ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Кружным путем — через Артаз — Гадишо спешно направился в Хорхоруник, чтобы взять свой полк и отгести его в Арташат. Он намеревался посоветовать то же и Артаку Рштуни. Предстоявшая ему задача была не из легких. Надо было все сделать, избегая столкновения с Атомом Гнуни и сохраняя свои намерения в тайне от Артака Мокац, поддерживая внешне дружественные отношения с ним. А это было, пожалуй, самой тоудноч частью задачи, которую поставил перед собой Гадишо. При этом необходимо было и спешить с выполнением, пока весть об измене не дошла доА.ртака Мокац.

Пробыв в свой родосой зачи., Гадишо узнал, что семья его уехала е Арцруник и должна зерниться к вечеру.

Он вызвал к себе всех своих сепухов и полковых старшин, разговорился с ними, нащупывая их настроение. Ему сильно не понравилось, что старшины мялись, не выказывая сочувствия к замыслам ссоего нахарара. Правда, сотрудничество с Васаком было для них делом новым.

Сепух Гаспар, с таким восхищением говоривший об Астхик в день ее отъезда из Хорхоруника. давно уже склонялся к мысли послужить тому делу, служить которому дала обет Астхик, — борьбе, возглавленной Варданом. Он-то и задал первым вопрос, неприятно поразивший Гадишо:

— Когда же начнется война, государь Гадишо?

Нахарар молча, пристально взглянул на него и ничего не ответил.

Сепухи по очереди отчитывались перед Гадишо. Выяснилось, что и после ухода князя Хорена оставалось достаточно войска, которым можно было усилить боеспособность Васака.

Гадишо распорядился держать полк в боевой готовности.

— Не показались еще персы, государь? — задал вопрос сепух Гаспар.

— Какие персы? — рассеянно переспросил Гадишо и вдруг вспылил: — Разве воеевать придется только против одних персов?

— Правильно, государь Гадишо, — поддержал его Шапух. — И внутри страны не везде спокойно...

Гаспар молк, переглянувшись с остальными сепухами, среди которых было несколько единомышленников Вардана. Они сообразили, что Гадишо держит сторону Васака, и молча условились внимательно следить за всем дальнейшим.

— Когда должен выступить полк, государь Гадишо? — спросил Шапух.

Тот отмахнулся от вопроса.

— Идите и действуйте, как было приказано...

Сепухи удалились. Но напрасно старался Гадишо утаить свое намерение: все поняли, что полк этой же ночью может получить приказ о выступлении.

— Надо быть готовыми и нам — шепнул Гаспар одному из своих друзей, сепуxу Хосровику.

— Другого выхода нет, — согласился Хосровик. — Но ты заметил? Что-то несомненно произошло..

— Где? — заинтересовался Гаспар

— Видно, в Арташате. Князь озабочен и невесел...

Они направились в полк.

Несмотря на усталось, Гадишо сидел в зале, просматривая записи о наличии оружия и припасов для войска. Вдруг со двора послышались женские голоса и конский топот. Гадишо прислушался.

Прозвенел смел Олимпии, и в зал зошли мать, жена и дочь Гадкшо.

— Отец! Дорогой отец! — бросилась на шею Гадишо Олимпия.

У Гадишо задрожали руки Нежность и ласка неузнаваемо изменили его хмурое лицо. Мать и жена с улыбкой ждали своей очереди обнять Гадишо, но Олимпия прижалась к груди отца и не отходила от него.

— Ну, довольно, милая, дай и нам!.. — уговаривала внучку мать Гадишо.

Наконец. Олимпия отпустила отца, он смог обнять мать и жену, и все уселись.

Олимпия отбросила в сторону записи, которыми занимался Гадишо.

— Спрячь, от этих списков пахнет войной! Гадишо ласково погладил кудри дочери:

— Хорошо, моя красивая, пусть будет по-твоему, ты только не сердись!

— Да, отец, ты ведь сторонник Спарапета, не правда ли? — вдруг серьезно спросила Ол.ыпия, глядя отцу прямо в глаза.

— Да, моя хорошая, да! — ответил Гадишо, целуя ее.

— И мы все также стоим за дело Вардана, мы также дали обет быть воинами отчизны!

— Кто это «все»? — небрежно, со снисходительной улыбкой переспросил Гадишо.

— Я, бабушка и мать, все жены и дочери нахараров Рштуника, Арцруника, Могка и Тарона! Мы условились, что все девушки и женщины страны Армянской должны подняться на защиту родины, все должны стать ближе к простому народу! Теперь все стараются помогать простому народу, чтобы он смог освободить страну! Нахарары, сепухи... Все, все! И мы тоже...

— И хорошо делаете, дорогая... Олимпия пристальней взглянула на отца.

— Я серьезно говорю, отец!

— Пусть будет по-твоему, моя бесценная!.. — мягко сказал Гадишо.

Принесли ужин. Он прошел так мирно и весело, словно етрчне ничто не угрожало. Родные рассказали Гадишо о свадьбе Артака и Анаит, об остротах Артака Рштуни, о чудачествах Гедеона и выходках шута. Гадишо хохотал до упаду. Утомленные путешествием, мать и жена Гадишо вскоре удалились в свои опочивальни, и он остался с Олимпией: домашние знал», что отец и дочь не разойдутся, пока вдоволь не наговорятся после разлуки.

— Отец! — решительным тоном заявила Олимпия. — Ты так и знай, что бы ни случилось, даже если сам Азкерт придет к нам и велит отрубить мне голову, я все равно ни за что не отрекусь!

— Да, милая, — ласково отозвался Гадишо. — Зачем тебе отрекаться? Отстаивай свободу своей воли, борись! Ты ведь свободна...

— Ага, вот именно! Ты хорошо сказал, отец!.. Я не питаю ненависти к персам. Знаю, что и ты не ненавидишь их. Я не религиозна. Ты, я знаю, тоже. Перс, армянин, византиец, сириец — все равны в моих глазах. Знаю, что и ты смотришь на это так же. Но моя воля, свобода моей души — все для мевя! И именно потому я не отрекусь!

Гадишо быстро повернулся к Олимпии:

— И именно потому я тоже...

— Ну? — спросила Олимпия, удивленная тем, что он внезапно замолчал.

— Потому-то я и сражаюсь! — договорил Гадишо. Теперь уже Олимпия взглянула на отца с подозрением: — Отец, ты ведь не с Васаком, правда?

— Нет, родная, не сомневайся!

Олимпия еще раз взглянула на отца и вдруг воскликнула:

— Я не буду с тобой, я буду с Варданом!

— Ты будешь там, где пожелаешь, родная! Кто может отнять у тебя свободу?

Ночь была на исходе, когда они расстались.

Но Олимпия пошла к матери и к бабушке и, плача, рассказала им, что подозревает в отце приверженца Васака. Мать Гадишо молча заплакала. Заплакала и его жена.

— Если он что-нибудь такое задумал, то не отступится! — сквозь слезы сказала мать Гадишо.

Отряд Артака подъезжал к Рштунийскому замку Ласково смотрело на Артака и Зохрака обиталище приверженца Васака. Еще немного — и их встретят два дорогих существа. Зохрак почувствовал, как забилось у него сердце...

Ворота распахнулись, начальник стражи уступил место дворецкому, который с приветливой улыбкой сообщил, что нахарар просит гостей пожаловать.

Артак и Зохрак уверенно и спокойно поднялись по лестнице.

Артак Рштуни встретил гостей в дверях зала с радушной улыбкой.

— Добро пожаловать, любезный свояк, добро пожаловать! — весело воскликнул он, обнимая Артака. — Забывчив человек, эх, забывчив! Но если бы ты только меня забыл, зто бы еще ничего! Почему ты забываешь свою жену?

— Где она? — с волнением спросил Артак.

— Где она? Да у своего отца! Упрямец забрал ее и вместе с нею отправился в паломничество, в монастырь святого Акопа. А потом дошли до нас вести, что оттуда уехал он в другие монастыри...

— Не понимаю!.. Зачем это? — встревожился Артак. Нахарар Рштуни поспешил успокоить:

— Умойтесь с дороги, отдохните немного, государи, потом и поговорим... Я также встревожен и хотел бы поделиться с вами своими сомнениями...

— Сепух Гедеон уехал со всей семьей или только с княгиней Анаит? — с тревогой в голосе спросил Зохрак.

— Со всей семьей, со слугами и служанками! И княгиню мою с собой забрал... Обезлюдел мой замок, сижу я один, словно сыч!

Зохрак опечалился. Когда еще удастся ему увидеть Астхик?

Нахарар пригласил гостей к столу и завел беседу издалека: он, мол, сам был в числе сторонников Вардана, хотя вначале не совсем верил в успех его начинания. А вот Васака все считали человеком разумным, который сумеет смягчить сердце Азкерта и одновременно добиться единодушия среди нахараров. Но события в Ангхе показали, что Васак не сумел справиться с этой задачей, и потому сейчас нахарар Рштуни склоняется на сторону Спарапета, но хочет обдумать свое решение...

Артак пристально и сумрачно глядел на нахарара, не зная, что сказать и что делать. Артак Рштуни перешел на другие темы, начал шутить и острить, стараясь развеселить гостей. Приказав виночерпию наполнить чаши, он поднял свою и весело произнес:

— Не грусти, дорогой свояк, после каждой ночи наступает угро! Наступит оно и для тебя... Выпьем за здоровье твоей Акант! Артак со сдержанной улыбкой поднял свою чашу

— И ты что-то грустен, князь! — обратился нахарар Рштуни к Зохраку. — Пей, вино умнее нас, оно подаст тебе совет: ведь мы, мужчины, очень нуждаемся в разуме!

— А если человек уже обладает необходимым разумом— отозвался Зохрак.

— Мужчина не может быть слишком разумен: он применяет свой разум в жизни, тратит его и уменьшает запас. А женщина много разумней, — она своего разума не растрачивает, и запас остается неприкосновенным!

Зохрак расхохотался.

Они осушили чаши.

— Но, конечно, предпочтительней вовсе не обладать разумом, — продолжал развивать свою мысль нахарар Рштуни. — Как легко себя чувствуешь тогда!...

— А есть такие люди? — с улыбкой спросил Зочрак

— А влюбленные? Помню, в молодости своей, в пору, когда полюбил я свою княгиню, я был совсем безмозглый, все время хотел ее целовать.

— Что в этом плохого

— Каждый раз, как поцелуе шь женщину, разума убудет!

— А что скажешь ты насчет жизни вообще, князь? —засмеялся Зохрак.

— Жить — это значит укорачивать жизнь.

— Значит, лучше не жить

— Нет, зачем? Мы будем жить, а жизнь пусть себе укорачивается. Разве мы не мужчины. Жить — это тоже значит совершать подвиг!

Развеселился и Артак. Он со смехом спросил:

— Ну, а принимать пишу, пить, спать, лениться?..

— Мои слова относятся ко всему в равной мере: а ну, пусть-ка попробует камень есть, пить, спать и лениться!

Виночерпий опять наполнил чаши.

Нахарар Рштуни был в исключительно веселом настроении. Лишь один раз он многозначительно глянул на дворецкого, спросив:

— Опочивальни приготовил?

— Как ты приказал, государь «Чтобы ничто не помешало сну князей...» —подчеркивая последние слова, ответил лворецкий.

— А если бы тут были жена моя и ее сестры, вот тогда был бы нарушен наш покой, — расхохотался нахарар Рштуни. Он задумался и заговорил, словно мечтая вслух: — Эхе-хе! Вспомнился мне один день из моей молодости... Поехал я повидаться с царицей сердца моего. А у них сад был разбит прямо над пропастью. Вошел я, вижу — ока стоит рядом с отцом у самого края бездны. Роза рядом с терновником! Глаз оторвать не могу, — и впрямь роза огненная! И захотелось мне поцеловать ее, так захотелось... Думаю: один только поцелуй — и весь мир розами покроется! Но вот терновник мешает... Смотрим мы вниз, в пропасть. И вдруг я показываю пальцем на цветок, выросший внизу между камнями. Говорю: «Погляди-ка, отец, на скале растет цветок «райский поцелуй»! — «Где?» — спрашивает он и нагибается, чтобы рассмотреть. А я в это время запечатлел поцелуй на щечке возлюбленной. Тесть мне: «Да нет, это цветок «отвод глаз»! Я ему: «Это «райский поцелуй», отец!..» А он: «Да, нет, «отвод глаз»... Я свое, он свое. «Ну ладно, говорю, пусть будет для тебя «отвод глаз», а для меня «райский поцелуй».

Артак и Зохрак расхохотались. Веселился и нахарар Рштуни. Закончив рассказ, он мечтательно вздохнул:

— Эх, улетели те дни, словно птицы!..

Жестом он приказал позвато музыканта. Вошел живой смуглый юноша. Он молча направился в дальний угол зала и, по-видимому, хорошо знакомый с привычками и вкусами хозяина, начал наигрывать какую-то нежную и печальную мелодию. Неторопливо лились задушевные звуки. Артак Рштуни слегка покачивал головой в такт мелодии, внимательно следя за пальцами музыканта. Артак Рштуни казался в эти минуты ребенком.

— И как тонко, легко он касается струн, словно нити сердца перебирает! — улыбаясь, тихо вымолвил он.

Было уже поздно, когда встали из-за стола. Хозяин так и ге дал Артаку поговорить о том деле, ради которого тот приехал. В душе Артак не верил хозяину замка, но что-то мешало укрепиться его неясному подозрению. Все же Артак сделал попытку заговорить о деле, — попытку, заранее обреченную на неудачу:

— Государь Рштуни, беда подступила к самым дверям нашим. Но разве страна Армянская зависит только от владетелей Тарона и Сюника? А если бы их и вовсе не было? Как же нам должно поступить? Ведь страна Армянская принадлежит не тебе одному и не мне. Неужели ты не выступишь против общего врага нашей отчизны?

— О-о, какое справедливое слово! — с восхищением покачал головой нахарар Рштуни. — Самое справедливое слово из всех!

— Тогда готовься к встрече с врагом!

— Всей душой согласен, государь Мокский! — тем же тоном отозвался нахарар Рштуни.

Артак взглянул на хозяина замка с сомнением. Искренно он говорит или притворяется? Ну, конечно, притворяется! Но что тут поделаешь, если человек сам говорит, что «готов встретиться е врагом»...

Трудная дорога и долгое сидение за столом не сломили еще Артака, но он чувствовал настоятельную потребность уединиться, привести в порядок мысли. Он попросил отвести его в опочивальню.

Но и он и Зохрак тщетно пытались заснуть, — это им не уда валось. И поскольку у каждого была своя причина тревожиться — открытая у Артака и скрываемая от всех у Зохрака, — ни одному из них не хотелось говорить, и каждый предпочитал думать и терзаться сомнениями в одиночку.

Помимо тревоги за Анаит Артака терзало сознание, что он неудовлетворительно выполняет возложенное на него задание. Вардан доверил ему дело, требовавшее крайнего напряжения сил и точного выполнения, а он занялся свадьбой, любовью и развлечениями!.. Можно ли себе представить большее посрамление, худшее клеймо на челе сподвижника Спарапета? Боевой сподвижник и истинный воин — Атом, а не он, Артак! Бог весть, какие трудности испытывает сейчас Атом, от каких опасностей спасает он родной народ...

На этот раз гостям отвели не те покои, в которых Артак жил в свой первый приезд. Теперь их поместили в глубине, в глухой части замка. Ни одного звука, никаких голосов не было здесь слышно. Казалось, кругом нет жизни, все вымерло.

«Неужели нам с Анаит суждены одни страдания?» — думал Артак.

Было далеко за полночь, когда Артак Рштуни в сопровождении палача осторожно начал спускаться по лестнице, ведущей в подземную темницу. Они вошли в тесную келью без окна, стены которой были сложены из нетесаного камня. Неяркий огонь светильника вырвал из мрака ужасное зрелище: к стене были прикованы Гедеон и Анаит. Цепи были так укорочены, что заключенные не могли ни приблизиться друг к другу, ни прикоснуться рукой. Они лежали на каменном полу, прислонившись головами к сырым стенам.

Молча оглядев заключенных, Артак Рштуни засмеялся:

— Принес вам радостную весть: прибыл в гости нахарар Мокский! Спит сейчас наверху...

Ни Анаит, ни Гедеон не пошевельнулись.

— Ну, — обратился владелец замка к Анаит, — скажи: «Да продлятся дни Азкерта!» — и иди к своему супругу... Анаит холодно взглянула на него.

— Ну, говори же: «Да продлятся дни Азкерта!»

— Спарапета! — глухо поправила Анаит таким тоном, который показывал, что это слово произносит она не впервые.

— Чьи?

— Спарапета!

Артак Рштуни принялся избивать Анаит. С каждым нанесенным ей ударом он свирепел все больше. Он сгорал и от ярости и от стыда и одновременно испытывал странное наслаждение, избивая свою беспомощную жертву. Наконец, оставив Анаит, он подступил к Гедеону:

— Ну, а ты до коих пор намерен оставаться в темнице?

— До тех пор, пока не умрем или ты, или я, или оба вместе! — ответил Гедеон.

— Я бы давно приказал умертвить тебя, если бы не сорвалось у меня с языка, что сломлю я твою волю! Он снова подошел к Анаит:

— И супругу своему не уступишь? Не хочешь увидеться с ним?

— У меня нет супруга! — твердо произнесла Анаит.

— И отца своего не жалеешь?

— У меня нет отца!

— Кто же они тебе?

— Воины отчизны!

Артак Рштуни на минуту растерялся. Он схватил Анаит за волосы.

— Что ж, значит, не хозяин я здесь? Не повелитель, не нахарар? Кому же ты подчиняешься, кто твой повелитель?

— Спарапет!

— Спарапет?! — заорал Артак Рштуни, снова ударив ее.

— Спарапет!

— Спарапет?!

В дверь постучали, на пороге стал дворецкий.

— Как ты посмел явиться?! — крикнул на него Артак Рштуни.

— Смилуйся, государь! — дрожа, пробормотал дворецкий. — Нахарар Хорхоруни изволил прибыть... по срочному делу... И рассвет близок...

Артак Рштуни вышел.

Он был подавлен, он чувствовал себя во власти какого-то отчаяния. Медленно поднимаясь по каменным ступеням, он временами останавливался: ему приходило на мысль, что отец и дочь держат его железными клещами, что по сути дела скованы цепями не они, а он сам... Вдруг до его слуха донеслись рыдания и горестый возглас Эстер: «Господи милостивый, или даруй нам избавление, или прими наши души!» Он бросился к двери и негромко, но с яростью заколотил в нее. Дверь открылась, он вошел. В опочивальне находились Эстер, княгиня Аршалуйс, Астхик и служанка. Видно было, что никто не ложился. Артак Рштуни сел и, оглядывая всех по очереди, справился:

— Ну, как вы тут? Никто не ответил.

— Прибыли нахарар Мокский с ЗохракОм. Они наверху. Спят. Дела неплохи. С помощью господа все уладится. В ответ то же молчание.

— Ну, а сейчас раздевайтесь и спите! Поздно уже. Пойду и я отдохну немного.

И он широко, протяжно зевнул, пожелал всем «доброй ночи» в ушел. В зале его ждал Гадишо, насквозь промокший и посиневший: он приехал морем и попал в шторм. Его била дрожь.

Они обнялись. Гадишо хмуро оглянулся на дворецкого. Тот немедленно вышел. Гадишо ровным голосом сообщил:

— Спарапет разбил Себухта. Марзпан сбросил личину, изгнал князя Атома Гнуни и захватил крепости в Айрарате. Требует войск от нас. Атом теснит его.

— Aгa! — произнес Артак Рштуни. — Началось, значит...

— Да, началось. Завтра же надо вывести войска. У меня полк готов к походу. В кратчайший срок надо подвести марзпану подкрепления.

Гадишо наскоро выкупался, переоделся в одежду Артака Рштуни и прошел в зал подкрепиться. Его очень встревожило известие о том, что в замке находятся Артак и Зохрак.

— Скажи, что ты порвал с Васаком...

И Артак Рштуни махнул рукой.

Уже светало, когда Гадишо пошел спать.

...Дверь темницы закрылась, мрак поглотил заключенных. Как только шаги кахарара и его подручного палача затихли, Анаит разрыдалась, тщетно пытаясь заглушить рыдания.

— Плачь, доченька, плачь! — ласково говорил ей отец. — Плачь, пусть очистится душа твоя слезами, пусть душа у тебя закалится.

Анаит умолкла.

— Молодец, доченька, бесценная моя, героиня моя! Спасибо за то, что высоко держала честь отца! Анаит молчала.

— А защитнику родной земли отчаяние не подобает! — утешал ее Гедеон и громко запел; у него был сильный и красивый голос:

Молвил Бэл так:

«Тебе говорю, грозный Гайк, надменный Гайк, храбрый Гайк,
Грозным не будь, грозный Гайк, о Гайк, храбрый Гайк!
Есть поражение на свете, есть меч, есть кара, безумный Гайк,
На колени пади, взгляни — кто перед тобой — вот стою я перед тобой!»

Молвил Гайк так:

«Тебе говорю, грозный Бэл, надменный Бэл, храбрый Бэл,
Грозным не будь, грозный Бэл, о Бэл, храбрый Бэл
Есть меч — коди женщина я, есть кара — коли трус я,
Не склоню, не склоню, нет, нет, выи моей перед тобой!...»

Анаит молчала. Она была взволнована.

— Да, доченька моя, да, моя бесценная! Держись крепко, нас победить нельзя! — сказал Гедеон. И через минуту громко воскликнул:

— Пусть и взлетит, все равно козлом будет! Да будет проклят день рождения твоего, изменник родины! Все равно жить народу армянскому! Хоть лопни, хоть разорвись, хоть в огне гори — все равно это козел!

Анаит невольно рассмеялась:

— Говори, дорогой отец, говори!

— Буду говорить, конечно, буду! Победили мы, бесценная моя! А нас победить нельзя!

Вино ли шумело у Артака в ушах, или ему лишь показалось, но он был уверен, что слышал стоны и голоса. «Господи милостивый, или даруй нам избавление, или прими наши души!..» И голос этот был странно похож на голос Эстер, матери Анаит... Но мирная, безмятежная тишина поглотила все звуки. Лишь шипела однотонно горная речка в ущелье, над которым навис замок. Артак поЕернулся на другой бок и заснул... или проснулся?

Солнце стояло уе ьисоко, когда он и Зохрак спустились в зал. Нахарар Рштуни стоял у окна, задумчиво глядя вдаль. Лицо его казалось слегка побледневшим словно после бессонной ночи. У окна же Артак Рштуни стоял не без цели: он сильно опасался, что из Тарона можьт прибить гонец и сообщить Артаку о восстали Васака. А рштунийскому нахарару необходимо было выиграть воемя, чтобы самому кое-что решить и по возможности дольше держать в неведении приверженцев Вардана.

Вошел Гадишо. Он дружески приветствовал Артака и Зохрака. Нахарар Рштуни пригласил всех к столу. Гадишо рассказал о положении в Арташате, то, что знал сам в момент выезда из столицы.

— Почему ты порвал с марзпаном? — спросил рштунийский нахарар.

— Я с марзпаном не порвал, — спокойно ответил Гадишо. —Не порвал, но с ним не пойду. Не умеет он управлять своими страстями. Точно так же, как и... Спарапет!

Нахарар Могка молча присматривался к Гадишо.

— С завтрашнего же дня переведи свой полк на боевое положение — обратился Гадишо к Рштуни. — В Айрарате царит смятение.

— Да, это необходимо, необходимо! — согласился нахарар Рштуни.

Артак размышлял, не прерывая молчания. Можно ли доверять этим двум? Но если даже не доверяешь, то что можно сделать? Пойти на них войной, когда они объявят себя «нейтральными»? О, это отвратительное выжидание! Надо было нанести удар, проверить их на деле... Но разве сейчас это возможно? Какими силами?

Опаздывает Атом, непоправимо опаздывает!

Ласковый день вставал над горами и дальним морем. К просторному плато позади замка двигались отряды, вооруженные мечами, секирами и копьями.

— Проведи смотр, государь Мокский! — полунасмешливо предложил Артак Рштуни.

Артак постепенно освобождался от владевшей им скованности.

Незадолго до этого по Таронской дороге промчались всадники, на короткое время остановились у ворот замка и затем т скакали к медленно двигающемуся отряду рштунийцев.

— Наши... Узнать бы, с какими вестями!.. — встревожился Артак.

Нахарар Рштуни побагровел от гнева.

Покрытые потом л пылью гонцы повернули коней назад и остановились перед нахарарами. Достав письмо из-за пазухи, один из гонцов протянул его Артаку Мокскому. Тот вскрыл письмо, прочел. Известия потрясли его. Но Артаку показалось очень странным молчание нахараров Хорхоруни и Рштуни: или они считали непристойным спросить его, какие он получил известия, или же они и сами все знали...

Артак решил сообщить то, о чем рассказывалось в письме. Это могло многое выяснить... Он прочел выдержки из письма.

— Нехорошо, если дело действительно обстоит так... — спокойно проговорил Гадишо. — Нехорошо получилось...

— Да, да! — подтвердил и нахарар Рштуни.

Артак окинул взглядом их равнодушные лица, и ему стало окончательно ясно, что эти двое давно знали то, о чем ему стало известно только сейчас. Понял он и то, что войска, которым он устроит сейчас смотр, предназначаются в помощь Васаку. Кровь бросилась ему в голову. Значит, вот какие дела творятся в Арташате и здесь, в Рштунике, а он спит!.. Но нет, скорее, он умрет, но не допустит, чтобы заговорщики выполнили свое намерение. Пока Артак Рштуни и Гадишо выравнивали ряды войска и говорили с сотниками, Артак подозвал к себе сепуха Барда, доставившего ему письмо, и спросил, какие настроения царят среди рштунийских воинов. Вард сказал, что на них надежды мало Артак был зол на самого себя: под самым его носом заговорщики готовились «законным образом» отправить подкрепления противнику Вардана...

Артак не обратил внимания на то, что с самого утра начали стекаться к замку огромные толпы народа; среди собравшихся преобладали мужчины, вооруженные маленькими щитами, копьями и короткими кинжалами. Но тот факт, что крестьяне были вооружены, не мог вызвать удивление Артака: ведь и в его родовом уделе крестьяне не расставались с оружием.

Расположившись чуть поодаль широким полукругом, собравшиеся внимательно следили за приготовлениями к военному смотру.

Артак Рштуни вернулся зачем-то в замок, а Гадишо, уже приготовившийся пуститься в путь, гарцевал на своем горячем коне.

Артака возмутило одно обстоятельство: нахарары Хорхоруни и Рштуни ни о чем не говорили в его присутствии, но по всему видно было, что они уже успели сговориться и собираются вести свои полки в Арташат. А Артак не имел права давать указания независимому нахарару, который был полновластным хозяином в своих владениях. Но ведь вместе с тем существовало же вынесенное в Ангхе решение о совместных действиях нахараров; существовало постановление Арташатского съезда об организации общегосударственного войска из нахарарских отрядов, был известен приказ Спарапета о том, что нахарару Мокскому поручается наблюдение за военными формированиями па побережье Бзнунийского моря.. И все это сейчас отметалось в сторону, со всем этим не желали считаться!

Из ворот замка выехал нахарар Рштуни, подскакал к ним. Лицо его было искажено злобой, он с трудом дышал, на щеке у него дергался мускул. Что-то произошло там, в замке... Артак присмотрелся — и вдруг заметил у нахарара кровь на обуви. Он только что собирался сказать об этом Артаку Рштуни, когда его внимание привлек нарастающий шум. Вооруженные крестьяне вплотную подступили к полку, окружили его тесным кольцом. Они о чем-то громко переговаривались, враждебно поглядывая на нахараров. Чуть в стороне от толпы стоял величественный длиннобородый старик, еще бодрый, со смелыми и проницательными глазами. Он был в полном вооружении. Артак Рштуни с раздражением повернулся к толпе. Послышался голос:

— Абэл-Наапэт, задай нахарару вопрос!.. Старик выступил вперед.

— Прочь с дороги, животное! — прикрикнул на него Артак Рштуни.

Абэл-Наапэт сделал еще один шаг вперед.

— Во имя отца и сына и святого духа! — широко перекрестился он. — Как бог, свят ты, владетель наш и князь наш. Но сыновья наши — за Спарапета армян. Так вот скажи нам, ты за кого? За Азкерта?..

— Что-о?.. — едва смог выговорить пораженный нахарар.

— Да будет ведомо тебе, князь... — продолжал Абэл-Наапэт со спокойным достоинством. — Если ты против отчизны задумал выступить, скажу тебе прямо: нет нашего согласия на то, чтобы ты повел сыновей наших против Спарапета Вардана!

— Разорвать на куски, затоптать наглеца! —зарычал Артак Рштуни.

Дрожа от ярости, побагровев, он схватился за рукоять ыеча и, пустив коня, с силой толкнул старика ногой в грудь. Старик упал.

— Кого это ты собираешься растоптать, безбожник? От народа своего отступился? — крикнул он, быстро вскакивая.

Выхватив меч из ножон, старик повернулся к крестьянам и, сверкнув глазами, крикнул:

— А ну, говорите, за кого вы — за Азкерта или за землю родную?

И, не дожидаясь ответа, он кинулся с мечом на нахарара. Налетели телохранители, пытаясь зарубить смельчака. Но крестьяне хлынули со всех сторон, оттеснили телохранителей и начали их избивать. Никто не сообразил вызвать на помощь полк Поднялась общая свалка, все смешалось — телохранители, крестьяне, князь, сепухи... Часть воинов пыталась отбросить крест; ян, другие накинулись друг на друга...

Все это настолько ошеломило Артака и Зохрака, что они с трудом верили своим глазам. Опомнившись, Артак подъехал к Абэлу-Наапэту и крикнул ему в самое ухо:

— Уведи народ!..

Но Абэл-Наапэт поднял руку:

— Хватит, князь, хватит! Отправляйся на свою войну А мы себе сами хозяева! Родина наша, ч кровь за нее будет литься тоже наша...

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice