ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

К нуцалу аваров Эмин ехал с одной целью: чтобы он разрешил ему через Дагестан добраться до Арцаха. Иного пути он не видел. Нэп тоже надеялся на это. В одном он не был согласен с Эмином: тот собирался взять с собой лезгин. Пап считал, что это в высшей степени неблагоразумно. Повсюду ходили слухи о том, что те собираются напасть на Гюрджи валии*. Слухи эти росли, и Эмин должен был принять на себя всю ответственность за них. Пап советовал серьезно обдумывать каждый шаг. Несмотря на то что Эмин больше не собирался возвращаться в Грузию, отношения с Ираклием портить было нельзя.

_______________________
* Гюрджи валии — дословно: царь грузин.
_______________________

Они были истинными друзьями, но Пап Хатунов устал от скитальческой жизни. Он решил обосноваться в Астрахани и сказал об этом Эмину. Но заверил его, что, как и Мовсес, готов прийти по первому его зову, если дело потребует этого.


— Друзья покидают меня,— грустно произнес Эмин в минуту прощания,— только враги не бросают. Как похожа моя судьба па судьбу моей родины!

Он попросил Папа навестить семью Тархана Маркарова, передать деньги лорда Нортумберлендского его вдове, но Пап отказался, сказав, что сам все устроит.

После отъезда Папа он купил себе лошадь, мула для перевозки скарба, нанял татарина-провожатого и выехал из Борозана с отрядом лезгин, возглавляемых Аджа-ханом. Аджахан хотел доставить Эмина в целости и безопасности в Хундзах. Эмин никому не говорил о своих планах. Он торопился в столицу аваров, надеясь завоевать дружбу нуцала и с его помощью попасть в Арцах: он должен доказать всем, кто сомневался, в том числе и Папу, что он на правильном пути.

Из Борозана отряд попал в Чечению. И первый же день Эмин был принят и доме Али Султана одного из дальних родичей Аджахана. Тот уже был предупрежден о приезде Эмина, о том, что Эмин прибыл в Гюрджистан по фирману русской царицы. Влияние этого сильного и огромного северного государства росло, поэтому Али Султан встретил Эмина с почестями. Он ждал его в большой сакле. При виде гостя Али Султан встал, приложил руку к груди, низко поклонился. Когда он поднял голову,-Эмин увидел лисье лицо, раскосые глаза, льстивую улыбку. Все время, пока Эмин гостил у него, ему казалось, что взгляд Али Султана неотступно следует за ним. Но что поделаешь! Этот человек был вежлив, доброжелателен. Он даже приказал своей жене и двум сестрам спешно сшить для «большого аги» достойные одежды. Эмин чувствовал, что все это делается не от души, но понять, почему Али Султан так пресмыкается перед ним, не мог.

Через несколько дней Эмин уехал из селения в новой черкеске (свои старые европейские одежды он аккуратно сложил в сундучок), в красивой папахе — ни дать, ни взять настоящий горец! Али Султан не скупился на проявление чувств и с вооруженным отрядом присоединился к отряду Аджахана, чтобы с честью проводить «большого агу» в Хундзах.

Али Султан любил нюхать табак. Когда они выехали из селения, он вдруг вспомнил, что забыл табакерку. Поэтому часто подъезжал к Эмину за табаком. Дошло до того, что он, не дожидаясь, когда Эмин угостит его, тянулся к нему прямо в карман. Эмин был не настолько наивен, чтобы не понять: дело не в табаке (видимо, и до этого горца дошли слухи, что «большой ага» очень богат). В душе посмеиваясь над этим незадачливым хитрецом, он все время перекладывал имевшиеся при нем деньги из одного кармана в другой.

Аджахан, не подозревавший о проделках Али Султана, ехал впереди. Весть о приезде «большого аги» разносилась с удивительной быстротой. Услышав о его приезде, жители селений собирались, дабы поцеловать ему руку, молились, желали удачи сыновьям Магомета. Он отвечал «аминь, аминь», повторяя про себя слова своего деда: жизнь — это терпение.

За несколько дней до прибытия в Хундзах они въехали в селение, раскинувшееся на широком холме. В центре его находился базар, и вдруг Эмин заметил, что на площади вместе со скотиной лежат связанные люди с измученными лицами, в лохмотьях. Картина была ужасающей.

Хозяева этого живого товара расхаживали с плетями и расхваливали его. Внимание Эмина привлекла белолицая чернобровая девочка лет шести. Она была в разодранных одеждах, истрепанных трехах*, шея девочки была обмотана веревкой. Малышку, как собачонку, таскали па поводке.

_______________________
* Трехи – лапти из грубой кожи.
_______________________

Эмин, стегнув кони, понесся прямо на ее хозяина и гневно приказал ему немедленно снять веревку с шеи ребенка. Увидев незнакомого всадника с отрядом, тот принял его за князя и испуганно сорвал веревку, на нежной шейке девочки остался красный рубец.

— Скотина! — закричал Эмин и сильно ударил торговца плеткой по лицу. Тот в бешенстве потянулся к кинжалу. Остальные, издавая дикие вопли, окружили Эмина, и неизвестно, чем бы все завершилось, если бы Аджахан не очутился между разъяренной толпой и Эмином.

— Уходите, уходите поскорее! — он схватил за узду лошадь Эмина.

Али Султан, видя, что Эмин не двигается с места, подъехал с другой стороны и, остановившись посередине площади, закричал:

— Эй, дорогу большому aгe!

Конь Эмина покорно пошел за Аджаханом. Али Султан хлестнул коня и рысцой стал догонять удаляющийся отряд.

Все долго молчали. Эмин никак не мог успокоиться. Перед глазами стояло бледное личико девочки, ее молящий взгляд, красный рубец на шейке. Он уже обвинял себя в том, что присоединился, хотя и временно, к этим дикарям. Прав был Пап, который отговаривал его от этого, тысячу раз прав.

Вдруг Эмин услышал голос Али Султана. Он прозвучал так враждебно и зло, что Эмин вздрогнул и оглянулся. Раскосые глаза Али Султана смотрели пронзительно, жестоко.

— Ага,— сказал Али Султан, гели у тебя такое жалостливое сердце, как же ты собираешься идти с нами, ведь мы будем брать и плен тысячи таких, как она.

Эмин отвел взгляд и, еле сдерживаясь, произнес:

— Не все же время убивать, опустошать, грабить, брать в плен. У человека должно быть доброе сердце...

— Для нас,— вмешался Аджахан,— все это пустое. Тот, кто видел кровь, ничего не боится.

— У тебя, ага, нет золота,— неожиданно отрезал Али Султан.— А раз его нет, что ты собираешься дать этим людям? Кто последует за тобой? Нам нужны деньги, понимаешь? Богатство, красивые женщины.

Эмин молчал. Он всегда ненавидел насилие, а тут... Насмешница судьба! Подумать только, сейчас его товарищами стали разбойники!

— Да, эта девчонка принадлежит твоему врагу, царю Гюрджистана, она рабыня. Отчего ж ты сник? А что ты станешь делать, когда встретишь в плену своих земляков? — с издевкой продолжал Али Султан.

Эмин пришел в ярость. Хватит, довольно! Сколько можно выслушивать этого наглого горца? Он потянулся к пистолету и закричал что было мочи:

— Кто ты такой, Али Султан? Шайтан? И хочешь получить по достоинству?

Миг был страшный: один на один с горцами, одно движение могло стать роковым, ведь он здесь был и господином, и пленником одновременно.

— Ага, ага! — воскликнул Аджахан и встал между ними. Вмешался он вовремя, поскольку Али Султан тоже потянулся к ружью.— Али Султан, да ты что? А наша клятва на коране? — Ага, я у тебя хлеб-соль ел,— простонал Аджахан.— Не надо так. До Хундзаха уже недалеко, все будет хорошо...

Умоляющий тон Аджахана заставил Эмина сдержаться, однако он еще долго не мог успокоиться. Обращаясь к Аджахану, но так, чтобы слышал и Али Султан, он сказал:

— Я не могу дать вам того, чего вы ждете. Ступайте и найдите себе другого. Дай бог, если я разбогатею, хотя я к этому никогда не стремился, я позову вас, но позову вас не для грабежа и резни, а ради благородной цели.

— Ага,— взмолился Аджахан,— в чем наша вина? Моллы говорят, что гюрджины — гяуры, и все их добро принадлежит нам.

— Зло всегда порождает зло, а вы разве настолько бездумны, что должны покорно следовать дьявольским советам?

Аджахан и Али Султан не знали что ответить: они привыкли жить разбоем. До размышлений ли тут! Эмин пристально посмотрел на Аджахана.

— Ага,— спросил вдруг Али Султан, сверля его взглядом,— как же нам жить без набегов, без грабежа?

— Как? Вот Аджахан — мельник, пусть идет на свою мельницу и мелет муку. И ты тоже — у тебя есть земля, ступай пахать землю и сей!

— Потом, ага-джан, потом,— ответил Аджахан, желая поскорее закончить этот неприятный разговор.

Ваши старшие привыкли к грабежам, взяткам, потому и покрывают все, им это выгодно. Они стараются убедить вас, что это по сердцу аллаху. Только это неправда. Нельзя грешить безнаказанно. Поняли?

— Поняли,— ответил Аджахан, он стоял понурый. Али Султан, верный своей натуре, стал перечить Эмину. Но тот, подняв руку, добавил;

— Вы говорите, так велит аллах. А вот если бы русские отнимали у вас детей, на глазах у вас насиловали ваших сестер и жен? Как вы думаете, разве у них для этого не хватило бы сил?

— Хватило бы ага, хватило.

— Но они,— перебил его Эмин,— защищали от Надир-шаха народ Дагестана, дали ему оружие, чтобы его не покорили кызылбаши*. Вы разве не знаете об этом, не слышали?

_______________________
* Кызылбаши — персы.
_______________________

— Я участвовал в этом сражении, — сказал Аджахан,— знаю.

— А вместо благодарности вы берете в плен грузинов, армян, которые такие же христиане, как русские. Подумайте, что вы творите?

Аджахан покачал головой, Али Султан молчал. Согласен он был или нет, Эмин не понял. Но слово «русские» внушило страх. Когда Эмин сказал, что не хочет, чтобы они сопровождали его, поскольку Хундзах уже близко и он доедет с погонщиками мулов, Аджахан молча повернул коня и помахал своим людям, а потом с рассеянной улыбкой хлестнул коня.

Али Султан, однако, не мог так легко отказаться от своей тайной цели. Он примкнул к Эмину ради денег и не собирался возвращаться с пустыми руками. Желая задобрить Эмина, он заявил, что должен непременно доставить «большого агу» до места, поскольку нуцал человек строгий и, не приведи аллах, плохо примет его. А он, Али Султан, родственник нуцала и замолвит за Эмина словечко. Эмин, конечно, понимал, почему этот человек не оставляет его в покое, но решил, что хоть он и хитер, но по-деревенски наивен. И потому не опасен. Он кивнул ему, разрешая следовать за собой.

Хундзах, столица аваров, ничем не отличалась от аулов и селений, встречавшихся по дороге. Только зелени здесь было гораздо больше. По кривым улочкам бродили козы и гуси. Босоногие голопузые ребятишки пугали наседок и петухов. Завидев всадников, они с радостными криками бросились им навстречу.

Дворец нуцала Махмед-хана был попросту большим домом с балконом, украшенным витыми колоннами, деревянной резьбой. К нему примыкало еще несколько строений. В огромном саду нежно распевали птицы, им вторили прозрачные воды ручейка.

Али Султан сказал что-то стоящим у входа стражникам, которые безразлично смотрели по сторонам, подняв в воздух длинные копья, и вошел внутрь. Немного погодя и Эмин предстал перед взором нуцала Махмед-хана, ожиревшее лицо которого с красными опухшими глазами было исполнено кротости. Нуцал принял Эмина так радушно, будто давно ждал его. Вряд ли причиной тому было посредничество Али Султана, скорее всего до нуцала дошла весть (подтвердил ее и Али Султан), что Эмин прибыл в Грузию с рекомендацией канцлера августейшей императрицы российской.

Движением руки нуцал пригласил гостя сесть на ковер, который был расстелен в середине залы. И сам он сидел на ковре, сложив ноги по-турецки. Эмин опустился напротив него и принял такую же позу. Это понравилось нуцалу. Он улыбнулся и сказал, что если гость сел по-турецки, значит, он ему друг. По их обычаям, прибывшего из других краев принимают, кормят и поят ровно неделю, не спрашивая о причине приезда, но поскольку времена теперь смутные и гость, возможно, торопится, то хотелось бы узнать, что привело его в Хундзах.

Эмин ответил, что собирается говорить о том, что может быть интересно только им двоим.

Нуцал резким движением руки приказал всем удалиться. Эмин заметил, как недовольно взглянул на него Али Султан, но не придал этому значения.

Оставшись наедине с нуцалом, он посетовал на то, как хитры и коварны люди, и рассказал о проделках Али Султана, о том, как подшучивал над ним, когда тот обшаривал его карманы в надежде найти деньги.

Незаметно они подошли к щекотливому вопросу о цели приезда Эмина в Хундзах. Эмин рассказал, что получил образование в стране английской, приехал на землю русскую, а оттуда в Грузию, собирался служить царю Ираклию. Но царь, поддавшись уговорам своих завистливых князей, не пожелал этого. И прибыл он к нему, нуцалу, в Хундзах с той же целью, если нуцал примет его услуги.

Махмед-хан не любил долго раздумывать. Он видел организованное русское войско, возглавляемое обученными людьми, и был совсем не против иметь при себе образованного человека.

Беседа длилась долго. Когда Али Султан, сгорая от любопытства, заглянул к нуцалу и увидел его оживленно беседующим с гостем, то не преминул почтительно сказать, что пришел попрощаться с «большим гостем». Эмин не был злопамятным и с улыбкой сказал:

— Али Султан, я знаю, что ты возвращаешься в Чечению, в свою страну, а оттуда поедешь в Борозан. В этом селении живут многие мои земляки. Расскажи им о том, что ты задумал в дороге и как у тебя ничего не вышло...

Али Султан покосился.

— Знай. Эмин не тот человек, которого можно провести... Не приведи господь нам встретиться снова...

Али Султан, опустив голову, выскочил за дверь как побитая собака. Махмед-хан покачал головой:

— Не завидую голодному волку, который вместо зайца встретил на дороге льва.


Четыре месяца Эмин был гостем аварского нуцала, дожидался своего часа. Из Арцаха приходили невеселые вести о кознях и проделках Ибрагим-хана. Эмин сблизился с нуцалом и не жалел о потерянном времени. Однако, когда нуцал заводил речь о том, что хороню бы начать военные учения, он уходил от разговора, считая, что горцы никогда не сумеют подчиниться военной дисциплине. Однажды Эмин сказал нуцалу об истинной причине, приведшей его в Хундзах. Махмед-хан, как ни странно, не рассердился, что удивило Эмина. Жена нуцала Бакры, дочь вождя одного из племен Дагестана, характером была похожа на мужа. Строгие законы гарема запрещали ей появляться перед посторонним мужчиной, разговаривать с ним, но они неизменно посылала к Эмину свою служанку сироти., доволен ли дорогой гость, не скучает ли он, нет ли у него каких желаний и просьб.

Но как бы хорошо и надежно ни чувствовал себя Эмин, жить так бездумно, вести беседы с нуцалом, ездить на охоту, бездельничать он не мог. Дошло до того, что как-то нуцал намекнул, что не будь Эмин христианином, он женил бы его на дочери своего брата. Эмин понял, что пора уезжать, хотя из Арцаха приходили печальные, а то и страшные вести. Ибрагим-хан унаследовал от отца не только любовь к войнам, жестокую душу, но и хитрость лисы. Он хотел стать полновластным хозяином Арцаха и в первую очередь начал войну против своего брата Михрали-хана, победил его, и теперь ему принадлежала половина Арцаха. Но Арцах, эта огромное орлиное гнездо, древний оплот свободной и независимой Армении, продолжал борьбу.

Эмин понимал, что долг его — быть там. Когда нуцал узнал, что Эмин собирается уезжать, он искренне огорчился. За эти месяцы Эмин многому научил его, был его собеседником и советчиком. Эмин помог нуцалу понять, что мысль, разум могущественнее грубой силы.

Перед отъездом Эмин попросил у нуцала охранную грамоту и небольшой отряд верховых, чтобы они проводили его до пограничного селения. Нуцал Махмед велел писцу подготовить соответствующую бумагу и дал ему провожатых.

Эмин надеялся, что, может быть, там, в Карабахе — Черных горах, где так любят свободу, он найдет друга и помощника, найдет людей, которые будут сражаться во имя освобождения своего народа.

Эмин приехал в Гатух через два дня. Селение находилось на границе с Кахетией, недалеко от Казаха. До Арцаха было десять часов пути.

В Гатухе его приняли хорошо, с почестями. Навстречу ему вышел один из старшин селения Аджи Мустафа.

Но ни прием Аджи, ни то, что он уже почти достиг цели, к которой так долго стремился, не обрадовали его так, как весть, которую Эмин услышал от купца, приехавшего сюда из Тифлиса.

Купец-армянин, старый кунак Аджи, остановился в его доме и, узнав, кто здесь гостит, рассказал такое, что потрясло Эмина. Новости были ошеломляющие. Эристав Георгий с несколькими тавадами устроил заговор против царя Ираклия, чтобы истребить весь его род — от мала до велика и объявить царем Паата, незаконного сына Вахтанга. Но армянин по имени Давид, служивший во дворце, раскрыл заговор. Давиду как смелому человеку дали письмо, которое подписали и скрепили своими печатями эристав Георгий и другие князья-изменники. В нем они просили лезгинов напасть на Ираклия. Давид должен был доставить письмо лезгинам, но вручил его царю и спас не только его самого, его род, но и всю Грузию от резни и грабежа. Позднее заговорщики убили Давида и всю его семью. И до сих пор никто не знает, чьей рукой совершено преступление.

Купец добавил, что царь Ираклий якобы сожалел, что в это тяжелое время рядом с ним не было Эмина, который давно предупреждал его об опасности. Царь изменил отношение к армянам. И может, поэтому мелик Овсеп из Карабаха, устав от жестокостей Шахверди-хана в Гяндже, от его тайных и явных козней, обратился к царю Ираклию с просьбой взять его под свое покровительство, разрешить поселиться в Грузии. Ираклий принял мелика с любовью и участием, и даже мелику Хетуму, который довольно прочно чувствовал себя в Шамхоре, предложил жить в своей стране. Может, Ираклий, размышлял Эмин, познавший горечь измены, научится наконец ценить людей и поймет, что такое истинная преданность. Но о возвращении к нему не могло быть и речи. Раскаялся Ираклий в том, что не поверил ему, или нет, не важно. Рану Эмину он уже нанес.

Услышав эту историю, Эмин глубоко вздохнул и, похлопав купца по плечу, сказал:

— Как не вспомнить друга и трудную минуту, и км к легко потерять его, когда все хорошо...

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

 

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice