ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


И вот, выйдя из городских ворот, армянская конница под развевающимся армянским стягом помчалась к стоянке нахараров.

Как ни противился Спарапет всякому приему, а тем более торжественному, но тут сердце у него дрогнуло. Не в силах сдержать свое волнение, старый конник натянул поводья. Скакун его взвился на дыбы и, завидев мчащихся коней, стал играть, как бы прося, чтобы его пустили вскачь.

Васак сел на коня. За ним последовали остальные нахарары, и все двинулись навстречу армянской коннице. Нахарары увидели крепких, хорошо сложенных, сильных воинов, которые казались несравненно более подвижными и живыми, чем пожелтевшие от болотной лихорадки персидские воины; беспокойные, горячие кони выделялись сухим, стальным сложением.

Еще немного, и обе группы остановились одна перед другой.

— Добро пожаловать! — возгласил князь Гарегнн Срвантцян, выхватывая из ножон и высоко поднимая свой меч. С обеих сторон обнажили мечи.

— Привет вам! — произнес Васак.

— Привет! Привет!.. — воскликнул Спарапег.

Выехавший вперед князь Гарегин обнял Васака и с благоговением склонился к руке Вардана, который обнял его и с волнением поцеловал. Обнялись к остальные.

Вардан с любовью оглядывал всадников. Тысячи сияющих армянских лиц светились радостной упыбкой.

— Спарапег!.. Спарапет!.. — восторженно кричали кониккн, окружал Вардана.

Это было очень не по душе Васаку, но поток чувств оказался сильней всякой дисциплины. Князь Гарегин с извиняющей и ласковой улыбкой взглянул на всадников и опустил глаза.

— Здоровы ли, молодцы? — спрашивал Вардан всадников.

— Лишь бы ты был здоров, Спарапет, а мы здоровы! — отозвался красивый высокий воин, смущенно краснея.

—— Мне-то что сделается, я всегда должен быть здоров!.. — пошутил Вардан, при виде войска всегда забывавший все свои печали и заботы. — Потерь нет? — обратился он затем к князю Гaрeгину.

— Никаких, Спарапет, все здоровы!

— Главное — здоровье, все остальное — пустяки! — с улыбкой и отозвался Вардан.

Наступило короткое молчание. Но всадники не могли без волнения смотреть на Спарапета, у многих глаза уже были полны слез.

— Спарапет... Бесценный наш Спарапет!..

— Не взяла нас смерть, довелось-таки свидеться!

Вардан очнулся от завладевших им мыслей и чувств. Он обратился к Гарегину:

— Ну, командуй!

Гарегин громко отдал команду:

— Полк, стройся!..

Конница выстроилась. Васак проследовал вперед. За ним следовали нахарары, за нахарарами — войско. Шествие замыкали слуги. Войдя в город и пересекши его, все направились к стоянке персидских войск.

На обширном поле, словно лес, раскинулась стоянка. На огромном пространстве разместилось стотысячное войско Азкерта, кипя от непрестанного движения людей. Под лучами солнца сверкали оружие и сбруя. Между разноцветными шатрами толпились воины, то заходя, то выходя из них.

Стан был разбит на несколько частей — по роду оружия. В одной его части была расположена тяжеловооруженная щитоносная и панцирная пехота, подобно черной туче обложившая поле во всю ширину, от подошвы гор до края поля. За пехотой расположены были отряды в десятки тысяч конников; развевающиеся гривы коней трепало порывами ветра. Поодаль был отгорожен загон для исполинских боевых слонов, у некоторых на спинах были укреплены башенки, откуда защищенные стрелки поражали неприятеля.

Вокруг слонов сновали воины «полка бессмертных» — той десятитысячной воинской части, которая неизменно сохраняла свою численность как в мирное время, так и во время войны, немедленно пополняя понесенные потери, за что и носила название «матьян гунд» — то есть «полк бессмертных». В промежутках между различными частями стана, под ковровыми навесами, кишел лагерный рынок, где индусские, персидские, греческие, армянские и сирийские купцы и поставщики продовольствия продавали войску всякого рода снедь и вооружение. Там же находились кузнецы, сапожники, шорники, портные и другие ремесленники, обслуживавшие войска.

В глубине небольшой рощи стоял огромный шатер, верней — несколько шатров конусообразной и пирамидальной формы, соединявшихся между собой Они были обтянуты тонким шелком бирюзового, розового и зеленого цвета.

Это и была походная ставка Азкерта. Длившаяся уже много лет война с кушанами нередко заставляла его покидать раскаленный Тизбон, перекочевывать в страну Апар и жить там среди своих войск — в этом необычном шатре, форма которого была заимствована у тех же кушанов.

От расположенного неподалеку шатра Мушкана Нюсалавурта какой-то сепух прискакал к армянской коннице. Подъехав к Гарегину Срвантцяну, он крикнул:

— Полководец спрашивает, почему ты без приказа вывел конницу?

Гарегин даже не ответил ему. Вардан холодно взглянул на сепуха и просто сказал:

— Исчезни.

Сепух, смутившись, хотел что-то возразить, но, узнав Вардана, потупил голову и медленно отъехал.

Армянская конница, следуя за нахарарами, проехала к своей стоянке. Князья спешились и вошли в шатры.

Васак уединился в отведенном ему шатре и немедленно послал телохранителя с гонцом в город — разыскать Гюта и Кодака. Чтоб не возбуждать подозрений, Гадишо се перешел к нему, а остался с Варданом.

Перед Варданом стояли шесть юношей — ккязья из армянской конницы. Среди них обращал на себя внимание своей горделивой осанкой, юношески свежим лицом, острым взглядом и тесно сжатыми губами князь Гарегин Срзантцян. Стоявший рядом с ним бледный и задумчивый юноша, Нерсэ Каджберуни, не сводил с Вардана грустных глаз. Третий, также хорошо известный Вардану, был вечно улыбающийся и беспечный князь Арсен Энцайни.

— Ну, как вы тут живете? Как проводите время? — спросил Вардан.

— Эх, тянем лямку! — ответил князь Гарегин с горечью и насмешкой.

— Обогащаем богатого! — вздохнул Арсен, морща синеглазое живое лицо, и переменил тему:— А что делается у нас на родине, Спарапет? Как там? Помнят ли еще о нас?..

— На родине неладно. Вы уже осведомлены об указе царя и о нашем ответе... Нас вызвали на суд. Князья насторожились

— Мы слыхали об этом, но подробностей не знаем. В чем дело? — спросил Арсен.

Вардан рассказал. Князья выслушали его и с беспокойством лереглянулись.

— Да чего же война!.. — воскликнул Арсен.

— Почему война, государь Энцайни? — не согласился Гадишо. — Еще может открыться дверь к примирению...

— Нет, указ составлен так, что примирение становится невозможным! — возразил Арсен. — Нам не миновать войны... Как твое мнение, государь Срвантцян?

Гарегин, не отвечая, внимательно присматривался к Гадишо, которого знал понаслышке в Армении, но никогда еще с ним не встречался. У Гадишо была плохая слава, — говорили, что он надменен и себялюбив...

Высказанная им готовность искать примирения с персами тяжело подействовала на Вардана. Спарапет вышел из шатра, чтоб немного побыть одному, но его тотчас окружили воины. Многие из них не раз сражались рядом с Варданом и были ему лично известны.

— Ну, молодцы!.. — обратился к ним Вардан. — Хорошо вам здесь?

— Какое там хорошо!.. — отозвался одни из воинов. — Далеко от родины, далеко от семьи...

— И служишь не своим, а чужим!.. — добавил второй.

— Притесняют нас сильно, Спарапет, — вмешался третий, проталкиваясь поближе к Вардану. — Ведь прижмешь их — так и дух вон.. А туда же — смеются над нами, бранью осыпают, оскорбляют!

Опустив голову, Вардан с грустью слушал эти жалобы. Сколько таких воинов пало в песках Марвирота, чтоб спасти от смерти Этих самых персов, ныне насмехающихся над ними!

Вардан шел по лагерю, окруженный воинами. Он крепко любил свою конницу, любил конников, любил беседовать с ними. Это было его старинной привычкой. Но сегодня он чувствовал особую потребность в общении с ними: ему хотелось развеять свою тревогу, забыть, что он вызван сюда издалека для того, чтобы идти под суд за стремление сохранить свободу своей совести.

В шатре князя Срвантцяна завязалась беседа. Гадишо рассказывал о событиях в Армении. Князья из армянской конницы доверчиво расспрашивали его, и Гадишо поведал им о составлении ответною послания, о народных восстаниях на Айраратской равнине, об унижении нахараров. Он рисовал народное движение, сгущая краски, представляя его как дело безответственное, опасное и безумное.

Князья слушали его, затаив дыхание и со смущением. Один лишь Гарегин Срвантцян отнесся к рассказу Гадишо с подозрением и неприязнью. Он никак не мог уяснить себе: что собственно было неправильного в действиях нахараров и народа? Что же еще остается делать народу, если его вынуждают отказаться от независимости?

— А где Спарапет? — спросил Арсен Энцайни, выглянув наружу.

— Ты не знаешь разве Спарапета? Как увидит свою конницу, непременно должен пойти к воинам, поговорить с ними! — улыбнулся грустный Нерсэ Каджберуни.

— Но ведь устал он с дороги! Позовем его, пусть приляжет, отдохнет!

— Только среди своих воинов он и отдыхает! — засмеялся Шмавон Андзеваци.

— Что говорит Спарапет — в состоянии мы воевать? — с любопытством спросил Арсен.

— Он избрал путь восстания — восстания без войска, без помощи соседей, в одиночку! — проговорил Гадишо, искоса взглянув на Гарегина Срвантияна, недоверчивое молчание и отчужденный вид которого беспокоили его.

Но Гадишо знал, что стоявший перед ним человек занимает видное положение среди князей конницы и пользуется у них большим влиянием. Почувствовав его затаенную неприязнь, Гадишо решил переменить тему, обратить все в шутку.

— Будущее подобно неразрезанному арбузу! — сказал он — Посмотрим, что принесут нам события: воину или мир...

— И война и мир зависят от нас самих!.. — отозвался Гарегин с едва уловимым пренебрежением.

— Как это от нас? — повернулся к нему Гадишо. — У нас ведь нет такой силы, как у персов. Нашу судьбу решаем не мы.

— Значит, если мы отречемся от родины — будет мир, не отречемся — быть воине? Как просто! — уже с нескрываемой насмешкой произнес Гарегин.

Гадишо понял, что больше нельзя таиться и вилять, надо нанести меткий ответный удар.

— Вопрос о том, соглашаться ли нам на отречение, или не соглашаться, надо решать всем народом! Еще посмотрим, все ли будут согласны отречься и все ли решат сопротивляться...

— Вот это правильно!.. — согласился Гарегин.

— Да, в этом-то и все дело!

Гадишо и Гарегин оглядели друг друга с зарождающейся ненавистью.

Молча и с грустью наблюдал за ними, не вмешиваясь в спор, Нершапух Арцруни, которому постепенно становился ясен облик Гадишо, хотя он и не мог еще сказать наверняка — пойдет ли Гадишо с восставшими, или против них.

Вардан, беседуя с конниками, обошел уже весь лагерь и сидел в одном из шатров. Конники, которым не хватило места, тесно окружили шатер, стараясь уловить хотя бы обрывки беседы.

— Спарапет, я все не решайся спросить — заговорил сотник Аршам — Зачем вы приехали? Верно ли, что Азкерт велит нам перейти в его веру?

— Верно! — подтвердил Вардан.

Аршам с растерянной улыбкой ждал, что Вардан объяснит, какой же был дан ответ на это требование царя. Но Вардан молчал, устало и грустно опустив голову.

— Государь Спарапет, как же мы можем отречься от веры? Ведь это значит сделаться персами!

— Да, сделаться персами!.. — с горечью подтвердил Вардан.

Воины переглядывались, не понимая: мирится ли со всем этим сам Вардан, согласен ли он принять веру персов, или нет. Аршам понурил голову.

Наступило тяжелое молчание. Аршам все не переставал ждать, что Вардан еще что-нибудь скажет. И вот Вардан выпрямился и взглянул воинам в глаза.

— Знаете что, дети мои? — просто заговорил он. — Азкерт домогается отказа нашего не от веры, — он добивается, чтоб мы от родины нашей отступились. Вот чего ему не терпится добиться! Наша независимость колет ему глаза. Дело тут не в вере, деле в родине нашей!..

— Э-э! Кто же это от своей родины отступается? — с возмущением откликнулся Аршам.

Гул одобрения пробежал среди воинов.

— Вот так! — заключил Вардан, — Вера — предлог. Отдадим веру — потеряем вместе с нею и все остальное...

— Теперь понятно!.. — пробормотал Аршам. Но у Вардана уже закрывались глаза от усталости. В шатер протиснулись воины с кувшинами воды.

— Не будет умываться? — спросил шепотом один.

Аршам рукой сделал им знак удалиться.

Вардан уже спал. Его укрыли походным платой.

— А ну, выходите! — распорядился Аршам.

Бойцы потихоньку удалились. Вышел и Аршам. Арцви, устроив скакунов, уже явился стеречь своего Спарапета к сел у входа в шатер.

Аршам вполголоса спросил его:

— Значит, решил он не подчиняться Азкерту?..

— Подчиняться?! Не знаете вы Спарапега, что ли! —также вполголоса и укоризненно сказал Арцви, немного отходя в сторону от шатра.

Воины тотчас же тесно окружили его.

— Что же он намерен предпринять? — иосьшалиеь вопросы.

— Он уж найдет, что предпринять! —рассмеялся Арцви.

— Дать отпор! Восстать!.. — вспылил один из воинов. — Мало царю Азкерту, что каждый оставил свой дом, семью, родину, пришел сюда, на эту чужбину, проливать за персов кровь? Чего еше он хочет от нас?! Зверь атакий!

— Назвал зверем — и конец? —отозвался другой воин.

— Да разве похож он на зверя? — подхватил еще один. — Зверь благодарность чувствует... Один охотник льву рану залечил, так лев его потом и не тронул!

— Жизнь отдадим, а не отречемся! — воскликнул первый беец.

— Правильно! — подхватили остальные. — Стоять за веру — значит стоять за родину!

— Вот дурные люди! — заговорил Аршам. — В зной сгорай за них, в холод мерзни за них, в бою погибай за них — и все только для того, чтоб они родину твою не трогали! Даже родины нам оставить не хотят? Благодарности нет у них, у безбожников!..

— Народ весь на ноги подымается!.. — произнес Арцви. — Все решили защищать родину!..

— Что тут решать? — воскликнул Аршам. — Да я родного сына своими руками убью, если он изменником окажется!.. — Затем он строго приказал: — А ну, расходитесь!.. Посмотрим, что нам завтрашний день принесет...

Бойцы разошлись.

Пришли слуги, чтоб отвести Вардана в приготовленный ему шатер. Аршам объяснил им, что Спарапет уже спит у воинов. Это означало, что беспокоить его нельзя, — привычка Вардана была хорошо известна. Посланные удалились.

Спустилась темнота. Лагерь затих.

Васак не спал. Он ждал, когда придут Гют и Кодак. Земля горела у него под ногами. Ему нанесли глубочайшее унижение: его не встречали, он принужден жить в шатре наравне с другими нахарарами! Он, которого всегда принимали с почетом в палатах и дворцах, с которым так часто совещался Михрнерсэ! Он, желанный и чтимый гость властелинов, должен терпеть подобное унижение!.. И по чьей вине?.. По вине нескольких недальновидных безумцев, вообразивших, что они могут противостоять великой персидской державе!..

Васаку не терпелось как можно скорее выбраться из этого лагеря, уйти от нахараров и хотя бы на один час раньше других поставить в известность персидский двор, что он согласен на отречение.

В шатер вошел Гадишо.

— Не спишь, государь марзпан? — с усмешкой спросил он.

— Жду наших... Хочу узнать, что им удалось сделать. Нехорошо, что мы все вместе здесь остановились... Надо бы увидеться с персидскими вельможами. Возможно, нас вызовет и сам Михрнерсэ... А здесь это неудобно...

— Хочешь перебраться отсюда?

— Обязательно, и без промедления.

Долго ходил по шатру Васак, пока улеглось его раздражение; но что ему предпринять, он не знал. Один лишь Кодак мог бы ему помочь, если только не последовало еще приказания явиться на суд.

Но ведь такое приказание могло прийти раньше, чем явится Кодак! Надо спешить, чтобы предотвратить беду... Нет, вся надежда на Кодака, вся надежда!

Но разве этим исчерпывались все унижения? Что только не ожидало его!.. Горькое чувство овладевало Васаком. Что ему делать? Что предпринять?.. Он как будто лишь сейчас осознал полностью, чем грозил вызов в Персию. Васак укорял, осуждал себя за то, что поддался слабости, не выказал нужной решительности, не был достаточно суров и безжалостен. Он как будто только теперь понял, что у него есть враги не только среди армян, но и среди персов, что враждебные ему силы все растут и растут... Нужно приложить величайшие усилия, нужно напрячь последние силы, найти новые методы борьбы, наметить новые цели. Этого, конечно, не достичь за одну ночь; потребуется много времени, чтобы все обдумать и найти выход...

На следующее утро нахарары собрались в шатре Гарегина Срвантцяна. Они ждали гонца от Азкерта, или хотя бы от Михрнерсэ, с приглашением явиться на прием, если не на суд. Но гонец не появлялся Персидский двор хранил убийственное молчание.

Невозможно было предположить, чтобы персидские власти не заметили или не были осведомлены о прибытии нахараров. Наоборот, они все заметили и все знали, и сейчас следили за каждым шагом нахараров, но намеренно хранили мертвое молчание, чтоб глубже оскорбить и унизить армян.

— Но мы не считаем себя униженными!.. — говорил Вардан — Пусть себе молчат! Будем сидеть здесь хоть целую вечность!

Нахарары соглашались с ним.

— Посмотрим, у кого раньше иссякнет терпение!.. — добавил Вардан.

Подчеркнутое пренебрежение длилось несколько дней. В лагере не показался ни один сановник, ни один гонец. Зловещее молчание царило и при дворе, и в войсках, и во дворце Михрнерсэ.

Лагерь армянской конницы сохранял достоинство. Вардан с полным самообладанием обсуждал положение с нахарарами и князьями — командирами конницы, беседовал с бойцами, ничем не выдавая снедавшей его тревоги. Не за себя тревожился он, — он думал о том, что гроза может разразиться преждевременно: ее предвестники уже налицо...

Арсен вернулся в лагерь после посещения Вахтанга, который сообщил ему, что виделся с сестрой Михрнерсэ, Арамаидой, и говорил с самим Михрнерсэ. Тот отказался принять армянских нахараров, поскольку Азкерт еще не вызывал их к себе. Но Вахтанг сообщил очень важное известие: Михрнерсэ сказал ему, что хотя Азкерт и грозится казнить всех нахараров или отправить их в ссылку, но он, Михрнерсэ, ищет способа предотвратить подобный исход, придав делу форму судебного разбирательства.

Васак посетил — и это впервые за все время пребывания в лагере —Вардана в его шатре. Он был взбешен создавшимся положением, во всем винил Вардана и не мог даже себя сдержать:

— До каких же пор, Спарапет, сидеть нам здесь, среди всех этих животных? — обратился он к Вардану.

— Пока настоящие животные поймут, что мы прибыли сюда не для того, чтоб сидеть среди животных...

— Но ведь двор не явится сюда к нам! Это мы должны явиться ко двору!..

— Прости меня, государь марзпан, но я-то сам являться к этому двору не намерен.

— Но ты раздразнишь персов!

— Ничего, они нас тоже довольно дразнили...

— Но должен же быть конец унижению?

— Пусть эти крепкоголовые подумают об этом! — вскакивая с места, воскликнул Вардан. — Унижен не я, — это они себя унизили!

— Значит, ты хочешь довести дело до столкновения? — повысил голос Васак.

— Нет, — подчеркнуто мягко, чтоб сильнее задеть Васака, ответил Вардан, — я намерен лишь призвать этих бешеных быков к благоразумию!

Васака разбирал гнев, но решительный и спокойный тон Спарапета обезоруживал его.

— Тогда я буду действовать один, и так, как подскажет мне моя совесть! — сказал он.

— Поступай, как найдешь нужным, государь марзпан. Я ничего не боюсь.

— Ты отвечаешь за себя одного, но за страну...

— За страну?! — с яростью прервал его Вардан. — Я не боюсь отвечать и за страну!.. Он сильно побледнел.

В шатер к Вардану зашли бдэшх Ашуша и агванский князь Ваган с сопровождающими их сепухами. Они тепло обнялись с Варданом, как товарищи по несчастью. Когда все уселись, Вардан улыбнулся:

— Говорят же: «Смерть на людях — это свадьба!»

— Правильно молвил, Спарапет! — подтвердил агванский князь.

Вардан стал расспрашивать своих гостей об Иверии, Агванке и Армении, так как они прибыли из тех краев позже, чем армянские нахарары. Ашуша ответил, что пока везде спокойно. Все ждут.

— Гроза разразится позднее, — дополнил агванский князь.

— Не дадим ей разразиться! — возразил Ашуша.

— Как мы помешаем? Отречемся? — не без насмешки спросил Вардан.

— Нет, зачем же? Будем защищать веру! —в тон ему ответил Ашуша. — Найдем способ...

— Дай бог! — отозвался Вардан. Наступило молчание.

— Если б только марзпан согласился немного помочь нам! — понизив голос, сказал Ашуша Вардану. — Тогда нам было бы легче...

— Чем же он может помочь нам?

— Пусть бы он только не сразу уступил им.

— Не понимаю! Не уступать сразу, чтобы уступить позднее? — нахмурился Вардан.

— Поговорим об этом наедине!.. — уклонился от ответа Ашуша.

По распоряжению Михрнерсь, иверским и агванским князьям отвели шатры вдали от лагеря армянской конницы. За ними следили, не позволяя общаться с армянами. Ясно было, что Михрнерсэ стремится внести раздор между армянами, иверами и агванами...

Однажды утром, когда уже свыкшиеся со своим положением армянские нахарары беседовали друг с другом в шатре Гарегина Срвантцяна, вдали показался всадник; почти у самого шатра он резко осадил коня.

Это был гонец от персидского царя.

— Царь царей повелел вам явиться! И без промедления!..

— Непременно! Безотлагательно! — вставая, с тонкой насмешкой отозвался Арсен. — Ну что ж, пора идти на свадьбу — то ли воду таскать, то ли дрова рубить!..

— За ответное послание ответ держать! — поправил его Нерсэ Каджберуни и обратился к Гарегину Срвантцяну:—Так будем же отвечать хорошо, князь!

— Как нам подобает! — с недобрым блеском в глазах отозвался князь Срвантцян. — В войнах с кушанами мы проливали кровь за тирана персидского, так неужто мы поскупимся для родины нашей?! »

— Родина, бесценная!.. — с тоской вздохнул мечтательный Нерсэ Каджберуни. — И кровь и жизнь за нее отдадим!

Князьям подали скакунов. Гонец пустил коня вскачь, чтоб заставить спешить и нахараров. Однако те, по знаку Вардана, придержали своих скакунов и ехали торжественным и мерным шагом, еще более замедляя его по мере приближения ко дворцу и намеренно придавая своему шествию торжественный характер. Впереди всех ехал Васак со своей свитой.

У дворца их встретили очень холодно, без обычных приветствий. Не произнесли принятого приветствия и нахарары, в напряженном молчании вошедшие в проход между приемными палатками. Их остановили в проходе. Неизвестна была причина этой задержки, длившейся, впрочем, недолго.

Подавляло царившее здесь молчание. Сквозь щели занавеса видны были сановники, неподвижно застывшие в ожидании чего-то, но никакого движения не было заметно.

Наконец, занавес раздвинулся, и распорядитель приемов с деланной улыбкой провел нахараров внутрь.

Вошедших встретило каменное молчание.

На возвышении, откинувшись на подушки, сидел, тяжело дыша, Азкерт. На приличествующем отдалении полукругом выстроились советники. Царь арийцев был осанистый, тучный, не очень высокого роста человек, почти безбородый, с крупным носом. Самым неприятным на его лоснящемся, одутловатом, желчном лине были круглые выпуклые глаза. На нем был зеленый плащ и вытканные золотом черные парчовые шаровары: па голове красовалась золотая зубчатая корона в форме пирамиды с золотым шариком — знаком солнца и луны — на лбу.

Рядом с Азкертом сидел один лишь Михрнарсэ, застывший в хмурой неподвижности каменного изваяния и уставившийся, по привычке, в одну точку. Немного поодаль восседал могпэтан-могпэт. Остальные же придворные стояли, скрестив руки на груди.

Зал, напоминави ни весенний улыбающийся луг, освещался сверлу, и золотые ленты солнечных лучей висели в воздухе, скрещиваясь перед Азкертом. Богато расписанные с гены и вытканные па ярких коврах цветы придавали грозному судилишу ядовитою красоту, не смягчая, однако, ясно ощутимой зловещей угрозы.

Распорядитель приемов неожиданно и грубо остановил нахараров у порога. Справа и слева, отдельными группами, стояли иверские и агванские князья. Их заранее привели и поставили отдельно, чтоб, устрашив зрелищем расправы с армянами, привести к повиновению. Сотни недобрых взглядов устремились на нахараров, но самым злобным из них был взгляд Азкерта: немигающие черные свирепые глаза его словно источали яд.

Ответное послание только что было оглашено, и буря назревала. Едва показались нахарары, как Азкерт вытянул голову движением развернувшейся очковой змеи и впился в них немигающим взглядом.

Михрнерсэ знаком подозвал стояещего на некотором отдалении писца и повелел:

— Огласи список преступников! Писец развернул длинный свиток.

— Ни звания княжеского, ни прозвища почетного! Только род и имя одно!.. — камнем упали слова Михрнерсэ. Писец читал:

— «Из рода Сюни — по имени Васак; из рода Арцруни — по имени Нершапух; из рода Рштуни — по имени Артак; из рода Хорхоруни — по имени Гадишо, из рода Мамиконян — по имени Вардан; из рода Мокац — по имени Лртак; из рода Апахуни — по имени Манэч; из рода Аматуни — по имени Ваан; из рода Андзеваци — по имени Шмавон».

— Здесь они? Пусть выступят вперед!.. — повелел Михрнерсэ, прекрасно знавший всех нахараров в лицо.

Нахарары выступили вперед.

Азкерт махнул рукой Хосрову и протянул ему пергаментный свиток. Хосров подбежал, принял свиток и остановился в ожидании

— Читай!.. — приказал Михрнерсэ вполголоса.

Во избежание нареканий в неправосудии делу придавался характер судебного разбирательства.

Хосров с желчными и ядовитыми подчеркиваниями огласил ответное послание армян.

Хотя советники и сановники Азкерта уже один раз выслушали это послание, но, будучи зачитано в присутствии авторов, оно производило неизмеримо более сильное впечатление. Персы с яростью смотрели на нахараров, особенно на Вардана и Васага. которых все хорошо знали.

Ни один мускул не дрогнул на лице Вардана. Он стоял неподвижно, высоко подняв голову, горделивый и величавый. Герой Марвирота возвышался, как статуя, среди толпы. Казалось, вот-вот гусаны начнут воспевать его подвиги...

Могпэтан-могпэт, который и до этого кипел, как смола в котле, вскочил и, рванувшись с простертыми руками к Азкерту, злобно выкрикнул:

— «Армению осуди!.. — так рек Мазда. — Тебе повелеваю — иди в страну мятежную, что не признает меня, и побори ее!..»

Могпэтан-могпэт обернулся к жрецам. Рыча от ярости, они выбежали вперед и, пчв ниц перед Азкертом, завопили:

— Арминию осуди!.. Это она — зачинщица восстаний! Это она подстрекает другие племена

Придворные молчали, тайком окидывая друг друга недоверчивыми взглядами: каждый хотел бы угадать, что думает другой. Послание подействовало не на всех одинаково. Стоявший несколько в стороне пожилой, болезненного вида вельможа с тонкими чертами лица бросил беглый взгляд на Вахтанга, в насмешливых глазах которого мелькали какие-то искры. Тот уловил этот взгляд, придвинулся поближе.

— Но какое бесстрашие!.. — осторожно шепнул вельможа на ухо Вахтангу.

— Бесстаршие — удивился Вахганг, прикрывая задумчивые глаза. — Скажи лучше — какая находчивость, красноречие какое!.. Однако будем осторожны!.. — предостерег он. — Как бы не раздразнить быков...

Другие вельможи казались крайне разъяренными. Смелость и дерзновенный тон послания, его убедительность сивели их из себя.

Хосров закончил чтение. Наступило тягостное молчание. Все ждали, когда заговорит Азкерт. Не было сомнения, что прольется кровь... Все устремили глаза на царя. И вот, наконец, прорвалась его ярость:

— Сопротивляться смеете? Восставать?! — загремел он. — Глумиться надо мной? Посылать мне мятежные послания? Мне — мятежные послания?! Осмеливаетесь поднимать голос? Угрожать?.. На что вы надеетесь?.. Что я не сотру вас с лица земли так, чтоб и следа вашего ненавистного племени не осталось во всем мире?! На кого же возлагали вы свои надежды? На греков? На кушанов? На бога вашего? На храбрость свою?.. Говорите же — на кого?..

От слов Азкерта, словно от языков пламени, запылал зал. С обезображенным яростью лицом Азкерт снова крикнул:

— Отвечайте, как вы дерзнули? Как дерзнули, отвечайте!.. Вардан подал голос:

— Если прикажешь, государь, мы ответим.

— Да, да! Отвечайте! — ядовитым взглядом как бы ужалил его Азкерт. — Как осмелились вы написать мне такой ответ? Отвечайте!

— Молчать не будем, скажем.

— Говорите же! Говорите!.. Почему вы молчите? Вы... мятежники!.. Дерзкие предатели!..

Азкерта душило такое неудержимое бешенство, что кровь бросилась ему в голову. Казалось, его сейчас хватит удар. Он весь посинел, почернел и, вскочив с места, зашатался.

Придворные всполошились... К Азкерту кинулись, поддержали. Атмосфера накалялась...

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice