ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


На персидском плоскогорье было еще довольно холодно. Хосров с Кодаком и Гютом верхом пересекали песчаные степи. От скуки и усталости они молчали; каждый из них перебирал в уме козни, которые ковал против другого. Это как бы укорачивало долгий путь. Сладостна была надежда на то, что в некий счастливый день через труп поверженного соперника придет удача.

Трудности сделались еще более ощутимы после того, как стало известно, что незачем ехать в Тизбон: Азкерт выехал в область Апар, граничащую со страной кушанов. Стало очевидно, что и азарапет будет там; приходилось поворачивать в Апар.

Холодный дождь сек путников, на свинцово-сером небе не было ни малейшего признака прояснения. Промокший Кодак, который пустился в путь еще не оправившись после болезни, весь посинел и дрожал. Ежились также Хосров с Гютом. Усталые кони с монотонным хлюпанием вытаскивали ноги из мокрой земли. День близился к концу, холод усиливался, к дождю стал примешиваться снег.

В стороне показалось какое-то здание, похожее на обломок скалы. Это был караван-сарай. Измученные путники оживились при виде его.

Над крышей вился тонкий дымок, но ветер тотчас же разрывал его в клочья.

— Остановимся здесь, — сказал молчавший весь день Хосров и приказал телохранителям позаботиться о ночлеге

Двое телохранителей выехали вперед. Когда Хоеров с Гютом доехали до караван-сарая, хозяин и слуги вышли приветствовать их.

— В добрый час пожаловали! — говорил пышноусый, низкорослый толстяк, хозяин караван-сарая, с трудом сгибая заплывшую жиром шею.

— Приготовь помещение, и быстро! — приказал Хосров.

— Слушаю! — вновь склонился перед ним хозяин. — Пожалуйте в дом!

В караван-сарае Хосров приказал подать обед. Накрыли стол, и путники стали жадно утолять голод. Хозяин, стоя на коленях, отдавал распоряжения слугам, и те приносили одно блюдо за другим. Горевший в углу на жертвеннике священный огонь бросал живой и мягкий свет. Хотя в стене было пробито отверстие, во легкий дымок стелился и в помещении.

— Кто еще есть в караван-сарае?

— Подчиненный азарапета, — отвечал хозяин. — Направляется в Армению.

— Его имя?

— Вшвасп.

— Когда он призовет тебя, сообщи ему, что здесь остановился проездом из Армении посланный с указом Михрнерсэ.

— Будет исполнено.

Еда оживила и согрела путников. Началась беседа. Хозяин вышел, чтобы исполнить распоряжение Хосрова, и вскоре вернулся с сообщением, что Вшнасп просит пожаловать к нему. Переждав немного, Хосров направился к Вшнаспу.

Кодак загорелся:

— Как бы нам узнать, зачем он направляется в Армению?

— Или о чем они сейчас беседуют? Несомненно, он попытается очернить марзпана, проклятый перс!

— Когда он вернется, отвлеки его беседой, а я пойду к этому Вшнаспу и выпытаю у него всю правду.

— Как ты думаешь, зачем он едет в Армению? — спросил Гют.

— Чтобы узнать, что делает марзпан.

— Марзпан? А не Деншапух?

— Нет, именно марзпан! Деншапух сделал промах и лишь вызвал раздражение. А марзпан положил начало вероотступничеству.

Хосров вернулся не скоро. Его рассерженный вид свидетельствовал о том, что ему пришлось выслушать от Вшнаспа не особенно приятные вещи.

— Повелитель разгневан, что ответ на указ Михрнерсэ запоздал. Он ищет виновных...

Это объяснение Хосрова показалось Кодаку подозрительным. Он решил, что здесь что-то кроется неладное. Поэтому, когда Хосров уселся, Кодак вышел под предлогом головной боли и направился к хозяину караван-сарая.

— Если ты устроишь мне свидание с Вшнаспом, любезный, я оставлю тебе моего запасного коня.

Хозяин встал, хотя и не поверил обещанию.

— Сообщи, что посланный марзпана желает видеться с ним наедине.

Хозяин ушел; немного погодя он вернулся и пригласил Кодака к Вшнаспу.

Кодак со смиренным видом вошел в занимаемые Вшнаспэм покои и у двери преклонил колена. Вшнасп сделал ему рукой знак подняться, но он остался на месте и лишь присел на корточки.

— Государь, я счастлив, что встретился с тобой! — начал Кодак. — ты знаешь, несомненно, о злосчастном и своевольном ответе нашего духовенства и князей…

— Знаю! — отрезал Вшнасп, круглолицый, крупноглазый, неприветливый, даже суровый на вид юноша. — Куда же вы направляетесь сейчас? Навстречу ярости царя царей?..

— Но мы — посланцы вероотступников — возразил Кодак.

— Кто же эти вероотступники? — с пренебрежением переспросил Вшнасп.

— Марзпан, Гадишо Хорхоруни, Артак Рштуни, Гют Вахевуни, сейчас пребывающий в караван-сарае, и твой смиренный слуга.

— Что же вы намерены делать?

— Смягчить гнев царя царей.

— Не таков гнев царя царей, чтобы можно было его смягчить!

— Как же нам поступить?

— Из этих пустых хлопот ничего не выйдет. Бростье это! Ваше ответное послание навлечет на вашу голову большие бедствия.

— Ответное послание не было бы написано в таком духе, если бы Деншапух и Хосров не торопили марзпана и н«е раздражали духовенство!

— Оставьте эти обвинения! Вы там, у себя в Арташате, стали заниматься опасными кознями. Отдаете вы себе отчет, куда везете это послание? В Персию! Царю царей! Понимаешь ли ты, какая это дерзость?

Кодак смешался и замолк, съежившись, как попавший под дождь воробей. Его хитрые глаза бегали; он лихорадочно искал выхода, спасения.

— Дай нам совет, господин! — попросил он смиренно.

— Какой совет? — раздраженно отозвался Вшнасп. — Отправляйтесь и получите заслуженное воздаяние! Ваша дерзость перешла все границы. Если царь царей не повелит сейчас же набить травой ваши шкуры — радуйтесь жизни в Башне забвения!

Кодак молчал.

— Удивительная дерзость! — продолжал Вшнасп. — Насмеяться над царем царей — и самим же везти ему эту насмешку... Да что вы за народ? Мятежники, смутьяны, непокорные бунтари!.. Греция дрожит перед царем царей, кушаны тысячами гибнут под его ударами! Кто смеет противостоять ему? Вся вселенная преклонилась перед ним! А эти — смотри-ка! — осмеливаются восставать против грозной арийской державы! Да кто вы такие! Исполины? Непобедимая сила? Государство? Свободный народ?.. Посмотрите-ка! Еще ответ везут!.. Убирайся, не показывайся мне на глаза! Мне не о чем больше говорить с вами. Уходи!

Кодаку показалось, что ему нанесли удар мечом по голове. Он упал духом, растерялся и еле смог пролепетать:

— Оставайся с миром!..

Вшнасп даже не ответил ему.

Кодак спешил унести ноги. Выходя, он чувствовал на себе яростный взгляд Вшнаспа. Он остановился на обширном внутреннем дворе, чтобы прийти в себя; верблюды, опустившись на колени, пережевывали жвачку, с пренебрежением глядя на него.

«Это Персия! — подумал он. — Все чужие, кругом враги».

Кодак пригорюнился. Старая лиса, ловко и не раз выскальзывавшая из запутанных сетей и вероломных ловушек, поникла головой.

Кодак вышел из ворот и стал вглядываться в пустынную и мрачную даль. Он чувствовал свою беспомощность и одиночество вдали от Армении, в глубине негостеприимной и враждебной Персии.

Дождь прекратился, лишь последние крупные капли, подхваченные ветром, обрызгивали лицо и руки. Кодак прошелся вокруг здания и стал мысленно перебирать в памяти свою богатую событиями жизнь. Он, сын простого конюшего, своей сметливостью и хитроумием привлек внимание отца Васака и стал постепенно возвышаться на политическом поприще. Даже самому Васаку он оказал немало услуг. Кодак был привязан к Васаку, преклонялся перед его умом и всегда находил у него службу и защиту. Исколесив всю Персию и будучи вхож к придворным вельможам, он досконально изучил все тонкости искусства угождать, привык к неразборчивости в средствах, научился интриговать и подкапываться и сделал все это как бы своей профессией. Служа Васаку и содействуя ему в его замыслах, он иногда предавал даже его. Постоянно сталкиваясь с корыстолюбием и ненасытной жадностью персидских вельмож, он сам постепенно превратился в жадного корыстолюбца и привык сносить унижения и оскорбления.

«Что тут можно предпринять?» — спрашивал он себя, удрученный своими думами. Куда же они направляются — зверю в пасть? Где был их разум? И что ему делать, чтобы обелить марзпана? Ошибкой был этот его выезд в Персию. Его соблазнили обещания марзпана, но теперь он может попасть в Башню забвения... Кто его тогда спасет? Какой безумец за него заступится? Ведь имя человека, брошенного в эту башню, вычеркивается из памяти людской. За одно упоминание — голова с плеч!.. Потянулся за возвышением — и пришел к порогу гибели и забвения!

Он вернулся в покои к молчаливо сидевшим Хосрову и Гюту. Последний, по его расстроенному виду, сообразил, что свидание с Вшнаспом было не из приятных. Когда, под предлогом болей в желудке, Кодак лег в постель, продолжая думать с закрытыми глазами, Гют попытался узнать что-либо у Хосрова.

— Какое положение занимает при дворе этот Вшнасп? — спросил он.

— Высокое! — ответил Хосров намеренно кратко, чтоб уколоть Гюта.

— Я тоже такого мнения. Иначе его не послали бы в Армению.

Хосров даже не соблаговолил ответить. Он начал уже выказывать пренебрежение Гюту.

— Ты не узнал, по какому делу едет он в Армению? — продолжал Гют.

— Какое тебе дело до этого? — гневно оборвал его Хосров. — Что ты копаешься в государственных тайнах?

— Я спросил, полагая, что это не возбраняется, — сказал Гют. Он умолк и тоже лег.

Хосров вышел подышать после спертого и тяжелого воздуха караван-сарая. Кроме того, он начинал уже тяготиться своими спутниками. Вшнасп сообщил ему многое о событиях при дворе, о гневе царя царей и недовольстве Михрнерсэ. Уже самое опоздание ответного послания сильно разъярило их. Михрнерсэ был уверен, что армяне примут его указ как исходящий от царя царей и немедленно подчинятся. Однако армяне дерзают медлить с отречением от веры и задерживают ответ!.. Эта неслыханная дерзость повергла в изумление придворных, которые с большим нетерпением и любопытством ожидали увидеть зрелище казни виновных в ослушании. Хосрову сейчас казались смешными интриги в Арташате, мелочные препирательства, изучение настроения армян и излишняя осторожность Деншапуха. И тут-то Хосров с ужасом вспомнил, что он и сам выказал слабость и терпел проволочки, в то время когда нужно было приказывать и принуждать. Лишь теперь, здесь, в глубине Персии, почувствовал он ее силу и подумал: что значит какая-то крохотная Армения рядом с ее могуществом? И стоило ли вообще разговаривать с армянами?

Он решил немедленно переменить позицию. Вызвав через телохранителя хозяина караван-сарая, он приказал сейчас же приготовить себе отдельное помещение.

— Не должен же я почивать вместе с этими нечистыми! — сказал он.

Ему тотчас же было отведено более просторное помещение, и туда были перенесены его вещи. Гют и Кодак поняли, чем это вызвано. Они почувствовали обиду и унижение. Кодак вышел посмотреть, как происходит переселение Хосрова, и нашел его сидящим у двери на подушке, принесенной слугами, пока готовили помещение.

— Недоволен нами господин? — не смог сдержать Кодак своей обиды.

Хосров не ответил.

Кодак сгорал от стыда. Он понял, что напрасно поставил себя в унизительное положение да еще в присутствии слуг, — но было поздно. Нужно было найти какой-нибудь достойный путь к отступлению.

Кодак повторил свой вопрос громче.

Хосров злобно повернулся к нему, вскочил с подушки и пнул его ногой.

Кодак еле удержался на ногах.

— Почему ты бьешь меня? — спросил он, растерявшись, и сделал шаг вперед.

Хосров принял это за попытку напасть на него и ударил Кодака еще раз. Кодак упал. Хосров стал топтать его ногами, пока у Кодака не хлынула изо рта кровь. Кодак лежал ничком; задыхаясь, он выплюнул набившуюся в рот землю.

— Плюешь? На кого плюешь, собака и собачий сын?! — рассвирепел Хосров, продолжая с остервенением наносить удары.

Из всех углов караван-сарая высыпали купцы, служащие и воины и стали наблюдать за происходящим. Вначале они глядели с удивлением и даже со страхом, но вскоре, увидев, что избиваемый — иноверец, стали одобрительно смеяться и переговариваться.

Стоя в дверях, с заложенными за спину руками, Вшнасп следил за происходящим. Вышедший из своего покоя Гют на минуту онемел, увидев такое беспримерное унижение. В нем вспыхнуло самолюбие, он шагнул вперед, схватил Хосрова за руку и отбросил его в сторону. Хосров в ярости обернулся к нему, но Гют так на него посмотрел, что тот сразу остыл. Гют повернулся к Вшнаспу, но тот зевнул и пошел к себе в покои.

— Встань! — приказал Гют Кодаку. — Как ты позволяешь себе осквернять свой рот нечистым прахом этой страны?

Хосров злобно повел глазами.

— Это какую страну ты называешь нечистой? — с угрозой придвинулся он к Гюту.

Гют, не отступая ни на шаг, негромко ответил:

— Я готов умереть, но сделай одно движение — и голова слетит у тебя с плеч. Ты ведь знаешь, в какой стране я родился...

— Заткни рот! — крикнул Хосров.

— Это ты заткни рот! — воскликнул Гют, хватаясь за рукоятку меча.

— Убивают! Помогите! — завопил в ужасе Хосров. Вновь показался Вшнасп.

— Что это, вы еще не кончили? — прикрикнул он. Гют крикнул в ответ:

— Вы позорите посла, направленного к царю царей, избиваете людей марзпана! Пусть мой труп останется здесь! Но что, если царь царей потребует сведения, которые я везу ему? Об этом вы подумали?

— Кто ты? — подошел к нему Вшнасп.

— Князь армянский и слуга царя царей! Так вы почитаете ваши законы? Таково ваше гостеприимство? Плкио я на ваши покои, я скорее лягу спать в поле. А тебя я еще увижу при дворе! — погрозил он пальцем Хосрову.

Вшнасп понял, что они перешли границы; он рукой сделал знак Хосрову успокоиться.

— Вам не нравится Армения, но царь царей с ней считается... Я доложу ему обо всем, и вы еще попляшете у меня!

Наступило неловкое молчание. В толпе стали перешептываться. Кодак, не вставая с земли, счищал с себя пыль.

— Плюнь ты на эту землю! — крикнул ему в ярости Гют. — Встань!

Кодак сплюнул, встал и, вытирая лицо ладонью, лишь размазывал кровь и пыль. Это вызвало громкий смех. Кодак пригрозил смеявшимся и вошел в помещение, сопровождаемый Гютом.

— Чем это ты занимаешься здесь? — подошел к Хосрову Вшнасп, награждая его пощечиной. — Существует для тебя закон или нет? Даешь этим собакам повод распустить язык при азарапете? Убирайся!

Хосров съежился и проскользнул к себе. Вшнаеп махнул толпе, та рассеялась.

Войдя в помещение, Кодак, в ответ на расспросы Гюта, рао сказал ему все.

— Напрасно связался ты с этой собакой! — заметил ему Гют. — И кто дал тебе право всюду совать свой нос?

— Я доверенное лицо марзпана! — огрызнулся Кодак.

— Ты, собачий помет! — рявкнул Гют.

Кодак злобно взглянул на него, но затем смирился.

— Ударь и ты, если так! — сказал он, рыдая.

— На тебе! — размахнулся Гют.

— Сделаешь еще лучше, если совсем убьешь! — не унимала Кодак.

Гют потянулся к мечу. Кодак, потеряв голову, потрясал руками в воздухе.

— Горе мне!

— Молчи!

— Не буду молчать! Я не прощу такой обиды! Говорят о персах... Нет, это армянин — перс, армянин!.. Чего ты смотришь? Кончай со мной, убивай!

Гют рассмеялся и, подойдя к Кодаку, положил руку ему на плечо.

— Не превращай меня в перса. Я армянин.

— Ты не армянин, а перс! — зарыдал Кодак. — Не пожалел моей старости...

— Хорошо, хорошо, успокойся! — стал его увещевать, Гют. — Не удержал я руки...

Кодак с охами и стонами пошел к своей постели, лег и укрылся с головой.

— Погоди уж, я им еще покажу! — пригрозил он кому-то, вновь высовывая голову из-под одеяла.

— Оставь похвальбу и спи! Довольно! — приказал Гют, тоже ложась.

Наступило молчание, вскоре нарушенное храпом Гюта. Кодак, привстав, принялся счищать грязь со своих ушибов и растирать помятые бока, одновременно перебирая в памяти все случившееся. Он был человек в такой же мере беспокойный и упорный, сколько выносливый и терпеливый. Но на этот раз он горел как в огне и не мог успокоиться. Его сжигали злоба и бессильная ненависть. Мстительность горца проснулась в нем и не позволяла г/дать до утра, когда он смог бы что-нибудь предпринять против Хосрова. Далеко было и до дворца, где он надеялся свести счеты со своим врагом и погубить его.

«Стать вероотступником? — думал он. — Скорее издохну, но не отступлюсь! Поклонюсь тысяче огней, чтоб остаться живым, но от веры не отступлюсь...»

Он взглянул на огонь, который трепетал в жертвеннике, и вдруг, подхлестнутый какой-то мыслью, подбежал к нему, приподнялся и помочился. Огонь зашипел и сник. Кодак вернулся в постель. Покой снизошел на него, и он заснул.

Когда утром Гют взглянул на Кодака, тот еще спал. При дневном свете отчетливо видны были следы побоев на его лице. Гют почувствовал жалость к Кодаку и обиду за него. Возмущало не столько самое избиение дерзкого старика, сколько то, что его унижали как армянина.

Вошел хозяин и спросил, что изволит нахарар заказать себе на завтрак. Гют еще не успел произнести и слова, как хозяин, обратив внимание на жертвенник, в ужасе воскликнул:

— Кто погасил священный огонь?

— Разве он потух? — равнодушно спросил Гют. Хозяин растерянно смотрел на жертвенник.

Проснулся Кодак.

— Кто погасил священный огонь? — обратился к нему хозяин.

Кодак взглянул и ответил:

— Скажи мне, как же это сам священный огонь дозволил, чтоб его погасили?

Хозяин побоялся поднимать шум и, осмотрев золу, заявил:

— Не подложили дров; огонь сам погас. Он вышел, чтобы вновь принестй огня.

— Кто же потушил огонь? — заинтересовался Гют.

— Я! — ответил Кодак.

— Почему?

— Я армянин и христианин: Не место их священнбму огню в моих покоях!

— Как же ты его дотушил?

Кодак рассказал…

Гют хотел рассердиться, но не удержался и расхохотался.

— Что же это за божество, которое можно погасить мочой? — философствовал Кодак.

Гют вновь стал серьезен.

— А если бы узнали?

— Что же, убили бы нас.

Гют взглянул на неукротимого старика и махнул рукой. А тот объяснил:

— Ведь армяне могут таить месть тысячу лет, но отметить они должны! Сильно он меня оскорбил, князь.

— Что же, теперь ты успокоился? — не удержался от улыбки Гют.

— Нет, не утолил еще всей жажды мести.

— Сдержи себя и не позволяй себе больше таких безумств! — строго сказал Гют. — Ты государственный деятель или тушитель огня?

— Это не мешает государственным делам, князь. Где надо действовать словом, а где — иными способами!.. Не смейся надо мной, князь. Уж так получилось...

Хозяин принес огонь и снова возжег жертвенник.

— Как же это он потух? Все-таки я не понимаю, — качая головой, бормотал хозяин.

— Огонь тухнет от ветра, от песка, от воды, — с серьезным видом разъяснил Кодак.

Гют сурово взглянул на него:

— Ты замолчишь или нет?

— Я молчу, молчу! О чем же говорить? Но я не боюсь смерти, я посвятил себя ей.

Хозяин спросил, какие будут дальнейшие распоряжения князя.

— Принеси завтрак и узнай, проснулся ли Хосров. Кодак оделся, пошел умываться и, вернувшись, уселся на своем ложе.

— Они избили меня, но я поступил не как царь Аршак Второй!

Гют, предвкушал развлечение, не мешал ему разглагольствовать.

— Ты спросишь — как? Но ведь заключив Аршака в Башню забвения, Шапух Второй велел посыпать половину пола в его темнице землей Армении и половину — землей Персии. Стоя на земле родины, царь Аршак, воспрянув духом, издевался над персом; на земле же персидской он впадал в уныние и смирялся. Я же боролся и тогда, когда стоял на персидской земле!..

— Быть тебе вскоре царем армянским! — пошутил Пот.

— Смеешься надо мной, князь? Но я не уронил чести армянина!

Хозяин принес обильный завтрак. Кодак, забыв свои обиды, быстро подсел к подносу.

— Хосров встал и ждет тебя, князь, — сообщил хозяин.

— Скажи ему, чтоб он явился ко мне! — приказал Гют.

— Слушаю!

Хозяин вышел и быстро вернулся:

— Не хочет идти, господин! — доложил он испуганно.

— Ступай и от моего имени прикажи ему прийти! — сверкнул на него глазами Гют.

Тот испугался и вышел неуверенной походкой. Ворвался Хосров и кинулся прямо к Гюту:

— Это ты мне приказываешь явиться? Ты?..

В ту же минуту Гют дал ему оплеуху. Хосров открыл рот, чтоб завопить, но получил вторую оплеуху, затем третью, четвертую...

Хосров испугался; он хотел было позвать на помощь, но Гют схватил его за ворот.

— Если пикнешь — убью как собаку! Будешь знать, как бить моих людей, да еще в моем присутствии!..

— Ну что, почувствовал армянскую силу? — подбежал к нему Кодак. Он тоже хотел ударить Хосрова, но Гют отбросил его в сторону и приказал Хосрову:

— Ступай распорядись насчет коней, пока я кончу завтракать!

Хосров выбежал из покоев. Он был так напуган, что сейчас же бросился исполнять приказание Гюта. У него мелькнула мысль сбежать, опередить Гюта, но он побоялся, что тот его догонит. И, как всегда бывает в подобных случаях, он испугался больше, чем нужно было, и подчинился.

Предутренние облака уже разошлись, и в просвете между ними выглянуло солнце. Гют приказал подавать коней. После всего, что произошло, Кодак решил не оставлять хозяину своего запасного коня.

Когда они, выйдя на балкон, собирались спуститься вниз, показался Вшнасп. Он с интересом оглядел Гюта, который сдержанно приветствовал его. Вшнасп ответил на привет и многозначительно сказал:

— Перенес беспокойство, князь?..

— Да, пришлось прибить это животное! Он пристойно вел себя в пути; не знаю уж, что с ним случилось в этом караван-сарае, — дерзнул поднять руку на одного из людей марзпана... Ну, пребывай с миром! — И, обращаясь к Хосрову, сказал повелительным тоном: — Ступай вперед!

Хосров вышел. Вшнасп, не знавший, как ему отнестись к словам Гюта, смог лишь пробормотать:

— Иди с миром!..

Посольство выехало.

Кодак удовлетворенно молчал. Он был рад, что Гют выка зал свой нрав. Хорошо зная Персию, Кодак знал также, как трус ливы персидские чиновники перед людьми сильными.

Немного спустя он обратился с вопросом к Хосрову:

— Доберемся в два дня, как полагаешь?

— В полтора доедем, — ответил Хосров с наружным смире! нием, хотя и было ясно, что он затаил месть.

«Псам кину тебя на съедение! Подожди только!» — повторял в уме Кодак. Покачиваясь в седле, он, чтоб разозлить Хосрова стал громко напевать какой-то церковный мотив.

Вдали, влево от дороги, что-то чернело. Было похоже на ка раван, но очень многолюдный.

Гют стал вглядываться.

— Да это войско, государь! —высказал догадку телохранител!

Действительно, вскоре стало видно, что это идет войско. О пахи устало поднимали глаза на Гюта, отдавая ему честь. Гю остановился, чтоб пропустить их.

— Куда вы направляетесь? — спросил он.

— В Апар, господин, — ответил тот. — На войну с кушанами.

Воины были молоды, но медлительны в движениях. Их помятые лица свидетельствовали одновременно и о распущенности их нравов и о бесконечных трудных походах. Они были обожжены солнцем и обветренны, черны и грязны, покрыты потом и пылью. Тяжело ступая и раскачиваясь на ходу, они тоскливыми и грустными глазами оглядывали путников.

— Спят на ходу, — заметил Кодак. — Нет в них живости наших воинов.

— Но бьются они неплохо, — возразил Гют. Кодак с особенным интересом изучал всадников и, как сын смотрителя конюшни, глазами знатока рассматривал коней.

— Бабки у коней толсты, но кони не выносливы, как наши! Гют глядел задумчиво и невесело.

— Дело не в этом, — они сильны численностью своей! Этим они покоряют весь мир.

Войска прошли. Кодак стал излагать свои соображения. Гют не препятствовал ему, потому что они говорили по-армянски, да и беседа как бы скрашивала дорогу.

— Все это — признак войны. Азкерт теперь будет решать быстро и без снисхождения? — говорил Кодак.

Гюту была известна сообразительность старика в подобных делах, и он задумался над словами Кодака. Не станет он слушать объяснений. Будет расправа, и суровая! — продолжал Кодак. — С ним у нас ничего не выйдет. Наша надежда — Михрнерсэ.

— Чем же лучше Михрнерсэ? — спросил Гют.

— Указ составлен по его повелению. Ведь это он писал, увещевал, а в конце и требовал или ответить по пунктам, или явитьсяко двору. Пока соберется суд, мы выиграем время...

Соображение это показалось правильным, и Гют согласился с ним.

— Главное — сперва увидеться с Михрнерсэ, заручиться его покровительством, — заключил Кодак. — Но если дело дойдет до царя царей — мы пропали. Война с кушанами, вероятно, разъярила его.

Они ехали позади войска.

Гют приказал обогнать. Пришлось отъехать довольно далеко, пока, опередив колонну, они смогли поскакать вперед.

Князь Артак Мокский и нахарар Рштуни выехали довольно поздно. Артак торопил нахарара, но тот под предлогом нездоровья и усталости все оттягивал отъезд.

Дорога шла через горные перевалы и плоскогорья. Гора, за нею другая, затем третья — и в некий день завершится для Артака этот долгий путь. Он не разговаривал, он мечтал.

Замкнулся в себе и нахарар Рщтуни, сторонившийся Артака, так что оба были довольны.

Бдительность Артака усыпляло одно обстоятельство: это было его отношение ко всему, что имело отношение к Анаит. Он прощал нахарару Рштуни его грубость, пренебрежительные интонации и недружелюбие, так как считал его человеком близким, родным. Артак не мог отделять враждебные друг другу явления: Анаит — от нахарара Рштуни, свою любовь — от войны, от дела сопротивления и ответного послания персидскому царю. Чувство любви захватило его, затуманивало его мысли, усыпляло его. Нахарар Рштуни, много передумавший в Арташате и ехавший домой с совершенно иными намерениями, чем Артак, глядел на своего непрошеного спутника с чувством неприязни. Он решил избавиться от Артака при первой возможности, тем более что, согласно решению Васака и его приверженцев, должен был внедрить у себя дома культ поклонения огню. Ему было поручено вносить всюду, где это было возможно, раздоры и силой подавлять сопротивление персам.

Артак со страстью отдавался волновавшим его думам. Война казалась ему чем-то отвлеченным, каким-то тяжелым кошмаром, и только Рштуник был реальностью. Артак слышал уже благоуханное, дыхание этой страны — влажное, слегка соленое. Оно влекло, манило его.

И вот внезапно, точно из-под земли, показалось светло-голубое, как небо, Бзнунийское море.

Артак вздохнул, его глаза увлажнились: он стосковался по морю. Вспомнились сказки старой няни, мечты детства...

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice