ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Приближалась зима. Неожиданно выпал снег. Но поскольку мелик Овсеп решил ехать, да и Эмин советовал ему это, и ранний снег не мог стать препятствием. Мелик Овсеп со своими слугами, домом, семьей, перейдя через горы, добрался до Талиша.

Здесь, словно рожденные из скал и навечно слившиеся с ними, устремились в поднебесье стены крепости Гюлистан, могучей и неприступной, не покорившейся ни врагу, ни времени.

Войдя в крепость, Эмин снова повторил так много значащее для него слово:

— Наконец...

Наконец после долгих скитаний он достиг того, о чем мечтал. Здесь, быть может, начнется то, ради чего он пустился в долгий путь с берегов далекой Индии. Крепость Гюлистан должна стать той твердыней, над которой поднимется знамя свободной Армении.

— Карабах,— сказал Эмин мелику Овсепу,— земля сражений, земля свободы.

Они сидели в доме мелика на верхней террасе, откуда виднелись главная крепостная бойница и дорога, вьющаяся внизу у ограды.

— Удивительная страна,— сказал .Эмин.— Но всей Армении, Грузии, Персии нет такой плодородной земли, как здесь у тебя, мелик. Я узнал, что из одного фунта семян здесь получают сто фунтов пшеницы. А сколько фруктов, не говоря о хлопке, шерсти, шелке...

— Эмин-ага,— улыбнулся мелик Овсеп,— кажется, ты все хорошо разглядел. Только знай: и врагов здесь хватает.

Эмин в это время думал о другом. Пшеница, выросшая на этой земле, выдерживает восемнадцать месяцев. А это даст возможность долго сопротивляться врагу...

— Скажи на милость, да покороче, чего ты хочешь?
Эмин поглядел мелику прямо в глаза:

— Так вот, в этой стране есть все, чего можно пожелать. Нет только мудрых и отважных правителей.

— Ну это уж ты слишком,— посерьезнел мелик Овсеп.

— Разве я не прав? Мелики Хамсы были сильны, как пять пальцев одной руки, сжатой в кулак. А сейчас, где они сейчас? Один хватается за подол Ибрагим-хана, другой ищет покровительства Шахверди-хана, в то время как нам нужно единение...

— Видишь эту руку? — Мелик Овсеп неожиданно разгорячился.— Она никогда не уставала бороться с врагами.

Эмин невольно взглянул на руки мелика, сильные и крепкие. Стране нужны такие руки, нужны хорошие и преданные люди. Один из них — мелик Овсеп.

— Мелик, — продолжал Эмин,— надо отправить остальным меликам письма, убедить их, что необходимо единение, сплотить всех. И пусть огонь, вспыхнувший в Гюлистане, постепенно охватит всю Армению! Если объединятся все армяне, значит, родина может быть спасена.

— Так-то оно так, Эмин-ага. Но ты пожаловал к нам из чужих краев и не знаешь здешних нравов. Каждый, будь то князь, бек, мелик, золотых дел мастер, кузнец, кто угодно, думает прежде о себе. Вот, к примеру, мелик Хетум. Почему он пришел к нам? Из любви к хану или из страха? А католикос даже думать не желает о том, к чему ты призываешь.

Через несколько дней после этого разговора Ибрагим-хан довольный возвращением мелика Овсепа — ведь это ослабило Шахверди-хана,— прислал в крепость Гюлистан своих слуг. Они привезли мелику запасы пшеницы на девять месяцев. Стало ясно: после этого мелик не поднимется против Ибрагим-хана. К тому же в Джра-берд неожиданно возвратился мелик Хетум, а с ним католикос Исраел. Он поселился в монастыре Ериц Манкац. А это означало, что даже если бы ценой невероятных усилий удалось помирить, сплотить меликов Арцаха, католикосы бы на это не пошли никогда: кому хочется потерять власть, влияние. И если ценой огромных усилий Карабах стал единым, духовного сплочения добиться было невозможно.

— И одного Симеона Ереванци,— горько усмехнулся Мовсес,— нам достаточно, а здесь сразу два католикоса. Послушай, Эмин, ты ведь не мечтатель, ты человек дела. Ничего здесь у нас не выйдет, ничего!

Эмин уже и сам это понимал, но не было сил рас статься с этой надеждой, и, чтобы Мовсес не продолжал, он неожиданно крикнул:

— И ты, и ты тоже?!

Мовсес молча покачал головой и добавил грустно:

— Опереться не на кого. Поживем — увидим, Эмин. — Надеяться надо только на собственные силы.

Около десяти месяцев прожили они в Гюлистане. Эмин то и дело напоминал мелику о его обещании написать письма меликам, но тот отрицательно качал головой:

— Повремени!

Эмин хорошо понимал, почему мелик так уклончив, почему выжидает. Чтобы не надоесть, не прогневить его, он решил заняться укреплением крепости. Нашлись помощники — сыновья мелика — старший Беглар, восхищенный смелостью Эмина, его умом, и младший Абов, чья детская преданность просто волновала Эмина. Он рассказывал им об Индии, Англии, Германии, России, о своей жизни и удивительных приключениях, любимых книгах, говорил о том, как необходимы Армении просвещенные, образованные люди. Он хотел воспитать в них великий дух свободы и сделать их своими сподвижниками.


Весна — особенное время года, но в Арцахе она поистине прекрасна. Лесистые склоны гор, освободившиеся от снежного покрова, окутанные голубой дымкой, вершины гор, белые и величавые, сливаются в безоблачной чистотой неба. Снег тает, и задыхающиеся подо льдом в ущельях реки журчат сначала тихо, а матом все сильнее и громче, наконец, взломав лед, они с оглушительным грохотом несутся вдаль.

В то утро Эмин вышел вместе с Мовсесом на прогулку и встретил мелика Овсепа. Он собирался на охоту. Во дворе хлопотали слуги. Кони нетерпеливо били копытами и ржали. Радость, переполнявшая Эмина, теснившая грудь, неожиданно исчезла. Увидев его, мелик помрачнел, хотя постарался скрыть это. В душе у Эмина остался горький осадок. Вечером Эмину все стало ясно: к нему, как обычно, пришел Беглар с братом и сказал( как бы невзначай, что ночью приехал человек от католикоса Симеона.

Снова Симеон Ереванци. Снова... А вскоре мелик прислал к Эмину племянника Папак-бека передать, что ждать больше нечего. Папак был ловким дипломатом. Мелик силен, сказал он, но он не может один идти наперекор мусульманским ханам, и в первую очередь Ибрагим-хану, которому обязан своим возвращением. Что касается остальных меликов, если они примкнут к Эмину, тогда… конечно же тогда мелик Овсеп не сможет оставаться в стороне.

— Ты был прав, Мовсес,— сказал Эмин своему верному другу, когда Папак-бек ушел.— Мне не пристало предаваться мечтаниям...

Даже не попрощавшись с меликом Овсепом, не зная, что делать дальше, Эмин уложил в свои сундучки одежду и книги, нанял проводника, пожилого опытного шушинца, и решил ранним утром, чтобы ни с кем не встречаться, Уехать из Гюлистана. Когда они выходили из ворот, их нагнал один из слуг мелика.

— Ага,— задыхаясь от бега, он протянул ему хурджин. – Сарат-ханум, как узнала, что ты уезжаешь, послала меня. Это тебе в дорогу.

Эмин молча взял хурджин, собранный женой мелика. Вот и все, что он заслужил здесь.

— Видишь, Мовсес, — горько усмехнулся он,— нам с тобой хлеб-соль на дорожку дали!

Когда они отъехали от крепости Гюлистан на довольно порядочное расстояние, Эмин обернулся. Нет, на ее башне не развевалось знамя свободы, о чем он так страстно мечтал. Какая участь ждала эту древнюю крепость, погруженную в мрачное молчание?

На склоне, на перепутье трех дорог, проводник Исаак остановился, придержал мула и спросил, куда они направляются, какую дорогу выбрать. Направо шла дорога на Гянджу, налево — в Джраберд, а прямо — в Гандзасар.

Ни в Гянщжу, ни в Джраберд ехать они не могли: мелик Хетум не тот человек, к которому можно обратиться, в Гандзасар, там настоящий католикос Арцаха Ованес. Он из известного рода Гасан-Джалалянов, которые сражались за свободу. Во время схватки в Геташене католикос Исраел пришел, дабы примирить Овсепа с Мамед Гасан-ханом. Он помогал стране, а не мелику или хану. Но если католикос Исраел хотел помочь своей обескровленной стране, почему бы и Ованесу не помочь ей. Эмин пришел сюда не корысти ради. Быть может, католикос поймет его. Поймет и поддержит.

В ответ на вопрос Исаака, который стоял в ожидании, он стегнул коня и понесся прямо по дороге.

Несмотря на то что, по словам Исаака, Гандзасар уже был недалеко,— вот проедем это ущелье, потом гору осилим, еще немножечко пройдем, там и доберемся,— они находились в пути два с половиной дня, преодолевая, множество крутых перевалов, спусков, ущелий. Казалось, им не будет конца.

Перед последним поворотом, когда взмыленные, спотыкавшиеся лошади отказывались идти дальше, их взорам предстало устремленное ввысь каменное чудо — монастырь Ованеса Мкртыча (Крестителя), известный как Гандзасар. Главный собор стоял на холме, за невысокой оградой теснились монастырские постройки.

Эмин, потрясенный, остановился. Какая красота!

Шестнадцатигранная колокольня завершалась колоннами, над которыми покоился, подобно шатру, сложенный из тесаного камня купол. В бездонной синеве, широко раскинув крылья, парил орел. Вокруг были разлиты спокойствие, тишина и безмятежность.

— Ага,— голос Исаака нарушил эту тишину.— Гляди-ка, орел! Хорошая примета.

Эмин ничего не ответил. Он боялся вымолвить слово, слезы душили его. Сколько сил, времени потеряно понапрасну. И как мало надежд.

Когда они пошли в монастырь, заутреня только кончилась и немногочисленная братия разбрелась по обители.

Путников встретили послушники монастыря и, не спрашивая, кто они и откуда, привязали во дворе лошадей, насыпали корму. Убеленный сединами служитель часовни провел их в помещение для гостей. Но Эмин не пошел отдыхать, он тут же попросил католикоса принять его.

Католикос Ованес только что закончил завтрак, встал из-за стола и отправился в свои покои, узнав, что его ждет какой-то незнакомец.

Он принял его в своих просторных и светлых покоях, как и подобает настоятелю церкви и представителю знаменитого рода Гасан-Джалалянов. Он сидел на инкрустированном перламутром троне, в черной сутане, которая еще больше подчеркивала белизну его бороды. Глядя на него, Эмин вспомнил католикосов-армян Нерсеса Великого и Саака Партева, которые были и воинами, защищавшими свою отчизну.

Когда католикос узнал, как мелик Овсеп поступил с Эмином, он разволновался, бледные щеки его даже слегка порозовели. Эмин, ободренный сердечным приемом, попытался открыть ему душу. Он стал говорить о разрозненности меликов, о пагубной политике Ибрагим-хана и, наконец, о могучем христианском государстве севера, которое может помочь им. Его слова взбудоражили католикоса. Он поднес палец к губам, как бы предупреждая, что надо говорить тише, что Ибрагим-хан вездесущ.

— Даст господь,— добавил он,— и помыслы великой царицы России совпадут с нашими мечтами, и тогда, сын мой, все примет иной оборот. Но пока это желанное время не настало.

Взглянув на смятенное лицо Эмина, католикос добавил, что сейчас весь Арцах действительно находится под властью Ибрагим-хана. Несколькими пудами пшеницы он переманил мелика Овсепа, сделал то, чего не сумел до сих пор никто. Эмин раздумывал, что же предпринять, и ни на что не мог решиться. И тут святейший дал ему совет: а если ему, Эмину, отправиться к хану, кто знает, возможно, он сумеет найти с ним общий язык?

— Сын мой, такова судьба народа нашего,— сказал католикос Ованес, поглаживая седую бороду.— Мы должны покоряться неверным, они сильны и коварны.

— Святейший,— не выдержал Эмин,— все это от страха. И на сильного есть управа.

— Есть, сын мой, есть, я разве сказал, что нету? Но мы разрознены. Князей много, однако среди них, как видишь, нет одного, способного встать во главе народа, ибо много званых, а мало избранных.

— Святейший, вспомните о России. Я побывал там.

— Знаю, сын мой, и я мечтаю о покровительстве России. Но, увы, не пробил час. Как говорится, господь на небеси, Россия далеко, а вокруг одни враги, из рук которых мы не сможем вырваться ни сейчас, ни, думаю, в будущие века,— католикос взволнованно умолк.

— Значит, так и жить, согнув спины? — спросил Эмин, в груди его снова закипал гнев.

— Мой любезный друг, ты хочешь взвалить на плечи тяжкий груз. Скорее всего, непосильный.

С болью в сердце Эмин поднялся, подошел к окну; в комнате был полумрак. Напротив виднелся монастырь, на одной из стен которого был выбит огромный крест.

— Я приехал в Гандзасар с иной целью, святейший. Вспомните, годы назад другой католикос, тоже из вашего рода Гасан-Джалалянов, вместе с князьями и меликами поддержал Исраела Ори, помог ему. Какие были времена! Я приехал в Гандзасар в надежде найти хоть тлеющую искру. Неужели не осталось даже искры? Неужели господь оставил только пепел?

Вопрос прозвучал глухо, но требовательно, и католикос Ованес, опустив седую голову, снова повторил:

— Не время, сын мой, не время. Надо ждать, ждать и терпеть.

— Кого ждать и сколько терпеть? Когда-то мне так же ответил покойный Акоп Шамахеци. Его преемник, Симеон Ереванци, как я понимаю, того же мнения. Все твердят одно: не трогайте осиного гнезда, если не хотите, чтобы вас ужалили. Но тот, кому терять нечего,
предпочтет бороться за свободу. А вы, вы больше всего боитесь потерять свой престол!

Никто, кроме католикоса Ованеса, не потерпел бы этих дерзких слов. Но католикос, которому понравился этот пылкий свободолюбивый человек продолжал мягко увещевать его.

— Сын мой,— подняв голову, произнес он,— я бессилен что-либо изменить. Ступай сам, ступай к Ибрагим-хану. Попытайся найти с ним общий язык, иначе ты просто станешь его пленником.

— Пленником? Почему? — горько усмехнулся Эмин.— Я не сумел ничего сделать для своей родины, но неужели вы думаете, у меня не хватит сил защитить себя?

— Будь осторожен. Слуги хана вездесущи, они могут подстеречь на дороге, убить...

В это мгновение в дверь тихонько постучали. Католикос Ованес вздрогнул. Вошел служитель, поклонился и приблизился к святейшему. Следом за ним появился человек в огромной папахе и с широким поясом. Он снял папаху и низко поклонился. Это был предводитель племени курдов. Он понимал армянский и наверняка слышал их разговор, поскольку, приблизившись к ним, с улыбкой на лице громко сказал:

— Мой господин, можешь не волноваться за жизнь этого человека, это я так просто говорю, можешь не волноваться...

Эмин недоуменно взглянул на католикоса, потом на горца. Видимо, опасения святейшего оказались не напрасными. Вот как неожиданно появляются люди хана...

— Он из курдского племени коланов,— сказал католикос Ованес, поняв взгляд Эмина.— Я его хорошо знаю.

— Коланов? — Эмин смутился.— Вот так нежданная встреча!

Вспомнилось ночное сражение на берегу Севана.

— Так-то вот, ага! Ты вместе с лезгинами разбил нас. Но жизнь нам спас, ты честный человек. Помнишь, не принял посланную тебе в дар жену Чраха? Я и есть этот Чрах, ага. Стало быть, ты мне помог, доброе дело сделал!

Эмин пожал плечами, не зная что ответить. Курд продолжал:

— Я об этом, ага-джан, Ибрагим-хану рассказал, хозяину своему. Он знает, какое ты большое дело в Геташене сделал, разбил войско подлого Шахверди-хана. Знает, кем ты был для мелика Овсепа, как помог...— И он опять улыбнулся.

Эмин продолжал молчать.

— Ага,— снова заговорил курд, видя, что Эмин молчит,— знаю я и вот что. Нет на нашей земле ни одного человека, будь то простой бедняк, бек или хан, который бы посмел сейчас поднять на тебя руку. Халфа*,— обратился он к католикосу Ованесу,— халфа, я тебе говорю, коли ты боишься приютить его у себя в монастыре, я уведу его в свой шатер. Потом, когда он пожелает, пойду вместе с ним к хану. Ага может спокойно проходить мимо наших шатров, как прошел недавно. Теперь за тобой слово, решай, халфа!

_______________________
* Халфа — наставник, учитель.
_______________________

Но разве мог католикос, духовный настоятель Гандзасара, почти всего Арцаха, позволить увести своего гостя.

— Гость от господа, Гандзасар — храм божий. Господин Эмин будет гостем, останется здесь, под нашим покровительством, и будет жить столько, сколько пожелает.

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice