ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Эдуард Авакян

ОДНОЙ ЖИЗНИ МАЛО


Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Эмин отправился в Россию на фрегате «Святозар». Это двухмачтовое судно принадлежало русскому торговому обществу в Лондоне. «Святозар» в свое время был французским военным кораблем, на борту которого находилось пятьдесят пушек и триста матросов. Во время последней войны с англичанами те захватили корабль и впоследствии продали России. Русское торговое общество сняло с него пушки, отремонтировало и приспособило для перевозки леса.

Было ясно, что это торговое судно непригодно для пассажиров. Капитан Алексей Платов, светловолосый добродушный человек с загорелым лицом, скорее производил впечатление купца, чем моряка, и упрямо не соглашался взять Эмина, объясняя, что для такого почтенного и уважаемого пассажира нет подходящей каюты.

Эмин решил ехать во что бы то ни стало. Он не любил откладывать дела на завтра. Помимо того — что было не менее важно — стояла осень, зима не за горами, а судов уходящих в Россию в ближайшие месяцы, не предвиделось. Сидеть в Лондоне и ждать у моря погоды он не мог.

Эмин долго уговаривал этого воспитанного, но упрямого капитана, второго русского человека, с которым он познакомился. Убеждал, уверял, что по станет роптать на плохую постель, неудобства маленькой каюты или жаловаться на еду, ибо он воин, испытал им споем иску немало лишений, случалось, спал и на соломе, в жесткой постели, укрывался собственным пальто, ел что придется. Эмин рассказал капитану Платову, конечно, в общих словах, о целях своей поездки, показал ему рекомендательные письма влиятельных людей и этим чуть было не испортил дела.

Но упорным, и настойчивым улыбается судьба. Эмин знал это. Капитан Платов долго сопротивлялся, однако Эмин оказался упорнее. И в конце концов он нашел с капитаном общий язык. Конечно, на Платова произвели впечатление не истории Эмина, а пять золотых, которые со звоном заняли свое место в кармане его широченного плаща.

В конце сентября «Святозар» наконец покинул туманную Англию, ее неуютные берега и взял курс на Восток.

Северное море, похожее на расплавленный свинец, встретило их тяжелыми волнами. Уже чувствовалось суровое дыхание осени, которое бессильны были ослабить даже теплые воды Гольфстрима. Но первые недели все дни подряд дул попутный ветер. «Святозар» шел с раздутыми парусами, гордый и величественный, рассекая свинцовые волны.

* * *

Шла к концу третья неделя его пребывания на «Святозаре», когда неожиданно послышался крик:

— Рига! Рига!...

Все высыпали на палубу. Эмин тоже. Там начиналась Россия. В сиреневом мареве раскинулся берег.

Рига встретила их радушно. Черные тучи, которые покрывали небо почти все время пути, рассеялись, и солнечные лучи, клонившиеся к закату, нежно озарили широкое устье Даугавы. Город, раскинувшийся на двух берегах реки, показался Эмину сказочно красивым. Купола трех устремленных в небо соборов — святого Якова, Донского и святого Петра — подобно огромным копьям врезались в облака.

Со стороны моря были видны массивные четырехугольные башни. Взорам предстала гавань. «Святозар» бросил якорь близ широкого моста, сбитого из бревен.

Капитан Платов с лицом, еще красным от вчерашней пирушки, и мутными глазами медленно подошел к Эмину и, положив ему руку на плечо, сказал:

— Ну как, браток?

— Хорошо, капитан.

— Готовься сходить на берег. Я тебя устрою у своих
друзей.— И, повернувшись вправо, крикнул: — Спустить шлюпки!

Пронзительно заскрипели канаты. Эмин, взяв багаж, прыгнул в шлюпку. Капитан сел рядом с ним, и матросы стали грести. Воды Даугавы глухо ударялись о борта лодки. Когда проезжали мимо маленького островка, внимание Эмина привлекла деревянная статуя. Великан с бородой и усами держал на плече ребенка и, казалось, шел к берегу.

— Это Великий Кристофер,— улыбнулся капитан Платов, увидев, что Эмин не отрывает от него взгляда.— Рассказывают, Кристофер был рыбаком. Однажды он услышал на берегу крик. Тонул ребенок. И тогда он стремглав бросился в воду, спас мальчика, вынес его на плече на берег, а потом отнес к себе домой. Наутро, проснувшись, он не нашел ребенка. А на его месте лежала груда золота. Говорят, на эти деньги и построили Ригу.

— Эх,— вздохнул Эмин,— мы всюду проповедуем добро, но зло душит нас. Раньше говорили: делай добро, если даже оно в воду канет. Сейчас все не так, капитан. Делай добро и сам в воду бросайся!

— Ты не прав, Эмин. Знаешь, я вот сейчас доставлю тебя в дом к твоему земляку. Что же, по-твоему, добро я делаю или зло?

— Добро,— улыбнулся Эмин и добавил: — О каком таком земляке ты говоришь, я что-то не возьму в толк?

— О Мюллере. Не понимаешь? Ну ничего, потерпи немного.

Когда они сошли на берег, Платов повел Эмина по узким улицам Риги. Мостовая была старой, камни истерлись от времени. Только свежая неприхотливая травка, похожая на мох, выбивалась из-под камней.

Они прошли мимо церкви святого Яна, Пороховой башни, мимо дома торговца Инберга. Возле него капитан остановился, поднял палец вверх и гордо, торжественно заявил, что в этом доме пять десятилетий назад жил сам Петр Великий. Эмин задержался ни мгновение и взглянул на дом. Выкрашенное желтой краской неприметное здание в три этажа с большим флигелем и покатой черепичной крышей нот и нее.

— Сказывают, царь Петр часто стоял на этом балконе и следил за кораблями на Даугаве, которые шли в Европу. Смотрел, мечтая о великой славе России...

— А императрица Елизавета Петровна?

— Она дочь своего отца,— понял капитан.

Эмин ничего ему не ответил, только снова с восхищением посмотрел на дом, где жил Петр Первый, и прошел вперед. Когда они миновали площадь Ратуши и, обогнув мрачное здание ордена Черноголовых, свернули направо, капитан взял Эмина за руку.

— Ну вот и пришли.

Дом, на который показывал капитан, был двухэтажный, с удивительно покатой крышей. Перед ним был разбит небольшой садик с двумя чахлыми деревцами, с которых уже облетели листья, и какими-то редкими кустами. Капитан прошел в садик и громко крикнул:

— Эгей, Мюллер, выходи!

Облупленная парадная дверь со львами, держащими в пасти по кольцу, отворилась, и появился пожилой мужчина с сединой на висках, однако довольно юркий.

Эмин внимательно смотрел на этого человека, который приближался к ним прыгающей походкой. Если бы капитан Платов не сказал ему, что хозяин дома армянин, он бы ни за что в это не поверил. Он был скорее похож на немца, латыша, литовца, только не на армянина. Но так как капитан предупредил, что ведет его к земляку, Эмин попытался найти в незнакомце свое, родное, хоть какую-нибудь черточку, и... нашел. Нос, конечно же нос с небольшой горбинкой и глаза, в которых таилась грусть. Армянские глаза — их всегда узнаешь по этой затаенной грусти. Эмин заметил это давно, еще в Индии. Потом он часто видел такие глаза в Армении: и у братьев из Муша, его провожатых, и у многих, даже у католикоса.

— Добро пожаловать, господа! — протянул Мюллер по-немецки, но, узнав, что Эмин плохо понимает немец кий, перешел на английский.

— Какой же он земляк, если не знает армянского? — спросил Эмин, скорее обращаясь к капитану, чем к Мюллеру.

— О, мы давно позабыли родной язык, святой Кристофер тому свидетель. Мы так давно потеряли свое, у нас теперь все чужое,— Мюллер печально махнул рукой. В этом жесте была скрытая боль.

Капитан Платов ушел, сославшись на то, что на «Святозаре» у него дела. Они остались вдвоем, два соотечественника, растерянные и смущенные.

Видя, что Эмин молчит, Мюллер, улыбнувшись, сказал:

— Не хотите даже порог переступить? Наверное, не нравится у нас здесь. Не иначе капитан наплел что-нибудь. Хотя войдете в дом и совсем разочаруетесь, особенно когда увидите мою жену-немку и ребятишек, которые...

— Нет, нет, что вы,— перебил его Эмин,— я просто устал с дороги. В доме пахло прелым и было сыро. На лестнице, ведущей на второй этаж, появилась довольно полная женщина. Лицо ее было таким красным, словно она отошла на минуту от плиты. Увидев незнакомца, женщина сделала книксен и остановилась в нерешительности.

— Моя супруга,— проговорил Мюллер, продолжая идти по коридору.

Эмин торопливо приветствовал хозяйку и поспешил за хозяином, который провел его в довольно большую светлую комнату. Окна выходили на улицу, из них были видны вершины обнаженных деревьев и черепичная крыша дома напротив.

Когда Эмин недоуменно огляделся и сказал, что ему не надо такой большой комнаты, решив, что за нее придется платить вдвое дороже, Мюллер только махнул рукой:

— Да ничего, мой господин, не волнуйтесь!

— Нам надо договориться о плате, обеде и тому подобном. Мне кажется, я буду вашим гостем не меньше недели.

— Сколько угодно,— ответил Мюллер, поклонившись,— мы будем рады.

— Вы армянин? — не выдержал Эмин.— Мне сказал об этом капитан.

— Капитан мой давний друг, он хорошо знает одиссею моей жизни.

— Может быть, вы...

— Моя история и долгая, и короткая, продолжал Мюллер.- Предки мои из Польши, из Кракова. А предки моих предков paccказывали, что приехали из Армении, из ее прежней столицы, я и не помню, как называется этот город. Довольно короткое слово...

— Двин?

— Нет, нет, почтенный, кажется, как-то иначе.

— Ани?

— Да, возможно, Ани, помню только, дед говорил, фамилия наша была Джагацпанян. Знаете, что она означает?

— Эмин улыбнулся тому, как прозвучала армянская фамилия в устах этого человека, говорящего на немецком. Армянин, давно потерявший родину, обращается к нему на чужом языке и хочет доказать, что он армянин. Господи, какая горькая судьба!

Мюллер тем .временем рассказал, что у деда его недалеко от Кракова были мельницы, отсюда и их фамилия — Мюллер*. Потом уже отец его продал мельницы, переехал в Ригу и занялся торговлей — продавал скот. Разбогател во время русско-шведской войны, купил этот двухэтажный домик, открыл магазин тканей. Все это впоследствии унаследовал он.

_______________________
* Мюллер — мельник (нем.).
_______________________

Эмин и не почувствовал, как отчужденность прошла.

Через несколько дней Эмин убедился, что и на этом дальнем берегу он приобрел преданного и любящего друга. Он поведал Мюллеру о его далекой родине, о том, как, загоревшись мечтой увидеть свою страну, всего год назад отправился в Армению, объездил ее всю, дошел до святого Эчмиадзина. Рассказал, ничего не скрыв, зачем он едет в Россию. Он понимал, что его тревоги, мучения и надежды найдут отклик. Этот человек, потерявший родину, язык, фамилию и веру в себя, в далеких уголках души хранил, как давнее предание, память о том, что он армянин.

Многим людям словно свыше уготовано мучить других, причинять им боль, и лишь немногие способны приносить себя и жертву.

Однажды вечером, за день до отъезда Эмина в Санкт-Петербург, Мюллер, как обычно, зашел к нему в комнату. В его взгляде была затаенная тоска. Эмин прекрасно понял его. Нелегко терять друга. Чтобы подбодрить его, он сказал, что не надо понапрасну грустить, ибо каждая разлука предвещает встречу, и обещал, если дела пойдут хорошо, снова приехать в Ригу.

Мюллер только усмехнулся:

— Если дела пойдут хорошо, вы не вернетесь. Да и не надо. А мне так хотелось бы отправиться с вами. Во имя дела, на которое вы идете. Но, мой дорогой, мой благородный господин Эмин, я уже стар и не могу. У меня, к сожалению, нет сыновей, которых я мог бы отпустить с вами. Но я не могу оставаться безучастным. Нет, нет, послушайте! Я не беден. А на дело, которому вы посвятили всю свою жизнь, не жаль одной-двух тысяч рублей. Я буду считать себя самым счастливым человеком в мире, если вы окажетесь так добры и примете от меня эти деньги для освобождения моей родины.

Мюллер поспешно потянулся к карману, достал довольно большой пакет и положил на стол.

— Прошу вас, господин Эмин.

— Нет,— ответил Эмин, отодвигая пакет,— не надо. Хотя бы пока. Мне еще неясны мои дальнейшие планы.

— Но деньги никогда не помешают,— пораженный отказом, произнес Мюллер.— Никогда, понимаете?

— Мне достаточно одного вашего предложения. Я теперь чувствую себя спокойнее и надежней, если хотите. Люди, подобные вам, помогают сохранять веру в этом неверном мире. Я очень благодарен вам...

— Я могу перевести эти деньги по поручительству в Санкт-Петербург на имя одного из знакомых торговцев, а вы получите их там при необходимости.

— Дорогой мой, славный Мюллер,— улыбнулся Эмин,— вы не поняли меня. Вы на чужой земле, у вас семья, дети, за которых вы в ответе. А что я? Странник без роду и племени, и если однажды смерть настиг нет меня на чужбине, никто не узнает, что был такой человек по имени Иосиф Эмин, который мечтал освободить свою родину и умер за нее.

— Напрасно вы так думаете. Святой Кристофер свидетель, напрасно! И не надо причинять боль сердцу друга. Это нехорошо.

Эмин встрепенулся. Конечно, зачем жаловаться, да еще такому замечательному человеку, кап Мюллер.

— Господин Эмин,— продолжил Мюллер, чувствую, что не могу нас убедить. Одну минуту. Я сейчас.

Он вышел и вернулся с Библией в руках.

— Хотя и наших религиях есть разногласия, - сказал он,— мы оба христиане. Если ни отказываетесь от моих денег, стало быть, должны взять меня с собой.

Но Эмин не дал ему договорить, поняв, на что решился этот человек.

— Даю вам слово, клянусь на этой святой книге,— Эмин указал на Библию,— что, если моя миссия в Санкт-Петербурге окончится успешно и я сумею изменить горькую судьбу моего народа, даю честное слово, мое перо найдет вас, в каком бы уголке Европы или Азии я ни находился. А деньги, да еще такие большие, могут мне скорее повредить, нежели помочь.

Мюллер, смирившись, спрятал пакет.

— Я буду ждать вашего письма. Буду ждать, если даже на это потребуются годы. Я завещаю любовь к родине своим дочерям, а они — своим детям, да свершится это, и я верю, что настанет день, настанет светлый час свободы!

Мюллер подошел к Эмину, крепко сжал его руку, приложил к груди, а потом медленно вышел из комнаты.

Мюллер нанял для Эмина закрытую карету, заранее попросив, чтобы тот принял эту услугу, уложил приготовленную супругой провизию на задок и со слезами на глазах проводил его в Санкт-Петербург. Сказал, что будет ждать от Эмина известий, хочет быть в курсе того, что происходит, ибо и для него это стало делом жизни.

Эмин обещал своему новому другу, что непременно напишет.

 

 

Книга I:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18  гл.19  гл.20  гл.21

Книга II:   гл.1  гл.2  гл.3  гл.4  гл.5  гл.6  гл.7  гл.8  гл.9  гл.10  гл.11
гл.12  гл.13  гл.14  гл.15  гл.16  гл.17  гл.18

Дополнительная информация:

Источник: Эдуард Авакян,"Одной жизни мало".
Издательство «Советский писатель», Москва, 1988г.
Предоставлено:
Георгий Карибов
Отсканировано: Георгий Карибов
Распознавание: Георгий Карибов
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Ованес Гукасян, Воскан Ереванци

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice