ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Новоприбывшие окружили заведующих вооружением и провиантом, началась свалка.

Шум и крики привлекли внимание Вардана. Он поднял голову:

— Что там происходит? Зачинщики выступили вперед:

— Да разве это дело? Не принимают нас в войско? Для этого мы пришли из такого далека?

Вардан внимательно оглядел их. Действительно, одежда их обратилась в лохмотья, но сами-то они выглядели крепкими, сильными. Один из них, весь в дорожной пыли, растолкал толпу и пробился к Вардану:

— Спарапет, мы назад не вернемся, хоть убей нас! Говорю тебе, как бог свят, все равно мы с вами пойдем!..

— Зачем же мне вас убивать? Мы охотно возьмем вас с собой! — сказал Вардаи, улыбаясь и обратился к заведующим вооружением и провиантом: — Переверните все склады, но всех оденьте, всем дайте оружие! И поскорее!

Закончив смотр, Вардан удалился, сопровождаемый Нершапухом, Артаком и Атомом.

Лагерь все разбухал и разбухал из-за притока новых отрядов. Регулярные общегосударственные полки растворялись среди разнобоя народного ополчения, теряли воинскую выправку и боеспособность. Это сильно тревожило и волновало некоторых нахараров. Громче всех жаловался Нершапух.

Нахарарам было странно, что Вардан, обычно строгий и требовательный, относился так мягко и снисходительно к ополчению. Многие нахарары сомневались, в состоянии ли будут эти необученные народные массы сражаться, помогать регулярным войскам, или станут им только обузой. Вардан уже давно не отказывал ни одной группе крестьян, охотно всех выслушивал и всех зачислял в войска, приказывая немедленно одеть и вооружить тех, кто был плохо одет и безоружен.

Нершапух, видевший боевую мощь лишь в регулярном войске, мысленно порицал Вардана и едва сдерживался от ссоры с ним.

Сам Вардан смотрел совершенно иначе. Он не был новичком в военном искусстве, но видел, что поднимавшаяся народная волна поднимала также дух и регулярного войска. Проникая в причины народной ярости, он видел глубокую мудрость народа и ценил ее. И если временами тень сомнения и прокрадывалась к нему в душу, он спешил отогнать его:

— Бог народа спасет нас!..

После полудня в лагерь пришли встревоженные лазутчики и принесли весть о том, что Нюсалавурт вошел в Багреванд и Хэр и быстро двигается походным маршем.

— Надо поспешить, чтобы встретить его на границе! — заявил Вардан.

— Не дожидаясь союзников? — с горечью возразил Нершапух

— Что же еще остается делать? В промедлении — наша гибель! Двинемся, союзники потом подоспеют, — возразил Вардан.

Он отдал приказ готовиться к выступлению.

Ветер стих. Наступила душная, жаркая ночь.

Подходили к концу последние приготовления. Предстояло выступить на рассвете.

Вардана просили пойти прилечь, отдохнуть перед походом, но он не соглашался, хотя нечеловеческое напряжение последних дней страшно утомило его. От бессонницы у него покраснели глаза, пожелтело лицо.

Он не смог сдержать волнение, когда проезжал перед женским полком. Хандут, смело потряхивая чернокудрой головой, молодцевато выехала навстречу. Всадницы сидели на конях, словно влитые, держа равнение в строю не хуже мужчин.

Ловко управляли конями Анаит, Астхик, Луис, Дешхо. Не уступали им другие молодые девушки и женщины из княжеских и крестьянских семей.

— Куда он ведет их, куда ведет? — тихо пожаловался Аршавиру Нершапух. — Как Он берет на свою душу ответственность за них?

— Передумает! — предположил Аршавир. — Просто возложит на них уход за ранеными...

Поздней ночью войска остановились на отдых. Воины и ополченцы улеглись прямо на земле и тотчас уснули.

Задремал, опустив голову, и Вардан.

Анаит не спалось. Сидя перед костром, она — в который раз! — перечитывала какой-то пергаментный свиток. Она выглядела грустной; быть может, в грусть ее приводило чтение, — она читала письмо Олимпии, полученное из Хорхоруиика:

«Анаит, дочери сепуха Гедеона, привет и благопожелания!

Бесценная сестра, да будет тебе ведомо, что мы с матерью не хотим своим присутствием навлекать позор на священный стан воинов Спарапета Посыпая пеплом головы, мы скорбим о предателе — отце и супруге... Мы узнали, что и овдовевшая сестра твоя также предается скорби и не решается присоединиться к вам, чтобы не напоминать и о своем супруге-предателе. Господь да будет вам опорой!

Скорбящая Олимпия, княжна Хорхоруни».

— Что это ты читаешь, почему ты не спишь? — спросила Эстер.

— Письмо от Олимпии, матушка, — объяснила Анаит.

— Бедняжка!.. Но ложись, ложись, дорога предстоит долгая...

Мрак постепенно рассеивался. На востоке небо загорелось.

Пронзительный звук трубы разбудил спящий лагерь. Ночную духоту сменила утренняя прохлада. Загудели тысячи голосов.

— Готовсь! — гремел голос сепуха Давида, объезжавшего на коне лагерь.

Войска выстроились: с одной стороны — регулярные полки, с другой — народное ополчение. Сак ни старались начальники ополчения придать своим отрядам вид строевых полков, отсутствие воинской выправки все же выдавало добровольцев. Разнокалиберное вооружение, малое число воинов в броне, копейщики рядом с секироносцами, щитоносная пехота рядом с воинами без щитов... Стояли они скромно и спокойно, с видом людей, относящихся к предстоящему просто, хотя и знающих, на что идут. Вокруг них суетились жители ближних и дальних селений: раздавали им дорожные припасы, осыпали их благопожеланиями и благословениями.

Аракэл подъехал к толпе крестьян, движением руки попросил внимания и заговорил просто, гесмотрй на владеющее им волнение:

— Ну, братья, сами знаете, что это война за родную землю, за народную землю. Земля и мы — это одно. Возьми горсть земли, выжми, — наш кровавый пот из нее закапает! Пусть мы уйдем — земля все равно останется. Давайте же будем биться, не отдадим землю. Победим, земли не отдалим и, если даже умрем, все равно не отдадим! Будьте стойки — и тогда мы победим. Идем, братья, отстоим землю родную, не осрамим ее!

— Как бог свят, не отдадим!

— Победим! Господь нам поможет!

Дядюшка Артэн, который был немногословен, пглагая, что все понятно и без слов, стал перед своим отрядом и громким голосом, который слышали все земляки-горцы, сказал:

— Слушайте меня! Кто в бой идет, пусть помнит, что на голове у него — папаха. Пусть не думают княжья, что мы из черного теста слелленъ. Смотрите не уроните сети простого народа. Ну, все.

Погос, которого прямо-таки душило волнение, не стерпел и, взобравшись на возвышение, крикнул:

— Прощай, народ армянский! Мы идем в бой! Вернемся пли не вернемся — все равно, лишь бы ты был жив!.. Смотрите за родной землей! Сейте и собирайте урожай. Мы уходим, но земля наша бессмертна, и она останется.

В воздухе переплелись голоса:

— Счастливо оставаться, Мариам, Сого, Цахик!.. Счастливых дней вам дождаться.

— И вам дай бог удачи!.. Чтобы с победой домой вернулись! Чтобы родину спасли — и вернулись!

Слышались негромкие голоса остающихся:

— Да будет вам удача!

— Счастливы вы, что увидите свободу!

Уходящие построились.

Вардан надел броню, взял оружие. Ему и нахарарам подвели коней.

По его приказу передовой коняпк полк встал перед знаменем.

Вардан выехал вперед. Глаза его сверкнули, он громко провозгласил:

— Вперед! Пробил час!..

— Сми-и-рно! Готовсь!.. — подхватили сепухи.

— Готовсь!.. Готовсь! — перекатилось по рядам. Войско подтянулось. Нахарары, сепухи, сотники и старшины заняли свои места. Вардан медленно обводил взглядом все войско — и регулярное и народное.

Его жена и дочь, княгиня Шушаиик, поддерживая Старшую госпожу под руки, подвели ее к Вардану.

Престарелая женщина, босая, еле прикрытая поношенным плащом, подошла к сыну и, склонившись к его руке, прижалась к ней дрожащими устами. Это потрясло ьсех. Смущенный, Вардан вырвал руку, но Старшая госпожа так взглянула на него, что Вардан понял: сейчас она ввддт в нем не сына...

— Ты пришел в мир — стой за мир, освободи мир! Да разит без промаха меч твой, Спарапет зешщ Армянской! — благословила Старшая госпожа.

Вардан наклонился, чтоб приложиться к ее руке, но она не позволила, давая понять ему и всем окружающим, что сейчас Вардан — ваше всех. Низка склонившись перед ним, она отошла в сторону, не отвода, однако, от сына полных благоговения материнских глаз.

Войско и народ замерли, все устремили взоры на престарелую мать Спарапета. Старшая госпожа оглядела сюявшие перед Варданом войска; глаза ее сияли, и, простирая высохшие руки, она воскликнула:

— Мир праведный! Ты был, ты есть и будешь вечно! В тебе благоденствие, в тебе жизнь... Да не прерывается дыхание твое, да будет слышен голос твой и пусть долго светит тебе солнце! Идите, дети мои!.. Молю господа грешными устами своими о том, чтобы вернулись вы ео свободой и расцвела земля родная!..

— Аминь! — грянуло в ответ войско.

Старшая госпожа повернулась в сторону Масиса в помахала ему рукой:

— Эгей, высокий Масис, наш гордый и вольный Маске! Мы емертны, ты вечен!.. Запомни и расскажи! — и потом снова повернулась к войску и народу:— Идите, дети мои! И да рассудит вас господь праведный с врагами!

Точно теплым, широким дыханием повеяло на ьссх. С вооруженными людьми говорила мать, Великая мать как бы мать всей страны посылала на бой своих любимых сыновей...

Сепухи подхватили ее под руки.

Легкий утренний ветерок повеял ей в лицо, и со скорбных глаз скатились две крупные слезы. Она повернулась к Вардану И махнула рукой.

— Ступай, сын мой, я догоню тебя...

— Не надо, мать... — с тревогой выговорил Вардан.

— Смилуйся, Старшая госпожа, пощади нас! — взмолился и Нершапух.

Даже не вэгляаув на него, Старшая гоеножа опустила голову и медленно направилась к женскому отряду. На лице ее читалась непоколебимая решимость: или умереть в дороге, или увидеть победу и освобождение.

— Убеди ты ее, княгиня! — обратился Нершапух к жене Спарапета. — Отвези ее домой!

Скромная, немногословная жена Вардана, всегда старавшаяся остаться незамеченной, застенчиво и беспомощно взглянула на Нершапуха:

— Как же я могу? Ведь и я...

И, не договорив, она покраснела, как девушка. Опустив глаза, она последовала за матерью Спграпета и стала в ряды полка женщин страны Армянской.

Вардан проскакал и, взмахнув мечом, повернул коня в сторону Арташатского моста, бросив команду:

— За мной!

Войска снялись с места. Первым вышел полк всадников, который должен был выступать впереди как конная разведка. За ним двинулись полки под знаменами Арцруни, Мамиконянов, Аматуни, Гнуни, Аршаруни и других нахараров. Далее шли отряды народного ополчения во главе с Аракзлом, Артэном, дедом Абраамом и Сааком. Потряхивая выбившимися из-под шлема черными кудрями, ведя за собой полк женщин страны Армянской, проехала Хаидут.

— Долгой жизни Спарапету! — воскликнул, проезжая, Погос.

— Аминь! — отозвались воины-крестьяне.

— Да здравствует свобода! — кричал Саак.

— Да здравствует родная земля!

— Будет жить родная земля, — будем жить и мы!

Следуя за шестидесятишеститысячным регулярным общегосударственным войском, лились бесконечным потоком народные отряды, направлявшиеся к границе, чтобы грудью встретив надвигавшегося врага.

Громом раскатился по настилу моста через Аракс топот коней передового полка. Под командованием сепуха Арандзара полк быстро оторвался от остального войска и скрылся в облаках пыли. Перед Арандзаром поставлена была задача разведовать обстановку по пути следования войска, засылать отдельные отряды в тыл врагу и немедленно сообщать командованию все данные разведки.

Командование арьергардным полком Вардан порчил Нершапуху, основные силы доверил нескольким нахарарам Приказов отрядам народного ополчения следовать за регулярным войском, сам он выехал вперед в сопровождении Атома, Артака и Армавира и взял с собой Зохрака, относительно которого еще не било решено, какой полк ему выделить.

Полк Вардана Мамикопяна был воодушевлен. Сепух Давид скакал впереди, часто оборачиваясь, чтобы окинуть взглядом стройные ряды. Всадники ехали молча, гордясь тем, что их полк назначен в авангард. Уголком глаза Абгар следил за скакавшим рядом с ним Мануком, стараясь, чтобы конь его не вырывался вперед и не отставал от коня Манука. Не отрывал взгляда от земли задумавшийся Махкос. То и дело с восхищением оглядывали свои доспехи и оружие юноши арташатцы, держась в седле молодцевато, как на параде. Только Тигран удивлялся, что Корюн не заговаривает и не шутит с ним Оборачивали головы назад и остальные йрташатские юноши, бросая последний взгляд на родной город.

Труднее всех приходилось Арцви. Его скакуну не хотелось оставаться в задних рядах, и бедному телохранителю Спарапета приходилось все время туго натягивать поводья.

За полком Вардана Мамиконяна следовала конница. Закаленные прошлыми испытаниями, всадники ее оправились и восстановили силы после отдыха. Вел конницу Гарегин Срзантцян.

Бодро двигались отряды народного ополчения, среди которых выделялся женский полк. Старшая госпожа поражала всех непостижимой неутомимостью, как физической, так и духовной. Еще большее изумление вызывал сам Вардан, который, разрешив женщинам принять участие в войне наравне с мужчинами, че воспротивился тому, чтобы в женский полк вступили не только его супруга и дочь, но и престарелая мать. Вардан видел в этом проявление того высокого воодушевления, ко юрог одно только и могло обеспечить победу.

Двигались отряды народного ополчения, возглавленые Аракэлом, дедом Абраамом, Хандут... Двигались так, словно шли на работу — молча, деловито. Обменивались иногда немногословными замечаниями — и снова шли, серьезно и спокойно.

Войско огибало восточное подножие Масиса, вытянувшись вдоль правого низкого берега Аракса. Солнце взошло и заиграло на шлемах, щитах и доспехах.

Вардан оглянулся назад и кивнул головой.

Воины оживились, сигнал передавался по рядам, и Манук, сдвинув назад Шлем, звучным голосом запел:

О лев, приди, о лев,

Приди, лев непобедимый,

День мщения настал,

Зовет он нас на бой!

Вскоре над каждым полком звенела его песня. А ополченцы слушали Сероба, запевшего протяжную песню пахаря.

Постепенно полки отрывались друг от друга. Конные проскакали вперед и, останавливаясь через определениые времени, поджидали отставшую пехоту.

Показались всадники, скакавшие навстречу передовому полку. Выяснилось, что это лазутчик Арандзар, очевидно, с важными сведениями. Весь покрытый пылью, обливаясь потом, он подлетел к Вардану, отдал воинский привет и, задыхаясь, доложил:

— Численность превышает двести тысяч... С армией идет весь «полк бессмертных», ядро конннцы и тяжеловооруженная пехота в большом количестве...

— Войско продолжает подходить или подтянулся весь тыл? — спросил Вардан.

— Разведчики говорят, что войску конца еще не видно... Я приказал, чтоб продолжали доставлять сведения.

Вардан задумался.

Его охватила тревога. Теперь, когда споры о том, как быть и что делaть кончились, пришла чреватая тягчайшими испытаниями необходимость действовать. Вардана смущала ответственность, которая была возложена на него и по его же собственному требованию. Что, если он потерпит поражение?.. Что, если неблагоприятное стечение обстоятельств вырвет у него из рук всякую возможность победы?.. Ведь тогда конец армянскому народу! Это означало бы, что пустыми и беспочвенными были все данчые им заверения

Эти разуышления, эти псаытки приоткрыть завесу будущего рождали в ьзм непреодолимую потребность поговорить с людьми, разделяющими его мысли и также озабоченными судьбой родины.

Вардан был бы готов смиренным образом выслушать разумное слово самого незначительного человека из народа Лишь бы встретить этого человека! Уже не впервые стремился Вардан услышать голос страны. Еще в самом начале, когда донеслись первкэ порывы бури, он пошел в Аштишатский храм — выслушать Егишэ, Гевонда, Езника. Он помнил крестьянина, встреченного им на берегу реки Тхмут, беседу с ним ночью. Перед его глазами вставали Аракэл, Саак, дядюшка Артэн, Погос Хандут, дед Абраам, Зарэ, весь народ армянский... Они были мудрецами. И все, все они требовали войны. Все возлагали на Вардана обязательство вести эту войну. Но насколько удачно сумеет он ее повести?

Необходимо было решать: принять ли бой, или уклониться от него?

— Что же нам теперь делать, Спарапет? — с тревогой задал запрос Аршавнр.

Вардан понял, что его беспокойство разделяют и другие.

— Может быть, кто-нибудь считает, что сейчас было бы разумнее отступить и дать персам бой Е глубине страны? — спросил он.

— Никто так не считает! — воскликнул Нершапух.

— А вот у меня такая мысль мелькает! — ко всеобщему удивлению, заявил Вардан. — Но я не страшусь, что персы сомнут нас и по нашим трупам ворвутся в страну, непобедимым враг окажется, лишь если прорвется в глубину. Тогда наша комариная война нам не поможет: зверь будет слишком силен! Он разорвет нас на куски раньше, чем мы сумеем как еледует искусать его...

— Да, нужно идти, иного выхода нет! — со вздохом признал Нершапух.

— Да, нужно идти! — подтвердил Вардан. — Быть может, там решим...

— Идем, и да поможет нам господь! — сказал Аршавир.

— Да поможет нам господь! — откликнулись остальные нахарары, одни с сомнением, другие с воодушевлением.

Приведя регулярные полки в приаракскую низменность у подножия Масиса, Вардан приказал им стать на отдых, пока подтянется пехота. Надо было собрать все войско, — враг был недалеко.

Воины бросились к реке. Коней нельзя было оторвать от воды, — так жадно оив пили.

Разбили легкие шатры, нахарары отдыхали. Вардан разослал сепухов по пслкгм проверить, отдыхают ли воины.

Вскоре подоспела пехота, и ополчение смешалось с регулярным войском. На извилистом берегу реки закипела жизнь.

Конники привязали коней и, расположившись на траве, принялись закусывать, перебрасываясь шутками и распевая песни. Вдруг показался Мартирос, запыхавшийся, падающий от усталости, обливающийся потом. Он тащил на спине свернутый толстый и тяжелый тулуп, в руке сжимая огромное копье — свое единственное оружие.

— А-а, добро пожаловать, добро пожаловать, брат Мартирос! — весело приветствовали его юноши арташатцы. — Пожалуй сюда, к нам!

— А полк мой? Где мой полк? — стонал Мартирос.

— Вон твой полк, напротив нас. Поджаривается без шампура! Да ты присядь, присядь!

Заплывший жиром Мартирос, кряхгя, уселся рядом с юношами арташатцами. Он изнемогал от зноя и усталости.

— Ну как, не холодно тебе, братец Мартирос? — с сочувствием справился Махкос. — Как бы ты не простудился в этом своем тулупе?

— А что поделаешь? — не поняв шутки, отвечал Мартирос. — Весь народ погибает...

— Где, где? — притворно испугался Махкос. — Вставай, ребята, пойдем спасать!

Мартнросу поднесли холодной воды в фляжке из тыквы, разложили перед ним хлеб и сыр. Мартирос просиял.

— Вот спасибо, молодцы! — промолвил он и набросился на еду. — Сильно я проголодался.

— А ну, попробуй-ка этого шашлыка, братец Мартирос! — предложил Тиграп, накладывая ему куски жареного мяса. — Повар Спарапета жарил...

— Ишь ты, врет-то как! Хо-хо-хо-хо! — рассмеялся Мартирос. — Повар Спарапета?.. Да такого повара близко подпускать нельзя!

— Это ж почему?

— Духа шашлыка он не понимает. Не считал, когда жарил. А ведь разное мясо бывает: одно до четырехсот пятидесяти надо отсчитать, другое — до трехсот довольно!

— А бывает, и до трех тысяч! — подсказал Махкос.

— Хо-хо-хо-хо! — покатывался Мартирос. — После трех тысяч уголь получится, дурень!

Вараж и Маркос, которым был поручен уход за сменными конями, по обыкновению, сцепились и бурно спорили. Группа гусанов в шлемах и доспехах, с перекинутыми за спину бамбир-тми пришла в шатер Вардана.

А в это время Дешхо искала Арцви. Она долго искала его на берегу, ведя на поводу своего коня, но Арцви все не было. Дешхо поднялась вверх по течению и тогда только увидела его: вместе со своим помощником он купал двух скакунов.

— Ардзи, почему ты так далеко забрался? — обрадованно воскликнула сна.

— Замутили внизу воду! — объяснил Арцви, улыбаясь.

— Можно и мне тут выкупать моего коня?

— Что ж, купай, только ниже...

Дешхо быстро выкупала своего коня и, пустив его на волю, подошла к Арцви, который обрадовался ей и улыбался.

— Арцни, что говорит Спарапет, мы победим?

— Победим! — уверенно заявил Арцви.

Выведя коня на берег, он выпустил узду и побежал вперед. Конь поскакал за ним. Арцви заставил коня бегать, пока у того шерсть не обсохла.

Арцви и Дешхо направились к шатру Вардана.

Дешхо остановилась в изумлении. Образовав широкий круг, все войско, затаив дыхание, внимало гусанам. В шатре Вардана сидели все нахарары, рядом расположилась Старшая госпожа с остальными женщинами и девушками.

Арцви и Дешхо подоспели как раз, когда гусаны изображали ожесточенную схватку храбрецов. Они рвали струны, били кулаками по своим бамбирнам, ходили широкими шагами взад и вперед по площадке, топали ногами и, потрясая своими инструментами, скандировали сказание Это было древнее воинственное сказание, восхваляющее храбрецов, ликующих в победоносном бою, и оплакивающее горечь поражения, — эпическое сказание, которое древние гусаны исполняли под музыку перед боем. Гул и звон струн и голосов гусаны сопровождали жестами ь мимикой.

«Нет в бою победителей двух,

Один — победитель, побежденный — другой!

Смельчак побеждает, робкий терпит пораженье

Час пробил, зловещий час,

Гвоздь победы пораженья вбит.

Рок промолвил: «Бей!»

Черная судьба сказала: «Ha!»

Талисман молвил: «Смерть»

Черная смерть сказала. «Конец!»

Завершилась мера, кара, —

Бум... — прокатилось с холма на холм,

Пошло раскатилось по всему полю:

Сраженный — сражен, разгромленный — развеян,

Сгубленный — пыиб, смерть зловещая», —

Гак поведала «руна бамбирна.

Храбрый из храбрейших, коли бьешься ты,

Могучим ударом по шее ударь..

Если в рке твоей храбреца острый меч —

Руби и кроши, пока не повергнешь врага!…

— Молодцы! — грянуло восхищенное войско.

— Долгой жизни Спарапету! — послышалось со всех сторон, Гусаны смолкли и, потрясая бамбирнаыи, склонились перед Варданом и отошли в сторону, багровые, обливающиеся потом, Вардан обратился к воинам;

— Ну, трусишки, понравилось, как расхваливали вас гусаны?

— Трусу рядом с тобой невыгодно находиться, Спарапет! — отшутился Манук.

Воины рассмеялись. Сотники отворачивались, стараясь не показать воинам, что тоже смеются. Народ с любовью смотрел на повеселевшего Вардана.

Вдали показались конные. Они быстро приближались.

— Вероятно, вести от союзников! — предположил обрадовавшийся Шмавон.

Наконец, они подъехали достаточно близко. Атом узнал их.

— Это отец азарапет! — крикнул он.

Подъехал азарапет — похудевший, разбитый усталостью, подавленный. Вардан, догадавшись о неудаче посольства, сказал лишь:

— Слава богу, что хоть вернулся благополучно...

— Приветствую воинов родины — едва смог произнести прослезившийся азарапет.

— Садись отдохнуть Обойдемся и без Византии! — подбодрил его Вардан

Азарагет, потративший последние силы, чтобы догнать армию, сел в тени ив и рассказал о своих злоключениях в Византии, об отказе императора помочь ярмянам. Амаяк и Меружан Арцруни своим молчанием подтверждали слова азарапета.

Полуденный зной делался уже невыносим. Воины рассыпались, ища тени под деревьями и кустами, на берегу реки. Смолкли голоса.

Погос лежал рядом с Серобом и Ованесом-Карапетом и смотрел на сидящего под деревом Саака, который, казалось, никогда не стл. Чуть поодаль сидели вокруг Старшей госпожи Хандут, Анаит, Астхик и жена Спарапета. Погос смотрел и думал об окруж вших его крестьянах и босых крестьянках... Сердце у него щемило «Ну, что им здесь надобно?» Он привык видеть их всех за тяжкой крестьянской работой, и в зной, и в стужу, и в дождь стонущими под гнетом, вечно борющимися с упрямой природой... Cейчас подходит время сенокоса. А потом земля родит и застонет: Облегчите мое бремя!» А они все побросали и тащатся через горы и долы на войну с персом...

Ветерок принес сладостный запах полей. Погос глубоко вдохнул этот запах, нежный, ласкающий, и мыслями унесся в родной Тарон, к мирным пастбищам, к золотым нивам, к журчанию родников Вспомнил он торжественный покой полей, нарушаемый лишь стрекотанием цикад и лепетом ручейков. Земля жила здоровой, изобилующей благами и ликующей, радостной жизнью. Погосу даже показалось, что он слышит ее благоухание. И таким живым было это благоухание, так сильно сжалось сердце у Погоса, что если бы не война, он вскочил бы на коня, полетел бы домой, упал бы ничком на родную землю, на эту темную, полную тайн землю, положил бы голову на ее широкую, теплую грудь и заснул бы сладостным сном.

Погос чтил землю, но неясно сознавал причину своего почитания. Он никогда и не задумывался об этом. Лишь в самых сокровенных тайниках души чувствовал он, что родная земля — это для него не просто земля, а нечто иное, большее, но неясное. Вот вдали, над срдиками, мирно поднимаются к небу столбы дыма Вот выпочзают из села арбы. Миловидные молодки, сгорбившиеся старухи, крепкие, мускулистые парни выходят в поле.

Взвивается жаворонок. Задумчиво сгибается над водой камыш. А вот Сасунский хребет, опоясанный жемчужными облаками. Вот просторное полутемное помещение в селе: вьюга бушует на дворе, но внутри тепло; расселись в два ряда крестьяне и, затаив дыхание, слушают сказителя, который с воодушевлением повествует о подвигах Арташеса, о злоключениях Артавазда...

Вот покачивается темная, цвета крови, трава между замшелыми могильными плитами. Чьи это могилы? Никто в селе не знает. Лишь древние старики смутно помнят, что там покоятся бесстрашные предки, павшие на поле битвы. Они умерли, но отстояли равнину Тарона... И сон переходит в явь. Бегут со смехом черноглазые ребятишки по улицам, звенит смех девушек у родника. Люди, деревья, небо, голубой туман и Бзнунийское море, серебро его волн...

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice