ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Полуночная тьма скрывала расстроенное лицо Васака. Столица давно спала.

Во дворе послышался шум и лязг ворот. Вошел дворецкий и доложил о прибытии Кодака.

Дрожь охватила Васака. Какие вести сообщит ему проскользнувший между складками занавеса Кодак.

— Приветствую государя марзпана! — смертельно уставшим, беззвучным голосом заговорил Кодак.

Он казался высохшим, как мумия. Густые синие тени под глазами выдавали недомогание и мучительное душевное состояние. Недоброжелательство сквозило в его взгляде — злоба изменника, которому силой навязали опасное поручение.

— Живы они? — внезапно охрипшим голосом спросил Васак.

— Живы еще. — безжалостно ответил Кодак. — Михрнерсэ выжидает, государь...

Васак умолк. После долгого молчания он глухо приказал:

— Рассказывай…

Кодак поведал о событиях в Персии, о положении Михрнерсэ, о его угрозах и требованиях. Васак слышал все как сквозь тяжелый сон. Рассказ Кодака преисполнил ето горечью. Он чувствовал прикосновение чего-то холодного к своему сердцу при каждом враждебном взгляде Кодака и, вспыхнув от гнева, оборвал старика.

— Говори только то, что было на самом деле! Что ты гримасничаешь, как обезьяна?

— То, что было на самом деле, конечно, более неприглядно, чем то, что поведал тебе, государь! — со все нарастающей ненавистью отозвался Кода?.. — Михрнерсэ хочет спасти свою шкуру. Если ты поможешь ему в этом, спасен и ты. Не поможешь...

— Ну...

— Не поможешь, и я тоже буду набит травой... как ты! Васак скривил губы с пренебрежением и ненавистью:

— Значит, и твоя шкура чего-то стоит?

— К счастью, так, государь! Если я спасу ее из когтей Михрнерсэ, считай, что спасена и твоя!

— Как ты смеешь, животное?! — в бешенстве крикнул Васак и топнул ногой вызывая дворецкого:— Бросить его в темницу!

Дворецкий мплча схватил за плечо старика, который с такой покорностью взглянул на Васака, словно и не ожидал от него ничего иного. Он только глухо и болезненно простонал. — Старик был явно сломлен опасным поручением и трудностями долгого и тяжкого пути. Растерявший хозяев старый себялюбец с душой раба платился за все свои промахи... И кто мог спасти его, когда он сам ступил на путь измены? Все прежние уловки и изворотливость изменили ему.

Кодака увели Васак отдался тревожному раздумью. Что сделать, чтобы опередить Себухта? Как спасти Деншапуха из заключения? Кто знает, чем закончится бой Вардана с Себухтом? Вполне обоснованным было требование Михрнерсэ — действовать, пока не поздно. Следовало очистить себя, оправдаться перед Азкертом, дать ощутимые доказательства своей верности. Тянуть было невозможно, события не ждали... С каждым часом положение ухудшалось. Но и предаваться отчаянию было неразумно. Нужно было искать выхода, спасти свое дело, себя, своих детей...

Васак срочно вызвал к себе Гадишо. Тот вошел с воспаленными глазами сонный и мрачный и молча сел. Васак рассказал ему о приезде Кодака

— Не казнил еще, видно! — пробормотал Гадишо и добавил раздумчиво: — Не время еще...

Васак хмуро смотрел на этого безжалостного человека. Помолчав, он сообщил Гадишо о требованиях Михрнерсэ.

— Жалеешь ты кровь проливать!.. — укоризненно заявил Гадишо — Вот в чем твоя ошибка!

— Кровь была пролита в Ангхе...

— Поздно И мало. И не по своей воле пролил.

— Уж не стать ли мне царем над безлюдными развалинами? Опустошить всю страну Армянскую? — вспыхнув, бросил Васак.

— Да, всю страну Армянскую! Тебе удивительно это? Затеял игру с миродержцем, так не бойся крови! Васак с горечью улыбнулся.

— Играть с кровью?

— Нет у тебя иного спасения помимо крови! Только кровью должен ты доказать свою невиновность. Поверят только крови! Иначе ты проиграл в этой игре взаимных уловок...

Васак горестно задумался:

— Значит, я предатель?! Я предаю отчизну?!..

Приказав крепостному воеводе Аветику усилить бдительность, Атом спустился с башни и направился к удельному дворцу. Войдя в зал, он увидел нахараров, с серьезным видом что-то обсуждающих.

— Не надеюсь я ни на что хорошее, если Спарапет победит! — говорил Нерсэ Урца. — Если же он будет разбит, может тоже произойти кое-что... И весьма неприятное...

— Дело не в этом... Он может быть разбит или не разбит — это неважно! — возразил Тироц Багратуни. — Самое ужасное в том, что опаздывает наш азарапет!

— И что мы принуждены ждать! — докончил Артен Габегени с широким ленивым зевком.

— Но где же обещанная помощь? — с раздражением спросил Тироц Багратуни. — Она также опаздывает, эта помощь! А Себухт уже у наших дверей...

Как бы между прочим Атом обратился к Тироцу:

— А помощь греков так уж необходима? Греки могут ведь и отказать. Но зато с нами иверы и агваны!

Все с удивлением и насмешливыми улыбками повернулись к Атому.

— Что? Без греков? Да кто же выйдет против персов один на один, без помощи греков? — продолжая зевать, ответил Артен Габегени.

Атома неприятно поразило присутствие Гюта Вахевуни: полуприкрыв глаза, тот сидел в углу, молча внимая беседе. Ясно было: нахарары стали падать духом. Атом счел за более разумное воздержаться от участия в беседе.

— А греки не захотят вмешаться! — вновь заговорил Нерсэ Урца. — Посмотрим, что сделает тогда Спарапет!

— Что бы он ни сделал, не по силам ему победить персидскую державу!

Атом мысленно проклял обязанности, которыми сковал его Вардан. Будь он свободен, он бы знал, как заткнуть рот тем, кто сеял неверие и уныние.

— Но если это так, — вяло продолжал Артен Габагени, — зачем же мы тогда гноим в темнице персидских сановников? — Он вдруг порывистым движением обернулся к остальным нахарарам и раздраженно выкрикнул: — Чтоб еще больше разъярить Азкерта?!

— Как видно! — пробормотал кто-то из сидевших в углу.

Атом с горечью прислушивался к разговору нахараров, с трудом удерживаясь от вмешательства.

Подступала темнота. Нахарары сидели нахохлившись. Артен Габегени сказал, что хорошо было бы собраться на охоту.

— Только это и остается! —отозвался Тироц Багратуни. — А то здесь скука невыносимая..

— Никакой охоты! — решительно заявил Нерсэ Урца. — Пойдем к марзпану и попросим отпустить нас по домам. Нечего тут сидеть!

— Правильно, пора по домам! — откликнулись отовсюду голоса.

Атома изумляло не только то, чтс нахарары, уже не стесняясь, так откровенно высказывались в его присутствии, но главным образом то, что их, видимо, совершенно не занимал вопрос о том, что же будет со страной, если они уйдут в сторону и оставят и родину и свое собственное будущее на произвол судьбы?!

Продолжая хранить молчание, Атом уголком глаза рассматривал Гюта, догадываясь, что тот недаром находится среди нахараров и не первый день отравляет души ядом сомнения. Знаменательным показалось Атому и самое молчание Гюта. Нужно было бы узнать, какой подготовляет он удар. Но как это узнать?

Атом отправился в лагерь и приказал держать отряды наготове, избегая, однако, всякого лишнего шума Затем он составил срочное письмо Нершапуху:

«Князю Арцруни — привет. Ставлю тебя в известность, что дела здесь очень запутаны Спарапет еще не встретился с Себухтом; азарапет еще не достиг Византии; марзпан тайно сносится с заключенными персидскими сановниками; собравшиеся же здесь нахарары решили не приступать к действиям, пока не подоспеет помощь из Византии. Видя их колебания, изменники воспряли духом. Марзпан многих уже перетянул на свою сторону. Мне с трудом удается сдерживать открытое восстание предателей. Идет борьба не на жизнь, а на смерть. Если персидского нашествия нет — возвращайся, так как я не в состоянии продержаться без кровопролития. Требую, чтоб с персидскими сановниками было покончено.

Атом, нахарар Гнуни».

В ожидании возвращения Нершапуха Атом не знал ни сна, ни отдыха; все свои силы и все свое время он посвящал организации и обучению общегосударственного войска. Для этого нужно было взять у нахараров их отряды и слить воедино. Помимо того, что было очень трудно добиться выделения этих отрядов из нахарарских полков, разлад среди самих нахараров и все возраставшая опасность выступления предателей мешали предприятиям Атома. Его приводила в ярость та медлительность, с которой нахарары откликались на его призыв поддерживать с ним постоянную связь и явиться в Арташат со своими полками.

От Артака Мокац поступали безрадостные вести: в областях вокруг Бзнунийского моря царила смута, нахарар Рштуни крепко засел в своей вотчине, поддерживал связи с сепухами Хорхоруника — противниками сопротивления — и, по-видимому, готовился к каким-то враждебным действиям.

В ответном письме Атом советовал Артаку собрать и держать наготове военные силы Тарона, Арцруника и Могка, чтоб сковать силы противника в Рштунике и Хорхорунике.

В большой спешке прибыл в Арташат Нершапух. Он мог оставаться лишь очень короткое время и сильно был раздражен на Атома за вызов. Едва успев соскочить с коня и войти во дворец, он вызвал Атома и начал без всяких предисловий.

— Поведай мне, князь, ты жаждешь отличиться подвигами на скачках или на охоте?

— Ни то и ни другое, князь. Чем заслужил я твои упреки? — холодно ответил Атом.

— Значит, ты так жаждешь кровопролития, что тебе не по душе мир и спокойствие?

— Я не остановлюсь и перед кровопролитием, если оно будет необходимо. Но что взволновало тебя так, князь? — В голосе Аюма прозвучала суровость. — «Мир и спокойствие», говоришь ты?..

Нершапуха точно кипятком обдало:

— Что-о-о?! Ты забрал себе уже такую власть, что самостоятельно вершишь дела, когда тебе велено лишь ждать, чтоб выгадать время!

Атом попытался разъяснить ему положение более подробно, чем сообщал в послании.

— Греки еще не подоспели. Спарапет не закончил дел в Агванке. Я прикован к границе. Следовательно, никакого кровопролития здесь нет — решительно заявил Нершапух, выслушав Атома.

В тот же день Нершапух отправился в лагерь, внимательно осмотрел все и удалился весьма подавленный; перевес сил был явно на стороне приверженцев Васака. Они легко могли захватить власть. Большие опасения вызывала у Нершапуха и безоглядная смелость Aтомa.

После этого Нершапух отправился к Васаку. Он застал у марэпана, помимо его открытых сторонников, также и Нерсэ Урца, Артена габегени и Тироца Багратуни.

Васак принял Нершапуха с подчеркнутой почтительностью, но спокойно и сдержанно. Нершапуха неприятно поразила дружеская обстановка, царившая среди собравшихся. Он пытался посоветоваться с Васаком о том, нельзя ли отозвать войска из Атрпатакана, поскольку оттуда никакой опасности пока не грозило. Васак не согласился, как этого и ожидал Нершапух, — он догадался, что Нершапух приехал, обеспокоенный вестями из Арташата. Нершапух в свою очередь убедился в том, что Васак задумал какое-то предательство, пользуясь благоприятным стечением обстоятельств Привлекло внимание Нершапуха и присутствие у Васака новых нахараров.

— Опаздывает что-то наш азарапет, государь Арцруни! — сказал Нерсэ Урца. — Если греки идут к нам на помощь, подождем их здесь. Если же нет, разъедемся по домам.

— Греки явятся, юсударь Урца! —коварно заявил Гадишо. — Не отчаивайся, они непременно явятся!.

— Несомненно! — подтвердил и Васак, стараясь, чтоб голос его звучал по возможности искренне. — Я нисколько не сомневаюсь в этом!

— Тем лучше! — заявил Артен Габегени. — Будем ждать, если так.

— Да, да! — подхватил Тироц Багратуни. — Можно и подождать с отъездом домой!

Эта беседа утвердила Нершапуха в убеждении, что он был прав, настаивая на помощи греков: только твердым обещанием этой помощи можно было пытаться объединить армянских нахараров в борьбе против Азкерта. Но одновременно Нершапух осознал и шаткость дела, если эти люди ставили условием своего содействия помощь извне.

Все увиденное и услышанное у Васака тяжело удручало Нершапуха. Что оставалось делать? Очистить столицу? Отнять власть у Васака, начать междоусобицу в момэнт, когда над страной нависла угроза?

Нершапух вновь утвердился в прежнем решении: да необходимо выиграть время, выждать, пока улыбнется удача. Поэтому, едва вернувшись во дворед, он вновь вызвал Атома и заявил:

— Строжайше запрещаю тебе князь, подавать повод к столкновению! Положение создалось опасное

— Повод возникнет сам собой, государь. Но боюсь, что события нагрянут сразу и сами подхватят нас! — возразил, на этот раз резко, задетый за живое Атом..

— Решительно предписываю тебе не раздражать приверженцев Васака, соблюдать умеренность, не трогать заключенных персов! — еще более повелительно заявил Нершапух. — Приказываю тебе, слышишь?! — И Нершапух, вспыхнув, ударил ладонью по рукояти своего меча.

Атом холодно оглядел его и медленно проговорил:

— Если первотронный владетель Арцруни и в священном обете не забывает о праве первенства и местничестве, определенном в разрядной книге армянских нахараров, чего же мы можем требовать от нахарара Нерсэ Урца или Тироца Багратуни?! И, кроме того, пытаться запугать меня? Чем это ты пугаешь меня, государь?.. Может быть, вызовешь мать, чтобы она прикрикнула

на меня?

Довольно! — крикнул совершенно потерявший самообладание Нершапух. — Перестань читать мне поучения! Тебя на этот пост назначили нахарары, которые дали обет! Повинуйся и исполняй приказания!

— Государь Арцруни! Ведь и я дал обет... И я воин родины... Не забывай этого!

Атом хотел было продолжать, но сдержался из уважения к возрасту и положению Нершапуха.

Под Арташатом они разъехались: Нершапух свернул на юг, Атом проехал в лагерь.

В пути Нершапух составил короткое послание Вардану и отправил со срочным гонцом. Послание заканчивалось следующими словами:

«...Спеши, Спарапет. Здесь царит смятение и нет никого, кто был бы способен объединить наши силы и продержаться. Твой Атом — настоящий безумец и может погубить все дело...»


Силы Васака разрастались угрожающе. Каждый день можно было ожидать вооруженного выступления.

Атом, умудренный событиями в Ангхе и уже начинавший считаться с боеспособностью вооруженного народного ополчения, разделил войско Аргашатского лагеря на три полка. Один он отдал под начальство Аракэла, вокруг которого группировались крестьяне из Багреванда, Туруберана и Тарона, во главе с Ованесом, Карaпетом, Погосом, Серобом и их товарищами. Второй полк, в который входило народное ополчение Арташата, был поставлен под командование Саа,а. В этом полку были кузнец Оваким, брат Зарэ, дед Абраам, Вараж и Маркос. Отдельную воинскую часть составляли женщины, возглавляемые Хандут. Общим руководителем всего ополчения считался все-таки Аракэл.

Из ближних и дальних областей продолжали стекаться в Арташат крестьяне, пополняя отряды. Вскоре организовалось и снабжение: народ со всех сторон приносил съестные припасы и фураж, приводил коней.

Нахарары воспряли духом, с воодушевлением принялись за организацию и обучение своих полков.

Дзмероц стал центром формирования государственного войска. Там и раньше стоял отряд, считавшийся резервным. Теперь его перевели на положение боевий часчи: обули, одели и вооружили, привели в полную походную готовность.

Таким образом, нахарары понемногу осознали силу простого народа. Заметив, что и собственный их полки воодушевились, когда увидели, что и народ принимает участке в защите родины, они почувствовали невольное уважение к народу.

Артак Рштуни со своими спутниками добрался домой к вечеру второго дня. По-видимому, нахарар был в мирном настроении: тотчас же велел он приготовить ужин и, несмотря на усталость, пригласил всех к столу. Ужин прошел мчрно и спокойно. Нахарар шутил, весело поглядывая на своего тестя. Гедеон с большим достоинством сидел на своем месте и хотя не принимал участия в беседе, но выглядел спокойным. Княгиня Аршалуйс несколько раз с подозрением оглядела мужа и отца, но, как будто уверившись, что ничего не произойдет, успокоилась. Лишь Анаит не сводила с них тревожного взгляда: ничего хорошего она не ждала.

Дня два Артак Рштуни был весел и со всеми шутил. Вечером второго дня, после ужина, он знаком дал понять сидевшему рядом с ним Гедеону, что просит его остаться. Легким наклонением головы Гедеон выразил согласие. Княгиня Аршалуйс, госпожа Эстер, Анаит и Астхик удалились, встревоженные и взволнованные.

Когда зять с тестем остались одни, Артак, ухмыльнувшись, взял чашу с вином и, пристально глядя на Гедеона, произнес:

— А теперь выпьем за здравие «орла»!

— «Козла»! — поправил Гедеон.

— «Орла»! — настаивал Артак, впиваясь в Гедеона глазами.

— «Козла!» — поправил Гедеон. Артак опустил чашу.

— Хорошо, пусть будет «козел». Дай-ка мне ответ за этого «козла»: войска владетеля Рштуника ты выводишь против самого владетеля Рштуника? Ты о скольких это головах, а?

— На плечах — одна.

— Слетит она с плеч!

— Не слетит! Убьешь, и то не слетит!

У Артака от злобы перехватило дыхание... Он поднялся, медленно подошел к Гедеону и, став прямо перед ним, прошипел, глядя сверху вниз:

— Не убью, нет! Пока не заставлю тебя целовать мне ноги, — не будет тебе смерти.

Наступило молчание. Мстительный и злопамятный нахарар обдумывал, как ему сломить упорное сопротивление Гедеона.

— Ну, а дальше? — спросил он своего тестя.

— Что дальше? — переспросил упрямец, ничем не показывая, как на него подействовало оскорбление.

— Не будет ничего дальше! Скажи: «Отрекаюсь от своей веры»!

— Не отрекаюсь!

— Почему?

— Я стою за народ мой, борюсь за народ мой! И пусть псы едят твоего Азкерта вместе с твоим Васаком.

Артак Рштуни побелел от гнева. Он начал бить Гедеона кулаком по лицу, повторяя при каждом ударе:

— Стоишь?! Стоишь?! Стоишь?!.

— Стою! — глухо и хрипло повторял Гедеон при каждом ударе. — Стою! Стою!..

Он не менял позы, даже не смотрел на потерявшего голову от ярости оскорбителя. Изо рта и поса Гедеона лилась кровь, но он не уступал. Артак начал задыхаться и перестал бить. За дверью слышались рыдания жены и дочерей избиваемого.

Артак Рштуни кликнул дворецкого и велел позвать палача. В ожидании его прихода он снова опустился в свое кресло и с улыбкой рассматривал окровавленное лицо Гедеона; он улыбался как после какой-нибудь забавной шутки...

Вошел палач — скопец с бабьим лицом.

— Проводи сепуха! — распорядился Артак Рштуни. Затем деловито прибавил: — Кстати, украсишь ему заодно руки и ноги!

Палач внимательным и наметанным взглядом окинул Гедеона и затем оглянулся на Артака Рштуни, как бы молчаливо спрашивая что-то. Тот ответил ему утвердительным кивком.

Палач подступил к Гедеону — и вдруг со страшной силой прозвучала оглушительная пощечина. Гедеон содрогнулся, но не отвел лица. Палач повторил удар еще раз и еще раз...

За дверью послышалось рыдание Астхик и молящий возглас:

— Князь!..

Артак Рштуни сделал знак палачу увести Гедеона.

Палач схватил Гедеона за руку и поволок к двери. Дворецкий откинул занавес и смиренно склонился перед нахараром.

Домашние, толпившиеся за дверью, с ужасом отшатнулись, увидев залитого кровью Гедеона и злобно ухмыляющегося палача, который продолжал тащить старика за собой. Но еще ужаснее выглядело смеющееся и одновременно разъяренное лицо Артака Рштуни, освещенное дрожащим светом светильника.

— Господи! Господи!.. — с ужасом воскликнула жена Гедеона.

Остальные молчали, онемев от ужаса. Артак Рштуни направился к выходу. Анаит метнулась за ним. Княгиня Аршалуйс схватила ее за руку.

— Анаит, не делай этого!

— Оставь! — повелительно сказала Анаит и, вырвав руку. догнала Артака.

— Князь! — громко и насюччиво окликнула она.

— Ну?! — угрожающе обернувшись к ней, спросил Артак Рштуни.

— Князь, есть же бог у нас, есть же справедливость!..

Артак Рштуни вернулся назад. Палач остановил Гедеона.

— Князь! — вновь воскликнула Анаит. — Есть ведь бог, есть справедливость!..

Артак Рштуни, не отвечая, смерил ее взглядом с головы до ног, как бы определяя, куда нанести удар, сбил ее с ног и начал топтать. Напрасно пытались домашние оттащить Анаит: он продолжал беспощадно избивать и топтать ее ногами Окровавленная Анаит стонала под ударами, которые все усиливались, но, не умолкая, выкрикивала, все больше повышая голос:

— Не смей!.. Не смей!.. — И еще яростнее, с угрозой: — Не смей!..

Внезапно она умолкла, потеряв сознание. Домашние с плачем кинулись в ноги Артаку Рштуни, моля его прекратить избиение. Он остановился, оглядел всех со злобной улыбкой, взглянул на Анаит и приказал дворецкому:

— Зови помощника палача!

Дворецкий выбежал. Эстер, Астхик и княгиня Аршалуйс на коленях умоляли Артака пощадить Анаит, тщетно стараясь привести ее в сознание. Но нахарар хранил каменное молчание. Вбежал помощник палача и по знаку нахарара уволок бесчувственную Анаит. Сестры и мать с громкими рыданиями выбежали на террасу. Оглянувшись, Артак Рштуни гаркнул на них, чтоб они тотчас же вошли в комнаты, а сам спустился в подземную темницу, куда поволокли Гедеона и Анаит. Захлопнулась маленькая дверь. Женщины с плачем вернулись в зал, но Эстер не плакала. Подняв взор к небесам, она начала вслух молиться. Остальные со слезами внимали ей, опустившись на колени.

Полуночный осенний ветер, жалобно воя, носился по черным холмам. Языки пламени колебались над костром в Арташатском лагере, посылая вверх клубы удушливого дыма.

Саак находился во власти необычного волнения. Аракэл, Сероб, Зарэ, дед Абраам, Оваким, Маркос, Вараж, Ованес-Карапет, Погос да и остальные ополченцы также выглядели взволнованными и раздраженными.

Осень наводила тоску. В лагере собрались землепашцы и люди иных занятий, оставив на произвол судьбы родные места и семьи. Но дело не двигалось вперед. Со всех концов страны поступали тревожные вести. А марзпан продолжал оставаться во главе власти; разнеслись слухи, что он тайно оказывает почести заключенным персам; нахарары заняли безразлично выжидательное положение... Что же должно было последовать за всем этим? По-видимому, ничего доброго...

— Слепнет глаз у меня... — бормотал Саак, — слепнет глаз! Не доведется мне увидеть свободу!.. Э-э, Спарапет говорил: «Нет теперь ни князя, ни простолюдина». Полно, так ли это? Есть они! Есть и князь, есть и простолюдин! Вот двигается Азкерт, чтоб стереть с лица земли страну Армянскую... Вы скажете: как можно стереть страну Армянскую, ведь вот она, страна Армянская! — он ударил кулаком по земле. — Пропитана земля эта потом и кровью наших дедов. Страна Армянская — вот этот народ, вот эта душа! — он кулаком ударил себя в грудь. — Сможет Азкерт уничтожить нашу страну Армянскую? Сможет. Сможет и сотрет... если мы не удержим ее зубами!

— Удержим, братец Саак, удержим! — отозвались воины, собравшиеся у костра Саака.

— Удержим!.. — гневно повторил Саак. —Как же! Жди, чтоб ее удержал марзпан, удержали князья наши!.. Вот так всегда и бывает; только покажут тебе какую-нибудь правду — глядь, она и обернулась неправдой! Нет настоящей правды на свете... Образа человеческого не оставил мне перс... глаз мне выколол... И что это хотел он растоптать — голову мою, глаза мои или мою землю?!. Нет! Он душу хотел мне растоптать, душу! Душу народа армянского растоптать хотят! Душа наша у них в плену. Душу народа армянского освободить надо!

— Перс Деншапух! — грозя кулаком в сторону города, повысил голос Саак. — Ты хочешь душу армянского народа растоптать? Смотри ты у меня!

Среди крестьян пробежал шепот!

— Попадет он в беду...

— Попал уже раз, ему не впервые!

Какое-то пятно отделилось от темной громады погруженного во мрак города и, быстро увеличиваясь, приближалось к лагерю. Вскоре стало видно: спотыкаясь, бежит какой-то челоЕсх. Вот он остановился, тяжело дыша, и крикнул:

— Кто здесь христиане? Помогите!

Это был старший тюремщик, сильно взволнованный, видимо, совершенно растерявшийся от страха.

— В чем дело, тюремный ангел, убыло острожников у тебя? — спросил его один из сидевших у костра.

— Повесит меня князь Атом! — простонал тюремщик. — Там, в тюрьме, сюнийцы потайную дверь ломают, хотят персов освободить...

— Во имя отца и сына и святого духа! — возгласил Саак, крестясь. — Если написан мне день смерти, то вот он пришел. Крестьяне окружили Саака:

— Братец Саак, не время...

— Бросьте! Как это не время?! —злобно оборвал Аракэл. — Именно самое время! Вставайте! — громко крикнул он.

Сам Саак уже не в состоянии был прислушиваться к чьим-либо словам. Он крупными, решительными шагами направился в сторону города. Что намеревался он сделать?

Аракэл следовал за Сааком. К ним присоединилась толпа, охваченная тревогой и подстегиваемая любопытством.

Ужасен был вид Саака, его одноглазое, изуродованное лицо с нависшими густыми бровями и дрожащими губами...

У городских ворот начальник стражи Лусерэс сделал вид, что не позволяет войти в город, но, признав тюремщика и услышав его рассказ, приказал приоткрыть и снова закрыть ворота. Но Саак оттолкнул стражу, и в город хлынула вся толпа. Выскочившие на шум горожане присоединились к ней. Многолюдное скопище двинулось к тюрьме.

Тюремные ворота были на запоре. Саак схватил с земли камень и начал с силой колотить в них. Рядом, готовые защитить его, стояли Овакнм, дед Абраам и брат Зарэ.

— Перс Деншапух, я несу тебе смерть! Выйди, прими смерть от меня! — вопил Саак; ворота трещали под его ударами.

Тщетно умолял его тюремщик удалиться. Саак был глух к увещаниям.

Подбежавшие воины сюнийского полка замахнулись было на Саака.

— Как? На подвижника? На подвижника?! — исступленно зарычал брат Зарэ, собой заслоняя Саака. — Да отсохнут у вас лапы, исчадие сатаны! Сгиньте!

— Высаживайте ворота! — приказал Аракэл.

Толпа стала ломиться в тюремные ворота. Сюнийские воины оробели, увидя такое огромное скопление народа. Бесстрашный подвижник внушал им какой-то необъяснимый ужас; они отошли в сторону и стали издали следить за всем происходившим.

Саак, сжимая в огромной руке тяжелый камень, со страшной силой исступленно бил в ворота. Лицо его юрело мстительной радостью. Он был грозен в эту минуту, прекрасен страшной красотой... И он поднял толпу, увлек ее за собой своим порывом.

Один из горожан, рядовой, незначительный человек, в оцепенении глядевший на Саака, вдруг вздрогнул. Глаза его сверкнули, и он, как бы осененный светом какого-то открытия, рванулся к Сааку. Он понял самого себя, почувствовал непреодолимую потребность быть свободным... Почувствовал то, чего не чувствовал за всю свою будничную жизнь. Сладостный трепет охватил его, душа его затрепетала, — и ему захотелось бороться с насилием, отдать себя целиком этой борьбе. И хотя на мгновение перед ним возникло сее то, от чего он должен был отречься — дом, очаг, семья, — но сладость стремления к свободе уже покорила его душу.

Он подбежал к Сааку и с необыкновенной силой начал колотить в ворота Его пример заразил сперва еще двух-трех человек, а затем и многих.

Обратились к тюремщику, требуя отдать ключи. Не отвечая им, тюремщик просил всех разойтись. Ему пригрозили, и он поспешил скрыться, пообещав принести ключи.

Тайным ходом он проник в тюрьму и подошел к скрытой в стене двери, которая вела во дворец Васака. Кто-то сильно постучал в эту дверь: очевидно, марзпан узнал, что происходит. Тюремщик открыл. В проход ворвался Гют с воинами и быстро направился в помещение, где содержались персы.

— Благоволите следовать за мной, государи! — обратился Гют к перепуганным, забившимся в угол персидским вельможам.

— Куда вы хотите повести нас? — со страхом спросил Ормизд.

— Хотим спасти вам жизнь! Не слышите вы разве этого шума? — удивился Гют. — Идите за мной, скорей!

Персы последовали за ним. Когда они скрылись, тюремщик удалился в один из тайников тюремного здания и заперся там.

В этот час во дворце Васака сидели за ужином вместе с его сторонниками и новоприбывшие нахарары — Нерсэ Урца, Тироц Багратуни и Артен Габегенч. На этот раз ужин был скромный — без музыки и без танцев. Васак невозмутимо сидел во главе стола и спокойно беседовал с гостями. О последних событиях не было сказано ни слова, как будто и не было никакой войны...

Но вот ворота поддались, и толпа хлынула в тюрьму. Спотыкаясь во мраке, ворвавшиеся разбрелись по проходам в поисках заключенных персов, но, не найдя никого, принялись звать тюремщика.

— Помог им бежать, проклятый.. Схватить изменника! — загремел грозный голос кузнеца Овакима.

Толпа с яростью кинулась обыскивать закоулки и тайники, но тюремщика так и не нашли. Тогда стали громить тюрьму, разбили орудия пытки, посуду, двери.

С улицы, перед дворцом Васака, послышался грозный рокот толпы, постепенно все более усиливавшийся. Воины побежали к воротам. Начальник сюнийского полка Арташир дрожал от злобы и нетерпения. Васак с нахарарами поднялся на террасу.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice