ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Еще не рассвело, когда Эмин вскочил, услышав ржание коней. На секунду ему подумалось, что это прибыл его отряд, и он даже рассердился. Но как велико оказалось его удивление, когда в предрассветном тумане он заметил во дворе крупного военного с генеральскими погонами, с пышными усами и бородой, а рядом вчерашнего казака. Эмин тотчас же сообразил, что это комендант Кизляра генерал Ступишин. Военный спешился и теперь говорил о чем-то со старостой Галустом, поглядывая в сторону дома. Увидев стоящего у окна Эмина, он поклонился и немедленно направился к дому.

Эмин наскоро оделся и, оставив спящего Мовсеса в комнате, вышел.

Встреча была радушной, они обменялись любезностями. Генерал, высокого роста, в ладно облегавшем фигуру мундире, произвел на Эмина приятное впечатление. Он сказал, что столь рано потревожил гостя только по одной причине: желает узнать, как ему и его спутнику спалось и не нуждаются ли они в чем.

Эмин поблагодарил его, в душе сердясь на Мовсеса за его вчерашние неуместные подозрения, и сказал, что мечтает о встрече с генералом, что собирается передать ему письма и рекомендации. Ступишин кивнул в знак согласия и добавил, что непременно будет ждать его вечером.

Уходя, генерал оставил во дворе у дома старосты Галуста пять казаков, сказав, что они проводят гостя в крепость. Эта заботливость понравилась Эмину. Разве не была она проявлением внимания и уважения?

Вечером он, как и обещал, отправился навестить генерала Ступишина. С ним поехали Мовсес и пять казаков, ожидавших во дворе.

В довольно большом кабинете, где генерал Ступишин принял Эмина, стояли высокие кресла с позолоченными спинками, в одном из них сидел хозяин. Напротив на маленьком диване — пожилая дама с гордым лицом. Рядом, полуобняв ее, сидела прелестная девушка, очень похожая на даму. Генерал представил Эмина даме и сказал, что это вдова Авана Юзбаши, а юная особа его внучка.

Эмин еле сдержался, чтобы не склонить перед ними колени. Еще в Индии от деда Микаела, а потом в Армении он много слышал об Аване Юзбаши, его подвигах. Этот легендарный человек закончил свой путь трагически. Позднее, уже в Астрахани, Эмин узнал историю жизни жены Авана Юзбаши Гоар-ханум, горькую и печальную. После смерти мужа на далеких берегах она потеряла сына, утратила княжество, богатство, славу. И сейчас одинокая, без надежд и пристанища, без помощи осталась с единственным на свете родным существом — внучкой.

Гоар-ханум вместе с внучкой Мариам возвратились недавно из черкесской деревни Борозан, известной своими минеральными источниками и целебным воздухом. Она приехала в Кизляр, чтобы получить разрешение генерала на возвращение в Астрахань.

Эмин решил непременно встретиться с вдовой Авана Юзбаши наедине, поговорить, однако дальнейшие события сложились так, что увидеться с ними в Кизляре он не сумел.

Когда Гоар-ханум с внучкой ушли, генерал Ступишин потребовал у Эмина пропуск. Бесцветные глаза, в которых совсем недавно светилась улыбка, вдруг стали строгими. Приняв деловой вид, он внимательно рассматривал бумаги Эмина, читал медленно, словно не знал русского языка, потом повертел в руках пропуск и наконец сказал, что он выдан еще во время царствования Петра III, а значит, потерял силу. .Молча выдвинув ящик письменного стола, он спрятал пропуск и бумаги, добавив, что хочет прочитать их еще раз, внимательнее. И сразу поднялся, показывая этим, что прием окончен.

Вместе с Мовсесом, все так же сопровождаемый казаками, Эмин возвратился в дом к старосте. Сомнения переполняли сердце, доставляя мучительную боль. Неужели Мовсес был прав вчера? Все это похоже на арест. Эмин попытался отбросить тревожные предчувствия, побороть их и не стал говорить о своих опасениях Мовсесу, решил подождать немного. Так прошло несколько дней. Однако ждать становилось все трудное.

На четвертый день рано утром неожиданно полнился генерал Ступишин, на этот раз с ещо большим отрядом, в котором кроме казаком были местные лезгины и татары. Генерал снопа повторил, и ранда ннолмо учтиво, что пропуск Эмина, выданный в канцелярии Петра III, потерял силу, а потом добавил, что этот «маленький» Петр недостоин был царствовать после Петра Великого.

Эмин, не сдержавшись, заявил, что нехорошо попирать вчерашних идолов. Не следует забывать и того, что «маленький» Петр — внук Петра Великого, а сегодняшняя императрица — законная жена вчерашнего царя.

Генерал, который не ожидал подобного ответа, в первый момент растерялся, а потом сказал, что это его совершенно не касается, он официальное лицо и как комендант крепости Кизляр не имеет права разрешать кому-либо пересекать границу с таким пропуском.

— Так! — сказал Эмин сердито, поняв, что ему нечего терять.— Допустим, пропуск утратил силу, но по какому праву вы явились ко мне с таким отрядом? К тому же оставляете у дверей стражу?

— Это делается для вашей безопасности, господин Эмин.

— Безопасности? Но мне нечего и некого бояться. Тем более я не нуждаюсь в вашей защите и не прошу о ней. Я хочу только узнать у вас истинную причину всей этой игры.

— А вы, оказывается, уже отправили своего человека на ту сторону, ведь правда?

— Правда. Это мой друг.

— Что же перевез через границу сей друг?

Генерал подозревал, что Эмин переправил свое сказочное богатство, о котором писал губернатор Неронов, поскольку его сыщики здесь, в доме старосты Галуста, и там, в палатках, где расположился отряд, не обнаружили ничего.

— Что? — покачал головой Эмин.— Что я отправил? Письма, если это вас интересует. Но дело не в том, генерал. Меня волнует мое странное положение. Неужели из-за этой проклятой бумаги мне придется возвращаться в Санкт-Петербург?

— Нет,— бросил генерал, не зная что ответить.

— Значит, вы разрешаете мне ехать в Грузию?

— Никак нет.

Эмин ничего не понимал. Он сердито ходил взад-вперед по мягким коврам старосты Галуста и, на мгновение остановившись напротив растерянно глядящего на него Мовсеса, твердо сказал ему по армянски:

— Мовсес, не падай духом!

— Здесь нельзя разговаривать на чужом языке! — забыв о вежливости, закричал генерал.— Понятно?

— Непонятно, поскольку мы разговариваем не на чужом, а на родном языке. Генерал, вы не имеете никакого права принуждать нас говорить на вашем языке. Мы не ваши арестанты.

Слова Эмина, по-видимому, испугали генерала. Губернатор Неронов писал о связях Эмина с высокопоставленными лицами в Санкт-Петербурге. А это не шуточное дело. И, понизив голос, он сказал любезнее:

— Необходимо немного подождать, господин Эмин. Боюсь, чтобы над вами не разразилась гроза. Я слышал, около пятисот черкесов ожидают вас за городом в целях ограбления.

— Ха-ха-ха,— рассмеялся Эмин,— на один отряд целых пятьсот черкесов! И что они станут грабить, генерал, а?

— Вы смеетесь, а я говорю вам совершенно серьезно.

— Если вы говорите серьезно, то какое им до меня дело, не понимаю? Я еду из далекой Англии. Меня знают в сенате, в Коллегии иностранных дел, граф Воронцов...

— Все это верно,— перебил его генерал Ступишин,— но все думают, что вы очень богаты.

— Слышишь, друг,— повернулся Эмин к Мовсесу,— я богат и даже достоин нападения горцев-разбойников, они хотят облегчить мою ношу!

Он засмеялся, потом неожиданно умолк. До него уже давно доходили эти слухи, кто-то распространял их. Он знал об этом еще в Астрахани. Вспомнилось и предупреждение губернатора Неронова перед выездом, который советовал не брать с собой имущество. Суть этих слухов заключалась в том, что английский принц герцог Кумберлендский подарил Эмину миллион золотом. Говорили, будто у него есть бумаги, по которым он в любой части света, в любом банке может получить нужную сумму.

Вспомнив все это, Эмин сокрушенно покачал головой. Эта мерзкая ложь могла навлечь на него беду, если уже по наплоила. Нет, человеческая жадность но имеет границ. Двести английских золотых, которые подарил ему лорд Нортумберлендский, превратились в чьем-то воображении в миллион английских фунтов стерлингов.

— Ясно,— сказал Эмин резко.— Теперь мне все ясно. Вы взяли меня под домашний арест. А за что, теперь я тоже догадываюсь.

— Никакого ареста,— ответил генерал Ступишин поднимаясь.— Повторяю, все делается для вашей безопасности и спокойствия.

Генерал Ступишин раздумывал над тем, как следует вести себя с этим дерзким чужестранцем. С одной стороны, тайное письмо губернатора Неронова из Астрахани обязывало задержать его здесь, с другой — страшило довольно внушительное письмо всероссийского канцлера графа Воронцова. Положение оставалось неопределенным, необходимо было выждать.

После ухода Ступишина Эмин долго ходил по комнате в раздумье. Льстивые слова генерала кое-что прояснили ему, но чем Ступишин руководствовался, задерживая его здесь, было неясно. Действовать самовольно, дабы избавиться от унизительного плена, Эмин не хотел. Это означало сжечь за собой все мосты. Тридцать вооруженных храбрецов из Астрахани ожидали его наготове. Что стоило им разогнать стражу и уехать из Кизляра? Однако это было бы в высшей степени неразумно. Оставалось одно — ждать.

Эмин решил еще немного потерпеть. Он приказал Мовсесу пойти в отряд и сказать Тархану Маркарову, что он, Эмин, задерживается по важному делу, а остальным лучше отправиться в/Тифлис и ждать его там. Это решение, как показали дальнейшие события, оказалось самым верным.

Через несколько дней стала очевидна истинная причина заботливости генерала Ступишина. Адъютант генерала прямо объяснил Эмину причину задержки. Услышав о злополучном миллионе, Эмин горько рассмеялся. Алчность людей и их глупость воистину беспредельны. Но смехом делу не поможешь. Дни проходили за днями, и ему оставалось только надеяться, что генерал вынужден будет его отпустить. Он не знал, что Ступишин всего лишь исполняет приказ губернатора Астрахани. А это весьма и весьма осложняло дело.

Армяне Кизляра, которые встретили «князя» с таким воодушевлением, были поражены, когда через несколько дней его отряд куда-то отправился. А ведь по слухам «князь» собирался ехать в Армению и поднять восстание против турков. Это вызывало симпатию, желание помочь. Что же теперь?

Проходили недели, но Эмин оставался сидеть взаперти в доме старосты Галуста и, казалось, не собирался никуда уезжать. Кроме того, удивление вызывало еще одно. Дом Галуста денно и нощно охраняли казаки, и люди вначале думали, что все это делается для безопасности «князя». Но постепенно стали понимать, что генерал Ступишин попросту не разрешает ему выходить. Среди горожан росло недовольство и возмущение, и однажды армяне, к которым присоединились местные грузины, окружили дом Галуста и потребовали выпустить «князя». Им, мол, надобно поговорить с ним. Изумленные казаки не знали, что предпринять. Один из них галопом помчался в крепость сообщить обо всем генералу. Не успел казак добраться до крепости, у дома Галуста поднялся такой шум, что сидевший за чаем Ступишин испуганно вскочил, решив, что на крепость напали горцы.

Когда генералу доложили, в чем причина этого переполоха, он перепугался еще больше. Он был старый вояка и отлично знал, что порой, казалось бы, незначительный повод может привести к большой беде. Кизлярцы могут подняться, даже начать восстание. А разбойники-горцы только того и ждут. Тогда и они не замедлят напасть. И придется держать ответ не только перед губернатором Астрахани — тот умоет руки и в сторону, но и перед грозным канцлером России, а то и перед самой императрицей!..

При этой мысли генерал даже вздрогнул. Да ради чего?! Нет, лучше от греха подальше. Чем дальше от Кизляра будет Эмин, тем ему спокойнее. И он, недолго думая, решил отправить Эмина под конвоем в Астрахань. Пусть губернатор Неронов поступает, как ему заблагорассудится, пусть сам расхлебывает кашу, которую заварил.

Генерал подготовил докладную, в которой сообщал губернатору Неронову, что пропуск, представленный прибывшим из Астрахани в Кизляр в середине июля армянином Иосифом Эми ном, потерял силу. Он писал, что Эмин кажется ему человеком сомнительным, тот ли он, за кого себя выдает? Сонетонал бить бдительным и не разрешать ему переходить границу, возможно, он собирается сплотить вокруг себя диких горцев и поднять восстание.

Генерал приложил к докладной письмо, в четырех местах запечатанное сургучом, с грифом «Совершенно секретно. Лично господину губернатору Астрахани Неронову» - и вручил казаку Петру Ермолаеву. Он приказал доставить господина Эмина целым и невредимым в Астрахань, к губернатору Неронову, а по необходимости и в Санкт-Петербург под строгой охраной. Не удовлетворившись этим, боясь дальнейших неприятностей и во избежание опасности, генерал отправил докладную в Коллегию иностранных дел с подробным изложением последних событий в Кизляре.

Эмин, окруженный казаками, вместе со своим преданным другом Мовсесом, возвратился в Астрахань. Прямо с дороги, голодных и усталых, их провели к губернатору Неронову. Тайный государственный советник принял Эмина и был, как прежде, очень вежлив. Он даже разгневался на сержанта Ермолаева, который хотел войти следом. Участливо расспрашивал о том, что произошло, почему генерал Ступишин отправил господина Эмина под стражей? Он так рассердился, что, если бы Эмин и знал, что в задержке повинен Неронов, он бы не поверил, таким искренним был его гнев. Губернатор обещал завтра же подготовить новый пропуск, с которым господин Эмин сможет беспрепятственно продолжать свой путь. Он разрешил Эмину снова поселиться в доме мистера Рентли.

С легким сердцем Эмин вышел из кабинета губернатора и вместе с Мовсесом, ожидавшим его в приемной, отправился к мистеру Рентли, сопровождаемый удивленным взглядом сержанта Ермолаева.

Но проходили дни, а губернатор, казалось, забыл об Эмине и данном ему слове. Эмин завел об этом речь с мистером Рентли и понял, что его опять обманывают. Рентли, наверное по наущению губернатора или его секретаря, повторил то, о чем адъютант генерала Ступишина заявил ему открыто. Губернатор Неронов наслышан о богатстве Эмина и решил... поживиться. Эмину ничего не оставалось, как снова рассмеяться над словами мистера Рентли и алчностью господина Неронова, и он решил немедленно встретиться с губернатором.

На этот раз он был не на шутку рассержен. Однако Неронов не принял его. Тогда Эмин пошел к Мовсесу Сарафову и просил его ходатайствовать за него перед губернатором. Сарафов и знатные армяне отправились к Неронову, но тот остался непреклонен. Он повторил, что и сам желал бы помочь господину Эмину, но что поделаешь, если его пропуск, увы, уже потерял силу.

Первый раз в жизни Эмин полностью вверился капризной судьбе и решил ждать конца ее обманчивых игр. Терпение Эмина вывело губернатора из себя. Через несколько дней он понял, что вся эта история может привести к дурным последствиям, и сам пригласил Эмина, повторив, что не может дать ему пропуск, как обещал, ибо генерал Ступишин получил новое предписание из Санкт-Петербурга. Кроме того, он, Ступишин, отправил письмо в Коллегию иностранных дел. Губернатор оказался настолько добр, что даже прочел Эмину отрывок из письма генерала Ступишина:

«... А в бытность мою в Астрахани армяне признали его за своего князя: да он же во многих государствах странствовал, а напоследок из Англии приехал в Россию и к его сиятельству ото многих знатных особ рекомендован, а при том и такой кредит ему дан: сколько он потребует денег, то везде получить может...»

Эмин уже отлично понимал, что тайный государственный советник Неронов вел двойственную игру. И когда тот льстивым голосом читал ему письмо Ступишина, он принял решение: необходимо скорее освободиться, вырваться из этой коварной ловушки и уехать во что бы то ни стало. Но уехать ему разрешили бы только в одном направлении. Встав с места, Эмин прервал витиеватую речь губернатора, заявив, что готов ехать в Москву.

Эмину хотелось дать понять господину Неронову, что ему ясна его игра, и на пороге, повернувшись к нему, он произнес:

— Если Юпитер хочет наказать, он лишает человека разума.

Мовсес Сарафов, узнав, что Эмин решил вернуться, пытался убедить его, что это напрасная потеря нремони и, возможно, граф Воронцов решит этот нон рос иначе, советовал тайно перейти границу, однако не сумел убедить Эмина, тот отказался.

— Ступишин,— сказал Эмин,— своими злоумышленными действиями пытался повредить мне, однако тем самым невольно прославил меня в Кизляре и его окрестностях, среди дикого, но храброго народа.

— Возможно,— согласился Мовсес Сарафов.

— А когда с божьей помощью мне удастся преодолеть эти трудности и возвратиться, как велика будет радость моих земляков в Кизляре и злоба недругов!

Сарафову и другим астраханским друзьям Эмина оставалось только пожелать ему доброго пути и счастливого возвращения. Сарафов был деловым человеком и не забыл дать рекомендательные письма на имя ювелира царского двора, как его тогда называли — гоф-ювелира ее высочества императрицы российской Лазаря Лазарева. Бывший торговец из Персии, живший сейчас в Москве, мог помочь Эмину, поддержать его в трудную минуту.

Эмин должен был ехать в Москву в сопровождении небольшого отряда казаков под командованием сержанта Петра Ермолаева. Губернатор Неронов объяснил это тем, что ехать одному опасно, но Эмин хорошо понимал все и не противился. Охрана — что ж, пусть будет охрана. От этого ни пользы, ни вреда.

Эмин, конечно, не знал, что перед отъездом сержант Ермолаев получил от губернатора секретное предписание ни на минуту не спускать глаз с Эмина и его друга Мовсеса, тайно следить за каждым их шагом, но делать это так, чтобы не заметили. Быть вежливым, как подобает с чужестранцами, но не разрешать отклоняться с пути, заезжать в какой другой город. В противном случае, было указано в секретном предписании, прибегнуть к оружию и заставить подчиниться.

Сам же Неронов, этот «заботливый» человек, в день отъезда приказал подарить Эмину целую арбу, груженную арбузами...

Был конец августа, стояла жара, когда Эмин со своим верным Мовсесом сел на телегу и, окруженный отрядом казаков во главе с сержантом Ермолаевым, тронулся в путь. Он ехал той же дорогой, по которой несколько месяцев назад, снежной зимой, полный радужных надежд, приехал в Астрахань.

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice