ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Эмин приехал в Англию в тяжелом состоянии. Друзья провожали его, надеясь на удачу. Да и сам он, с какими надеждами уезжал он отсюда? И вот возвращается назад, ничего не добившись. Казалось, настал час все осмыслить, взвесить. Нет сомнения, он нашел в стране армянской друзей. Их немного, но это преданные, самоотверженные люди: епископ Овнан, три брата из Муша, его друзья в Дженисе, Баязете, Эрзеруме. Но сколько врагов...

Казалось, что потерь больше. До поездки в Армению Эмин наивно думал, что там его горячо поддержат. Достаточно только заразить людей святыми идеями просвещения и свободы, и люди, давно уже потерявшие волю, поднимутся на борьбу. Веками тысячи людей поднимались против врага, гибли, но продолжали бороться, даже если ничего не добивались.

Судьба рассудила иначе. Несколько преданных друзей и враги, их много. Пятеро медиков Хамсы, которые по-братски сплотились и поднялись против ненавистного врага, теперь отдалились друг от друга, выступают в одиночку. Католикос всех армян Акоп Шамахеци предпочитает рабскую жизнь. Он ухватился за подол грузинского царя и влачит жалкое существование под пятой ереванского Гасана Али-хана.

Рухнули и надежды, которые он связывал с царем Ираклием. Окруженный внутренними и внешними врагами, подобно вепрю, на которого со всех сторон набрасывается волчья стая, тот мечется, поднимается и падает вновь. Ежели у тебя нет защитника, непременно получишь удар в спину.

С такими мыслями возвратился Эмин в Лондон. И в Англии его ожидало новое разочарование. Люди, по которым он истосковался, которым был безгранично предан, встретили его довольно холодно. Он не знал, сумеет ли снова вызвать интерес, понимание и сочувствие, которые были к нему проявлены до поездки в Армению. Увы, старый Альбион оставался прежним. В глазах богатых, влиятельных людей он был едва ли не авантюристом.

Многие считали, что он просто бахнал. Ныло тягостно, невыносимо сознавать, что годы упорных трудов не принесли ничего. Те, кто прежде уважал его, восхищался им, наконец, поддерживал и защищал, больше не желали его видеть. Люди любят создавать себе идолов, а затем собственной рукой разбивают их. Дошло до того, что кое-кто сомневался, добрался ли он вообще до Армении. Кто-то распространял «страшную тайну», будто господину Эмину не удалось попасть даже в Алеппо, куда уж там Армения...

Все усугублялось тем, что вражда, обвинения были умело завуалированы, и он не мог открыто бороться, защищать себя. Светские пересуды, сплетни, недомолвки — все это напоминало подводные водоросли, растущие на глубине, но губительные для мореплавателя.

Миссис Монтегью находилась в своих владениях вдали от Лондона. Мистера Берна тоже не было: он уехал в Шотландию по важному делу — приближались парламентские выборы. Единственным человеком, к которому можно было обратиться по-прежнему, оставался лорд Нортумберлендский. Но что мог сделать один-единственный покровитель? Однако, когда нет спасения, утопающий хватается за соломинку. Не выдержав, Эмин однажды открыл лорду свое сердце, рассказал о мучениях, которые он терпит от злых языков и людского безразличия, поведал о том, что было в Армении.

Лорд Нортумберлендский си дел, погруженный в мягкое кресло, устремив на Эмина светло-голубые глаза, и покачивал головой, то ли от старости, то ли дивясь услышанной истории. Он сочувствовал Эмину всем сердцем, считая поражения этого несчастного армянина и своими собственными. Он был старым охотником и отлично знал, что, если орлу подрезать крылья, ему не больно, но он уже никогда не сможет летать.

Придется все начинать сначала, а для этого необходимы время и терпение. Снова идти к цели, как когда-то. Терпеливо, шаг за шагом продвигаться вперед. Однако, перед тем как сделать первый шаг, человек свободен в своих действиях, но после, совершая второй, он уже в полной зависимости от последствий первого.

Лорд Нортумберлендский сомневался, сумеет ли Эмин после стольких душевных ран, после всех неудач найти в себе силы и выдержать новые испытания. Он считал попросту безумием начинать все сначала, не зная, что сулит будущее. Но когда лорд Нортумберлендский высказал Эмину свое мнение, он понял, что трудности не сломили его. Что он по-прежнему предан своей цели, стоически вынослив, что изменить его жизненный путь невозможно. Английская пословица гласит: поражение — отличная школа для армии. Католикос Акоп Шамахеци невольно подсказал ему мысль о поездке в Россию. Убеждал в этом и отчаянный шаг старого отца царя Ираклия Теймураза, и то, что Эмин повидал и перечувствовал на родине. Необходимо обратиться за помощью к России. Иного выхода не было.

Когда Эмин завел об этом речь, лорд Нортумберлендский, казалось погруженный в свои мысли, неожиданно предложил ему поступить на службу в армию его величества или в контору Ост-Индской компании. Весьма завидные предложения. Офицер английской королевской гвардии — это чины, обеспеченная старость. Прекрасное будущее сулила и служба в одной из контор Ост-Индской компании. Отказываться было бы безумием.

Эмин горько усмехнулся. Нет, он не безумец, и все-таки он отказывается. Лорд сделал вид, что не вник в его новые планы. А это значит — он против, но уходит от прямого ответа.

Эмин притворился, что не понял, почему граф перевел разговор на другое. Выразив благодарность его сиятельству за такие лестные предложения, он вновь заговорил о своих планах.

Лорд выслушал со спокойным достоинством, он даже не изменил выражения лица. Потом, когда Эмин закончил, довольно долго сидел опустив голову. Эмин терпеливо ждал, зная, что граф не любит скоропалительных решений.

И когда после довольно долгого молчания он поднял голову, Эмин в глубине его светло-голубых глаз прочел участие, тепло и сожаление... Граф рассеянно постукивал пальцами по золоченой ручке кресла, а потом тихим голосом произнес, что он совсем не против его программы, хотя склоняется к тому, что Эмину надо принять его предложение. Отношения Англии с императрицей Елизаветой после войны вовсе не улучшились, и это обстоятельство может оказаться серьезным препятствием. Эмин возразил, что он не является английским подданным и может поступать как ему заблагорассудится.

Лорд Нортумберлендский все понял. Он не стал спорить.

Что поделаешь, размышлял Эмин, если граф Нортумберлендский колеблется и проявляет нерешительность, это совсем не значит, что его планы обречены на неудачу. Граф не в силах или просто не желает помочь,— что ж, ничего не поделаешь...

В первый же день по приезде в Лондон Эмин, пережидая, когда на пароходе кончится карантин, написал письмо миссис Монтегью. Ответа не последовало. Надо дождаться возвращения «первой дамы» Лондона. И если она не изменилась, если она прежняя... Тогда можно начать все сызнова.

А через несколько дней после памятной беседы с графом Нортумберлендским Эмин узнал, что миссис Монтегью возвратилась в Лондон. Он немедленно послал ей записку, решив, что его письмо не дошло до нее. А может быть, миссис, подобно другим, просто не желает возобновлять с ним знакомство? Однако на этот раз, как он и ожидал, она откликнулась. Он получил приглашение, где был указан день и час приема.

Эмин волновался. Он боялся потерять друзей.

Миссис Монтегью приняла Эмина в своем роскошном особняке, в одном из будуаров.

Камердинер в нарядном камзоле, с застывшим, как у статуи, лицом отворил позолоченную дубовую дверь и объявил: «Господин Иосиф Эмин!» Взгляд Эмина устремился к миссис Монтегью, которая предстала перед ним во всем своем великолепии. Платье, украшенное белоснежными кружевами, делало ее похожей на нимфу, поднимающуюся из пены морской.

Красота ли поразила Эмина, или он просто очень устал, но он почувствовал странную слабость в ногах и, едва приблизившись к ней, сидящей в мягком кресле, припал к ее стопам.

— О моя царица Савская! — прошептал он. — Я счастлив, я безмерно счастлив...

Ничто не дрогнуло в лице миссис Монтегью. Едва приметным движением руки она .оправила подол белоснежного платья, которого так неосторожно коснулся этот неотесанный азиат.

Эмин не заметил этого. Не заметил и легкого холодка в ее голосе, когда она здоровалась с ним. Он был настолько захлестнут собственными чувствами, что не видел ничего. Порывисто схватив нежную ручку, он снова прошептал:

— Я счастлив, что удостоился вашего внимания...

— Счастлив? — повторила миссис Монтегью.— О, это только слова. Простая любезность. Вы меня совсем забыли...

— Забыл? Вас? Никогда! — воскликнул Эмин.— Я послал вам письмо, как только мы достигли Лондона, но не получил ответа.

— Ах, я не об этом,— миссис Монтегью устремила на Эмина свои синие глаза.— Вы обещали писать мне с дороги. И что же? Одно письмо из Ливорно и одно из Александретты.

Я писал, я часто писал вам! Из всех городов, откуда это было возможно: из Алеппо, Муша, Эрзерума, Эчмиадзина...

— Если я не получила первого письма, что вспоминать об остальных. Но дело не в этом, Эмин. Говорят — я, конечно, не верю этому,— что вы добрались до Алеппо и...

—Господи боже мой, всему есть предел, но только не человеческой злобе. Неужели вы не получили моего последнего письма из Эчмиадзина?! Я отправил его перед отъездом в Англию. О, это было грустное и тревожное послание!

— Нет, я ничего не получала.

— Наверное, это к лучшему. Тогда я был вне себя. Потерянный и безумный. Нот, вы бы не узнали своего черного барса...

— Слова всегда требуют доказательств. Но это сей час не имеет никакого значения и людей волнует другое.

— Вы изменились. Вы произносите чужие слова. А я страшусь только одного — потерять ваше расположение, это для меня подобно смерти. Скажите, что мне сделать, чтобы вы поверили своему пленнику? Броситься в Темзу с Вестминстерского моста? Вы этого желаете?

Эмин сделал движение, словно действительно собирался уйти.

— К чему эта игра, господин Эмин? Доверие друзей приобретают совсем не так.

— Стало быть, наша дружба разрушена? Значит, нет больше того берега, той тихой пристани, к которой я так стремился все эти долгие месяцы?!

Голос Эмина дрожал. Он сидел у ног миссис Монтегью и снизу вверх смотрел на аристократически утонченное лицо, прелестные плечи. Ее нежная рука могла протянуться к нему, поднять, и тогда он снова...

— Господин Эмин,— произнесла наконец миссис Монтегью,— нелегко завоевать мое расположение, одна ко мне трудно расставаться с друзьями...

— Я знал, я чувствовал, что вы протянете мне свою нежную и сильную руку, я был уверен!

Исполнилось то, о чем он грезил долгие месяцы скитаний. Рядом с ним находилась женщина ошеломляющей красоты, та, о которой он не переставал думать. Разлука? Но что может время, когда человек хранит в глазах, в памяти, в душе прекрасное видение...

— Там, на моей обездоленной, затоптанной и поруганной родине, когда я с надеждой взывал к господу о помощи, я постоянно помнил о вас, хранил в сердце ваш образ. Я молил создателя помочь мне осуществить мои мечты, молил, чтобы наступил день, когда я удостоюсь чести склонить перед вами колени.

— Эмин, my dear, довольно,— делая вид, что гневается, произнесла миссис Монтегью.

Но Эмин почувствовал, что гнев ее притворен. Она была поистине олицетворением нежности и добра.

— Я тороплюсь. Мы приглашены с мистером Монтегью в имение герцога Патла. Нам пора отправляться.

— Да, да, конечно. Что поделаешь, вы торопитесь. Оставляете меня наедине с моей судьбой. Что ж, я привык к борьбе и ожиданию, я выдержу.

— Но ведь граф, ваш покровитель, сделал вам отличное предложение. К чему стремиться туда, где вас ждут неудачи, когда вы можете достичь успеха здесь, в Англии? Поступите на службу в королевскую гвардию. Нет, нет! — добавила она, понимая, что Эмин хочет отказаться. - Только чтобы выиграть время.

Миссис Монтегью улыбнулась с таким очарованием, что но подчиниться ей казалось невозможным. Даже Эмии на мгновение решил, что но в силах больше сопротивляться. Остаться и Лондоне и каждый день, постоянно видеть ее, быть с, ней...

Неожиданно он вздрогнул, как бы приходя в себя. Господи, что же это, неужели он, подобно обессилевшему зверю, попал в западню? Нет, тысячу раз нет!

— Вы говорите так, чтобы выиграть время,— горько повторил Эмин,— но изменить мир одними надеждами невозможно, тем более освободить мою несчастную Армению. Я поклялся, вы это прекрасно знаете, быть воином и, если надо, умереть во имя любви к родной земле.

— О, my dear, вы остались прежним, вы все тот же черный барс! — воскликнула миссис Монтегью.

— Может быть, вы и правы, я все тот же, хотя мне многое пришлось пережить. И здесь, в Англии, тоже. Вы не замечаете, но я вижу, все стало другим. Даже вы...

— Я? — удивилась миссис Монтегью и улыбнулась. Улыбка озарила ее лицо, засветилась в синих глазах.— Но ведь все напрасно, друг мой, все не имеет смысла.

— Кто это сказал? — перебил ее Эмин.— В жизни ничего не бывает напрасным: не напрасно идет дождь или светит солнце, не напрасно набухают почки и земля томится ранней весной. И семя, упавшее в землю, рано или поздно прорастет, если будут влага и тепло, и росток появится на божий свет. А в моей душе этот росток уже давно проклюнулся.

— Да, Эмин, вы удивительный человек. Несколько минут назад мне показалось, что вы разочарованы во всем...

— Нет, никогда. Я посеял добрые семена на родной земле. Правда, встречались и такие, которые не понимали меня, осыпали насмешками, более того — я нажил врагов. Но те, кто меня понял, а их тоже немало, стали мне поддержкой и опорой. Настанет час, и вы услышите о трех братьях из Муша, о настоятеле церкви святого Ованеса, о свободолюбивых армянах Эрзерума, о многих, которых мы еще не знаем. А вы говорите...

— Я ничего не говорю, Эмин,— миссис Монтегью протянула руку и погладила его по черным как смоль волосам. Белая нежная рука мягко опустилась ему на голову. Он был в это мгновение самым счастливым чело веком в Англии.

— Я просто хотела испытать вас, Эмин. Я в восторге, вы все тот же...

— Испытать? Так вот оно что! Испытание зачастую бывает подобно напасти. Особенно если оно уготовано женщиной. Эмин неожиданно вспомнил старую поговорку, которую любил повторять его дед: «Красивая женщина — рай глазам, ад сердцу!»

— А вы, миссис, прежняя царица Санская, сильная и всемогущая! Помните наше условие? Настанет день, и я низложу к вашим ногам Турцию и Персию, а ни...

Миссис Монтегью всегда нравилась эта шутка. Она улыбнулась. Потом неожиданно спросила:

— Что же вы теперь собираетесь делать?

Эмин на секунду замялся, не зная что ответить. Миссис Монтегью, умная женщина, прекрасно знающая историю, разбирается в политике и веяниях эпохи. Его новые планы не принял лорд Нортумберлендский. Не дай бог, если и она отнесется к ним так же.

Но как быть, если не знаешь, что готовит тебе завтрашний день? И Эмин решил рассказать о том, что не давало ему покоя. Безысходное положение Армении. Католикос беспомощен. Армянские мелики Арцаха враждуют, погрязли в междоусобицах. Грузия ослабела от постоянных войн. Вести борьбу только внутренними силами невозможно. Необходима помощь извне, материальная и военная. Единственным государством, способным сейчас реально помочь Армении, является Россия. Даже Теймураз отправился за помощью в Санкт-Петербург.

Миссис Монтегью слушала молча. Лицо ее было серьезным и бледным. Это на секунду смутило Эмина. Еще более растерялся он, когда миссис Монтегью неожиданно поднялась с места и, глядя Эмину в глаза, спросила:

— А Англия что же, Англия не может оказать помощь?

Эмин был готов к ответу, прекрасно знал, что этот вопрос возникнет, он ждал его. Англия сейчас не в состоянии помочь, она занята другими вопросами, связанными с Францией и Пруссией. Премьер-министр Англии отказал в помощи даже год назад, когда положение было иным. Какие же обещания может дать он сейчас, когда международная обстановка так обострилась? А Россия — это совсем другое. Во-первых, она является соседом Грузии, а значит, и Армении; отец императрицы Елизаветы Петр Великий обещал помочь армянам — отправил войско, которое дошло до Дербента. Его дочь, августейшая императрица России, не может отказать армянам, не поддержать их.

— Я,— сказал Эмин,— не прошу и не могу просить у вас государственной, административной или дипломатической помощи. Моя просьба скорее личного характера.

— Вы говорите — личного характера?— удивилась миссис Монтегью.— Это ведь такой серьезный вопрос. Я вас не понимаю.

— Я объясню. Два года назад в доме у миссис Ярмут, во время обеда, я познакомился с русским посланником князем Голицыным. Так вот, просьба моя заключается в следующем. Я хотел бы с вашей помощью возобновить это знакомство. Остальное сделаю сам. Я попрошу его, чтобы он содействовал мне в моей поездке в Россию. Дальше, как говорится, бог в помощь, он добр и всемогущ и укажет мне верный путь.

Эмин бросил вопросительный взгляд на прекрасную женщину, стоящую перед ним. Светская красавица в белом платье с большим декольте и замечательными синими глазами, она, казалось бы, не должна иметь никакого отношения к этому серьезному разговору.

— Стало быть так, my dear, стало быть, так,— повторила миссис Монтегью задумчиво.— Вы желаете возобновить знакомство с русским посланником князем Голицыным. Я поражена, я не перестаю удивляться и восхищаться вашему упорству, твердости и непреклонному характеру. Вас ничто не может заставить сойти с избранного пути, даже красивая женщина.

Миссис Монтегью рассмеялась. В этом смехе Эмин хотел бы уловить горечь и сожаление. Поистине красивая женщина ад сердцу...

— Леди, вы знаете меня давно. Однако не совсем понимаете. Я человек, живущий верой. Вы для меня божество и останетесь им. Но что в этом тленном мире спасает человека, если не вера? В моем сердце, полностью отданном родине, есть место и для иной любви.
И это помогает мне жить...

— Итак, вы хотите отправиться в эту далекую и холодную страну,— перебила его миссис Монтегью,— в эту жестокую и варварскую страну?

— И Англия показалась мне холодной страной, когда я приехал сюда,— сказал Эмин.— Я провел здесь столько тяжких дней, но, как говорится, выстоял и закалился. И даже приобрел друзей, которые согрели меня: вы, мистер Минеи, мистер Берк, миссис Ансон, миссис Ярмут, наконец, мой покровитель...

Миссис Монтегью неожиданно загрустила.

— Представляю, как бы обрадовалась бедная миссис Ансон вашему возвращению...

— Бедная? забеспокоился Эмин. Что-нибудь случилось?

— Неужели вы не слышали? — миссис Монтегью достала из шкатулки на туалетном столике батистовый платочек и приложила к глазам.— Хотя откуда вам знать? Всего два месяца назад миссис Ансон скончалась.

— Миссис Ансон?! — повторил Эмин.— Миссис Ансон! Господи! Добрая и славная миссис Ансон...

— Бедняжка, она совсем не болела, всего один день. Врачи так ничего и не поняли.

— А я так хорошо помню нашу первую встречу. Когда она узнала, что у меня нет матери, то сказала, что попытается заменить ее. Стать мне матерью, хотя я был всего на восемь лет моложе... О, как это ужасно, когда друзья покидают тебя.

— Вы ошибаетесь, Эмин, настоящие друзья никогда не покидают нас. Они просто уходят.

Наступило молчание. Миссис Монтегью отвернулась к окну и смотрела на улицу. Напротив дома был парк, грустный в своем зимнем наряде. Обнаженные деревья наводили тоску. Весна не за горами, но все небо покрыто свинцовыми тучами.

— Уходят люди, а жизнь продолжается,— вздохнул Эмин.— В последнее время я часто ловлю себя на мысли, что все суета сует.

Двери отворились, и в комнату неслышно вошел камердинер. Вытянувшись, как ученик, отлично вызубривший урок, он объявил:

— Его сиятельство ожидают вас, миссис.

Миссис Монтегью оторвалась от окна и сделала камердинеру знак удалиться. Когда двери за ним закрылись, она подошла к Эмину и произнесла:

— Все будет так, как вы желаете. На следующей неделе вы приглашены на обед к лорду Индингтону. Соберутся все, кого вы знаете и кому еще не представ лены. Я буду ждать вас. А теперь прощайте, вернее, до свидания.

Миссис Монтегью произнесла все это с такой нескрываемой печалью, что Эмин не решился взглянуть на нее. Он был воином, а женщину всегда так трудно понять. Он отвесил поклон и быстрыми шагами удалился, унося в сердце странное чувство надежды и разочарования.

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice