! — подбодрил его Берк.— Вспомни, смелым сопутствует удача.

— Действительно, мистер Эмин,— улыбнулась миссис Монтегью.— Каково ваше мнение?

Эмин оглядел присутствующих. Чем он отличается от них? Одеждой или умом? Нет, здесь принимают по наряду, а провожают по уму. И уверенно произнес:

— Помощь со стороны может ни к чему не привести, если не привлечь внутренние силы. Если сам народ не захочет добиться свободы, ничего не получится.

— Так, так,— поддержал доктор Минси,— здоровье одно, недуги разные.

— Подождите, доктор. Дайте же человеку высказаться, — произнесли леди Монтегью и леди София Экртон почти одновременно.

— Я вот что хотел сказать,— продолжал Эмин.— Об огне страждет тот, кто хочет согреться. Великие и сильные державы подобны факелу в кромешной тьме. Правители этих государств должны следить за тем, чтобы он всегда оставался ярким. Но поддерживать огонь может лишь тот народ, у которого есть воля к борьбе.

Эмин увлекся. Голос его звучал уверенно и страстно. В глазах появился прежний жар, приглушенный было блеском свечей.

— Мудрых мужей так мало,— сказал доктор Минси.— К сожалению, весьма мало. У многих в мозгу не извилины, а морщины.

— Метко,— заметил мистер Берк,— Надо держаться от них подальше. Эмин прав в одном: каждый народ должен надеяться на себя. В первую очередь на себя. А потом на других.

— Но ваша родина — она готова стать свободной? — спросил мистер Чарлз Стенхоп.

— Вы не знаете нашей страны. Не знаете ее истории. У нее были цари, великие полководцы. Она говорила как равная с коварным Римом и жестокой Персией. Но наступил день, когда она потеряла, увы, потеряла все!

Он умолк. Поняли его эти люди или нет? Молчание было неопределенным. Только миссис Монтегью взволнованно прошептала:

— Но почему вы, мой дорогой, почему...

— Я не потерял надежды,— ответил Эмин, поняв леди.— У вас было много королей, и большинство их томились в Тауэре. Сегодня мистер Берк рассказывал мне об этом. У нас их было меньше, и многие наши цари томились на чужбине, в темницах врагов... Мы больше теряли, чем приобретали. Но мы не потеряли одного — веры. И силы духа. Поднимались, например, мелики Арцаха — в моей стране есть такой горный уголок. Одни без посторонней помощи они вышли на борьбу с врагом. Мой дед рассказывал о храбром Давид-беке, который боролся за национальную независимость родины. Но медики были разрознены, поэтому нам сейчас необходимо единение.

— И помощь великих государств,— добавил доктор Минси.

— Свободу не выпрашивают, как милостыню, мистер Минси. У нас было много недругов. Но нам не повезло даже с ними. Врагами Англии были Испания, Франция... Армяне томились под игом арабов, сельджуков, испытали на себе варварство татар, монголов, османцев...

Эмин умолк так же неожиданно, как и заговорил. Он огляделся. Леди Ансон взволнованно обмахивалась веером. Леди Монтегью что-то горячо шептала Софии Экртон. Мистер Талфинт, покачивая маленькой головой, молча смотрел на доктора Минеи, словно ждал, что тот скажет нечто остроумное и нарушит эту непривычную тишину.

Но молчание нарушил мистер Берк. Повернувшись к сидящему рядом Чарлзу Стенхопу, он сказал громко, чтобы услышал Эмин:

— Историю создает народ. Народ — творец своей истории. Порою история порождает личность, чтобы потом личность творила ее.

Понял Эмин его мысль или нет, трудно сказать, но он ничего не ответил. Он думал о сегодняшнем положении своего народа, о том, что жизнь его почти так же тяжела, как жизнь армян, описанная Мовсесом Хоренаци еще в V веке, и хотел объяснить это далеким от интересов его страны людям. Тот, кто никогда не знал рабства, вряд ли сумеет понять боль покоренного, понять, что такое физическое и духовное рабство.

И он, вновь повернувшись к миссис Монтегью, слегка приглушенным голосом, но уже более уверенно произнес:

— Я хочу рассказать вам один случай. Это произошло годы назад в Багдаде, когда я был совсем мальчишкой. У нашего дома, расположенного за городом, протекала речушка. Жили в округе в основном армяне. Каждый день крестьяне ходили к реке за водой. Однажды я играл на берегу и увидел, как один из наших мужчин, набрав воды, собрался уходить. Неожиданно к нему подъехал турок на осле и приказал подать ему воды. Несчастный протянул кувшин. Тот выпил и вдруг с издевкой сказал, что осел его притомился и теперь пусть он, крестьянин, везет его на себе дальше. Сказал и нагло захохотал.

Я следил за ними из-за кустов. Ждал, что же будет дальше. Бедняга затравленно взглянул на турка и опустился на колени. Мне почудилось, он согласился заменить осла. Я не знаю, что со мной произошло. Подобно барсу выскочил я из кустов. В руках у меня была дубинка. Но удар, видимо, оказался слабым. Насмешник поднялся и схватился за кинжал. И тут вспыхнули ненавистью глаза у крестьянина, он опустил кувшин на голову врага. Тот растянулся перед собственным ослом...

Лицо Эмина горело от волнения. Глаза блестели, в голосе появились стальные нотки.

— Какая смелость, господа, какая храбрость! — прошептала миссис Монтегью, глядя на сидящего рядом доктора Минси.

— О боже, миледи,— ответил ей доктор Минси тоже взволнованно.— Вы посмотрите на его глаза! Какой в них огонь! Это черный барс, поистине черный

барс!

Эмин не слышал слов доктора. В этот момент мистер Берк пожал ему руку и восторженно произнес:

— Ты прав. В первую очередь надо рассчитывать на собственные силы, потом все остальное.

— Миледи,— продолжал доктор Минеи,— этот человек кажется мне упрямым малым. Судьба зачастую улыбается не только смелым, но и упрямым. В нем есть нечто языческое.

— И прекрасное! — добавила миссис Монтегью и, протянув руку леди Ансон, улыбнулась.— Разве я не права, дорогая?

— Побеждает сильный! — сказала София Экртон.

— И красивый,— подхватила леди Ансон.

Эмин, который беседовал в это время с мистером Берком, догадался, что леди говорят о нем. Однако, о чем именно они говорили, не расслышал. В одном он был уверен: ему удалось склонить на свою сторону женские сердца. А завоевать сердца этих леди из высшего света подчас труднее, чем взять укрепленную крепость.

— Мой друг,— обратилась к нему миссис Монтегью,— вы покорили мой салон, а это немало. С сегодняшнего дня вы наш желанный гость. Двери нашего

салона открыты для вас.

— Как и нашего дома!— воскликнули в один голос леди Ансон и Экртон.

— В следующую субботу ваш покорный слуга желает вас видеть у себя,— отвесил низкий поклон доктор Минси, поблескивая лысиной.

Эмин бросился к миссис Монтегью, склонился к ее руке.

Видя этот неожиданный порыв и волнение Эмина, все снисходительно заулыбались. Миссис Монтегью с материнской нежностью погладила его по голове и громко произнесла:

— Леди и джентльмены, а теперь прошу всех к столу. Нас ждут.

Взяв под руку мистера Берка, она прошла вперед как хозяйка и, остановившись в широко распахнутых дверях, повторила:

— Милости прошу!

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice