ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Толпа зарычала, в сброшенного наземь отступника полетели камни. Испуганный конь ускакал, сбив несколько человек по дороге. Избиваемого камнями заслонили люди, творившие самосуд. Пыль стояла столбом, слышались отрывистые восклицания, глухое бухание камней, причитания женщин — и все покрывал гул общей ярости. Все кончилось так быстро, что, пока Атом и католикос опомнились, на площади уже лежал растерзанный труп, почти не видный из-под груды камней.

Лишь сейчас, впервые за всю свою жизнь, Атом воочию увидел, что такое ярость простолюдина, впервые убедился, что когда простолюдин выйдет из повиновения, он не остановится ни перед насилием, ни перед убийством, уже не тая накопившейся в нем горечи и яростной ненависти к власть имущим; что, однажды поднявшись, он снесет с пути и уничтожит все и всех!.. «Так вот на что они способны, если только...» — мелькнуло в голове Атома. Ему не терпелось обуздать толпу, одернуть грубого и дерзкого Аракэла. С дрожью омерзения взглянул он на труп побитого камнями, и лишь самообладание воина помогло ему сдержать себя.

В этот миг Атом заметил смотревшего на него со злорадством начальника персидского отряда, окруженного персидскими воинами. Немного дальше стоял воевода крепости Аветик с армянскими воинами. Атом с яростью почувствовал, как падает в глазах всех его княжеское достоинство, его авторитет военачальника. Он почувствовал ненависть к простолюдину, попиравшему его власть, установленные законы и порядки. В состоянии глубокого душевного смятения он услышал громкий голос Аракэла:

— Вот так и всех сотрем с лица земли!.. После вероотступничества нет ни князя, ни простолюдина, ни господина, ни слуги!

— Не-ет! Не-ет!.. — яростно подхватила толпа, совсем обезумевшая после убийства отступника.

Атом почувствовал, как кровь бросилась ему в голову: это было уже нестерпимым оскорблением для его самолюбия. Рука его рванулась к мечу. Но католикос взмолился:

— Во имя всевышнего, князь, сдержи себя, не время сейчас!.. Не проливай крови безвинных!

Атом не мог успокоиться. Еще более задело его то, что Аракэл поднялся по ступенькам и властно потребовал у католикоса:

— Издай повеление: кто отречется — да погибнет! Повели нам стереть их с лица земли!

Католикос смутился:

— Ты требуешь, сын мой, чтоб я превратил в развалины страну Армянскую!

Атом не успел вмешаться; в сплошной гул слились голоса:

— Отрекшиеся от родины — смерть!..

— Куда они идут? Зачем ведут врагов с собой?

— Мало их было, теперь хотят новых насильников на шею нам посадить!

— Будь они прокляты!..

— В преисподнюю их, пропади они пропадом!

— Сокрушите их, не то мы сами!..

— Не позволим ногой ступить на нашу землю! В порошок сотрем!..

Кипела людская масса, поправшая ьсе старые порядки и законы и обретшая сама себя.

— Святой отец! — настойчиво повторил Аракэл. — Наши нахарары изменили нам. Больше они для нас не существуют. Мы дала клятву защищать страну, и мы будем противостоять врагу. Издай повеление: уничтожать изменников и врагов—малых и великих. Пусть убивают отступников: господин — слугу, слуга — господина, каждый из нас — отца, мать, сына, жену, брата!.. Установи кару! Не то мы сами ее установим, и тогда горе предателям!

Атом разрывался от ярости и от обуревавших его сомнений. Его сжигало страстное желание изрубить, уничтожить этих обезумевших, забывших всяксе закокопочитание людей, но, с другой стороны, его волю сковывало подчинение католикоса и духовенства воле народа. Он с обядой и раздражением смотрел, как Гевонд и Езник, а за ними и Егишэ подошли к католикосу и обратились к нему:

— Разошли воззвание, владыка!.. Прав простолюдин! — настаивал Гевонд.

Воцарилось молчание. Все ждали. Переживая сильную внутреннюю борьбу, католикос заговорил, как бы обдумывая свое решение:

— Подорвано единение наше!.. Преданные вере — отреклась! Простолюдин восстал!.. В преддверии гибели стоим мы всем миром, и нет уже ни князя, ни простолюдина, ни мужа, ни жены, ни старших, ни малых, ни б"?"км и ни чужих...

— Издай попеление! Встань сам и иди к народу, подними его на бой с изменниками! — сурово требовал Саак.

— Господин — на слугу! Слуга — на господина! — словно молотом бил Аракэл.

— Господин — на слугу!. Слуга — на господина! — глухо прогремела толпа.

— Издай повеление, святой отец! Иди подними народ! — раздались со всех сторон голоса толпы, уже беспрепятственно заполнявшей дворцовые покои.

Католикос вздохнул, перекрестился. После короткой внутренней борьбы он как бы обрел успокоение, просветлел яйцом и взволнованно обратился к народу и духовенству:

— Да будет так, как молвил крестьянин: «Господин — на слугу, слуга — на господина!..» Глас народа — глас божий! Провозглашаю войну всенародную в защиту отчизны! Сам посвящаю себя ей, покидаю престол свой — иду поднимать народ на бой с предателями!

— Посвящаю себя защите отчизны и я! — выкрикнул Гевонд.

—И я!.. И я! — отозвались Езиик и Егишэ.

Атом стоял в оцепенении. Молодой воин, хорошо знающий военное дело, не знал, как понимать то, что происходит на его глазах, и как надлежит поступить ему самому. Совершалось нечто неслыханное и невиданное, опрокидывавшее все прежние представления о порядке, законе и власти! Старшие нахарары страны отреклись от веры, объединились с врагом, шли походом на отчизну; остальные нахарары разъединены, общсгосударственвое войско все еще не создано, католикос не противится расшатыванию власти; народ, разрушив все преграды, стоявшие между простолюдином и нахараром, попрал власть и восстал, чтоб стать господином своей судьбы.

Все это больно задевало Атома. Но одновременно он чувствовал и невольное восхищение бесстрашием Аракэла и его товарищей. В душе его росло уважение человека отважного к смелым людям. Это чувство возросло еще болпше, кот да Атом заметал, что начальник персидского отряда, отдав спешные распоряжения своим подчиненным, увел отряд к башням городской стены, очевидно намереваясь подготовиться к нападеиию. Атом взял себя в руки и спокойно вошел в дворцовые покои, как если б ничего не произошло. Вошел и католикос.

Атом понемногу приходил в себя. Он вспомнил распоряжения и приказы Вардана относительно обороны страны, мысли Спарапета о прелом народе, об отношении военачальника к войску, его завет: «Надейтесь на народ...» И юноша-воин почувствовал, чго до сих пор он недооценивал простой народ. Ведь только на жетании и умении народа бороться зиждилась последняя надежда страны. Атом понял, что единственная сила, которая способна сопротивляться и готова подняться для сопротивления, — это народные массы. Как воин, он оценил это и решил примириться, претерпеть — «пока, на время!.». Понял он и то, что если станет противиться народу, то нанесет своему княжескому достоинству и чести еще больший урон, — ибо не время теперь думать о своем княжеском самолюбии. Страна стояла перед смертельной опсаностью, и он обязан отвечать перед этой страной и перед своей совестью. В нем заговорил храбрый воин и патриот. Он остановился посреди покоя и просто, но с властным оттенком в голосе, заявил:

— Слушайте, пастыри духовные, и вы, братья сельчане!.. Не считайте, что мы, воины, станем попустительствовать изменникам родной страны. И мы не окажем пощады ни владетелю Мамиконяну, ни Аматуни, ни Арцруни и никому-либо иному — будь то мирянин или лицо духовное! Нет пощады отступникам!

— Не будет им пощады! Сотрем с лица земли! — отозвались присутствующие.

— А ты не отчаивайся, святой отец! Страна защитит себя! — обратился Атом к католикосу. — Будь в этом уверен! — Дай бог! На бога уповаю! — откликнулся католикос.

— Будь уверен! — повторил Атом и обратился к своему оруженосцу, статному юноше: — Гайк, вызови ко мне крепостного воеводу!

Гайк вышел из дворца. На площади кипела толпа еще более многолюдная, грозная и взволнованная. Большими группами стояли среди нее персидские воины. Гайк махнул рукой крепостному воеводе, которого окружали воины-армяне.

— Скажи князю, чтоб дозволил он! — крикнул Гайку один из них.

— Да, да, чтоб позволил их прикончить! — подхватил другой, указывая на персов.

— Тише, тише! — быстро обернулся к ним крепостной воевода, направившийся было ко дворцу. — А ну-ка, отойдите назад!.. Вместе с Гайком он поднялся во дворец и вошел в покои.

— Немедленно займешь все башни и входы. Оба конца моста через Аракс будешь охранять сильными отрядами, чтоб персидские войска не захватили мост. Я распоряжусь — тебе пошлют вспомогательные силы. Все будешь делать под предлогом защиты персов от народного бунта, А при первом же сигнале уничтожишь весь персидский отряд!

— Будет исполнено, князь! — с радостью отозвался воевода

— Не сдерживай ярость народа! Предоставь ей разгореться...

— Я и себя самого с трудом сдерживаю, князь! Очень уж глубока обида...

— Держи себя в руках! За столицу ты отвечаешь головой, — знаешь ведь...

— Так, князь!

— Поддерживай связь со мной. Отряд свой собери и расставь сейчас же. Начальнику персидского отряда передай мое распоряжение: немедленно вывести вокнол из города. В случае отказа— уничтожь на месте! Иди!

Крепостной воевода удалился, очень довольный приказом Атома.

Атом повернулся к Аракзлу:

— А ты и твои товарищи будьте готовы и ждите приказа! Помни: сражаться — еще не значит доказать храбрость. Храбрость доказывается победой в бою! Грозен час испытаний!

— Мы в бой идем не храбрость показывать, князь! — покачал головой Аракэл. — Да будет ведомо всем — нахарару и простолюдину, — что не видать от нас пощады изменнику, кто бы он ни был! Не отдадим мы страны родной, кто бы на нее ни посягал!

— И правильно! Но чтоб не было опрометчивых, необдуманных действий! Понятно? — подчеркнул Атом.

Из слов молодого нахарара Аракэл заключил, что перед ним человек, преданный родине. Но недоверие рассеялось не полностью, — Аракэл все еще поглядывал на Атома косо. Зато другие почувствовали, что между ними и этим воинственным нахараром заключен негласный договор: всем было ясно, что Атом также возмущен нахарарами-отступниками.

— Идите же, собирайте оружие и группами расположитесь по селам и садам, поблизости от государственного войска. Но, повторяю, сами в бон не ввязывайтесь!

— Это уж видно будет на месте, князь!.. — отрезал Аракэл.

— Без приказа не начинайте! Иначе мы все проиграем... Надо действовать сообща, поймите это. Ну, идите! Товарищи Аракэла ушли из дворца.

— Будет бой — не станем ждать приказа!.. — упрямо пробормотал Аракэл, уходя.

Задумавшись о том, возможно ли выполнение наказов, оставленных Спарапетом, Атом сидел, забыв обо всем окружающем. Он с нетерпением ждал гонцов, которые должны были явиться к нему, чтобы получить указания и немедленно выступить в путь.

Потребовав от служителя пергамент, перо и чернила, Атом разложил листы пергамента на высоком аналое и принялся за составление послания. Вошли гонцы.

— Немедленно отправитесь к нахарарам! — писал и одновременно наставлял гонцов Атом. — В дополнение к моим посланиям передайте устно все, что произошли. Как только персидские войска вместе с вероотступниками подойдут к нашим границам, отряды нахараров немедленно должны двинуться к Айрарату!

Помолчав, он продолжал:

— От моего имени настоятельно просите нахараров установить непрерывную связь со мной. Скажите, что я остаюсь в Арташате, пока не выяснится положение, после чего выеду к Бзнунийскому морю.

Закончив краткие послания, он запечатал их своей печатью и позвал старшего из гонцов, который не отрывал от него настороженного взгляда, точно имел дело с врагом. Но Атом, как видно, хорошо знал его, — он отозвал его в сторону, чтобы вполголоса сказать ему:

— Возможно, что нахарары Гадишо Хорхоруни и Артак Рштуни тайно послали гонцов в свои отряды Передашь нахарарам, что я сам отправляюсь к Бзнунийскому морю, чтоб возглавить дело объединения общегосударственного войска. Еще до того, как отступники доберутся до места, я соберу их отряды и приведу в Багреванд. Понял?

— Понял! — не отводя взгляда от лица Атома, подтвердил гонец.

Атом позвал остальных:

— Вручите эти послания нахарарам, получите ответы и доставьте мне, где бы я ни находился. Езжайте немедленно!

Гонцы выбежали из покоя.

Была поздняя ночь. Толпа все еще нетерпеливо и беспокойно шумела на площади, выражая недовольство бездействием дворца и требуя, чтоб католикос предпринял что-нибудь.

— Владыка, дело не терпит отлагательств! — обратился к католикосу Гевонд. — Выступи, выполни долг свой перед страной!

Католикос долго сидел задумавшись — то ли молясь в душе, то ли обдумывая какое-то решение. Присутствующие ждали в напряженном молчании. Но вот он снял с себя обувь, взял патриарший посох и со скорбью промолвил:

— Истинное слово — скорбящий я отныне! Нет у меня больше ни пристанища, ни покоя. Иду я, чтоб обойти всю страну Армянскую. Пусть следуют моему примеру все, кто ей предан! В путь!..

Все духовные пастыри в знак скорби тоже разулись, взяли в руки посохи и последовали за католикосом. Оборванный вестник, принесший черную весть, прошел вперед. Беспримерное шествие возглавляли католикос, пастыри и вестник, рвавший на себе одежду в знак скорби. За ними двинулась толпа. Католикос часто останавливался на улицах, собирал народ и взывал к нему:

— Подымайся, народ армянский! Настал для тебя день жизни или смерти!

Пылали факелы, и в их кровавом свете было видно устрашающе огромное, кипящее и бурлящее скопление народа.

Из одного дома вышла женщина со щитом в руке, препоясанная мечом. За нею выбежал супруг и протянул ей ребенка. Жена передала ребенка обратно и затерялась в толпе. Тогда муж выхватил из-за двери копье и с ребенком на руках присоединился к шествию. Выходили из домов и другие женщины, тоже с оружием в руках. Среди них были Дешхо и Магтах.

Католикос обходил жилища, вызывая хозяев:

— Оставьте дома ваши! Выходите, присоединяйтесь к нам Население высыпало из домов, охваченное страхом. Люди сознавали, что потрясены основы государства, что исчезли все

прежние мерила вещей.

— Пусть слуги предводительствуют своими господами в этой войне за веру! — взывал католикос. — И пусть все будут равны в час опасности!

Он направился за черту города.

— Куда ты ведешь нас, святейший отец? — спросил его некяй болезненного вида пастырь.

— Против отступников, отрекшихся от нас!

Блаюдаря умелым и обдуманным мероприятиям крепостного воеводы все башни и все подступы к городским стенам, а также оба конца моста через Аракс были заняты армянскими отрядами.

Атом призвал к себе воеводу.

— Я уезжаю, защиту города передаю тебе.

— Отвечаю головой за безопасность города, князь! — заверил тот.

Атом, сопровождаемый телохранителем, выехал за городские ворота и быстро скрылся в ночном мраке. Почти немедленно вслед за ним покину»: Арташат и католикос во главе огромной толпы священников и верующих.

Часть горожан, смешавшись с крестьянами-беженцами, тоже вышла из города ч собралась на обычном месте —под городской стеной.

— Как же им теперь быть? — заговорил Езрас. — Нахарары и церковники пошли всю страну подымать на ноги.

— Пусть идут, пусть делают что могут! — ответил Аракэл. — Пусть наши силы растут!

— Нахарары они не об одном, о десяти делах сразу думают!.. — заметил кто-то.

— У нас-то дело одно, а не два или три! — отрезал Аракэл и возвысил голос: — Будут вместе с нами—будем действовать сообща? Не будут — сделаем и сами, без них!..

— Будут, Аракэл! Вопрос жизни! Как же иначе? Ведь выхода у них нет!.. — со стоном отозвался Езрас. —Вот только Спарапет.. Хорошо, если бы он был... Ведь он полководец! А без полководца, как мы сможем. Не сможем!..

— Да, был у нас полководец, да изменил! — злобно возразил Аракэл.

— Вот именно... — горько подтвердил Саак.

— Об этом я и говорю: как же нам сражаться, народу од» ному, без войска?..

— А мы по-своему сражаться будем! — оборвал Аракэл.

— Не сможем мы без полководца, Аракэл! Нужно, чтобы нам показали, как воевать. Войско к этому привыкло... А у нас что получится?

— Войдем в бой — и научимся биться!

Аракэл понимал то, что оставалось недосказанным: крестьянам был нужен вожак.

— Ну, идем! — крикнул он и, повернув в сторону Эчмиадзина, решительно двинулся вперед. Крестьяне пошли за ним.

Длинной цепью тянулся караван армянских нахараров-отступников вместе с колонной жрецов и персидских войск, направляясь в Армению через пески персидского плоскогорья. Впереди этого шествия, чем-то напоминавшего похоронную процессию, шли войска, в середине — нахарары, шествие замыкали жрецы. Войска прокладывали путь отрекшимся от своей веры армянски» нахарарам и персидским жрецам, которие должны были силой навязать огнепоклонничество целому народу... Ведь теперь все они были «персами» и направлялись в страну армян, чтоб покончить со всем, что было в ней армянского, — с религией, языком, нравами, бытом, семейным укладом. Поручение, данное могпэту Михру, касалось также и нахараров.

Войска находились под начальством Дареха. Приподымаясь на стременах, он хищно рыскал глазами по окрестностям. Войска двигались с видом победителей, но настороженно: нахарары хотя и отреклись, но сама страна Армянская еще не была побеждена...

Долговязый, длиннобородый могпэт Михр, сдвинув мохнатые брови над выпуклыми глазами, обдумывал свой будущий обоаз действий. Обслуживавшие его два жреца ни на минуту не спускали с него глаз. Остальные семьсот жрецов, одетые в испачканные сажей черные одежды, весело скалили белоснежные зубы, как бы предвкушая свое беспечальное существование в семьях богатейших армянских нахараров, где многим из них предстояло стать домашними жрецами-наставниками.

Жрецы часто затевали перебранки и ссоры, сильно раздражавшие нахараров, хотя большинство последних оцепенело от горя, и казалось, они ничего уже не видели и не слышали. Чтооы скоротать тягостный путь, нахарары пытались завязать беседу, но ола не клеилась.

Ближайшие соратники Вардана даже и не пытались рассеят» общую скорбь заверениями в том, что искупят свой грех, подняв восстание немедленно по прибытии в Армению. Погруженный в глубокую думу, Вардан чувствовал, что узел завязался сложный и запутанный. Мучительный вопрос возник перед ним: начать ли восстание, едва переступив границу, или же отложить его на некоторое время? Отложив восстание, придется непременно сохранять видимость отречения. Удастся ли ему это?.. И подобает ли это защитнику отчизны, принесшему обет подвижничества в Арташате и в Эчмиадзине Ему — потомку Мамиконянов?.. Вот уже несколько недель, как оч носит личину притворства перед жрецами, — он, никогда не мирившийся с двуличием!.. Его обжигало воспоминание об унизительном суде Азкерта, о темнице, о непристойном помоненри солнцу, о насилии над совестью, над духом...

«Нет, откладывать немыслимо.. — размышлял он.

Подозревая, что Михрнерсэ не преминет подготовить военные силы для отправки в Армению, он тайно поручил Гарегину Срванягцяну проследить за этим. В случае если подозрения подтвердятся, тот должен был через переодетого гонца дать ему знать.

Так думы воина и полководца отвлекали Вардана от того, что угнетало его душу.

Терзания переживал и Артак. В день отречения от веры и поклонения солнцу он пытался успокоить Вардана софизмами, но теперь он уже и сам с трудом сдерживал ярость при мысли о том оскорблении, которому их всех подвергли как во дворце Азкерта, так и в темнице. Псэед его глазами все время стоял Гевонд. который в келье Егики в ту знаменательную ночь воспевал свободу духа. Все выше поднимался в его глазах пылкий пророк, не признававший никакой порабощающей силы. Он вспоминал слова Гевоида: «Священна моя воля!..» Да, вот величайшее сокровище подлинно свободного человека!..

Вардан покачивался в седле и, казалось, дремал на ходу. Артак, беседовавший с Аршавиром Аршаруни и Вааиом Аматуни, пришпорил своего коня и поровнялся с Варданом.

— Спарапет!.. — шепнул он осторожно, словно боясь разбудить его.

— Говори, князь! — спокойно предложил Вардан.

— Приближаемся к границе!.. Наступает час... Вардан полуобернулся к нему и с усмешкой спросил:

— Что же тебя беспокоит?

— Судьба страны... Что с нею будет?

— То, что будет!.. — полушуткой отделался Вардан.

— Как лучше — сейчас восстать, начать войну или...

— И восстание и война давно уже начались, князь! Мы лишь изворачиваемся, пытаемся обмануть друг друга, обрекли себя на вынужденное молчание... А Михрнерсэ, наверное, уже выслал нам вслед сильное войско с заданием захватить Армению...

— Стало быть, мы пропали? Конец всему? — с горечью произнес Артак и с сомнением, словно спрашивая самого себя, добавил. — А может, оттянуть, пока что-нибудь станет ясно?..

— Нет, князь! — угадал его мысль Вардан. — Пока Азкерт не успел посеять сомнения и раздор среди народа, надо поспешить с объединением страны!

— Но теперь-то, теперь…

— Надо опередить события, взять в руки инициативу! Пока народ восстал, пока он силен — надо возглавить его сопротивление и нанести врагу удар

— Да, в этом единственный выход.

— Пока мы еще единодушны, пока мы еще можем рассчитывать на приток свежих сил. — Вардан многозначительно подчеркивал каждое свое слово, — пока мы еще представляем собой — худо ли, хорошо ли — государство самостоятельное и власть... А если Михрнерсэ действительно выслал войска вслед за нами, необходимо действовать, пока они не вторглись в страну, необходимо покончить с этим…

— Когда, где? — задыхаясь, выговорил Артак.

— Скоро! В пути!

И после этих слов, сказанных уже спокойно и уверенно, Вардан погрузился в молчание.

Видимо, и он испытывал потребность в беседе, облегчающей душу.

Не менее Вардана был озабочен и Васак. В дни, последовавшие за отречением, он пережил большую радость. Ему чудилось, что его заветные мечты близки к осуществлению, что ему должно удрться его личное возвеличение Но когда Михрнерсэ наложил руку на его детей, душевный покой Васака был нарушен Какая судьба ожидала их.. Каким событиям предстоячо разьпраться в Армении. На какой путь должен бил ступнть он, скольким превратностям подвергнуться Мгла ли представиться возможность спасти детей. Все бы по скрьто кровасой завесой

Васаку вспомнились притеснения, побои, нанесенные им детям, и совесть начала мучить его. Он был глубоко подавлен со дня разлуки с Бабиком и Нерсиком. Терзало его и унижение, которому подвергли нахараров и его самого. Он только сейчac почувствовал, что значит подвергаться насилию, и ненависть к персам вспыхнула в нем с новой силой. «Hет, — думал он, — от персов — через персов же!" Избавимся от персов при помощи самих же персов!.. Это было ясно для нею... Но как добитый этого избавления? Тут-то завеса и спускалась перед его глазами. Сделаться персом для того, чтоб избавиться от персов? Это ведь не способ. И если в Сюнийском замке и в Арташоте ему улыбалась мысль добиться своего ценой перевоплощения, то теперь, после суда, заключения и разлуки с отданными в заложники сыновьями, этот путь хитросплетений и игры со смерчепыюй опасностью на краю бездны качался ему просто ужасным. Обдумывать, мечтать — это было невинным занятием. Теперь жизнь поставила его перед неизбежностью кровопролития И по жде всего —перед пролитием крови собственных детей!

Тяжко озабоченный этими мыслями, Васак не обращал внимания на окружающих. Ехавшие рядом с ним Гадишо и Гют беседовали друг с другом Гют рассказывал об избиении Хосрова. Но вместо того, чтоб рассмеяться, Гадишо задумался.

— Привыкли они к этому! — заметил он.

— Вернее, мы их к этому поучили — поправил Гют. — Мало мы били их, нужно было больше. Вот теперь бить будем…

— Чьими руками — усмехнулся Гадишо.

— Руками наших людей.

— Кто же они, эти "наши"?

Васак прислушался к беседе. Его больно задели последние слова. Гадишо как бы отдернул завесу и разбудил его. Действительно, кто те люди, чьими руками можно было бить персов? Не эти ли отрекшияся от веры нахарары?..

О, этот безжалостный Гадишо!.. Не знавшие промаха стрелы его язвительной мысли глубоко ранили Васака, который почувствовал себя государем без подданных. Он смутно чувствовал это давно, но никогда столь ощутимо и явственно. Вот приближаются оки к Армянской стране, к пределам, где должны начаться решительные действия. Как же собирается он предупредить подготавливаемое Варданом восстание? Ведь он и сам дал слово сорвать с себя личину — открыться на границе!.. Но открыться — это и значило восстать. С тыла над ними нависла угроза персидской армии, — в этом Васак был твердо уверен; это он понял уже тогда, когда был удостоен приема у Михрнерсэ. Несомненно, Михрнерсэ не доверял ему так же, как не верил вообще никому. Он собирал силы... Но мог ли Васак сейчас убедить Вардана отказаться от опасного шага? Мог ли он убедить армянское духовенство покорно принять учение огнепоклонников… Все это было невозможным. Он шел один навстречу неизвестности и бездне. Васак остановил коня. Ею примеру последовали Гадпшо, Гют к Манэч. К ним подъехал Вардан, затем поровнялись и Артак, Нершапух, азаранет, Шмавон.

— Приближаемся к стране нашей, государь Мамиконян! — проговорил Васак, придерживая коня, чтоб оказаться рядом с Варданом.

— Да, приближаемся, — спокойно подтвердил Вардан.

— Что же ты намерен делать? Открыться… Вардан не ответил. Некоторое время ехали молча. Затем Вардан сбоку оглядел Васака.

— Мы ведь так и решили сделать, государь марзпан! Мы поклялись открыться...

На этот раз промолчал Васак. Вардан не стал ждать, пока он ответит.

— Что ж, принудить народ? Заставить его принять веру Зрадашта?

— Пусть его убеждают жрецы...

— «Для видимости»?.. — с колкой насмешкой спросил Вардан. Васак почувствовал, что сила его довбдов может ослабеть, и решил перейти к прямому нападению.

— Все на свете преходяще, государь Мамиконян! Может сгинуть и видимость и истина сама, но народ останется! Почему ты так тревожишься и спешишь?.. Наступят для нас добрые дни... Надо только вырваться из теснины этой, не потерять разума до наступления перемен. Ты знаешь и сан, чго это не какая-нибудь обычная война с кушанами. Целая страна, целый народ ждут нас! Умереть мы всегда успеем. Но кто может сохранить живой страну?

— Правильно! — подхватил Гадишо. — Послушайся государя марзпана, Спарапет! Ведь и мы любим свою отчизну.

— Кто это «мы»? — спокойно переспросил Вардан, пристально оглядывая Гадишо.

— Мы, приверженцы марзпана, «Васакианк»! — подчеркивая каждое слово, ответил Гадишо, так же спокойно и пристально глядя на Вардана. — Мы тоже любим отчизну, хотя и мыслим иначе, чем вы.

— Откажитесь от восстания! — сказал внушительно Васак. — На каких союзников и друзей ты надеешься, собираясь восставать? На Византию, гуннов, на наших нахараров? Чем мы располагаем? Большим государственным войском? Могуществом? Откажись на время от мысли о восстании!..

— Зачем? — спросил Вардан.

Все с изумлением оглянулись на него. Вардан заговорил громче:

— Государь марзпан, пойми, наконец: это не восстание и даже не война — это роковой поединок с насилием, угрожающим нашей духовной свободе. Здесь каждый стоит в одиночку не перед тобой или передо мной, а перед своей свободной совестью. И в деле этом никто не вправе насиловать чью-либо волю. Каждый сам для себя решает — жить ли ему, или умереть...

Они замолкли надолго, мрачные, удрученные.

Вдруг Васак повернулся к Вардану:

— Но ты знаешь, что за нами двигается войско арийцев?

— Куда оно идет? — ответил вопросом па вопрос Вардан. — В Армению или куда-нибудь еще?

— Куда же еще? — спросил Васак.

— К Чорской заставе, против гуннов!

— Возможно и это. Но стоит нам подать малейший повод— и войско арийцев свернет в Армению!

— Оно именно в Армению и идет! — с яростью перебил его Вардан.

Открытое выступление Васака встревожило его. Если подозрение подтвердится — значит, следует принять новое решение. Что же, выходит, что Васак пробует устрашить его могуществом Азкерта?

— Но зачем же вы обращаетесь ко мне, государи «Васакнанк»? — с неожиданной невозмутимостью спросил он вдруг. — Почему вы полагаете, что от метя так много зависит? Поговорите с самим народом...

— С народом будут говорить войска Азкерта! — с раздражением бросил Васак.

— Пусть не бахвалится много этот пес! — поднял голос Вардан. — Пусть он не доводит нас до отчаяния! Мы поднимем против него всю страну, и он еще увидит...

— Всю страну? — вспыхнул Васак. — Ты дерзнешь пойги и на это преступление? Кто дал тебе право ставить всю страну под угрозу гибели?..

— Угроза гибели сака двигается за нами по пятам!.. — махнул рукой Вардак.

Васак огрел плетью когда и проехал вперед. Сильнейшее беспокойство овладело им. Гадишо и остальные его приверженцы догнали его.

— Понимаете ли вы, какое создается положение? — с волнением воскликнул Васак—Предположим, что мы истребим жрецов и отряд, который нас сопровождает. Это нетрудно. Но ведь подоспеет войско арийцев! Вы понимаете?!.

Гадишо ответил только вздохом. Артак Рштуни оглянулся на Манэча, и когда тот немного отстал, он заговорил, как бы сам с собой:

— А нельзя, государь марзпан, избаьиться одновременно и от головы и от головной боли?.. Одним ударом меча!

Гадишо понял. Он быстро взглянул на нахарара Рштуни и сделал ему знак молчать, но тот не обратил на это внимания.

— Не понимаю твоей мысли, — сказал Васак, действительно не сообразивший сразу, к чему клонит нахарар Рштуни.

— Так, как мы однажды попробовали на берегу моря, но, к сожалению, неудачно!..

— С этими вещами поосторожнее! — сурово остановил его Васак. — Нам нужно убить не Вардана, а «Вардананк»! Но как убьешь народ? Наконец, от нас требуют ведь не крови, а отречения от веры... — И он обратился к Гадишо: — Это ясно и тебе, не так ли, князь?.. Уж кому-кому, а тебе это должно быть ясно!

— Была допущена ошибка, но яе с моей стороны!.. — со вздохом признался Гадишо.

— Я твердо решил опередить его уаар. Сегодня же ночью мы разошлем гонцов в наши отряды — пусть соберутся в Зарехаване!

— Почему именно в Зарехаване? — осведомился Гадишо.

— На всякий случай! Пусть соединятся с персидским отрядом и сдерживают восстание, пока подоспеют персидские войска, идущие за нами...

— Согласен! — заявил Гадишо. Выразили свое согласие и Пот с Маиэчом.

— Мы сделаем так... — после короткого молчания заговорил снова Васак. — Поторопим могпэта: пусть приступит к делу, пока не начал действовать этот одержимый. А мы сами задержим наше продвижение. До Зарехавана он в наших руках и, стало быть, бессилен...

— Согласен! — повторил Гадишо. — Если мы сумеем опередить его и одновременно задержав его, мы овладеем положением!

— Гонцов нужно послать этой же ночью, иначе...

— Показался Шаваршаван! — прервал Втйка Гадишо. Впереди, сквозь редкий сероватый туман, проглянули горы Шаваршавана.

Васак задумчиво глядел на них.

— Приближаемся...

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice