ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Казалось, за эти годы многое в Калькутте должно бы измениться. Однако Калькутта оставалась прежней: ряды небольших белых домов, пальмы, шум улиц, полуголые ребятишки, снующие вокруг, и присущая Индии, да и вообще всему Востоку, медлительность, скука.

Поблизости, на реке Угли, как вызов этому покою и смиренности, высилась крепость с башнями, носящая имя короля Англии Уильяма II — форт Уильяма. История ее была связана с завоеванием Бенгалии, теперешние же правители сделали ее своей резиденцией. Эмин прошел по площади Майдан. Прежней оставалась и Бурра — знаменитый рынок Калькутты с пирамидами ананасов, огромными связками бананов, кокосовыми орехами, грудами копры, ароматными плодами манго.

Прежним оставался и армянский квартал, Арменион-стрит, в конце которого в окружении больших и малых домов стояла церковь святого Назарета. Эту красивую церковь построил когда-то один из местных армян-богачей Назарет-ага.

Уже издали Эмин увидел свой дом, остановился па нем ласковым взглядом; сердце забилось тревожно. Родной дом с маленьким двориком, окруженным магнолиями, был все тот же. К нему, как и раньше, вела дорожка, посыпанная золотистым песком. Все по-старому, изменился только он: на лбу залегли морщины, волосы поредели, в них появились седые нити.

Эмин постучал в дверь. Ему открыл отец, постаревший, с удивленным лицом, обрамленным густыми усами и бородой. Он долго смотрел на стоящего на пороге человека в странных одеждах, которым улыбался далекой и одновременно какой-то родной улыбкой. Черные глаза его лукаво блестели.

— Кто ты? — с волнением проговорил торговец Овсеп, вглядываясь в полузнакомые черты.

— Отец, ты что, не узнаешь меня? — неожиданно произнес этот человек.

— Эмин, сын мой! — Отец узнал его наконец и, дрожа от радости, обнял.— Господи, как хорошо, что ты вернулся!

Вошли в дом. И здесь, казалось, ничего не изменилось. Ковры на полу, на стенах, английские кресла, которыми в свое время отец так гордился, диваны, стол.

В комнату вбежал мальчик лет десяти. Эмин вздрогнул. Показалось на миг, что его детство, веселое, беззаботное, снова ворвалось в эту комнату. Увидев постороннего человека, мальчик застыл на пороге.

— Это брат твой, Эмин,— прошептал отец растерянно.— Я писал тебе, что женился. Ты не получил моего письма?

«Ничего не изменилось, ничего,— пронеслось в голове.— Только отец стал другим, новая мать и... брат. А я... как же я..»

Овсеп глянул на сына, понял, что происходит в его душе, и будто нечего было больше сказать, тихо произнес:

— Тебе тоже пора жениться, сынок.

— Эх, отец,— покачал головой Эмин, мое время прошло.

Миг был тяжелый, и, чтобы как-то снять напряжение, Овсеп позвал жену:

— Заруи, иди-ка сюда, посмотри, кто к нам приехал! А ты, Микаел, глупышка,— повернулся он к младшему сыну,— что же ты стоишь, это Эмин, твой старший брат, иди же поцелуй его.

Микаел боязливо сделал шаг, стыдливо глянул на отца. Господи, подумал Эмин, как похож на меня этот мальчик! Черноволосый, смуглый, с блестящими глазами. Он подхватил Микаела и поцеловал. Потом опустил на пол, сердце сжалось. Ведь и он мог иметь вот такого сына, своего сына, а не брата. Снова возникло чувство, что он лишний здесь.

«Господи, почему так много перемен в этом доме?! — вздохнул он про себя.— Изменилась даже улыбка отца, он так растерянно смотрит то на меня, то на маленького Микаела...»

Вошла женщина в цветастом ситцевом платье, молодая, улыбчивая. Заруи, мачеха Эмина, быстро приблизилась, хотела обнять пасынка, но угрюмое лицо Эмина остановило ее.

— Наш Эмин,— повторил Овсеп, тяжело вздохнув. Как бы хотелось ему, чтобы эти чужие пока люди породнились, стали друзьями.

— Эмин, сынок, — прошептала женщина, осмелев под требовательным взглядом мужа. Подойдя к пасынку, она обняла его. Он был моложе ее всего на несколько лет.— Твой отец так много о тебе рассказывал, как он переживал, тосковал и ждал тебя...

Глядя на нее, Эмин вдруг понял, что ему всю жизнь не хватало материнской любви, ощутил потребность в ней и почувствовал, что благодарен этой молодой женщине за такие простые участливые слова.

— Тот, кто родился человеком, обречен на мучения. Это судьба всех живущих сердцем,— горестно произнес он.

Вечером отец собрал гостей на званый ужин по случаю возвращения сына, пригласил друзей, родственников. Пришел повидаться с племянником дядя Давид, он уже переехал из Баласура в Калькутту. Он постарел, сгорбился и весь вечер рассказывал то ли от радости, то ли потому что стал забывчив, как годы назад провожал Эмина. Гости ели, пили, делились повседневными заботами, говорили о торговле. Забившись в угол, Эмин смотрел на этих сытых подвыпивших людей, и ему сделалось грустно. Отец находился в своей стихии, дядя Давид тоже, и никто, никто не замечал, что творится у него в душе.

Эмину казалось, что чувство отчужденности пройдет, он свыкнется с этими людьми, живущими маленькими повседневными заботами, успехами и радостями. Но проходили дни, и ощущение собственной ненужности продолжало расти.

Чужой была Заруи со своими материнскими нежностями, неестественным казался маленький Микаел, прелестный ребенок, который искренне привязался к Эмину. Чужим был даже отец, которого он лучше понимал в письмах, чем сейчас, когда они были рядом.

Он узнал, что Джан, друг его юности, стал богатым торговцем и превратился в Джона. Эмин пакостил его, надеясь развеяться и, кто знает, снопа обрести в нем единомышленника, но, встретившись с ним, он понял, что его «бесславное возвращение» в глазах Джона равносильно позору. Он принял его холодно, дав понять, что они давно уже разные люди. Об этом не стоило и говорить. Поняв это, Эмин поднялся и ушел.

Донеслись вести, что началась русско-турецкая война. Ответа на письма, посланные в Англию, Эмин еще не получил. Он хотел обратиться к отцу, просить денег на дорогу до Басры, оттуда немедленно уехать в Багдад, а потом снова в Армению. Он, напорное, отбросил бы стыдливость и попросил у отца денег, если бы неожиданная встреча не изменила псе.

К Эмину пришел юноша по имени Фредерик Стюарт, который работал секретарем к конторе Ост Индской компании. Мистер Стюарт оказался сыном графа Поотла. Он напомнил Эмину о том, что они встречались в поместье лорда Нортумберлендского. Но тогда Фредерик был совсем мал и Эмин не помнил его.

Однако какое это имело значение, если с первой же встречи у них завязалась истинная дружба. Почти каждый день мистер Стюарт приходил к нему, часто приглашал к себе на обед. Здесь, в маленьком, но богатом особняке Стюарта, Эмин познакомился с другим служащим той же компании, переводчиком с персидского языка мистером Коксом.

Когда Эмин однажды пожаловался на неопределенность своего положения, мистер Стюарт предложил ему поступить на службу в торговую компанию. Кокс тоже поддержал его, обещал походатайствовать. Но Эмин отказался, ему не место за покрытым сукном столом, он хочет любой ценой добраться до Армении, где, как он слышал, идет война.

Вечером Эмин вышел из дома мистера Стюарта вместе с мистером Коксом. Тот, видя мрачное лицо Эмина, сказал, что собирается организовать сбор пожертвований в конторе Ост-Индской компании и среди своих знакомых, чтобы помочь Эмину. Эмин, услышав слово «пожертвования», вздрогнул, остановился и сердито посмотрел на мистера Кокса. Однако тот в полумраке не заметил, что Эмин рассержен. Удивленно повернувшись, он спросил:

— Что с вами, господин Эмин, почему вы остановились? Может быть, вам плохо?

— Да, мне плохо,— ответил резко Эмин.

— Что случилось?

— Мне стало плохо от ваших слов,— сухо ответил Эмин.

— От моих слов? — удивился мистер Кокс.

— Да. Почему вы решили, что для меня надо собирать деньги?

— Простите меня, но я не понимаю вас, господин Эмин.

— Мне отвратительно слово «пожертвования». Никогда, даже в молодые годы я не протягивал руку за милостыней. Я и сейчас еще не стар, у меня есть силы, и я сам сумею решить свою судьбу.

— Простите,— растерялся мистер Кокс,— простите, если я оскорбил вас, я не хотел этого.

Эмин не ответил, его душила горечь.

Безнадежность, неопределенность положения, в котором он находился, мучили его, не давали покоя. Эмин не мог жить вот так, без труда, без борьбы, влачить жалкое существование, есть чужой хлеб. Его глубоко оскорбило отношение бывшего друга Джана, хотя он и понимал, что это закономерно.

Две недели он избегал мистера Кокса. Даже, притворившись больным, перестал ходить к мистеру Стюарту. Однако мистер Кокс понимал, что Эмин находится в тяжелом душевном состоянии, и не обиделся на него. После долгой беседы с мистером Стюартом он решил помочь ему во что бы то ни стало, только иным путем.

Через несколько недель вместе с братом, который был помощником мэра Калькутты, мистер Кокс пришел к Эмину и сообщил, что они переговорили с мэром города мистером Картром, рассказали ему о положении Эмина и тот обещал помочь ему стать офицером английской армии.

Мистер Картр выполнил обещание. Эмин получил чин унтер-офицера в войсковой части, которой командовал полковник Бейл.

Военная служба была спасением для Эмина. Она давала ему возможность жить независимо, кроме того, теперь он мог надеяться на поддержку армянской общины Калькутты. Ведь неожиданное и бесславное его возвращение разочаровало тех, кто хорошо помнил его письма, присланные из Лондона.

Узнав, что мэр города ходатайствовал за него, что Эмин стал унтер-офицером, торговцы общины вместе со своим предводителем Ходжой Петросом, человеком внушительным и уважаемым (в 1756 году он целых шесть месяцев снабжал провиантом, а потом приютил армянских беженцев Фулты), захотели встретиться с ним. Ходжа Петрос немедленно пригласил его к себе. Эмин прекрасно знал его, слышал о его патриотических делах и с удовольствием принял приглашение.

Ходжа Петрос, как выяснилось, тоже был наслышан об Эмине и его миссии. Он сказал, что, хотя Эмин потерпел сейчас неудачу, его усилия не пропали даром! Эмин посеял добрые семена, и они дадут хорошие исходи. По росток нуждается в уходе. Армянская община Калькутты должна помочь Эмину, считает это делом своеи чести.

У Ходжы Петроса стали собираться влиятельные армянские торговцы, все они выражали желание помочь Эмину. Некоторые даже предложили немедленно сделать взносы, другие советовали ему оставить военную службу и готовиться к отъезду. Но, наученный горьким опытом, Эмин уже не обольщался лестными предложениями. Он отказался от немедленного отъезда в Армению, сославшись на то, что ждет письмо и советов своего покровителя лорда Нортумберлендского.

Согласившись с тем, что необходимо повременить, Ходжа Петрос сказал, что хочет сделать Эмину подарок и убедительно просит принять его. Так Эмин получил в дар прекрасного коня с серебряной уздой и красивым седлом и маленькую саблю, рукоятка которой была из чистого серебра. Эмин принял это подношение, поскольку не хотел обижать Ходжу Петроса, от которого в дальнейшем ожидал помощи в своих делах.

Но положение Эмина тем не менее было довольно неопределенным. Он не знал, что творится в Армении, не знал и того, какой ход приняла русско-турецкая война.

И вот однажды, когда Эмин был приглашен на обед к мистеру Картру, пришел человек из конторы Ост-Индской компании, который недавно вернулся из Лондона и вместе с рядом важных бумаг привез письмо, которого Эмин ожидал все эти месяцы.

Узнав, что письмо от лорда Нортумберлендского, гости стали перешептываться.

«Счастливчик этот Эмин. Имея такого покровителя, можно рассчитывать на многое. Перед ним откроются любые двери!»

А мистер Картр, который знал от мистера Стюарта всю историю жизни Эмина, громко заявил:

— Счастлив граф Нортумберлендский, что покровительствует такому человеку, как Эмин!

Эмин ничего не слышал. Весь нетерпение, он, уединившись, сорвал печати и стал читать долгожданное послание.


«Дворец Нортумберленд
Лондон
14 марта 1770 года

Дорогой мой друг Эмин!

Большую радость доставило мне Ваше письмо от 18 сентября 1769 года, которое я получил несколько дней назад и из которого узнал, что Вы здоровы и находитесь в Басре.

Ваше предыдущее письмо, которое Вы отправили из Гюлистана (горы в Вашей Армении) в 1767 году, я получил только прошлой осенью, спустя два года после его написания. Такое долгое молчание доставило мне много переживаний, и не только мне, но всем Вашим друзьям, ведь Вы находились в столь неблагоприятных условиях (я имею в виду трудности и опасности, окружающие Вас). Несмотря на частые неудачи, постигающие Вас, мой друг, Вы совершили то, что можно было ожидать от человека храброго, любящего своих соотечественников и мечтающего освободить их от бедствий. Преступны те люди, которые не пожелали поддержать Вас.

Вы исполнили благородную миссию и отныне можете жить у своего отца и родных, овеянный такой славой, о которой никто другой не вправе даже мечтать. Вы провели долгие годы в скитаниях, заботах и лишениях и сейчас заслуживаете покоя в кругу семьи в Индии. Здесь Вы можете провести остаток своей жизни, наслаждаясь покоем и любовью близких, всем тем, чего вы были лишены в юные годы, чем великодушно пожертвовали.

Останавливаясь на Вашем плане поездки в Россию, где Вы хотите поступить на военную службу и сражаться против Турции, скажу, я страшусь одного: вы не сумеете вовремя добраться до России. Ближайшее сражение, по всей вероятности, положит конец войне. Возможно, все будет завершено дала- до получения Вами этого письма.

Я всегда искренне буду интересоваться Вашей жизнью и с радостью узнавать о Вашем здравии и процветании. Все друзья Ваши здесь, в Англии, рады, узнав, что Вы здоровы, в безопасности, шлют Вам свои самые добрые пожелания и выражают свое уважение.

Смерть унесла от нас некоторых друзей. Месяц назад скончалась бедняжка миссис Талпинт. Графиня и пси семья здоровы и кланяются Вам.

Остаюсь Вашим самым искренним и преданным другом
Лорд Нортумберлендский».


Письмо лорда стало для Эмина решающим. Раз граф высказывается против его отъезда, а сам он поступил на службу в английскую армию, следует отложить поездку в Россию до более благоприятных времен. Немаловажно и то, что Ходжа Петрос пока только сыплет обещаниями и не делает никаких практических шагов. Вдобавок ко всему Эмин получил приказ присоединиться к своей части, которая в это время находилась в Динпуре.

Он пробыл здесь несколько месяцев: обычные военные будни, неуютная бездеятельная гарнизонная жизнь, что почти невыносимо для человека с его характером. И когда Эмин услышал, что полк под командованием сэра Роберта Барка направляется в Шахабад, где начались какие-то неурядицы, он немедленно обратился к командованию с просьбой направить его туда. Но очень скоро выяснилось, что там произошло небольшое столкновение с военным гарнизоном местного раджи и помощь не нужна.

Два с половиной года прослужил Эмин в армии. Потом войскам было приказано возвратиться в Бенарес. Эмин с сожалением узнал, что мэр города мистер Картр навсегда уехал в Лондон, а его место занял мистер Гастингс, он-то и отдал приказ распустить три военные части, в одной из которых находился Эмин. Офицерам назначили пособие в триста рупий и отпустили на все четыре стороны.

Привычный к скромной жизни, он сумел отложить за это время довольно солидную сумму для поездки в Армению. Свободный от военной службы, он решил наперекор желанию своего покровителя, наперекор воле родных снова отправиться в путь.

До Индии доходили вести, что война России с Турцией продолжается. Эмин надеялся попасть в Персию, оттуда в Турцию и там присоединиться к русской армии. Ходжа Петрос и остальные торговцы поддерживали его. Неожиданный случай ускорил отъезд.

В Калькутту прибыл списком Тирайр, родом из Амадана, дальний родственник отца Эмина. В шестнадцать лет Тирайр покинул родной город, объездил всю Армению, затем обосновался близ озера Ван. Позже он отправился в Иерусалим и, возвратившись, стал епископом в Эчмиадзине, правой рукой католикоса Симеона. Епископ: Тирайр приехал в Индию для сбора пожертвований у богачей армянских колоний в Калькутте, Мадрасе, Сурате и Бомбее.

Зная, что местные армяне-богачи решили помочь Эмину в его поездке в Армению, епископ стал чернить его, говоря, что сам католикос не одобряет поведения Эмина и даже собирается продать его анафеме.

Ходжа Петрос и другие влиятельные армяне Калькутты обратились с жалобой к мэру, требуя изгнать клеветника из города. Отец Эмина защищал епископа Тирайра как преданного церкви служителя, кроме того, он все-таки был его родственником. Эмин повздорил с отцом, стал немедленно готовиться в путь и покинул Калькутту. Сначала он хотел отправиться в Басру и по ходатайству старого друга мистера Кокса получил бумагу:


«Разрешение
Его Сиятельства Уоррена Гастингса, председателя и мэра форта Уильяма

Удостоверяю, что предъявитель настоящего разрешения унтер-офицер Иосиф Эмин, служащий в армии всеми уважаемой Ост-Индской компании в Бенгалии, имеет право беспрепятственно ехать в Басру с условием, что он будет следовать приличиям и всему надлежащему в пути.

Дана с моей подписью

Форт Уильям
31 декабря 1772 года
Уоррен Гастингс».


В эти самые дни сэр Арчибальд Кемпл, возглавлявший строительство форта Уильяма, возвращался на родину на фрегате «Принц Эдуард», капитаном которого был мистер Элипсон. Эмина радушно приняли на судне, которое шло из Калькутты и Мадрас.

Эмин собирался пробыть и Мадрасе несколько дней. Здесь обосновался его давний друг Мовсес Варламов, снова ставший Мовсесом Баграмяном. Его любимый друг, деливший с ним тягостные и радостные дни на Северном Кавказе и в Грузии.

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice