ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Когда фрегат «Принц Эдуард» бросил якорь у тихой пристани и порту Мадраса, Эмин с капитаном Элипсоном сели и шлюпку и поплыли к берегу. На пристани, такой безлюдной в этот предрассветный час, Эмин еще издали увидел Мовсеса, предупрежденного об их прибытии. Тот торопился ему навстречу, высокий, бодрый, немного располневший за время разлуки.

— Изменился,— сказал Эмин, выпуская его из своих объятий,— изменился, возмужал!

— А ты все тот же,— ответил Мовсес, оглядывая его с головы до ног. – Прежний мой Эмин, мой славный Эмин!

— Э-эх,— только махнул рукой Эмин.

Попрощавшись с капитаном Клинтоном, Эмин вместе с Мовсесом уселись в ожидавшую их карету. От порта начиналась самая большая улица Мадраса Маунт-Роуди, которая делила город на две части: европейскую, с белыми красивыми особняками и недавно построенными многоэтажными домами, аккуратными скверами, окруженными решетками оград, и азиатскую — с беспорядочным рядом глинобитных дом и тек, грязными дворами, в которых спокойно бродили короны и бездомные собаки.

— Куда мы едем? — поинтересовался Эмин, удрученный этим печальным зрелищем.

— К Шаамиру-аге. Он пригласил нас.

Мовсес жил в доме самого богатого в Мадрасе человека, торговца жемчугами Шаамира Шаамиряна, который занимался и просветительской деятельностью.

Расставшись с Эмином в Грузии, Мовсес приехал в Астрахань, но не задержался там и отправился в Индию. Мовсес поселился в Мадрасе, где в те годы была дополню большая армянская колония. Здесь он стал преподавать армянский язык и историю, зажиточным армянам и их детям и быстро завоевал уважение, а вскоре сделался учителем и воспитателем сына Шаамира-аги миленького Акопа.

Из рассказа Мовсеса Эмин понял, что он был не только учителем: он пытался пробудить в соотечественниках любовь к покинутой родине. Благодаря стараниям Шаамира-аги и Мовсеса многие богатые армяне стали задумываться над судьбой Армении. Шаамир приехал в Индию из Персии, из города Джуги. Здесь он забросил портняжное ремесло и занялся продажей ювелирных изделий. Умный и ловкий делец, он за очень короткий срок стал одним из самых богатых людей Индии.

Шаамир-ага был необразованным человеком, однако всегда тянулся к знаниям и, когда приобрел богатство и вес и обществе — уже в довольно преклонном возрасте,— нанял учителей, дабы овладеть в совершенстве не только армянским, но и английским языком.

В дальнейшем, используя свое положение, он сумел добиться того, что армянская колония в Мадрасе получила независимость. Это было очень значительное событие: в стране, находящейся под владычеством Англии, о самоуправлении и мечтать было невозможно. Именно ему, Шаамиру Шаамиряну, доверили написать устав местного самоуправления.

Шаамир-ага при участии Мовсеса Баграмяна, пользуясь его советами, подготовил устав, названный «Тетрадь, которая зовется Поучение». Мовсес рассказал Эмину о большой роли, которую сыграл устав в пробуждении национального самосознания армян.

— Все армяне Мадраса, и богатые и бедные, живут одной идеей,— заключил Мовсес,— увидеть родную страну свободной. В прошлом году Шаамир-ага, потратив большие деньги, пригласил из Франции мастеров и основал в Мадрасе типографию. Это первая армянская типография, в ней изданы и первые наши просветительские книги.

Когда же Мовсес немного взволнованно и смущенно признался, что пишет книгу, цель которой — поднять всех армян, не только молодежь, по и старшее поколение, на борьбу против турок, Эмин не выдержал и, заключив его в объятия, горячо прошептал:

— Мовсес, дорогой, так, значит, не напрасными оказались все наши мучения, наша борьба?! Молодец, Мовсес!

— Это святой долг верного и преданного сына матери нашей Армении.

— Дай бог, чтобы все армяне думали так, дай бог! Но ты сам убедился, сам был свидетелем, Мовсес, что и там и здесь не все так думают.

— Вот потому-то нам следует сделать пес, чтобы армяне стали заботиться о нуждах родины. Беда наша в том, что таких, как мы с тобой, пока мало.

Карета остановилась, и Эмин не успел ответить.

Перед ними возвышался богатый особняк, отделанный белым мрамором. Узкие окна, витые башенки по углам напоминали знаменитый Тадж-Махал. Казалось, что здесь живет какой-нибудь индийский набоб. За узорчатой оградой цвели белые магнолии. Они источали нежный аромат.

Слуга в чалме, отвесив поклон, растворил ворота, приглашая войти. Из беседки, утопающей в зелени, навстречу им вышел сам Шаамир-ага, седой, небольшого роста мужчина с белоснежными усами. Его маленькие веселые глаза пытливо и оценивающе разглядывали Эмина. В высокой конусообразной шапке и черном длинном одеянии он напоминал индуса-раджу.

Шаамир-ага принял гостя с подлинно армянским радушием. Он сказал, что господин Эмин может жить в его доме сколько пожелает,— приглашение это Эмин принял с удовольствием.

Несколько дней пробыл Эмин в Мадрасе, и дни эти, пожалуй, были самыми радостными и беззаботными в его жизни. Вечерами в роскошной гостиной Шаамира-аги собирались не только домашние, хозяин, его сын Акоп, сметливый и жизнерадостный юноша, но и известные люди Мадраса: богатый и влиятельный Григор Ходжаджанян и Мкртум Мирза.

Беседовали обычно об одном: как организовать дело освобождения Армении. Всех объединяла одна патриотическая цель, одна идея. В один из таких вечеров состоялось чтение книги Мовсеса «Новая тетрадь, или Ордорак*». Она должна была выйти в свет в типографии, которую основал Шаамир-ага. В ней Мовсес особенно подробно останавливался на вопросах воспитания армянских юношей и подростков, стремясь показать, как необходимо для них образование, в частности военное, пробудить чувство патриотизма, любовь к родной земле.

_______________________
* Ордорак — увещевание.
_______________________

Когда ом самозабвенно читал страницы, посвященные великим царим Тиграну, Трдату, Артавазду и другим, Эмин вспомнил свою первую встречу с соотечественниками в селении Дженис. Тогда он тоже говорил об истории Армении.

— Все зло наше в политическом безразличии,— заметил Эмин, когда Мовсес закончил читать одну из глав.

Шаамир-ага, который, погрузившись в мягкое кресло и прикрыв глаза, внимательно слушал, даже не пошевельнулся. Григор Ходжаджанян и Мкртум Мирза утвердительно кивнули.

— Зло не только в этом, но и в устаревших формах правления,— возразил Мовсес.— Возьмем, к примеру, монархию, монарх всегда диктует свою волю. Если монарх умен, страна процветает, но если он глуп, стар или слабоволен, всему конец. Страна или будет поглощена собственными недугами, или окажется под пятой чужеземцев. А республиканское правление по сути более гибкое. Я бы уподобил республику мосту с многочислен ними столбами и арками. Если даже один столб рухнет, мост все равно выдержит.

— Ты прав, Мовсес,— произнес Эмин задумчиво,— во многом прав. Но какой урок преподала нам жизнь?

Шаамир-ага, который до сих пор слушал, прикрыв глаза, испытующе взглянул на гостя и неожиданно спросил:

— Какой урок, господин Эмин?

— Я опять имею в виду Армению. А урок тот, что нельзя полагаться на помощь других стран. Корень зла в нашем несогласии. Горький опыт моей жизни — свидетельство тому. Царь Ираклий протянул бы нам руку помощи, будь мы едины. Великая императрица России
поддержала бы нас, если бы мы что-то собой представляли. Но кому мы нужны — разрозненные, погрязшие в раздорах и распрях?

— Наши усилия направлены па то, чтобы объединить всех,— сказал Шаамир-ага.

— Мои — тоже,— подхватил Эмин.— Но что сталось с Арцахом, с нашим орлиным гнездом? Что сталось с меликами Карабаха, почему они потерпели неудачу? Причины все те же. Я уж не говорю о католикосе всех армян, который всячески препятствовал, мешал мне.

— Но на этот раз Симеон Ереванци поможет нам, вставил Шаамир-ага.— По так ли, Григор-ага? — обратился он к Ходжаджаняну.

— Полагаю, что так, — Григор Ходжажданян тяжело вздохнул. — Святейший на мои средства основал в Эчмиадзине типографию. Вот Мкртум Мирза посылает в дар Эчмиадзину трон, украшенный золотым крестом и перламутром.

— Вы говорите, католикос поможет, но пак? Нее знают, он просвещенный человек, любит свой народ, но он труслив. А это значит — любит себя, ставит свой трон превыше всего.

— Нет, нет, нельзя так! — покачал головой Шаамир-ага.

Повремените, проповедует он, не настал еще час, не время! Вот его слова, вот к чему он призывает. Иначе говоря, он пугает: не тронь осиного гнезда, не то худо будет! — Эмин был страшно взволнован. Никогда, ни при ком, даже при Мовсесе, он не винил вслух католикоса. Но на этот раз не выдержал.

Мовсес, видя состояние Эмина и понимая, что друзья католикоса Григор-ага и Миргум Мирза могут быть недовольны, попытался изменить тему разговора.

— Мы хотим только одного, — сказал он, — получить назад то, что потеряли по независящим или зависящим от нас обстоятельствам, — нашу исконную, собственную землю.

Юный Акоп, который молчал, пока говорили взрослые, желая поддержать учители, встал и горячо сказал:

— И я так думаю. Сейчас я учусь, чтобы стать полезным своей родине человеком.

— Акоп, дорогой! — произнес Эмин улыбаясь.— Ты прав. И я когда-то этого хотел. Это может засвидетельствовать твой учитель, Мовсес. Но чего я добился? Меня сопровождали ненависть, вражда, козни, коварство.

— Господин Эмин, господин Эмин! — Шаймир-ага поднялся с кресла и, усаживаясь рядом, взял его за руку.— Уныние не пристало воину. Мы еще отправимся в Армению, мы еще будем сражаться за нее.

Снятые, слова, Шаамир-ага...— тяжело вздохнул Григор Ходжаджанян.— А ты, Мкртум-ага, что скажешь?

Что я скажу? Господин Эмин должен, по-моему, знать пословицу: «Где вода напрет, там и ход найдет».

— Что вы имеете в виду? — удивился Эмин.

— Ираклий поможет, мы напишем меликам Карабаха. Если господь пожелает и мы сами постараемся, русская царица протянет нам руку.

— Русская царица сейчас занята войной против Турции. А вы уверены, что Ираклий поможет, медики образумятся? Час давно пробил, а мы все прикидываем.
Сколько таких роковых часов знала армянская история... Мы всегда начинаем действовать слишком поздно.

— Да, да,— вздохнул Мкртум Мирза,— что верно, то верно.

— Что с тобой, Мирза? — от удивления маленькие глазки Шаамира-аги расширились.— Что же это ты — и нашим и вашим, так, что ли?!

— Видите,— горько усмехнулся Эмин,— нас всего пятеро, и каждый твердит свое.

Эмин, дорогой,— неожиданно воскликнул Мовсес.— Разве мы с тобой не понимаем друг друга? Ты же знаешь, о чем я мечтаю.

— Мовсес, заклинаю тебя и вас, мужи армянские — Шаамир-ага, Мкртум Мирза, Григор-ага и ты, Акоп, самый юный среди нас, тебе еще жить да жить — помните, помочь нам может только великое христианское государство Севера, но если мы будем едины в целях и устремлениях наших.

— Вот моя рука,— горячо сказал Шаамир Шаамирян.

— И моя,— отозвался Григор Ходжаджанян.

— И я тоже присоединяюсь к нам,— добавил Мкртум Мирза.— Эмин-ага, слышал я о тебе и раньше, еще до приезда твоего. Мовсес рассказывал. Много мы о тебе знали, но теперь вот встретились и поняли, что Мовсес был прав. Знаем, было время, когда святейший не одобрял твое рвение во имя служения отчизне. Не думаю, однако, что теперь он станет противиться. Если Шаамир-ага и Григор-ага дают слово написать в Эчмиадзин, значит, все будет в порядке.

— Слова словами,— сказал Григор Ходжаджанян,— а я даю на дело освобождении народа нашего двенадцать тысяч рупий, если католикос Симеон не будет против. Я вручу вам рекомендательное письмо, и вы получите, Эмин-ага, эту сумму в Эчмиадзине.

— Боюсь, из этого ничего не выйдет,— усомнился Эмин.

— Господин Эмин,— глухо, но отчетливо произнес: Шаамир-ага, глядя прямо Эмину в лицо. Пот мой Акоп, вот мои лучшие друзья: Григор ага, Мкртум Мирза и Мовсес, которого я люблю как сына и которому верю как пророку. Клянусь перед всеми, а я не люблю бросать слов на ветер: отныне все свое состояние и жизнь я приношу на жертвенный алтарь во имя праведной цели! И никакая сила, никакие запреты не сумеют поколебать меня. Я обещаю также употребить все свое влияние, чтобы католикос всех армян благословил наше святое дело и не только помог, но и возглавил его.

— Клянемся и мы,— сказал Григор-ага, за ним те же слова повторил и Мкртум Мирза.

— Кроме того,— продолжал Шаамир-ага,— мы напечатаем книгу Мовсеса. В ней — наша программа, и отправим «Увещевание» в Эчмиадзин католикосу и его братии. Отошлем и царю Ираклию, и в Карабах...

— Вот моя рука,— воскликнул Эмин,— я воин, но готов пролить сейчас слезы радости.— И, подняв руки, с мольбой и надеждой прошептал: — О господи, да родится из малого великое!

Шаамир Шаамиряп, Григор Ходжаджанян и Мкртум Мирза оказались верны своему слову. Они написали письмо в Эчмиадзин католикосу Симеону Ереванци с просьбой поддержать Ом и на, когда он снова приедет в Армению. Отправлены были письма и в Карабах, каждому мелику в отдельности.

Но через несколько дней в Мадрас приехал посланец Эчмиадзина епископ Тирайр. Весть о его приезде обеспокоила Эмина, он отлично знал, что епископ и здесь станет его порочить. И он не ошибся, но теперь епископ действовал хитрее и осторожнее. Он сумел сыграть на одном из самых сокровенных чувств членов армянской общины Мадраса — на чувстве патриотизма, и собрал большие пожертвования. Женщины отдавали ему бриллиантовые и рубиновые кольца, золотые кресты, серебряные кяамары — пояса тончайшей работы. Даже Григор Ходжаджанян и Мкртум Мирза подарили по серебряному кадилу для главного собора Эчмиадзина.

По не это тревожило Эмина. Епископ старался внушить всем, что армяне — малое, но любезное господу стадо, и тем, кто будут смиренны и покорны, уготовано царствие небесное, дабы смогли они забыть земное со всеми его тяготами. Кроме того, он под секретом сообщил Григору Ходжаджаняну, что католикос не хочет, чтобы влиятельные люди Мадраса помогали Эмину. Когда Григор-ага попытался убедить его, что Эмин как раз тот человек, который может поднять народ Армении против турок, и рассказал, как они с Шаамиром Шаамиряном и Мкртумом Мирзой обратились в Эчмиадзин к католикосу с просьбой изменить свое отношение к Эмину, епископ Тирайр нашептал Григору-аге такое, что бедняга застыл на месте. Затем епископ добавил, что святейший готовит специальный кондак и никогда не изменит своей позиции.

Григор Ходжаджанян но замедлил рассказать обо всем Мкртуму Мирзе. Поразмыслив, они отправились к Шаамиру Шаамиряну. Тот попытался убедить их, что это только козни епископа. По чем больше он старался оправдать Эмина, тем все более запутывался в кознях епископа. Мовсес попробовал объяснить, откуда такая ненависть к Эмину, в чем ее причина, но в них уже зародилось подозрение.

В довершение ко всему Эмин получил письмо от отца, полное упреков, которое очень его огорчило.

Епископ Тирайр, памятуя об отношении к нему в Калькутте, спешно закончил свои дела и немедленно отправился в Сурат. Он уехал, но Эмин почувствовал, что отношение к нему изменилось. Шаамир-ага, возможно под влиянием Мовсеса, пытался переубедить Григора-агу и Мкртума Мирзу, но они заявили, что станут ждать ответа католикоса.

Эмин понимал, что письма богатых армян Мадраса не смогут повлиять на католикоса, который никогда не изменит своего отношения к нему. Он решил уехать, хотя Мовсес уговаривал его остаться, убеждал, что, когда выйдет в свет его книга и люди прочтут ее, они по-новому станут воспринимать многое.

Но Эмина уже ничто не удержи пало здесь. Он родился воином и должен остаться им. Куда легче сражаться, когда знаешь, кто твой враг.

Эмин покинул Мадрас и на простой телеге отправился в Бомбей. Во время долгого пути при переходе из Айдарабада в Оранджабад он попал под ливень и, если бы его не приютил один из местных набобов, наверняка бы заболел.

Бомбей, «ворота Востока», раскинулся на маленьких островах, которые в свое время захватили португальцы и которые позднее перешли к англичанам.

Бомбей встретил Эмина суетой большого восточного города. Он представился губернатору города мистеру Рентли. Узнав, что Эмин хочет ехать в Басру, он ска зал ему, что там началась чума и мистер Мур, английский консул в Басре, возвратился в Бомбей. Это известие ошеломило Эмина, однако он обрадовался, что в Бомбее; оказался хотя бы один знакомый.

Примерно девять месяцев прожил Эмин в Бомбее, и единственным утешением была его дружба с мистером Муром.

Наконец из Басры стали доходить слухи, что чума кончилась. На судне «Ривинч» Ост-Индской компании Эмин вместе с мистером Муром доплыл до Басры. Но ему была дорога каждая минута и задерживаться здесь он не мог. Сколько ни упрашивал его мистер Мур остаться погостить, Эмин не согласился. На небольшом арабском судне он добрался до Хиллы и оттуда отправился с караваном в Багдад, который после эпидемии чумы совершенно обезлюдел.

В Багдаде Эмин остановился в доме своего сородича Вараздата. Цагик-хатун обласкала Эмина, окружила его заботой, и он снова с тоской подумал о своем одиночестве. Но время торопило: нужно было, присоединившись к какому-либо каравану, добраться до Курдистана, а оттуда уже попасть в Армению.

Неожиданно до него дошли слухи, что Омар-паша, турецкий наместник, узнав, что он в городе, хочет арестовать его. Он решил снова направиться в Басру, а затем морем в Армению. Однако едва он приехал в Басру, разнеслась весть, что персидский шах Керим с войском, возглавляемым его братом Садык-ханом, направляется в Басру. Мистер Мур, в доме которого жил Эмин, уверял, что вести вымышленные. Но через месяц все оказалось правдой. Войска Садык-хана осадили Басру.

Вали города очертя голову кинулся собирать свое войско, состоящее преимущественно из турок и арабов, и укреплять полуразрушенные крепостные стены, но усилия оказались напрасны. Садык-хан захватил несколько арабских кораблей и отогнал их в Суали для перевозки войска на другой берег. Мистер Мур приказал двум английским кораблям, стоящим в заливе Миная, преследовать эти суда и уничтожить их.

Воспользовавшись попутным ветром, англичане догнали арабские суда и, открыв по трем из них огонь, захватили в плен одно судно, а остальные преследовали примерно три мили. Но река в этом месте оказалась мелководной, и английские корабли вынуждены были возвратиться в залив Миная.

Эмин не мог спокойно сидеть на месте. Как и в молодые годы, кровь вскипела в жилах. Он попросил мистера Мура отправить его добровольцем на один из английских кораблей. Вначале тот попытался отговорить его от этой затеи, но Эмин был таи настойчив, что он в конце концов написал записку на имя адмирала Дуилстона, в которой просил выделить под командование Эмина на каравелле «Скерс» тридцать солдат.

Вскоре персы попытались разрушить крепостные стены и, совершив нападение, вторглись в город. В тот же день, перед восходом солнца, на реке показались персидские корабли. Адмирал Дуилстон приказал сняться с якоря. Ветра не было, и английские корабли двинулись вниз по реке.

Залпы пушек персидских кораблей возвестили о начале боя. С английских фрегатов открыли ответный огонь. Пушечная пальба продолжалась до вечера. Если бы персы набрались мужества и начали атаку, они могли бы добиться успеха. Но персы боялись подойти ближе. Англичане медленно, но настойчиво приближались и сумели потеснить врага к мелководью. С наступлением сумерек персидские корабли завязли в песке.

Победа была полной. Но от мистера Мура принесли письмо, в котором консул сообщил, что ожидалась помощь от мэра Бомбея, однако от посла пришел приказ, в котором кораблям предписывалось отойти, не вмешиваться в турецко-персидскую войну. Сэру Дуилстону ничего не оставалось, как подчиниться. Он приказал немедленно поднять паруса на «Скерсе» и других фрегатах и возвратиться в Басру.

Так закончилось это сражение,вкотором участвовал Эмин и которое оказалось последним в его жизни. Оставаться в Басре не имело смысла. Он снова попросил у мистера Мура разрешения отправиться в Персию, надеясь через Шираз проехать в Исфаган, а оттуда в Армению.

Мистер Мур попытался отговорить его: пуп. опасный, особенно сейчас, когда положение столь напряженное. Он обещал ему помочь получить должность в войсках Ост-Индской компании и (Бомбее, но Эмин отказался, заявив, что годы его уходят, ждать Польше он не может, да и не хочет, и решил сделать последнюю попытку попасть в Армению.

Путь на родину лежал через Персию.

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice