ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


С вершины холма ясно видно было, как отряд из полка Мамиконянов во главе с Зохраком опрокинул конных персов в реку. Бой шел в реке.

Со стороны армянского тыла послышалась все более приближающаяся песня. На лицах воинов засияла улыбка.

— Подоспели, наши голосистые! — весело воскликнул один лучник, вытаскивая стрелу из колчана.

Действительно, это выступали на передовую линию гусаны: они проходили между рядами разгоряченных воинов, громко распевая боевые песни:

Ударом на удар — и еще сильней,
Смертью на смерть — и еще сильней.

Просто и однообразно звучала эта старинная боевая песня. Но было в ней что-то грозное и одновременно бодрое. Она приводила воинов в состояние экстаза: близкое дыхание смерти пробуждало в них надежду на жизнь и веру в свои силы.

Послышались восклицания:

— Ударом на удар — и еще сильней!..

Центр персидских войск постепенно приближался к реке. На флангах не замечалось никакого движения, персы ограничивались тем, что осыпали стоявших против них армян стрелами. Зато в кипучем движении был персидский центр. Вардан послал с Амазаспом повторный приказ Нершапуху: если центр персидских войск направится к правому флангу армян, к полкам Хорена, то ему, Нершапуху, надо немедленно идти на соединение с Хореном и сковать врага, не переходя, однако, реку.

— Строжайше приказываю действовать именно так, не думая о том, что будет делать сам Спарапет!

Вардан пристально всматривался в расположение персидских войск. Неподвижно застыл на месте, между центром и левым крылом, «полк бессмертных». Неподвижно стояли боевые слоны. Знамена князей-изменников развевались против левого крыла армян.

Персы продолжали посылать тучи стрел. А у армян запасы стрел иссякали. С минуты на минуту персы должны были перейти к решительному натиску, бой должен был стать рукопашным.

— Затянулось дело! — с тревогой заметил Аршавир.

— Затянулось! — озабоченно подтвердил Вардан. —И нужно положить кон:ц, иначе положат коней они, и тогда юре нам!..

Он напряженно ждал удара со стороны правого фланга персов, одновременно сомневаясь, будет ли нанесен этот удар. И так ли он будет нанесен, как он, Вардан, полагает? Все предвидеть в бою невозможно. Надо действовать. И действовать быстро, молниеносно... Вардан кинул взгляд на сепухов:

— Готовьтесь! По полкам!

— Несут молодого князя... Спарапет!.. — шепнул Арцви каким-то странным голосом.

Случайно ли, намеренно ли, но Вардан не услышал.

— Спарапет!.. — с трудом повторил Арцви.

— Да? — обернулся Вардан. Он понял, конечно. — Что несут? Что случилось? — спросил он, точно Арцви мог знать это лучше, чем он сам.

Вардан смотрел на группу воинов, которая медленно подходила к холму. Он увидел руку Зохрака, странно свисавшую с носилок. Ранен? Или убит?..

Зохрака молча опустили у подножия холма. Лицо его было белым, как мел. В широко раскрытых глазах застыло удивление, смешанное со страхом.

Вардан подошел. Воины опустили глаза, избегая его взгляда. Вардан слегка приподнял плащ и тотчас снова прикрыл лицо Зохраку: ему стало страшно. Он молча наклонился, поцеловал лоб, кудри.

— Унесите!.. — сказал он.

Зохрак был мертв. Воины подняли тело.

Вардан вновь взошел на холм. Он был словно во сне. Но, бросив взгляд на поле битвы, тотчас опомнился. Перебравшийся через реку персидский отряд был отброшен назад, но левое крыло персов двинулось к реке и теснило армян.

«Окружают!» — мелькнуло у Вардана.

— Спарапет! — услышал он голос Арцви.

Бардан поднял глаза. Наклонившись вперед, Атом, Аршавир и Амазасп напряженно вглядывались влево. Скопившиеся там персидские полки решительно двинулись на Татула. Тот попытался отбросить их. Но натиск был слишком силен: персы перебрались через Тхмут и бросились на Татула. Стоявшие в центре персидские полки внезапно свернули вправо и двинулись на Хорена. Вардаи с тревогой смотрел вперед. Сепухи делали все, чтобы сдержать натиск. Но персы все наступали и наступали. Все армянское войско — конница, полки Дзмероца, Мамиконяна, народное ополчение — постепенно отходило К холму, где стоял Вардаи, прибежали Араюл, Артэн, Саак, Хандут. Лица их были искажены тревогой.

— Спарапет, во имя бога единого, ударь! — кричал Аракэл

— Самое время сейчас! Ударь, Спарапет! — поддержл его Артэн.

— Ударь! Ударь! — повторяли со всех сторон.

«Сам господь говорит устами народа!..» — подумал Вардан.

Никогда еще не испытывал он в бою такого воодушевления. Точно какая-то неведомая сила подняла его. Он взглянул: на него были устремлены тысячи глаз, глаза народа Вардан поверил в победу.

— Ударь! — в исступлении кричал Аракэл. — Ударь, разбей, уничтожь проклятого тирана! Покажем ему силу простого народа! Пусть почувствует, что такое народ Он считает нас животными, пусть увидит зверя! Ударь

Но Вардан обдумывай решение, осматривался. Вот перед ним сильный враг, богатый оружием и боеприпасами, имеющий много воинов и боевых слонов; он накапливает силы и подступает, чтобы померяться с Варданом. На что же решиться? Дать бой по обычным правилам боевой тактики? Мираж, иллюзия! Прославленный знаток римского, персидского и армянского военного искусства с горечью и болью оглядел бедное войско своего маленького народа. Да, пробил час народа армянского... Смертный час!..

Вардан резко обернулся назад:

— Киязь Гнуни, слушай меня: я поведу полки конницы, Дзмероца, Мамиконянов и ополчения. На тебя оставляю полки Гнупика, Вананда, Аршаруника, Хорхоруника, Рштуника, Арцруника... Также и те, которые уцелеют.. — Вардан мягко улыбнулся. — Да и армянский народ там!.. Если здесь начнется смятение, беспощадно подавишь его, железной рукой поддержишь порядок в случае отступления. Государь Аршаруни, Амазасп, брат мой, — будете с князем Гнуни! — Он оглядел окруживших его сепухов, бросил взгляд на Аракэла, Саака, Артэна. — Все по местам!

Все кинулись к своим отрядам.

И в мгновенно наступившем молчании произошло то, что было хорошо знакомо старым соратникам Вардана: лицо Спарапега побелело, глаза сверкнули, он оглядел всех, кого должен был повести на подвиг, на бой, в котором не было места страху смерти и, следовательно, не было места и самой смерти. Он всех бросал по ту сторону смерти, но все были охвачены одним лишь стремлением — добиться победы хотя бы ценой жизни.

Вардан почувствовал, какая грозная сила стояла за ним. Ему многое хотелось сказать, но он смог лишь скомандовать:

— За мной!

Огнем пронеслись по рядам эти слова. Сверкнул меч Вардана, Спарапет пришпорил своего «Вишапа» и, вырвавшись вперед, врезался в реку, в тину. Хотел ли он прорваться к центру персидских войск, или в приступе внезапного умоисступления решил увязнуть в болотной топи и погибнуть?

Но нет, Вардан вырвался на противоположный берег. И за ним —войско. Ураганом летела справа конница, слева — воины Дзмероца, позади — полк Мамиконянов... И не отставало от них народное ополчение во главе с Аракэлом, Артэном, Сааком и Хандут.

Персидский центр дрогнул, попытался перестроиться и повернуть обратно. Но тут нанес свой удар Нершапух: перейдя реку, он поставил под угрозу персидский заслон. Это вынудило персов оставить мысль о том, чтобы вернуться в исходное положение. Теперь им надо было направить все силы против Нершапуха и Корена; а те повисли у персов на левом крыле, давая возможность Вардану нанести свой непредвиденный удар.

Вардан стремительно ворвался в ослабевший персидский центр.

Михрнерсэ, Пероз и другие персидские вельможи, вместе с Васаком и Гадишо следившие за боем с холма в восточном углу Аварайрского поля, не могли понять маневра Вардана. Нюсалавурт решил, что Вардан просто пытается отвлечь его внимание от юнко задуманного главного удара. Ему и в голову не пришло, что это и был главный удар Спарапета: такого несложного, простого маневра он от прославленного полководца и ждать не мог.

Смятение в персидском лагере росло по мере того, как Вардан продолжал мчаться, врезавшись в гущу персидского расположения. Чего он хотел Чтобы его окружили, схватили? Что за безумие?

Нюсалавурта, который приказал было своим флангам окружить армянские полки, охватило сомнение. Не переменить ли тактику? Но это потребовало бы времени, тогда как необходимо было остановить безумный удар Вардана немедленно, отозвав силы с флангов, где персы теснили армян.

А в это время Татул, поняв, что сейчас нужно Вардаиу, стремительно переправился через реку и сковал персов на правом фланге. Тот же маневр повторил и Нерщалух на своем фланге, быстро подступив к реке, но не переходя ее. Этим они оба выполнили свою роль и, повиснув на флангах Нюсалавурта, не давали им двигаться. Это сейчас же сказалось на всем ходе сражения.

Бардам продолжал стремительно мчаться на «шлк бессмертных». Это уже было чем-то неслыханно дерзким, выше всяких ожиданий. Полк Мамиконянов вместе с армянской конницей врезался в «полк бессмертных». Персы дрогнули, расстроенные ряды их попятились, отдельные группы ударились в бегство по направлению к стоянке боевых слонов. Смятение перебросилось и туда, огромные туши заметались взад и вперед, размахивая хоботами.

Вардан, как ему того ни хотелось, не стал преследовать разгромленный «полк бессмертных». Он повернул назад и начал описывать круги, налетая на полки Васака и других князей-изменников. Весь правый фланг персов пришел в смятение, все перемешалось. Ни Арташиру, ни Дареху, ни другим персидским военачальникам никак не удавалось восстановить порядок.

На правом фланге совершенно потерявшие строй персидские полки не смогли перестроиться и ответить достоточно сильным ударом на удар Вардана, несмотря на то, что здесь у персов были сосредоточены крупные силы. Вардан смешал все обычдые представления о боевой тактике; стремительно налетая на неприятельские ряды, он быстро поворачивался, не давая им опомниться и нанося удар там, где менее всего ждали. Едва успевали персы разгадать силу и направление его очередного удара, как Вардан устремлялся в противоположную сторону.

Конечно, ему было не по силам окончательно разгромить правое крыло персов. Это понимали обе стороны. Одной четверти сил врага на этом фланге хватило бы, чтобы раздавить Вардана. Казалось, что он сам добровольно бросился в ловушку и поймать его будет легко и просто. Но персов приводило в ярость то, что эта, казалось бы, легкая и простая задача, все более и более осложнялась: Вардан вырвал у цих из рук инициативу Правда, он попал в ловушку, и кольцо окружения постепенно сужалось. Но это делалось не в силу превосходства персов, а по его собственному замыслу. Это было настолько неожиданно, что Нюсалавурт не мог понять, в чем же тут дело. Вардан навязывал ему самое неожиданное, самое несложное: войну с простым народом. Это и было самым невыносимым!

Столь же невыносимым было избиение персов, которое Вардан вел с невиданным ожесточением. Три его полка разчетались, сливались, переплетались, поспевая на помощь друг другу, вклинивались в персидские ряды, трепали и мяли их, не останавливаясь ни на миг.

И, постепенно догоняя полки Дзмероца, Мамиконянов и конницу, а затем и опередив их, показало всю свою страшную ударную силу народное ополчение. Оно придало новый дух и новые силы битве Вардана. Это была битва простого народа. Она покачала, что представляет собой и на что способна боевая ярость простого народа, хотя и не обученного военному искусству, но сильного своей страстью и своей вековой ненавистью к насильникам и угнетателям.

Ополчение вырвалось вперед с такой силой, какой не ожидал даже такой много перевидавший в жизни полководец, как Вардан. Ярость и стремительность натиска ополчения передавалась и регулярным полкам. Сила нового удара была потрясающей. Всеобщее внимание привлекал Аракэл, го пропадавший в свалке, то вновь выплывавший. Его окружал образовавшийся тут же, в пылу боя, конвой соратников. Аракэл был неузнаваем. Злобно сверкая глазами, налетал он на персидскую пехоту. Он и его товарищи сшибались с персами с таким остервенением, словно перед ними были личные их враги, обиравшие лично их, бывшие виновниками их тяжелой жизни. В лице персидских воинов они бчли вековое насилие, вековое угнетение, они били сборщиков податей и налогов, похитителей свободы, тех, кто нес им плен, рабство, иго, кто отнимал у них землю, пищу, жизнь. Они вели свой бой, бой за себя, и вкладывали в него старую жажду мести и ненависти к поработителю, в том числе и ненависть, которую питали они к собственным князьям, также угнетавшим и обиравшим их, лишавшим их всех радостей жизни, терзавшим их отцов, их дедов. Это окрыляло воинов, воодушевляло их. Поистине страшна была эта народная ярость.

Так началось то «великое смятение», то «никогда не виданное», о чем с удивлением должны были поведать впоследствии очевидцы.

Все ширился и рос оглушающий шум битвы.

Все страшнее разгоралось великое побоище, взаимное уничтожение. Две многотысячные рати уничтожали друг друга. Сшибались щитоносные пехотинцы, копейщики, секироносцы, пешие и конные. Груды изломанного оружия и щитов, груды убитых воинов, груды убитых коней напоминали лес, по которому, все разрушая и губя на своем пути, лронесся неистовый ураган, имя которого было Спарапет. Уже был ясен избранный им тактический прием — новое слово в военном искусстве.

Мрачно глядел на все происходящее Васак. На его глазах происходило то, что было ему более всею ненавистно, то, против чего оя всегда боролся, — всенародный подвиг армян. От зрелища их страшной силы, от сознания этой силы дрожали подчиненные Нюсалавурта, побледнел Михрнерсэ, смутился Рахтанг и грыз самого себя от бессильной зависти Пероз. Васак смотрел — и не в состоянии был ни осознать, ни принять эту силу, ни примириться с нею...

Нюсалавурт, который со своим помощником Доврэджом стоял на холме и оттуда руководил сражением, также долгое время не понимал, что происходит. Ему был непонятен, его смущал маневр Вардана. Никогда не случалось ему видеть ничего подобного. Какой смысл был такому старому, бывалому воину, как Вардан, очертя голову врываться в самую гущу огромной армии, в три-четыре раза превосходящей численностью его маленькие силы? Какая польза правому и левому флангам армян от безумной атаки Вардана? Ведь им грозит неминуемое окружение и гибель!

— Хоть бы даровал мне Ормизд способность понять! — бормотал Нюсалавурт. — Понять!

— Да ведь все равно он окружен!

— А ты на побоище взгляни, на побоище!..

Нюсалавурт метался в ярости на холме, точно грузная, неуклюжая обезьяна. По его рябым побагровевшим щекам катился горячий пот, губы кривились. Не то плача, не то смеясь, он громко кричал Доврэджу:

— Ноги тебе облобызаю, только обьясни мне, что делают эти наши скоты, эта ослиная челюсть Арташир, эта падаль Дарех? Ах, чтоб вам, чтоб вам, чтоб вам!.. Отродье Ариыана, верблюжьи шкуры! — Внезапно заметив полк женщин, Нюсалавурт совсем обезумел. — Да ты туда погляди! Они женщич привели, чтобы я с женщинами сражался! — Он ударил себя кулаком по голове и заорал сипахам: — Передайте этим кучам мусора, пусть ударят, пусть сомнут женщин!

Перепуганные сипахи помчались с приказом Пюсатавурта.

К холму подъехали Михрнерсэ, Деншапух, Васак, Варазваган, Гадишо, Пероз, Вахтанг и могпэты.

Едва удерживаясь на коне, с пересохшим от волгськя горлом, Михрнерсэ, заикаясь, выкрикнул:

— Полководец! Теснят? Что случилось?..

У Нюсалавурта не было никакого настроения объясняться, по не ответить «тени Азкерта» он не мог.

— Смятение! Сейчас все выяснится...

— Выведи «полк бессмертных»... — прокричал Миихрнесрэ.

— Если уж дело дошло до «полка бессмертных», тогда либо вешайся, либо в воду бросайся! — не вытерпел Нюсалавурт, добавив вполголоса несколько крепких ругательств.

Но его тревога и его раздражение против помощников не имели оснований. Этому посредственному полководцу трудно было понять возвышенную руководящую идею, которую вкладывал Вардан в свою боевую тактику. Трудно ему было понять, что Вардан сознательно отбросил в сторону все старые правила и переступил границу человеческого разумения, потому что совершал подвиг, потому что он спасал отчизну.

Вардан пошел на безумный шаг — в окружение. Нюсалавурт не понимал, что ему остается лишь одно — схватить Вардана и раздавить его. Он не осознал того, что не сумел понять смысла и силы подвижнической битвы народной армии. Он все продолжал ждать конца, то есть полного окружения и уничтожения Вардана. Л это уничтожение не приходило, оно роковым образом опаздывало

Доврздж предложил:

— Отзовем войска с флангов, пусть придут и окружат их...

— Не надо! — отмахнулся Нюсалавурт. —Не надо, у флангов своп задачи... Закончить окружение должны другие! Они хоть целую страну чауватят! Эй, там, боевой сигнал...

Прояжно завыли трубы.

— Вывести «полк бессмертных»! — приказал Нюсалавурт. Сипахи полетели к войскам с приказом полководца.

— А если сожрут и «полк бессмертных», придет наша очередь! — выкрикнул Нюсалзвурт.

С холма на армянской стороне заметили движение в «полку бессмертных» и на стоянке слонов. Находившиеся под командованием Атома, Аршавпра и Амазаспа полки стояли в боевой готовности. Атом имел полную возможность подоспеть на помощь Вардану. Но, повинуясь воинскому приказу, он ждал условленной минуты, с тоской следя за тем, как вокруг Вардана безнадежно сжимается кольцо.

— Гибнет Спарапет армян! — со стоном выговорил Аршавир, и на его глазах блеснули слезы.

Амазасп молча опустил голову.

Атом нахмурился, бросил взгляд в сторону отрядов Нершапуха и Хорена. Они еще сопротивлялись... Там, именно там таилась надежда страны Армянской. А Вардан был обречен...

Вступил в сражение «полк бессмертных», и персидские полчища, придя в себя, вплотную окружили Вардана: со всех сторон посыпались удары. Но Вардан еще держался. Он сумел сохранить боевой порядок своих полков, которые сокрушали все на своем пути.

Михрнерсэ и остальные персидские вельможи онемели, подавленные этим ужасным зрелищем. Казалось, Вардан несокрушим и только растет; возникало опасение, что он уничтожит все...

Родовой полк Спарапета, Дзмероца, конницы и остальные нахарарские полки еще крепко держались, хотя потеряли половину и даже больше половины бойцов. Еще крупнее были потери народного ополчения.

Надвигалось неизбежное. Это осознал и Вардан: опыт бесчисленных боев подсказал ему, чго приближается конец.

Но вот произошло ужасное: вырвался вперед полк женщин страны Армянской И тогда стало ясно, на что способны крестьянки. Они были неузнаваемы. Впереди всех, точно взмахнувшая крылами птица, летела Хандут. Беспрерывный глухой гул сражения прорезал ее хриплый голос, похожий на клекот орлицы:

— Да погибнет тиран! Бейте его!

Против женщин был немедленно брошен в сражение отборный персидский полк. Распущенные косы, залитые кровью лица, разодранные одежды женщин вызвали испуг и смятение среди простых воинов. Но женщины ударили дружно и стремительно. Перси опомчились и ответили ударом. Первые ряды женского полка стали падать.

— Ребята, где же честь наша?! — с отчаянием крикнул Погос и кинулся стремглав мстить за павших. За ним последовали Сероб, Ованес-Карапет, исступленный Саак и крупный отряд ополченцев. Отчаянный, беспощадный удар остановил персов. Все перемешалось. Женский полк оправился и вновь ударил на врага со всей силой ярости. Промелькнула на мгновение супруга Спарапета со знаменем в руках и рядом с ней Анаит и Астхик. Емдан заметил окровавленные кудри Анаит, ее испачканную в крови одежду. Он повернул коня, помчался к женскому полку. Стена персов преграждала ему путь. Он пробился. Но княгини и девушек не было. Нечто омерзительное творили с женщинами персы. Наматывали их косы на стремена и шигы, разрывали их одежды. Какую-то девушку топтали копытами Не Анаит ли это? Как будто она... Какая-то крестьянка душила персидского воина, другой перс вонзил копье ел в бок.

Вардан искал глазики и не нашел ни княгини, ни девушек. С удивлением осознал сн, что забыл о дочери, и горько вздохнул Он почувствовал, чго лишь смерть может заглушить ту сгорбь, которая обожгла ему сердце. Но эта боль забывалась, когла Вардан видел, как наравне с его женой и дочерью подставляют себя под вражеские мечи жены и дочери крестьян и как они сами наносят удары.

Но вот косы какой-то молодой девушки запутались в стремени персидского всадника, она упала. Конь волочил ее...

— Эгей, на помощь!.. — криклул обезумевший Погос.

За персом поскакал Тигран. Он догнал, сразил всадника и стал осторожно перерезать кслом запутавшиеся в стремени девичьи косы. Зто промедление дало персам возможность расплатиться с защитником девушки. Тигран погиб. Но его гибель привела в бешенство Кюрюна остальных арташатских юношей. Они врезались в ряды персов, и бой закипел снова.

— Дети мои!.. — заголосила Хандут и уже одна полетела на персов, на сей раз как наседка, защищающая своих птенцов.

Она сразила одного перса, но в следующую минуту сама упала. Гибель нависла над арташагцами. Пали еще трое из них. Но женщины подоспели на помощь, за ними воины. Люди жертвовали собой, спасая друг друга, отнимали друг друга у смерти, даруя друг другу жизнь...

Вардан почувствовал: кончились родовые муки, родился тот возвышенный дух, на который возлагал он надежду, думая, об армянском народе.

Выполнена была задача армянского народа: совершился потрясающий разгром персидской армии. И хотя Вардан сознавал, что это его последний бой, он смотрел вокруг себя с улыбкой утоленной мести. Свершилось!.. Армянский народ победил! Подобного избиения персидские армии не видели еще никогда. Осталось нанести последние удары, по возможности дороже продать собственную жизнь.

Вардан привстал на стременах, повернулся в седле и стал описывать мечом круги в воздухе: сигнал сбора. Тотчас вокруг него собрались верные соратники — оставшиеся соратники. Подскакали Срвантцян Гарегин, Каджберуни Нерсэ, Гнтуни Тачат, Абэл-Наапэт, Саак, Арцви, сотник Аршам из конницы, сепух Давид, Мелкон Абгар. Но не показались кузнец Овак»м, Ованес-Карапет, Сероб и еще многие другие. Неожиданно выплыл из свалки Мартирос со своей тяжелой палицей. Он ухватился за стремя Вардана, пошел рядом с его конем. Пот струился по его лицу, глаза словно вот-вот выскочат из орбит. Прибежал Погос.

Но уже с бешенством отчаяния двигался на них «полк бессмертных». Смчв ряды вокруг Вардана, персы пробивались к нему.

У Вардана уцелели лишь остатки его полков, но они все теснее жались к нему. Близился конец. Это понимали и персы и воины Вардана.

Вардан подал знак, нахмурившись и с улыбкой тряхнув головой Засмеялся смехом, оставшимся неуслышанным. Еще раз сильно потряс головой. Все поняли: самая сильная бойня — теперь!

Настал час последнего подвига. Вардан первый подал пример. Он бросился на вражеские ряды, начал разить их мечом. Навстречу ему вырвался исполин-всадник и с размаху ударил его мечом. Кольчуга на груди разорвалась. Но в это время появился Арцви и отбросил занесенный над головой Вардана меч. Перс обрушил удар на скакуна Арцви. Арцви обезумел от ярости, вскочил на коня, на котором сидел перс, и стал душить всадника. Персу удалось высвободиться. Над головой Арцви сверкнул меч другого перса, но Вардан отвел удар и сбросил с коня противника Арцви.

Теснее сжались ряды вокруг Вардана. У некоторых уже были убиты кони, и воины сражались в пещем строю. Пал и скакун Вардаиа, зарубленный топором. Гарегин отдал Вардану своего коня. Но все теснее сжималось кольцо. Что-то цеплялось за ноколенник Вардана. Он сделал движение, чтобы освободить ногу. Но ее как будто что-то держало. Вардан взглянул, это был сотник Лршам. Он бежал, обливаясь кровью с головы до ног. Он все порывался поцеловать колено Вардану. Вардан наклонился, сам поцеловал его окровавленную голову. Аршам выпустил колено, упал.

Путь был закрыт. Рядом с Варданом были сепух Давид с двумя сотнями воинов полка Мамиконянов, конницы и крестьянского ополчения. Натиск врага становился все сильней.

— Ну-ка! — воскликнул Вардан и двинулся на персов.

Стрела пробила разорванную кольчугу Вардана и вонзилась ему в грудь. Брызнула кровь. Вардана подхватили Арцви и Давид и увели. Впереди показался слон. Персы раздались, открыли дорогу. С башенки на спине слона сипах и трое воинов осыпали армянских воинов стрелами.

— Сдавайтесь! — крикнул сверху персидский сипах.

— Сам сдавайся! — крикнул в ответ Гарегин. Сепух Давид остановился.

— А ну, кто здесь Мамиконян?

— Мы все, — откликнулись соратники Вардана. Тогда Давид сорвал с головы шлем, швырнул его оземь и скомандовал:

— За мной!

Аракэл, Артэн, Погос пошли с копьями в руках на слона. К. ним присоединились Гарегин, Тачат и целая группа копейщиксв. Пьяный слон бросился на них. Воины разделились на две части: одни подобрались под брюхо, нанесли удар снизу, другие вонзили копья слону в бока. Раненое животное захрипело, попятилось, начало кружить на месте и рухнуло на бок, раздавив несколько персов.

Но Вардан выбился из сил. Он следил за боем уже затуманенными глазами. Корюн подбежал, обнял его. Железным кольцом окружили его все оставшиеся в живых арташатские юноши. Отбиваясь мечами, они прикрывали Вардана своим телом. Подоспел Арцви, обнял Вардаьа. И Вардан опять двинулся вперед, правда, уже неверными шагами.

Воины шли вперед, разили и падали.

Саак со своим единственным глазом на залитом кровью и потом лице наводил страх на персов, сражаясь, словно во сне. Стремительный, как разъяренный тигр, Артэн разил точно, как истинный горец, рассчитывая каждый удар: он не хотел умирать. Вардан все больше и больше бледнел. Он опустил руку, меч волочился за ним по земле. Корюн поднял меч, поцеловал и прижал к груди. Мартирос выбежал вперед и начал бешено размахивать своей палипей, не глядя, куда попадают его удары. Подскочивший сбоку коренастый персидский воин замахнулся на Вардана. Мартирос хвалил его палицей и тот свалился. Но секира врага опустилась на незащищенную сипну Мартироса. Он упал.

Пролетела стрела, впилась Вардану в горло и застряла. Вардан хотел вырвать ее, — хлынула кровь, он захлебнулся, потерял сознание, голова его упала на грудь. Его опустили наземь. Гарегин обернулся, взглянул пристально, вопросительно на Арцви и Давида:

— Да?

— Да...

Все остановились. Конец. Свершилось. Последние удары. Хлынули персы, стремительно и беспощадно изрубили последпих бойцов.

К холму, где находился Нюсалавурт, помчались всадники.

— Вардан погиб!

Но гибель Вардана уже заметили с холма. Могпэш с фанатическим ликованием воздели руки высоко над головой.

— Да славится Ормизд, даровавший победу, — вопил могпэт. — Слава царю царей!

— Слава! — откликнулись все. — Погиб Вардан! Но сумрачны были лица у Васака, Гадишо, Пероза и Вахтанга. Нюсалавурт пош.ыал их

— Погиб Вардан, а побежден Нюсалавурт!.. — с презрением и горечью воскликнул он, швыряя наземь свай шлем. — Плевал я на таких воинов

Но необходимо было руководить все еще продолжавшимся боем. Правое крыло армян еще не было сломлено. Левое, участвовавшее в выступлении Вгрдзпа, отходило назад.

— Перейти в наступление! — свирепо крикнул Нюсалавурт. — Смять правое и левое крыло!

Сингхи помчались.

Но Нершапух угадал намерение персов. Он стянул свои полки, перешел назад за реку. Ему принесли весть о том, что погибли Арсен и Хорен, а на левом крыле. — Татул, и что сопротивление сломлено. Когда стало ясно, что на них идут вспомогательные силы персов вместе с «полком бессмертных», поднялось смятение. Оно усичилось. когда на левом крыле был замечен поспешный отход, уже походивший на бегство.

Атом вскочил на коня.

— Время! — крикнул он Амазаспу и Аршавиру и на всем ст:гку вре?ался в ряды полков Нершапуха и Хорена.

— Куда это, куда?! — с угрозой стал он размахивать мечом. — Назад, бессовестные, назад!

Воины, охваченные то жаждой боя, то мыслью о спасении, беспорядочно метались взад и вперед, кидаясь из стороны в сторону. Малейшего повода было довольно, чтобы вызвать панику, и тогда погибло бы все.

Полки Нершапуха и Хорена разбились, часть воинов пыталась рассеяться, но Атом молнией носился повсюду.

— Назад, назад, в ряды! Построиться!.. — кричал он. Вид его был ужасен.

Войско стало успокаиваться и строиться и, наконец, повернулось лицом к врагу.

Смешавшись с персами, отбиваясь от них, вырвались из окружения остатки регулярных полков и ополчения. Здесь были Саак и Аракэл. Они бросились к войску.

— Как, бежать хотите, негодяи? — заорал Аракэл. — Да я вас... — И он начал наносить удары мечом направо и налево. Один за другим воины подхватили крик:

— Назад! Назад! Стройся...

Этого и ждал Атом. Уловив момент, он привстал на стременах и подал оглушительную команду:

— За мной!.. Вперед!

И погнал коня в самую гущу. Его бойцы понеслись за ним. Персы отхлынули. Армянские воины повторили удар. Персы остановились было, но опять поддались под новым ударом. Армяне поняли тактику своего командира: попеременно удар и отход.

Началась мучительная, затяжная битва. Оборачивались к врагу, ударяли и отходили. Вновь ударяли и вновь отходили.

Появился Нершапух.

— Погиб?!

— Погиб... — холодно и горько подтвердил Атом.

Амазасп молча плакал. Аршавир отвернулся, чтобы никто не видел его слез.

Все спуталось: и бились и шли; узнавали, что погиб такой-то, пал такой-то, и продолжали биться в каком-то ксступлснии и уже не разрешали себе искать своих блигких. Никто не спрашивал о Старшей госпоже, о других женщинах и девушках. Так и осталась неизвестной судьба многих из них.

Спасался армянский народ. Что значит в сравнении с этим судьба отдельного человека?

Армянский народ в нечеловеческом напряжении совершал почти немыслимое — он спасал себя... Страшно и беспощадно было это напряжение, но оно имело высокую цель: спасение народа. Кровь Вардана, кровь Вардананка сделала спасение возможным.

Атом, Аршавир, Амазасп время от времени оглядывались на пройденный путь, вспоминая смельчаков, которые прошли здесь, чтоб обеспечить победу…

Вот и часовня, в которой осталась Старшая госпожа. И — о ужас! — она сама!.. Она выбежала навстречу отступающему армянскому войску с распущенными косами, босая, с искаженным тревогой лицом. Напрасно пытались монахи удержать ее. Но сердце матери Спарапета уже чуяло, что произошло. Воины проходили, опустив головы, Атом не приказывал остановиться.

Мать Спарапета взглянула на него. Упав на колени, она посыпала голову пеплом и хрипло выкрикнула:

— Черный ворон прокаркал над домом Мамиконянов!..

— Была б жива страна Армянская, Старшая мать! — отозвались воины. — Была бы жива страна Армянская...

— Да будет жива она кровью моего Вардана, кровью воинов, давших обет, пусть она будет жива! Живите, дети мои!.. — И с силой ударив костлявой рукой по земле, она схватила горсть земли, швырнула в сторону врага, но вдруг покачнулась и упала ничком: скорбь и переутомление сразили ее.

Атом соскочил с коня, наклонился и поцеловал серебряные волосы старой женщины. Не дожидаясь приказа, воины уложили тело матери Спарапета на длинный щит и четверо сильных бойцов понесли ее...

— К грядущим битвам! — призывал Атом, и в грозном его голосе звучало: «Мы победим!..»

И войско начало проникаться верой, надеждой.

— К грядущим битвам! — восклицали овладевшие боевым искусством Аракэл и Саак; их отряды уже слились с регулярным войском, сражались с еще большей силой, с еще большей ярсстью.

Крестьянские отряды были уже внушительны своей численностью. Регулярное войско тянулось к ним. согревалось их горячей верой.

Веру в силы вливала страна. Сопротивление народа разворачивалось и росло; на персидское войско сыпались удары со всех сторон; персов били днем и ночью. Армяне выматывали врага, разбивали его на части, тащили его в горы и ущелья, не давая ему ни отдыха, ни срока.

Тащились вслед за армянским народом Нюсалавурт, Доврэдж, тащились Михрнерсэ, Пероз, Вахтанг, могпэты, а также Васак со своими изменниками.

Правда, раненый зверь упорствовал в своей погоне за армянами. Он лазгал и гремел оружием, рычал, он трубил хоботами своих боевых слонов, ржали тысячи его коней. Он двигался по-С °дно. Но он не в силах был победить. Призраком, иллюзией была его победа: уничтожалось персидское войско, оно уплывало из рук.

Начиналась длительная затяжная борьба.

Обливающееся кровью армянское войско ценой великих жертв, вызванных черной изменой, закладывало в этой борьбе основы своей грядущей победы.

На пути мучительного преследования армян гонец с приказом Азкерта догнал Михрнерсэ и Нюсалавурта: «Покончить немедленно с армянскими делами и поспешить в Пайтакаран, чтобы противостоять гуннам, ворвавшимся через разрушенную Чорскую заставу...»

Между Михрнерсэ, Перозоы и другими персидскими вельможами, которые устали преследовать армян, и Васаком с остальными князьями-изменниками начался ожесточенный спор:

— Кто допустил, чтобы Вардан заключил договор с гуннами?

— Кто скрывал силы армян?

— Почему не предупредили царя царей?

— Кто был причиной поражения?

— Кто должен отвечать за все?

Михрнерсэ... Нюсалавурт... Васак...

Они спорили, оскорбляли друг друга и злобно грозили:

— Будут тебя судить!.. Ответишь!..

А военные писари перечисляли им потери:

— Из высшей знатн — девять вельмож... Три-четыре тысячи войска отборного... Убитых до сорока тысяч... Сколько окажется раненых? А у армян из знатных всего тысяча человек да десять — пятнадцать тысяч простых воинов...

— Кончай с армянскими делами, выступай в Пайтакаран!.. — рычал в ярости Нюсалавурт. — Кончай!

...Артак смотрел вдаль, оглядывался кругом — и его взгляд падал на тех, кому судьба предназначила выжить и поведать о том, как все произошло. В рядах сражающихся он видел упорного и настойчивого Нершапуха, стойкого Амазаспа, скорбного азарапета, обновившего свои былые силы, Аршавира, дышащего надеждой, бодрого...

А вот и Езник, Гевонд и Егишэ, мудрый, вдохновенный. Артак слышит голос Егишэ, слышит, как он рассказывает:

«...Из рода Мамиконянов храбрый Вардан; из рода Хорхоруна мужественный Хорен; из рода Палуни доблестный Артак; из рода Гнтуни дивный Тачат; из рода Димаксэни мудрый Амаяк; из рода Каджберуни чудесный Нерсэ; из рода Гнуни юный Ваан; из рода Энцайни правосудный Арсен; из рода Срвантцян просвещенный Гарегин...

...И знатные жены страны Армянской, в неге и роскоши взлелеянные, и крестьянки бесстрашные и выносливые... И весь народ армянский, присягу принявший...»

Внимал Артак, вспоминал близких, любимых, тысячи погибших — знакомых и незнакомых, и, словно во сне, продолжал сражаться рядом с теми, кто остался в живых, — ему надо было облегчить сердце.

А из гор и полей страны Армянской группами и в одиночку, иногда и многочисленными отрядами приходили крестьяне, вооруженные чем попало, приходили бесконечно и бессчетно и пополняли сражающиеся воинские части. И чем дальше, тем больше закалялись бойцы и становились упорными, грозными и бесстрашными.

Так проходили дни, годы и века...

Одинокий могильный холм охраняет вечный покой погибшего воина.

Говорят, там покоится прах Вардана.

Трудно сказать, верно ли это. Но в прозрачной тишине поля изредка слышатся гортанные переливы протяжной мелодии. Иногда это поет монах, иногда одинокий путник, иногда группа путников. Но они поют свою мелодию, только когда они проходят по Аварайрскому полю: это песня вековой давности, посвященная Вардананку.

В этой неумирающей песне запечатлено бессмертие Вардана и Вардананка.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice