ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

С письмами и рекомендациями, но с пустым карманом Эмин в середине марта с двумя друзьями выехал из Санкт-Петербурга. Через несколько дней они приехали в Москву. Древняя столица России встретила их деревянными домами, луковицеобразными куполами многочисленных церквей и нескончаемым колокольным звоном. Эмин увидел из саней кирпичные башни Кремля и храм Насилия Блаженного с его вечными праздничными красками и подумал о том, как велик и могуществен этот северный народ.

Сани пересекли Тверскую улицу, которая была запружена колясками, каретами, возками. На Тверской заставе пылал костер. Они миновали ее, и снова перед ними открылась бескрайняя русская равнина, покрытая снегом, зазвенели колокольчики тройки. Замелькали постоялые дворы, где меняли лошадей, возницы пили в кабаках обжигающую, как огонь, русскую водку. Деревни, встречавшиеся на пути, казались одинаковыми: деревянные церквушки на пригорках, жалкие домишки, бородатые мужики на одно лицо.

Через неделю они добрались до Астрахани. Зимний город производил грустное впечатление. Кирпичные и деревянные дома, большие и малые церкви — смешение стилей, обычаев, языков, религий, грязь, отсталость.

Эмин снял с друзьями комнату в доме английского торговца мистера Рентла, адрес которого предложил ему мистер Дюмареск. На следующий день он, как требовали того законы приличия, отправился к губернатору Астрахани действительному статскому советнику господину Неронову засвидетельствовать свое почтение, а также передать письмо графа Воронцова.

Красивый, с длинными светлыми волосами губернатор принял гостя почтительно, пробежал глазами письмо, улыбнулся и обещал заняться его делом — помочь поскорее добраться до Грузии.

Но Эмину сказали, что уехать туда так скоро не удастся, в Кавказских горах выпало много снега, и до середины весны путь закрыт.

Никуда не денешься, они решили задержаться в Астрахани, завязать знакомства, поискать среди местных армян тех, кто, быть может, еще не забыл Исраела Ори и его историческую миссию. Он первый понял, что Армении необходимо искать покровительства у России.

Сначала они отправились в армянскую церковь Петроса-Погоса*.

_______________________
*Церковь Петра и Павла.
_______________________

Не успели они войти в церковь, зажечь свечи, как почувствовали, что обращают на себя общее внимание. Прихожане говорили на странном диалекте и откровенно рассматривали чужестранцев. В центре толпы стоял рослый мужчина в отличном европейском костюме и персидской шапке. Высокий рост, красивые усы, резкие, властные движения свидетельствовали о том, что это один из уважаемых людей города. Так оно и было. Когда он ушел, отдав какое-то распоряжение, к Эмину подошел мужчина и, поклонившись, сказал, что ага просит пожаловать к нему.

Выяснилось, что ага — известный в городе и за его пределами Мовсес Сарафов. Он был родом из Персии и всего несколько лет как переехал в Астрахань. В городе у него торговый дом, а за пределами города он основал свои знаменитые шелковичные сады, заложив начало довольно выгодному шелкопрядильному производству, благодаря которому завоевал большую известность.

Встретиться с таким человеком, завоевать его симпатию для любого чужестранца было бы удачей. А для Эмина даже самая малая помощь его земляков была божьим даром. Желание познакомиться оказалось обоюдным. Сарафов мечтал встретить такого человека, как Эмин. Он не мог забыть живущего под пятой иноземцев -родного народа. За очень короткое время после приезда из Персии Мовсес Сарафов стал душой армянской колонии Астрахани.

Узнав историю жизни Эмина, познакомившись с его планами, Мовсес Сарафов посоветовал ему отправить с гонцом письма в Грузию и Арцах, дабы связать отпрысков Багратиони с армянскими меликами Арцаха. Поднять в Муше, Сасуне и Эрзеруме восстание и с помощью России сбросить мусульманское иго — такова была цель Эмина и его новых друзей.

Пересечь в это время года Кавказский хребет мог человек смелый и выносливый. Пап Хатунов, сказавший, что он из Грузии и ему не впервой проезжать по этой дороге, совершил этот поистине героический поступок.

После отъезда Папа Эмин не сидел сложа руки. Познакомился с ремесленниками, оружейниками. Завоевав дружбу Мовсеса Сарафова, было нетрудно расположить к себе всю армянскую колонию Астрахани. Эмин олицетворял для ее членов дух свободолюбивой Армении.

Но это заставило губернатора Астрахани Неронова призадуматься. Распространились слухи, что Иосиф Эмин принадлежит к княжескому роду и желает уехать в Грузию, а оттуда в Армению. У Неронова зародилось сомнение: кто этот чужестранец, который говорит по-английски? Почему его приняли с почестями армяне города, почему к нему расположен такой человек, как Мовсес Сарафов? И чего хочет Иосиф Эмин?

Губернатор вызвал к себе торговца Рентли, в доме которого жил этот подозрительный армянин. Английский торговец рассказал такое, что губернатор был ошеломлен. Эмина-де взял под свое покровительство английский принц герцог Кумберлендский, ему помогали, его поддерживали и многие влиятельные лорды, он участвовал в англо-французской войне, сражался у Цорндорфа, в армии прусского короля. Мистер Рентли добавил также, что он, по-видимому, богат, так как не торговался, а заплатил столько, сколько с него потребовали.

Узнав все это, губернатор долгое время не мог прийти к окончательному решению: позволить ему уехать в Грузию или нет? Если позволить, значит выпустить из рук. Хотя запретить, отправить обратно в Санкт-Петербург невозможно — Эмин представил рекомендацию самого канцлера графа Воронцова. Но как отпустить его?

Губернатор попытался разобраться в создавшемся положении. Он тайно написал письмо в пограничный Кизляр, коменданту города генералу Ступишину, попросил его принять всяческие меры и не разрешать армянину по имени Иосиф Эмин пересечь границу и уехать в Грузию до того, как он сделает запрос в Коллегию иностранных дел.

Но пока губернатор Неронов собирался написать в Санкт-Петербург, из столицы поступили ужаснувшие всех сведения: братья Орловы — Алексей и Григорий — убили Петра III и провозгласили императрицей России Екатерину II.

Эта весть обеспокоила Эмина, который отлично знал, что за дворцовыми переменами последуют строгости и предосторожности. Необходимо было уезжать. Но три месяца, которые он провел в Астрахани, прошли не напрасно. Многие молодые армяне, родившиеся на чужбине, носившие чужие фамилии, даже не знавшие армянского языка, загорелись желанием освободить свою страну, сбросить турецкое иго.

В середине июня Эмин снова посетил губернатора Неронова. Он встретил его более радушно и вежливо, чем в первый раз, и даже оказался настолько заботливым, что дал рекомендательное письмо к коменданту Кизляра. Эмин встал и с благодарностью поклонился ему, губернатор проводил его до дверей, предупредив, чтобы он не возил в Кизляр всего своего имущества. Эмин рассмеялся и ответил, что не может оставить его, поскольку имущество его, хоть и небольшое, но бесценное. Услышав это, губернатор Неронов как будто разволновался, его голубые глаза удивленно округлились.

Только потом, месяцы спустя, Эмин узнал от друзей истинную причину такой заботливости. Неронов поверил, что Эмин княжеский сын и сказочно богат. Он так и написал в Кизляр, коменданту Ступишину.

На следующий же день Эмин стал готовиться к отъезду. В церкви Петроса-Погоса отслужили патараг за успех дела.

В тот день вся армянская колония Астрахани вышла на улицы города проводить Эмина. Каждый желал пожать руку «князю» и сказать ему «до свидания». Около тридцати армянских юношей, вооруженных и на конях (оружие и коней для них приобрел Мовсес Сарафов), должны были отправиться вместе с Эмином в Грузию, чтобы оттуда уехать в Армению. Командир отряда Тархан Маркаров, широкоплечий молодой человек, бросив свой ювелирный магазин, дом, жену и единственного сына, поклялся доставить «князя» в Грузию так, что ни один волосок не упадет с его головы.

Во дворе церкви Эмин легко вскочил на своего пегого в яблоках коня, который был приобретен на деньги Сарафова, и действительно по-княжески поехал впереди отряда. За ним следовал родственник и друг Мовсес Баграмян, также на прекрасном жеребце.

Такого отношения Эмин не встретил даже в Армении. Правда, в армянском селе Дженис его с честью провожали в путь, но здесь все было торжественно, радостно. Эмин счел это за доброе предзнаменование. А Мовсес, который был воодушевлен не менее, чем Эмин, глядя на лица собравшихся людей, невольно вспомнил библейское выражение: «Блажен, кто не видел, но верует...»

Перед тем как перейти границу Грузии, отряд должен был заехать в пограничный Кизляр. 15 Астрахани Эмин много слышал об этой укрепленной крепости на юге России.

Когда вдали, у подножия горы, которая постепенно переходила в обширную равнину, спускающуюся к широким берегам Терека, появился Кизляр и едущие впереди закричали: «Город, город!», Эмин долго не мог отыскать глазами этот раскинувшийся на берегу город: он сливался с ландшафтом.

И впрямь Кизляр оказался маленьким городком — серые дома, нештукатуренные стены, плоские крыши и пыль, поднимавшаяся над городом, как туман. Ни одного деревца или примечательного строения. Все это производило удручающее впечатление. Население составляли русские, армяне, грузины и татары.

Восточнее Кизляра, почти в полумиле от. него, виднелась земляная крепость, имевшая четыре бойницы и невысокую ограду. Вокруг крепости был вырыт широкий ров, который при нападении врагов, по-видимому, наполняли водой.

Издали цитадель казалась крупнее, но, приблизившись, они поняли, что она довольно маленькая. Здесь расположился один батальон, там же жили генерал, его адъютант и помощники. Позднее Эмин узнал, что кроме русского батальона здесь находились вожди лезгин, взятые в плен. Заложников держали для усмирения этих диких племен.

Весть о прибытии Эмина и его отряда каким-то образом уже донеслась до Кизляра. Навстречу неожиданно высыпали люди, кто на конях, кто пешие. Среди них были и местные грузины. Все желали видеть армянского «князя». Поднялся переполох, да такой, что коменданту крепости показалось, что на город напали лезгины. Он приказал было закрыть ворота и поднять деревянный мост надо рвом, но потом отменил приказ.

— Князь едет, князь едет! — кричали люди, бежавшие навстречу всадникам.

Приятно было видеть ликование народа. Однако Эмин отлично понимал, что такое воодушевление может повредить ему и его сподвижникам. И опасения его подтвердились.

Чтобы не показаться самовольным, ибо они все еще находились в пределах Российской империи, он отправил одного из своих молодых людей к генералу Ступишину с просьбой разрешить им остановиться в городе. В ожидании ответа он попросил Тархана Маркарова отвести отряд на ближайшую поляну, разбить лагерь и убедить кизлярцев разойтись.

Тархан Маркаров родился скорее воином, нежели ювелиром. Но он к тому же был отличным дипломатом и сумел найти общий язык с собравшимися, сказав, что «князь» завтра сам пожалует в город. Толпа нехотя, медленно рассеялась. Этому помогли и сгустившиеся сумерки.

Было уже довольно поздно, когда вместе с гонцом из крепости примчался казак. Тархан Маркаров немедленно повел его в палатку, где Эмин и Мовсес беседовали При тусклом свете свечи.

Хотя казак был русский, он, вероятно, долго жил на Кавказе и хорошо знал местные обычаи.

Он передал им привет от генерала Ступишина, пожелал доброго здоровья и добавил, что генерал советует до отъезда в Грузию (а уехать скоро не удастся из-за некоторых официальных формальностей) пожить пока в доме у старосты Кизляра Галуста, оставив своих солдат здесь, в лагере.

Эмину ничего не оставалось, как подчиниться. Казак добавил также, что он должен проводить гостей в Кизляр, прямо в дом старосты. Эмин не противился и этому приказу, расценив, что это знак вежливости.

Оставив отряд на поляне в палатках, он вместе с Мовсесом поехал в Кизляр. В темноте, сгустившейся над городом, они проехали по узким пыльным улицам и вскоре оказались на так называемой главной улице, каменистой и невзрачной, длиною всего в несколько сот метров. На ней и находился дом старосты Галуста, оказавшийся убогим строением.

Галуст сам выбежал встречать нежданных гостей. Был он тщедушный, худой, на черной черкеске его висела медаль старосты, картуз съехал на уши, глаз почти не было видно.

Эмин и Мовсес спешились во дворе и передали поводья слугам, которые тоже повыскакивали поглядеть на гостей. В руках у них тускло горели свечи, вокруг кружились ночные бабочки и несметная мошкара.

Староста, не замедлив, подошел к Эмину, поняв, что он и есть тот самый «князь». Из-под картуза на мгновение показались маленькие глазки, смотревшие на Эмина с какой-то хитрецой. Он поклонился и, часто моргая, заговорил:

— Добро пожаловать, свет очей моих, ага! Сделай милость, войди в дом, здесь все твое.

Казак вошел в дом первый и ненадолго задержался у порога. Мовсес заметил, как он что-то резко и строго сказал старосте. А тот, поморгав маленькими глазками, кивнул. До слуха Мовсеса донеслись слова: «Смотри, не упускай из виду».

Мовсес немедленно предупредил Эмина, решив, что дело тут неладно. Однако сразу после ухода казака староста снова льстиво затараторил:

— В оду пожалуйте, в оду!

То, что называлось одой, оказалось просторной, даже удобной комнатой. Здесь была тахта, покрытая ковром, как во многих восточных домах, к которым привык Эмин, у стены стояли стол, стулья, большой шкаф с зеркальной дверцей.

Эмин и Мовсес остановились на пороге. Несмотря на то что горело много свечей, в комнате царил полумрак. Взгляд Эмина упал на земляной пол. Староста, словно поймав этот взгляд, немедленно повернулся к слугам и сердито, что не вязалось с его льстивым тоном, приказал постелить ковры. Слуги бросились выполнять приказ, а Эмин повернулся к старосте:

— К чему столько забот?

— Не каждый день, ага-джан, такого гостя принимать приходится. А как же, дорогой князь!

— Какой я князь, ах ты, староста! Я слуга своего народа.

— Ну а мы твой народ, ага,— тут же добавил староста, сам не понимая, что говорит.— Садитесь же, сделайте милость!

Слуги торопливо расстелили ковры. Эмин с Мовсесом прошли по этим многоцветным мягким коврам и в изнеможении опустились на тахту. Староста подбежал к ним и обложил Эмина мутаками.

— Ага устал, пусть облокотится на мутаку,— и впился в него своими маленькими, мышиными глазками.— Все будет, как прикажете, ага, все будет!

Эмин только кивнул: ему уже претило это подобострастие. А тот, возможно что-то поняв, повернулся к стоящему рядом молодому слуге и заорал:

— Чего пялишь глаза? Ступай неси таз, князь умыться хочет!

«Князь»... Вот уже несколько месяцев бродит с ним это слово, помогает, а порою мешает. Оно производит магическое действие на бедных людей, которые привыкли гнуть шею и подчиняться. А здесь, в этом доме, особенно в устах старосты, оно звучало просто неприятно. Он отвернулся и вопросительно глянул на Мовсеса.

В это мгновение в комнату вбежал слуга с тазом в руках. Мысли Эмина рассеялись, он смотрел на серебряный сосуд, из которого с бульканьем текла прозрачная горная вода.

— Кругом такая грязь, а здесь вдруг чистота,— удивленно прошептал Эмин Мовсесу.

На столе появилась еда, обильная, роскошная. Староста стоял поодаль, зажав в правой руке огромную медаль, и молча наблюдал за гостями. Эмин сделал ему знак рукой, чтобы он приблизился, и сказал:

— Перед тем как ступить на родную землю, положено разделить хлеб-соль с земляками, это имеет большой смысл, ведь верно?

Староста не понял слов Эмина, но потряс головой, и широкий картуз съехал ему на уши.

— А то как же, а то как же!

— Садись, староста, поешь с нами.

— Нет, нет, ага-джан, не положено,— ответил он и снова отвел глаза.

— Много в Кизляре армян?

— Есть, ага-джан, что и говорить.

— А чем они занимаются?

— Да делом своим занимаются.

— Послушай, ты,— не выдержал Мовсес, который уже был и без того разгневан,— ты что, не умеешь ни прямо в глаза смотреть, ни говорить прямо? Ты что, не армянин разве?

— Кто сказал, что не армянин? — староста перекрестился.

— Знаешь, в Библии сказано,— продолжал Мовсес: — «Кто верует мне, тот верует господу». Понял?

— Мовсес, попридержи-ка язык и проповеди, вызубренные у вардпета Геворка, сохрани для себя. Да не забывай, что бы ни случилось, мы с тобой гости и в этом доме.

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice