ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Со стороны Эчмиадзина входила в село толпа с католикосом, Гевондом, Егишэ и Езником Кохпаци во главе. Католикос находился в каком-то исступлении. Чем-то зловещим веяло от всего его облика. Покрытые пылью борода, волосы, брови и ресницы, босые ноги в грязи и крови придавали ему вид человека, измученного и потрясенного.

Католикос подошел к крестьянам и воинам, которые с непокрытыми головами благоговейно перед ним склонились. Пылающими глазами оглядел он всех, простер руку и возгласил:

— Подымайтесь на войну за свободу!.. Поднимите меч, карающий против изменников!.. Да будут отвергнуты отныне все отступники!.. Да будет гибель уделом изменника — князь он или простолюдин, слуга или господин! Все подымайтесь!..

— Мы поднялись, и мы готовы, святой отец! — отозвался Саак.

— Да будет благословен меч ваш! — возгласил католикос.

Бежавшие от сборщиков монахи с плачем пробились к католикосу и склонились перед ним, лобызая край его одежды. Католикос горестно взглянул и осенил их крестным знамением.

— Идите в мир, с мирянами спасайтесь... И да ниспошлет господь спасение стране Армянской!..

Перекрестившись, католикос поспешно покинул селение и свернул в сторону Аракса. Монахи следовали за ним.

— Вот и кончилась передышка наша! — с горечью и беспокойством воскликнул Погос.

— Правильно! — признал Саак.

По Арташатской дороге, впереди воинского отряда, ехали персидские вельможи — Деншапух, Вехмихр и могпэт Ормизд со свитой, — стремившиеся придать своему появлению, елико возможно, торжественный вид. Деншапух, ревниво следивший за тем, чтсб его скакун всегда шел впереди скакуна Вехмихра, был в шлеме, имевшем форму тигровой головы. Поверх парчового кафтана был надет массивный, литого золота пояс. Вехмихр старался превзойти его в пышности, нарядившись в сафьяновые, цвета граната, сапоги до колен. На могпэте Ормизде был белый кафтан и высокая остроконечная шапка. Воины из их отряда также принарядились и имели вызывающий вид.

Подъехав к селению, Деншапух остановил коня. Остановился вслед за ним и весь отряд.

— Зачем вы собрались? — спросил Деншапух. Искоса разглядывая его, жители безмолвствовали.

— А это что за монахи? — сердито справился Деншапух. — Откуда они?

— Из Огакана мы, государь!.. — ответил за всех старый монах; взгляд его был устремлен в лицо Деншапуха.

— Есть у вас жалобы?

— Есть, государь! — заявил старик, выходя вперед. — Сборщики житья не дают: все у нас отняли и монастырь запечатали!

— А вы молитвой живите! — издевательски рассмеялся Деншапух.

— Молитвой и будем живы! — ответил старый монах, не выдавая своего возмущения.

Могпэт Ормизд подозвал монаха к себе.

— Вам разве не предписали оставить христианство и принять маздаизм?

— Предписывали, государь могпэт. Но разве позволяет закон предписывать душе человека?

— Не позволяет? Вот и приходите судиться к нам, раз не позволяет, — отрезал могпэт.

Монахи замялись, но воины плетьми загнали их в середину отряда.

Нахмуривиись, Деншапух повернулся к крестьянам:

— Есть жалобы на сборщиков? — все с такой же издевательской усмешкой спросил он.

— Нет! — неожиданно резко ответил за всех Саак, впиваясь Деншапуху в глаза злобным взглядом. Деншапух пристально оглядел его:

— Злой у тебя взгляд!.. Что ты задумал?

— Ничего! — отрезал Саак, все так же не сводя с Деншапуха глаз.

— Ну-ка, пойдем с нами! Посмотрим, что ты в себе таишь! — с угрозой произнес Деншапух.

— Что таю?.. — пробормотал Саак. — То, что всегда останется при мне!..

— Гоните сюда эту собаку! — крикнул Деншапух своим воинам.

Персы набросились на Саака и, скрутив ему руки, втолкнули в ряды монахов.

Аракэл рванулся к персам, но Сенекерим железными пальцами сжал ему локоть:

— Не навлекай беды на все село! Говорят тебе, еще не время!..

Аракэл с болью признался самому себе, что сотник прав: село не приняло бы участия в нападении на отряд, вспышка оказалась бы преждевременной. Следовало, стало быть, подумать об освобождении Саака либо на дороге, либо из темницы.

— Ну, в путь! — приказал Деншапух, еще раз окинул крестьян злобным взглядом, хлестнул своего жеребца и повернул к Эчмиадзину.

Подгоняя их плетьми, всадники увели с собой монахов и Саака.

Следуя почти по пятам за католикосом и Атомом, Деншапух стремился узнать, куда и зачем они идут.

— Вот видите! — простонал Аракэл. — Змея обвилась вокруг нас!.. Войсками наводнили они крепости наши, избивают, терзают народ!.. «Потерпите, потерпите!..» Вот вам ваше «потерпите»!..

Окружающие отвели взгляды.

— Будь она проклята, такая жизнь! — воскликнул один из воинов, гневно отшвырнув ногой камень. — Хватит ждать! А, ребята?..

— Ну, что я тебе говорил, Акобос? — прикрикнул на него Сенекерим.

— Невмоготу мне! Я ухожу! — решительно проговорил Погос.

— Не делай этого, Погос! Дождись князя Атома или же Спарапета! — попытался уговорить его Сенекерим. — Погоди, пока они придут...

— Чего ждать-то?! Невмоготу мне!..

— Погоди, настанет день!.. — Сенекерим вздохнул и громче повторил:— Настанет день!

— Но когда же, когда? — с болью откликнулись воины. — Они окружили Сенекерима, злые и на него и на Атома.

— Сидим тут, бездельничаем!.. — Акобос махнул рукой и зашагал прочь.

— Пойдем, от них тут проку не будет! — проговорил и Погос, дергая за рукав Аракэла.

Во дворе у Погоса собрались товарищи Аракэла и все, кто был недоволен проволочками.

— Гм... «Вооружитесь! Будьте наготове, но не нападайте!» — насмешливо повторил слова Атома Погос. — Изменники идут на нас вместе с врагом, Вехмихр наводнил крепости персидскими отрядами, Деншапух выколачивает из нас налоги вместе с жизнью, а он все твердит: «Не нападайте!» Мы и сами знаем, что нам делать!

— У князей сил не гак много, да и у духовенства не хватит, — спокойно и уверенно заговорил Аракэл. — Если по силам кому-нибудь выстоять против врага, то только нам!

— Правильно!.. — раздались голоса со всех сторон.

— Без нахараров мы действовать не можем, — продолжал Аракэл. — Повести нас должен в бой нахарар, без нахараров нам не обойтись. Да и народ войску верит. Но целика полагаться на нахарарв нам тоже нельзя. Как-никак князья! Не тот у них размах. А вдруг станут на полдороге или в свою сторону свернут?.. Наше бремя мы сами должны нести, братья! Пойдем же из села в село, обойдем всю страну, поднимем простой народ и выйдем навстречу персидскому войску.

— Вот это так, вот это правильно! — раздалось со всех сторон.

Воины и крестьяне Дзмероца решили объединиться с людьми Аракэла и незаметно уйти из села. Погос с несколькими односельчанами принесли в дар коней и оружие для всех. В ту же ночь они покинули село и, издали следуя за отрядом Деншапуха, не упускали его из виду.

Атом нашел католикоса в соседнем селении сидящим на площади под шелковицей. Как ни просили его крестьяне войти в один из домов, католикос не пожелал. Атом переговорил с ним, советуя избегать прямого столкновения с персами, но разжигать огонь ненависти к ним и жажду мести в защиту христианской веры.

— Они еще пока не осмелятся открыто наложить руку на церковь! — объяснил он.

Захватив с собой Егишэ, Атом расстался с католикосом, перешел через Аракс и направился в свою вотчину — Гнуник, лежавшую между Коговитом и Бзнунийским морем. По дороге он продолжал убеждать народ не вступать в столкнсвение с персами, но быть в полной готовности, когда настанет благоприятный момент. Выезжая из селений, он замечал, что за ним издали следуют конные крестьяне, иногда даже и конные монахи. Тщетно он и его телохранители уговаривали крестьян не покидать своих селений — вскоре за ним следовало довольно много всадников, и число их с течением времени все больше и больше увеличивалось.

На следующий день после отъезда Атома в Дзмероц прибыл гонец от Вардана, посланный им из Аварайра с наказом Атому напасть на вступившее в Армению персидское войско и уничтожить его. Не застав Атома, гонец выехал искать его.

События развивались со стремительной быстротой. Вместе с нахарарами в Армению прибыл новый могпэт. Крепости постепенно занимались персидскими гарнизонами. В Арташате и в районах глухо бурлило возмущение народа.

Деншапуха терзало беспокойство. Его направили в Армению для того, чтоб он беспощадными поборами сломил сопротивление армян и принудил их принять учение Зрадашта, а он только вызвал в народе раздражение и осложнил все дело. Вот явится новый могпэт, добьется у армян отречения от веры, и Деншапух станет не только лишним, но даже будет очернен в глазах царя царей... Да минет его гнев Азкерта! Деншапух видел такие расправы, о которых он вспоминал с ужасом. Нужно было какой угодно ценой спасти свою шкуру от царя царей и его палача!

И вот, объезжая селения и монастыри Айрарата, Деншапух силой угонял крестьян и монахов, выступавших с жалобами на сборщиков податей. Его целью было согнать людей с родных мест, измучить их, довести до отчаяния и тем принудить к вероотступничеству. В пути он приказывал избивать пленников, принуждал их поспевать бегом за конными стражами.

Наконец, он свернул в сторону города Зарехаван в области Багреванд, где были сосредоточены персидские силы, решив основать там лагерь для жалобщиков и добиться насильственного отречения их от веры.

Поздно вечером Деншапух с Вехмихром и могпэтом Ормиздом вступил в Зарехаван. Командующий персидскими силами Арташир устроил им торжественную встречу, выведя войска и трубачей.

Вехмихр, еще во время объезда Айраратской равнины убедившийся в тщетности попыток Деншапуха и увидевший, какое раздражение он вызывает в народе, решил действовать против него и ждал лишь удобного случая.

Деншапух принял как нечто само собой разумеющееся все воздаваемые ему почести, надменно ответил на приветствия Арташира и войска и первым вошел в разукрашенный шатер, даже не ожидая, чтоб Вехмихр пригласил его пройти вперед.

— Каково положение у тебя здесь? — справился он у Арташира.

— Смутьяны подстрекают население к мятежу, — ответил Арташир. — А в окрестностях снуют всадники и сколачивают крупные отряды...

— Пора пустить им кровь! — со злобой заявил Деншапух.

Вехмихр давно уже сомневался в том, чтобы войскам удалось подавить восстание. Он с раздражением следил за тем, как Деншапух вместо мирного сбора податей вымогает их силой и нарушает прерогативы его как азарапета. Сейчас он не смог уже сдержать себя.

— Так ты все-таки не желаешь дождаться прибытия наших войск и нахараров? — с укоризной спросил он Деншапуха.

— Мятеж уже начался, азарапет!.. — оборвал его Деншапух. — Куда же я гожусь, если не сумею раздавить мятеж до их прибытия?.. — «Вы только поглядите на него! — с раздражением продолжал он мысленно. — В Арташате небось сам требовал подавления мятежа... Не-ет, марзпаном в Армении буду все-таки я, а не ты, свиная туша!..»

Вехмихр, однако, задумал иное. Он решил зорко следить за Деншапухом, мешать его начинаниям и, когда их постигнет неудача, выступить с обвинениями против Деншапуха на суде, который, как он надеялся, ждал Деншапуха неминуемо.

Деншапух и сам страшился этого возможного суда, как огня. Поэтому он и стремился выдвинуться и затмить как Вехмихра (хотя и назначенного на пост азарапета благодаря ему, но оказавшегося человеком неблагодарным), так и Васака — могучего соперника, соревновавшегося с ним из-за власти и теперь возвращавшегося с крупной победой. Деншапух решил опередить Васака и привести в исполнение основной наказ, тайно данный ему Михрнерсэ: «Искоренить армянское нахарарство и духовенство; оторвать от них армянский народ, согнать его с земли, сослать в Персию; уничтожить это опасное звено между Персией и Византией, которое оказывает поддержку то нам, то византийцам...» «А зачем предоставлять выполнение этого наказа другим, когда сделать это могу я сам? — думал Деншапух, и лихорадка нетерпения охватила его. — Нужно действовать!.. Еще несколько дней — и будет ноздно!»

— Уже поздно! — как бы прочитав его мысли, насмешливо протянул Вехмнхр. — Говорил я тебе в Арташате — мятеж нужно раздавить! Не послушал меня. И вот разрослось восстание, охватило пожаром всю страну!..

Деншапух не ожидал подобного открытого удара от Вехмихра, до сих пор таившего свой яд. Он понял, что Вехмихр недаром бросает ему это обвинение в присутствии Арташира, но не ответил Вехмихру ни словом, хотя едва не задохнулся от ярости. Проглотив злобу, он произнес, обращаясь к Арташиру:

— Один я, нет у меня толкового помощника... Арташир с изумлением взглянул на него.

— Но все же я выполняю свой долг перед великим азарапетом Персии! Завтра утром распорядишься согнать все население на площадь перед моим шатром. Пленников вели бросить в темницу.

— Как прикажешь, — произнес Арташир, смиренно склоняясь; затем он обратился к Деншапуху, Вехмихру и Ормизду: — Государи, ваши покои готовы, благоволите проследовать.

Он отступил в сторону, пропуская вельмож вперед, и проводил их в предназначенные для них шатры.

Сон охватил весь персидский лагерь. Атрушаны выбрасывали вверх снопы искр; откуда-то слышалось тихое горловое пение магов.

А Деншапуха сон не брал: ему не давали покоя обнаружившиеся злоба и предательство Вехмихра. Он был не очень высокого мнения об его уме и ловкости, но Вехмихр был искушен в придворных интригах, знал, как зыбки положения и звания. В сердце Деншапуха поднялась ненависть и к самому Михрнерсэ, который, назначая человека на какую-нибудь должность, окружал его соглядатаями и охотно прислушивался к их наветам. И опасностью грозили не столько возможные наветы Вехмихра, сколько это коварство, которое присуще было всем азарапетам Персии.

«Погоди ты у меня, ядовитая змея! Не поможет тебе твое вероломство! Я опережу и тебя и царя царей: сам завершу гибель Армении!» — думал, скрежеща зубами, Деншапух, беспокойно ворочаясь в изнурительном тепле постели.

На следующий день город выглядел таким мирным, чго, казалось, все обстоит вполне благополучно. Не принес с собой ничего особенного и вечер. Уже было за полночь, когда Деншапух пригласил к себе Вехмихра, Ормизда и Арташира и заявил, что намерен судить согнанных им жалобщиков — крестьян и монахов. Видно было, что он чем-то недоволен и раздражен.

— «Разори страну, а народ обрати в персов!..» —так повелел мне великий азарапет (он подразумевал Михрнерсэ). Но вот попробуйте — «разоряйте и превращайте в персов», когда они готовят восстание!.. — Он позвал стоявшего на часах у двери сипаха и приказал:— сгоните всех заключенных во двор! Пригоните сюда же все население!

Он пригласил сановников; все вышли из покоев и расселись на поданных служителями подушках.

Персидские воины согнали довольно многолюдную толпу местных жителей. Люди заполнили двор, стояли у ворот и под стенами. Стража вывела из подземных темниц жалобщиков, избитых и истерзанных пытками. Несколько в стороне стал сборщик налогов, состоявший при Деншапухе, когда собирали жалобщиков.

— Подойди ближе! — приказал ему Деншапух, намереваясь доказать могпэту Ормизду всю трудность порученного ему дела и хорошенько проучить Вехмихра за его злоязычие:

— Расскажи, в чем они провинились?

— Государь, эти монахи внесли налог за монастырь, — доложил сборщик, — но когда монастырь был разрушен, они отказались уплатить налог за развалины. Крестьяне внесли налоги за этот год, но отказались уплатить подушный, поземельный и таможенный налоги за прошлые годы!

Деншапух сурово взглянул на него:

— Говори только правду, не то слетит у тебя с плеч голова!

— Воля твоя, государь!

— Есть у вас жалобы? — обратился Деншапух к заключенным, с тревогой глядевшим на него.

— ЕСТЬ, государь! Как не быть? — заговорил один из них, старый, больной крестьянин. — Истощили крестьян непосильными поборами и побоями... По горам да по лесам разбежался народ...

— Есть у кого еще жалобы? Пусть станет туда! — распорядился Деншапух, показывая на правый угол двора.

Большая часть заключенных подалась вправо. Не двинулись с места Саак и несколько его товарищей. Деншапух злобно оглядел их и перенес взгляд на остальных, толпившихся в правом углу. Он ласково обвел взглядом колодников, всклокоченные волосы, окровавленные лица и избитые тела которых свидетельствовали о том, что с ними делали на местах и в темнице, и так же ласково спросил:

— Почему вы не хотите платить налогов?

Из толпы выступил вперед высокий, крепкий старик, на длинной бороде которого запеклась кровь.

— Все уплатили, что с нас причиталось, и остались нищи и наги. Забирайте уж и нас! Отведите к царю, кончайте с нами!..

— А что будет делать с вами парь царей? — с улыбкой переспросил Деншапух.

— Пустит на топливо для атрушанов! — с горькой усмешкой отозвался старик.

— Нет, идите к себе домой и заплатите оставшиеся налоги, — мягко и убедительно проговорил Деншапух, очевидно желавший показать всем, каким отеческим долготерпением государственного деятеля он наделен. — Закон справедлив и милосерден...

Как бы сговорившись, монахи, колотя себя в грудь, выступили вперед:

— Как же нам заплатить, государь? Откуда, где взять? Ведь мы с трудом вносили налоги, когда еще цел был монастырь. Но где взять средства, чтоб выплатить вам налог на развалины?

— Ничего, богата страна Армянская!.. — отшутился Деншапух, со скрытой злобой оглядывая людей, похожих на обтянутые кожей скелеты; истлевшие лохмотья не могли прикрыть их истерзанные тела, высохшие ноги и висевшие плетьми руки. Некоторые колодники были и вовсе наги, едва опоясанные ветхим лоскутом вокруг бедер. Их запавшие, горевшие лихорадочным огнем глаза свидетельствовали о бессоннице, голоде и перенесенных мучениях.

Деншапух перевел взгляд на собравшуюся во дворе толпу и пробормотал:

— Мятежный народ!..

Заключенные смотрели на него с ненавистью.

— Пока вы у себя в стране — вы останетесь армянами! А пока вы останетесь армянами, вы будете держать сторону византийцев... Переселяйтесь в Персию! Там вы станете персами и будете далеко от византийцев... Даю вам три дня сроку. Приготовьтесь!

Толпа замерла, онемела, не зная, как понять это распоряжение и что делать... Было ли действительно решено угнать их всех в Персию или это только злая шутка?

Из толпы вышел невысокого роста крестьянин с привлекательным лицом и, тряхнув гюлуседой копной волос, спросил:

— Мы же с землей нашей составляем одно, как можем мы сдвинуться с места?

Говоря с заключенными, Деншапух время от времени поглядывал на Саака, который не сводил с него настороженного взора. Вначале Дечшапух не обращал на него внимания, но постепенно какое-то смутное воспоминание начало просыпаться. Где он видел этого человека?.. И вдруг Деншапух вспомнил селение Дзмероц и крестьянина, который именно так смотрел тогда на него — со злобой и ненавистью. Деншапух взглянул еще раз, отвел глаза и вдруг снова в упор уставился на Саака.

— Второй раз вижу, как злобно ты смотришь на меня... Что у тебя на душе?..

— На душе? — вопросом на вопрос ответил Саак. — На душе у меня то, что ты из нас все выжал, кожу с нас содрал и кости обнажил! Осталась у нас лишь душа нетленная. Теперь хочешь и душу убить? Но в душе у нас — истина бессмертная, и душу тебе не убить!..

Деншапух мягко улыбнулся и, откинувшись на подушки, зевнул. Затем он повернулся к могпэту Ормизду:

— Какой здесь воздух, государь могпэт!

— Весьма мне по душе, государь! — ответил могпэт и, потягиваясь, протяжно зевнул в свою очередь, заразившись от Деншапуха.

Деншапух многозначительно взглянул на сборщика податей, который немедленно удалился. Деншапух продолжал вполголоса беседовать с Вехмихром.

Сборщик податей вернулся в сопровождении палача — человека могучего телосложения. Медленно подойдя к Сааку, палач ударил его кулаком прямо в лицо.

Среди заключенных кто-то тихо и протяжно простонал. Деншапух безмятежно продолжал беседовать с Вехмичром. Саак не отводил бестрепетного взора от палача. Страшное безмолвие царило во дворе. Заключенные с мрачным отчаянием смотрели на Саака. Палач продолжал наносить ему удары кулаком. Что-то невыразимо омерзительное было в неторопливом этом, бесстрастном избиении, выдававшем привычное бездушие. Палач ухал при каждом ударе, нанося их деловито, с серьезной простотой, как если бы имел дело с бездушной вещью.

Саак морщился, напрягая мускулы лица, по-видимому, он хотел защитить глаза. Но удары сыпались все быстрее и сильнее. Выскочил выбитый глаз; окровавленное, изуродованное лицо казалось бесформенным куском теста, замешенного на крови. Саак, до этой минуты вздрагивавший и дергавшийся, внезапно, как бы приняв какое-то решение, окаменел и перестал защищаться. Выпятив грудь, он с какой-то непонятной, безумной решимостью приподнял лицо и шагнул к палачу. Как только тот поднимал руку для удара, Саак придвигался к нему ближе. Схватив избиваемого левой рукой за плечо, палач старался правой удержать его, заставить отступить, но с необоримой душевной силой подвижника Саак наступал на палача, для которого самое ужасное было в том, что эта сила была не телесной...

Палач смутился и перестал бить. Его охватило странное оцепенение, какое-то смятение. Саак повернул свое залитое кровью лицо в сторону Депшапуха и медленно зашагал к нему, не отводя от него своего единственного глаза. Это было уже не человеческое лицо, а застывшая уродливая маска, которая как бы плыла в воздухе. Палач пятился, а Саак шел, направляясь к лестнице; дойдя до нее, он стал медленно подниматься по ступенькам. Он точно искал кого-то, вытянув руки, спотыкаясь. Чего он хотел? Убить, уничтожить кого-то, схватить окровавленными руками? Никто не мог сдвинуться с места, все были точно прикованы. Особенно пугало, что он двигался в полном безмолвии.

Могпэт, который смотрел на него, раскрыв рот, как на видение из потустороннего мира, внезапно вскочил, крича:

— Держите его! Это Ариман...

Ужас охватил всех. Деншапух, который раньше склонен был рассматривать это необычное происшествие как нечто забавное, вздрогнул. Злорадная усмешка застыла на его тонких губах, сердце у него сжалось. С безграничным страхом глядя на ищущие его окровавленные пальцы, он привстал. Простой крестьянин, ничем не выделявшийся в толпе, теперь казался ему грозным призраком из загробного мира...

Нужно было его остановить, а воины мялись, не осмеливаясь подойти к этой истерзанной жертве.

— Держите его! — вопил могпэт. — Проклятие Ариману!

Воины встрепенулись и накинулись на подвижника. Но Саак отбрасывал их, — невиданная сила проснулась в нем, и он упорно сопротивлялся воинам.

Палач, кривя рот и кусая губы, бросился на помощь воинам. Общими силами они пытались оттеснить Саака. Но тот, подняв вверх свое залитое кровью лицо, не давал сдвинуть себя с места. Чем-то грозным веяло от него. Казалось, этот человек будет являться в ночных кошмарах и наводить ужас. Необходимо было уничтожить его, стереть с лица земли. Вот он глядит на всех, не останавливая взора ни на ком, и каждому чудится, что именно его ищет этот ужасный взгляд.

Он отходит, но не потому, что поддается чужой силе, а по собственной воле, преисполненный еще большей ненависти, еще большей жажды мести.

— Скорей уберите его!.. — с тревогой простонал могпэт. Подвижника оттеснили назад в толпу.

— Нет, уведите совсем! Прогоните! — вопил могпэт. — Прогоните злого духа из этого дома!

Вехмихр дрожал всем телом.

Саака довели до ворот и вытолкнули вон...

Как будто страшная тяжесть свалилась у присутствующих с души, как будто миновала большая опасность — все вздохнули с облегчением, хотя тяжелое молчание не нарушалось.

Чтобы как-нибудь развеять общее подавленное состояние, палач набросился на других заключенных. Это было местью за страх, внушенный Сааком. Этой мести жаждали все. Палач как бы выполнял всеобщее желание. Он продолжал избиение, чтобы убить страх.

Деншапух силился вернуть себе душевное равновесие, могпэт бормотал себе под нос заклинания. Один лишь Вехмихр, пряча блестевшие злорадством глаза, с хитрой улыбкой внимал стонам избиваемых: он был уверен, что как бы долго ни продолжалось избиение, оно ни к чему не приведет.

К Деншапуху вновь вернулась наглость; со злобной улыбкой он склонился к могпэту:

— Терпение… Еще немного терпения — и их упрямство будет сломлено!..

Но могпэт не разделял этой уверенности. Он со злобой и завистью глядел на стойко переносивших пытку крестьян: он начинал подозревать, что в этих истерзанных телах живет какой-то могучий дух, который не может быть сломлен, и это вызывало отчаяние у палачей.

А Деншапуха одним своим видом приводила в отчаяние неподвижная туша Вехмихра: Деншапух угадывал, какое скрытое злорадство вызывала у Вехмихра неудача противника и соперника. Он понимал, как радует Вехмихра сопротивление армян, и поклялся самому себе сломить их упорство любой ценой.

— Довольно, государь! — многозначительно и насмешливо сказал ему, наконец, Вехмихр. — Эти людиНалогов не заплатят!

— Заплатят! — кусая губы, с едва сдерживаемым бешенством пробормотал Деншапух.

«Как бы не так!» — мысленно посмеялся над ним Вехмихр.

Между противниками началось какое-то дикое состязание. Деншапух, прикрыв глаза, делал вид, что дремлет. Такое же безразличие проявлял и Вехмихр. Оба, казалось, дремали, лишь изредка полуоткрывая глаза и выжидательно оглядываясь.

Кровь лилась ручьем. Избиваемые валялись на земле, пропитавшейся их кровью, некоторые уже потеряли сознание; один испустил дух и лежал, прижавшись к земле окровавленными губами.

Деишапух освободился от ужаса, который охватил его ранее. Стоны избиваемых вернули ему самообладание: это было нечто простое и понятное, далекое от сверхъестественного сопротивления Саака...

Деншапух поднял руку. Палачи прекратили истязание.

— Hу как, согласны вы подчиниться? — обратился Деншапух к крестьянам и монахам.

Лишь стоны и рыдания были ему ответом.

— Значит, не подчиняетесь? — угрожающе повторил он свой вопрос.

Никто не ответил. Деншапух вскочил и крикнул, задыхаясь от ярости:

— Всех в темницу!.. Бить без пощады! — И, отвернувшись, направился к двери. Улыбаясь себе в бороду, встал и Вехмихр. Могпэт со злобой и испугом оглядел изуродованных, потерявших человеческий облик крестьян и монахов и, кривя лицо, последовал за Деншапухом и Вехмихром.

— Проклятое непокорное племя!.. — воскликнул Деншапух, стискивая зубы, и со злобой пробормотал: — Разори их, но обрати в персов!

— Прикажи их всех повесить! — с тонкой усмешкой посоветовал Вехмихр.

— Ты многих перевешал, а чего добился? — с ненавистью огрызнулся Деншапух.

— Потому-то я и советую ждать прихода войск! — вновь уколол его Вехмихр.

— Дело не в войсках, государь азарапет! — с насмешкой произнося его титул, ответил Деншапух. — Дело в другом, в другом!

Он со злобой подчеркнул это слово, и сам над ним задумался. Там, позади истязуемых, стояла людская масса, целый народ поднимался во весь рост! Деншапух подумал об этом — и умолк, нахмурясь.

Вехмихр почувствовал, что настает его час. Чтоб все могли воочию убедиться в неспособности Деишапуха управлять страной, он вызвал к себе начальника персидского войска и громко, торжественно приказала

— Пошли отряд в Арудж — занять крепость!

— Слушаю! — покорно отозвался тот.

— Гм!.. — пробормотал, скрипнув зубами, Деншапух. — Погоди ты у меня, свинья и порождение свиньи! В Тизбоне я еще велю вспороть тебе брюхо!

Насильственно согнанные по приказу Деншапуха жители в оцепенении внимали воплям истязуемых, ожидая, чем все кончится. Передние ряды раздались перед Сааком, который шел, закрыв лицо руками. Один глаз у него вытек, другой был залит кровью и ничего не видел. Среди мертвого молчания толпы прозвучал хриплый возглас Саака:

— Месть!

Казалось, заговорил убитый, наполняя сердца живых суеверным страхом.

— Месть! — вновь прохрипел Саак. Кровавая пена выступила у него на губах.

Расталкивая толпу, к нему пробивался дрожащий от волнения и ярости старик. Он обнял Саака и повел за собой. Саак шел, тяжело и громко ступая.

— Месть! Месть! — раздались восклицания.

Внезапно сотни рук взмахнули сверкнувшими в воздухе мечами: это персидские воины начали рубить и колоть народ. Раздались вопли, люди разбегались, но персы, преследуя их по пятам, беспощадно убивали всех. Озверев, персидские воины врывались в дома жителей. Начался повальный грабеж. Другие персы, еще находившиеся в своих шатрах, выбежали и тоже кинулись в дома, чтоб не упустить своей доли добычи, из-за дележа которой началась общая свалка.

Уцелевшие жители бежали в поля и в горы, а затем потянулись к Тарону — искать защиты там, где всегда находили ее их предки...

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice