ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Дорога до Санкт-Петербурга показалась Эмину долгой, однообразной и скучной, возможно из-за снега, который повалил на следующий день. Он видел снег в Англии и по дороге в Армению, много снега было в Эрзеруме, но русская зима была совсем иной. Небо висело над землей, и густой молочный туман застлал все вокруг. Очень скоро в белой пушистой пелене пропали не только лошади, но и закутанный в тулуп возница. И только по обе стороны дороги темнел лес.

Эмину чудилось, что они едут не вперед, а попали в глубокое ущелье, у которого нет конца, что не будет в этом тумане никакого просвета.

Порою ему казалось, что они сбились с пути и кружат на одном месте. Три дня тянулись, как три года. Несколько раз их останавливали на разъездах у разноцветных полосатых шлагбаумов. Но, увидев бумагу за подписью князя Голицына, скрепленную гербовой печатью, русский солдат вытягивался в струнку, прикладывал руку к козырьку и бормотал нечто похожее на пожелание доброго пути.

К концу третьего дня послышался радостный хриплый голос возницы:

— Город святого Петра!

Так на корабле, затерявшемся в открытом море, звучит долгожданное слово «земля».

Эмин несмело отворил дверцу и выглянул. Возница перекрестился и на вопрос, где они, указал длинным кнутовищем на линию горизонта. Белая пустыня сливалась вдали с облаками, еще дальше тянулась свинцовая полоса. Эмин догадался, что это море — Балтика, Финский залив. Там годы назад мудрый царь России «прорубил окно в Европу».

Возница радостно посмотрел назад и, помахивая кнутом, хлестнул лошадей, которые, почувствовав близость пристанища, понеслись вперед.

Вскоре Эмин заметил маленькие деревянные домики, стоявшие то кучей, то вразброс. Однако это был только пригород. Но вот город распахнул перед ним свои прямые улицы, на которых стояли прекрасные здания. Вдали в светлых облаках показался блестящий купол со шпилем. Позднее он узнал, что это одно из новых зданий Санкт-Петербурга — Адмиралтейство с семиметровым шпилем, увенчанным позолоченным парусником.

Эмин на плохом немецком велел вознице, чтобы тот вез его к английской церкви. На улице, где была расположена эта церковь, согласно рассказам друзей, и жил капеллан церкви мистер Дюмареск, к которому у него было рекомендательное письмо, были и письма па имя мистера Кейта и личного врача императрицы по фамилии Минси. Но он выбрал мистера Дюмароека, решив, что чужестранца примет лучше и обласкает скорее священник, нежели светский человек, и конечно же не ошибся.

Мистер Дюмареск. встретил Эмина по-английски холодновато, но улыбка его была мягкой и доброй. Прочитав адресованное ему письмо, он неожиданно просиял.

Без лишних слов мистер Дюмареск взял в руки канделябр, стоявший в нише, и, кивнув, велел Эмину следовать из подвального помещения, где он его встретил. Облаченный в длинное одеяние, с кругло подстриженными волосами и бледным лицом, мистер Дюмареск вел Эмина по длинному темному коридору, освещая путь канделябром. Он был похож на тех церковников старых времен, о которых рассказывал Эмину мистер Берк еще в Тауэре; такие подчас решали человеческие судьбы.

Они поднялись на второй этаж. Дюмареск, живший с несколькими слугами, выделил Эмину довольно хорошую комнату. После долгого и утомительного пути Эмин мечтал только о теплом уголке и мягкой, удобной постели.

Английский посол мистер Кейт, к которому Эмин направился в сопровождении мистера Дюмареска, тоже принял его гостеприимно. Рекомендательные письма лондонских друзей, видимо, возымели действие. Здесь же он встретил и доктора Минеи, личного врача августейшей императрицы Елизаветы Петровны.

Начало казалось обнадеживающим. Достаточно было короткой беседы, и Эмин завоевал симпатии и доверие этих высокопоставленных людей.

Первостепенной задачей было теперь встретиться с канцлером России графом Воронцовым. Да еще Эмин мечтал при посредстве доктора Минеи повидать самодержавную императрицу Елизавету Петровну. Однако императрица была тяжело больна, и доктор сказал, что нужно ждать более подходящего момента.

Долгие старания мистера Кейса наконец увенчались успехом, и Эмин мог повидаться с графом Воронцовым. Согласие канцлера на встречу было поистине удачей. Этой чести не всегда удостаивались даже послы больших государств.

Эмин был счастлив, возбужден. Он думал только о предстоящем приеме. Друзья, сопровождавшие его в карете, что-то объясняли, давали советы, но он никого не слышал — ни капеллана Дюмареска, ни доктора Минеи, ни мистера Кейта. Он даже не помнил, как поднялся по мраморным лестницам графского дворца, как дворецкий широко отворил двери и пригласил их войти.

Очнулся Эмин, только когда увидел перед собой довольно пожилого, худого, с впалыми щеками, но еще бодрого мужчину с хитринкой во взгляде — это был всемогущий канцлер.

Граф Воронцов производил впечатление делового человека. Легким движением руки он указал на кресла и, словно продолжая незавершенную беседу, заговорил:

— Прочитал, прочитал письмо князя. Стало быть, вы желаете отправиться в Грузию, к царю Ираклию?

Эмин вопросительно взглянул на капеллана Дюмареска, который немедленно перевел слова графа.

Эмин кивнул. Он изучающе смотрел на старика, украшенного орденами, галунами и лентами, и думал сейчас о том, что судьба его народа зависит от расположения этого человека. Какая насмешка: судьба целого народа и этот разукрашенный, словно рождественская елка, старик...

По-видимому, канцлер в отличие от некоторых политиков не любил долгих разглагольствований. Деловой разговор, несомненно, доставлял Эмину радость.

— А знаете ли вы,— продолжал граф,— что досточтимый царь Ираклий ныне в весьма затруднительном положении. Царская казна оскудела, страна разорена в результате нескончаемых войн, нападений варварских племен и дипломатических игр больших и малых государств. Его отец прибыл к нам с просьбой о помощи и поддержке. Как же вы собираетесь поступать на службу к такому царю, как Ираклий, и связываете с ним надежды?!

Эмин тихо, но твердо ответил:

— Да простит меня ваше сиятельство, если я посмею возразить. Всего год назад я был в Армении. Она находится неподалеку от Грузии, у них общие беды и общие чаяния. Грузия, вы правы, стоит на пороге полного разорения, даже гибели. До приезда сюда я узнал, что царь Теймураз отправился в Санкт-Петербург просить у августейшей императрицы России помощи. Эта помощь необходима, но, скорее, для того, чтобы продемонстрировать миру доброжелательность и покровительство императрицы. Что касается Грузии, то разрешите заметить, эта страна один из самых богатых уголков на земле. Я имею в виду и ее недра, и природные условия. Нельзя забывать и того, что там в большом количестве производят хлопок и шелк — товары, которые даже Англия, такое сильное государство, ввозит из Индии.

— Так, так,— произнес граф Воронцов задумчиво.— В Грузии есть шелк и хлопок, которые нужны не только нам, но и Европе. Но этого, насколько мне известно, недостаточно для развития торговли и улучшения финансового положения.

— Страна богата и злаками,— заметил Эмин.— Помимо того, там много фруктов, я уж не говорю о винограде. Народ не знает вкуса воды, вместо нее пьют вино.

— Молодой человек, вы, как я вижу, серьезно занимались положением в Грузии,— усмехнулся граф Воронцов и хитро посмотрел на мистера Дюмареска. Потом взглянул на Эмина и добавил: — И вы считаете, что этого достаточно, чтоб поставить страну на ноги? Что скажете на это вы, господа?

— Истина, как говорится, в вине и потому так привлекательна! — улыбнулся доктор Минси.

— Ваш друг и родственник лондонский доктор Минси тоже любил пошутить,— съязвил Эмин.— Если хочешь посмеяться, гласит пословица, взгляни на себя со стороны!

— Браво! — заметил капеллан Дюмареск и поспешил перевести графу Воронцову эту короткую фразу.

Дерзкий выпад Эмина заставил канцлера рассмеяться.

— Значит, по вашему мнению, дела в Грузии плохи благодаря дурной власти? А остальное? Ее весьма шаткое положение? Царь Ираклий делает все возможное, даже более того, чтобы укрепить страну.

— Вы не совсем верно меня поняли. Необходимы серьезные изменения. Я говорю это, исходя из примера Армении. Чтобы спасти страну, необходимы европейская мысль, европейский ум. Необходимо просвещение, так же как и военная, материальная помощь. Нужны школы. Ираклию помогут армяне. А армянам поможет Ираклий. Один в поле не воин. В единении огромная сила.

— Вы высказываете смелые мысли, господин Эмин, говоря о европейских просветительных идеях. Но этого мало. А в остальном вы очень ошибаетесь.

Канцлер, этот упрямый старик, не знает, что такое Азия с ее отсталостью и мраком, подумал Эмин и с иронией добавил:

— Чем больше я совершу ошибок, ваше сиятельство, тем меньше останется их на мою долю.

Когда капеллан Дюмареск собрался перевести этот дерзкий ответ, мистер Кейт, испугавшись, сделал ему предупреждающий знак рукой. Однако тот уже не мог остановиться. Слова Эмина канцлер воспринял снисходительно.

На несколько минут воцарилась тишина, и граф, покачивая седой головой, словно в чем-то сомневаясь, стал внимательно разглядывать сидящего перед ним чужестранца, этого упрямого человека. Мистер Кейт пробормотал:

— Тем не менее господин Эмин прав. Мне кажется, нам всем необходимо помочь ему. Какова цена тому, что бесценно?

Пока мистер Кейт говорил, канцлер даже не повернулся к нему, он смотрел на Эмина. Наконец, вероятно имея в виду слова посланника Англии, он заключил:

— Вы мне нравитесь, господин Эмин. Но, повторяю, рассуждениями делу не поможешь!

— Когда господь создал человека, он наделил его разумом и дал две руки в помощь голове. Если эти руки не могут помочь голове, то они достойны того, чтобы их отрубили.

— О молодость, молодость! — протянул граф Воронцов.— Вы забываете одно: руки должны быть свободны. Я часто встречался с царем Теймуразом и знаю, что происходит на Кавказе.

— Как я уже говорил, я всего год назад побывал в Армении, в самом ее сердце. И очень хорошо все понял, во всем разобрался. Турция ослабела, но прежний страх перед ней еще живет в народе. Персия тоже ослабела от внутренних войн. Царь Петр Великий прекрасно понимал, что дипломатические отношения и союз с этими государствами подобны крепости, построенной на песке. Россия — единственный помощник и поддержка христианским народам Кавказа.

— Стало быть, вы решили ехать и Грузию?

— Да, я надеюсь.

— Я хочу, чтобы вы предварительно встретились с царем Теймуразом,— проговорил канцлер и, взяв со стола серебряный колокольчик, позвонил.

Вошел камердинер, граф что-то ему сказал. Тот почтительно поклонился и вышел.

— Одна голова — хорошо, две — лучше, гласит пословица,— улыбнулся граф, повернувшись к мистеру Кейту.— Сейчас сюда пожалует царь Грузии Теймураз.

Это поразило Эмина, хотя он был уверен, что рано или поздно встретится с ним.

— Значит, за дело! — прервал его мысли канцлер.— Решено: вы, господин Эмин, представите прошение в Коллегию иностранных дел для получения пропуска. Я лично буду ходатайствовать. Помимо того, я напишу рекомендательное письмо царю Грузии. Мне кажется, вы должны довольствоваться этим.

— Благодарю вас, ваше сиятельство. Я не мечтал о большем.

Дверь приоткрылась, и Эмин застыл на полуслове. Все обернулись к камердинеру, который, стоя на пороге, громко объявил:

— Царь Грузии Теймураз!

Теймураз вошел медленно, усталой стариковской поступью. Некогда высокий широкоплечий мужчина поник под тяжестью лет и забот. Его широкий, изборожденный морщинами лоб обрамляли седые пряди, над толстыми губами свисали длинные усы, в уголках рта угадывалась печаль. Тяжелое положение родной страны заставило царя в столь почтенном возрасте пуститься в путь и, преодолев тысячи верст, добраться до северной столицы.

Царь Теймураз, остановившись на мгновение, огляделся. Он думал, что застанет канцлера одного, присутствие посторонних заставило его подтянуться, гордо поднять голову, как и подобало восточному властелину.

Он оправил свою белоснежную черкеску, плотно облегавшую его фигуру. Подтянул широкий серебряный пояс, на котором висел изящный кинжал. Затем, опустив руку на кинжал, отвесил легкий поклон.

Граф Воронцов, казалось, только этого и ждал. С поразительной для его возраста легкостью он встал и, взяв Эмина за руку, подвел к царю со словами:

— Этот молодой человек собирается к вам в Грузию. Он прибыл в Санкт-Петербург по рекомендации наших друзей из Англии. Мы в свою очередь с большим доверием представляем его вашему величеству.

Царь Теймураз, ожидая, когда все это переведут, кивнул и смерил Эмина взглядом. Рядом с высоким Теймуразом Эмин казался небольшим и очень молодым.

— Я рад, бесконечно рад, ваше высочество. Я всегда восхищаюсь умом и храбростью вашего сына царя Ираклия,— с волнением произнес он.

— Господин Эмин,— продолжал граф Воронцов,— получил блестящее военное образование в Англии, участвовал во многих боях. Мне писали об этом мои друзья. Ныне он мечтает отправиться в Грузию и поступить в услужение к царю Ираклию.

При этих словах царь Теймураз встрепенулся, посмотрел на Эмина более внимательно.

— Армяне,— сказал он,— хорошие воины и преданные люди. Да, преданные. Но почему в Грузию?

— Грузия и Армения — братья. Как может один брат оставить в плену у врага другого брата? Я хочу, чтобы царь Ираклий стал сильнее. Это необходимо обеим нашим странам.

— Дай бог, дай бог! — вздохнул царь Теймураз.— Я уже стар и многого не понимаю. Знаю только, что одних надежд недостаточно. Если ты хочешь отправиться к Ираклию, что ж, поезжай. Его правой рукой всегда были армяне. И если бы злая судьба не отвернулась от нас, если бы мы были более здравомыслящими, Грузия не потеряла бы былого могущества, да и Армения
оставалась независимой.

— Безнадежность — удел слабых. Оружие сильных — надежда,— сказал Эмин.— Да будет так, мой повелитель! Может быть, мы не увидим победы, но наши дети, потомки наши станут свидетелями прекрасной и счастливой жизни на освобожденной земле.

Седовласый царь смутился, услышав эти слова, разволновался. Он молча взял Эмина за руку и, приблизив его к себе и отечески поцеловал в лоб. А затем попросил непременно посетить его.

В тот же день к вечеру Эмин отправился к царю Теймуразу, который со своей свитой жил во дворце графа Строганова.

Царь Теймураз, человек умный, многое повидавший на своем веку, долго беседовал с Эмином о положении в Грузии. Страна опустошена, как и Армения, и находится на пути потери царской власти. Теймураз сказал, что его переговоры здесь пока ничего не принесли. Он хорошо понимал, что Россия, оказывая Грузии помощь, должна быть заинтересована в этом, но пока все неопределенно, шатко. Эмин заверил его, что если не сумеет встретиться с императрицей, то постарается немедленно уехать в Грузию. Он снова выдвинул вопрос о едином армяно-грузинском государстве. Теймураз обещал написать письмо сыну, дабы тот хорошо принял Эмина и благословил на святое дело, ради которого он скитается по белому свету.

Но случилось непредвиденное.

Состояние Елизаветы Петровны ухудшилось. Несмотря на старания врачей, императрица скончалась от кровоизлияния в мозг. Похороны августейшей императрицы затянулись. Согласно ее завещанию, на престол взошел внук Петра Великого Петр III, сын Анны Петровны, который вырос и получил образование в Германии. Супруга вновь избранного царя принцесса Фике уже успела изменить имя и стать Екатериной. Ровно шесть недель она носила траур и коротала ночи у разлагающегося праха императрицы, тогда как Петр III не терял времени даром и проводил дни в веселых пирушках.

Благодаря этим событиям отъезд Эмина откладывался. Ожидались дворцовые перемены. Предполагали, что будет распущен кабинет графа Воронцова. Кому-кому, а Эмину это нанесло бы удар именно тогда, когда все складывалось как нельзя лучше.

Но нет худа без добра. Новый царь не имел ни времени, ни желания что-либо менять. К чему новое, рассуждал он, доколе есть старое, и вновь утвердил в должности графа Воронцова.

В последних числах февраля Эмин наконец получил возможность представить прошение в Коллегию иностранных дел о пропуске для поездки в Грузию. Это прошение составил бывший писарь Коллегии Петр Попов, с которым был знаком мистер Кейт. Прошение было изложено на русском языке, и Эмин только поставил на нем свое имя и фамилию по-армянски.

В бумаге говорилось, что сын торговца из Амадана Иосиф Эмин просит разрешения проехать в Грузию через Астрахань, Кизляр, чтобы возвратиться на родину.

В Коллегии иностранных дел подготовили пропуск. Но царь Теймураз, ознакомившись с этой бумагой, высказал неудовольствие: если Эмин приедет в Грузию как торговец и пожелает явиться ко двору, его князья и приближенные непременно станут чинить препятствия. Как может торговец поступить на военную службу, не вызвав злых насмешек? Царь Теймураз посоветовал написать новое прошение, в котором должно было быть указано, что он, Иосиф Эмин, армянин из княжеского рода.

Эмин долго раздумывал, взвесил все «за» и «против» и наконец решил, что надо последовать совету много повидавшего царя. Эмин подготовил на имя Коллегии новое прошение, подчеркнув, что он не торговец, а сын бека, и что ошибку допустил писарь, а он, Эмин, не владеет русским языком.

Оформление нового пропуска затягивалось, а Эмин уже считал дни. И вдруг пришло печальное известие о внезапной смерти царя Теймураза. За эти несколько недель старый царь стал ему близок, он так сердечно относился к Эмину, что тот воспринял смерть Теймураза как потерю родного человека.

Эмин, который умел держаться, шел за гробом царя с таким чувством, словно хоронил вместе с ним половину своих надежд.

На кладбище он увидел двух молодых людей, которые, судя по всему, хотели с ним заговорить. Было холодно, снежно, незнакомцы были в шубах, меховых папахах. Покрытые инеем брови, черные глаза и усы выдавали в них кавказцев. Эмин подумал, что это юноши из свиты Теймураза, но как велико было его удивление, как он обрадовался, узнав, что это его соотечественники.

— Эмин, ты?! — спросил высокий.

— Я... Но кто вы? — опешил он.

— Мовсес я, Мовсес!

Мовсес Баграмян был дальним родственником Эмина, родом из Арцаха. Он вырос в Амадане, потом переехал в Джугу, там учился. Эмин знал, что Мовсес ученик вардапета Геворка — настоятеля монастыря в Новой Джуге, но и допустить не мог, что встретит его здесь, в Санкт-Петербурге, в этот ветреный, вьюжный день на похоронах грузинского царя Тоймураза.

— Мовсес, дорогой, неужели кто ты? обнял его Эмин.— Видать, провидение справедливо- Если закрывается одна дверь, то непременно должна открыться другая. Царь Теймураз стал мне добрым другом. Но я потерял его. Казалось, все кончено, но нет, вот я нашел
тебя!

Эмин снова обнял Мовсеса, потом повернулся к стоящему рядом с ним товарищу.

— Мой друг Пап Хатунов. Славный парень и умница,— представил его Мовсес.

— Но что вы делаете здесь, чем занимаетесь?

— Окончив учебу в монастырской школе в Джуге, я уехал. Я не мог больше смотреть на то безобразие, которое творилось кругом. Ведь ты знаешь, что происходило в эти годы в Персии, сколько властителей сменилось. Я бросил все и очутился в Астрахани. Оттуда вместе с Паном Хатуновым отправился по торговым делам в Санкт-Петербург. Фамилия моя теперь Варламов.

— Плохо, очень плохо...— покачал головой Эмин. Но потом добавил: — Чего же мы стоим, пойдемте ко мне, согреемся, побеседуем.

Эмин повел их в дом к капеллану Дюмареску, где жил сам.

Они долго сидели втроем. Эмин рассказал им о цели своего приезда в Санкт-Петербург, о том, как идут дела. Узнав, что Эмин получил пропуск, поедет в Грузию и станет искать пути освобождения Армении, два восторженных юноши попросили взять их с собой, поклявшись до конца своей жизни оставаться верными делу, которому посвятил себя Эмин.

Горячая просьба юношей, их искренность тронули его, он согласился и, положив на стол «Историю Армении» Хоренаци, заставил их поклясться на ней в этом, как на Библии. Мовсес Баграмян и Пап Хатунов дали клятву. В это мгновение Эмин и представить не мог, каких верных сподвижников даровала ему судьба.

Теперь никакая сила не могла удержать его здесь. У него есть единоверцы, воины, их только двое, но там, на родине, их станет во много раз больше.

Эмин получил свой пропуск. Граф Воронцов, как и обещал, написал рекомендательное письмо царю Ираклию, попросил его принять Эмина и всячески содействовать ему. Воронцов писал:


«Его высочеству царю Ираклию.

Мой господин!

Бумагу сию вручит Вам Иосиф Эмин, христианин-армянин из персидского города Амадана. Он получил образование в Англии, где изучал военное дело. В Германии участвовал в боях и за проявленную храбрость заслужил в среде высокопоставленных людей внимание и дружбу.

Он слышал похвалы о Вас как о большом полководце и военачальнике и мечтает приехать и поступить к Вам в услужение.

Его знатные друзья в Лондоне и наш императорский посланник князь Голицын дали ему рекомендательные письма, дабы мы заботились о нем и защищали.

Когда он прибыл к нам со своими рекомендациями, мы посчитали необходимым представить его Вашему покойному отцу царю Теймуразу, который, познакомившись с ним, проникся к нему большим уважением и любовью и обещал увезти с собой в Грузию.

Возможно, самым последним желанием Вашего батюшки было, чтобы он немедленно отправился к Вам. Он просил его об этом. И Эмин радостно согласился.

В том случае, ежели Вы останетесь недовольны Эмином или в чем-либо будете с ним не согласны, разрешите ему самым приличным образом возвратиться к нам, ибо для нас будет преогромным удовольствием взять его на службу нашего августейшего императора, принимая во внимание, что мы хорошо знакомы с его личностью и доблестной деятельностью.

Дана сия нами
Граф Воронцов канцлер Российской империи и т. д. и т. и.».

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice