ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Сели ужинать. Вахтанг осушал одну чашу за другой. Он был чем-то раздражен, какая-то внутренняя борьба не давала ему покоя. Ему известно было, что армянская конница фактически находится в плену, что всем персам сделано предупреждение — следить за армянами. Он любил Арсена и не питал вражды к армянам, но какое-то новое чувство начинало копошиться у него в душе, и объяснения этому чувству он не находил: захватнические миродержавные стремления Азкерта, азарапета и персидской знати то вызывали в нем возмущение, то невольно покоряли его воображение. Та же двойственноегь была и в его отношении к Арселу: он с теплотой вспоминал самоотверженность и дружбу, проявленную Арсеном, но по временам какая-то животная злоба и ненависть к армянину поднимались из далеких, темных глубин его души. В такие минуты ему хотелось броситься на Арсена, убить его.

— Уезжаешь в Армению? — внезапно спросил Вахтанг, Арсен не ответил. Это усилило раздражение Вахтанга.

— Уезжаешь, значит!.. — пренебрежительно, с ударением повторил он. — Конечно, поедешь, чтоб привести своих армян против нас?!

Хориша с испугом взглянула на зятя: ей еще не приходилось видеть его в таком необычном настроении.

— Почему ты молчишь? — грубо спросил Вахтанг.

— О чем же мне говорить? — спокойно отозвался Арсен.

— О многом. Например, что ты намерен делать?.. — злобно настаивал Вахтанг.

— То же, что делал всегда, — с насмешкой ответил Арсен. Вахтанг замолчал. Он налил себе вина, выпил и отшвырнул чашу.

— Ты намереваешься сбежать, присоединиться к вашему войску и нагрянуть с войной на нас! Вот что ты намерен сделать!

— Раз тебе все известно, зачем ты спрашиваешь меня? — спокойно ответил Арсен, отставляя свою чашу.

— Значит, хочешь изменить нам?..

— А когда это я давал клятву Азкерту, что пойду с его войсками против моей отчизны?..

— А своим армянам ты дал, значит, клятву прийти с войной на мою родину?

— Вместе с «моими армянами» я верен клятве защищать мою родину!

— Против кого?! Против Персии? — И Вахтанг, до этого полулежавший, привстал. — Ну, отвечай: против Персии?!

— Почему же только против нее?.. — поднял голос и Арсен, — Против всех, кто посягнет на мою родину.

Вахтанг резким движением поднялся на ноги, сделал несколько шагов к дому и громко позвал:

— Эй, люди! Кто тем есть? Подите сюда!.. Фраваши с изумлением и беспокойством взглянула на него и с укоризной сказала:

— Что с тобой, Вахтанг, что ты затеваешь?..

— Люди, сюда! — еще громче крикнул Вахтанг.

Из темноты выплыли фигуры вооруженных слуг.

— Возьмите князя, заприте в погреб! — приказал Вахтанг.

— Горе мне! — заплакала Фраваши, ударяя себя по коленям и с испугом оглядываясь на Хоришу которая вскочила с места и стояла, точно окаменгв.

Никто не ожидал подобного поступка от Вахтанга. Фраваши пыталась успокоить зятя, но пьяный Вачтанг был страшен. Все же можно было надеяться, что вспышка пройдет и он образумится. Фраваши решила немного переждать.

Вахтанг осушал одну чашу за другой, продолжая бормотать:

— Персия!.. Персия!..

Фраваши сделала попытку вмещаться:

— Вахтанг!.. Подумай, что ты делаешь!

— Молчи, старая ведьма! — свирепо прикрикнул Вахтанг и приказал слугам:

— Возьмите его!

Слуги подошли к Арсену, но тот вынимал меч из ножон:

— Взять-то возьмут в конце концов, не спорю... Но у меня на родине не сдаются, пока нескольких чедовек не уложат!

Вахтанг молча и испытующе оглядывал его, но покуда он решал, как ему поступить, Хориша бросилась к Арсену и с мольбой склонилась к его ногам. Арсен, уже наполовину вытащивший меч, ударом кулака по рукояти вогнал клинок обратно в ножны и положил руку на кудри Хориши.

— Хорошо, не буду... Пусть ведут,..

— Ведите! — пьяным голосом приказал Вахтанг. Слуги подступили Сыло к Арсену, но тот снова вырвал меч и пошел к дому, лишь раз оглянувшись на Хоришу со словами:

— Ты этого хотела, и я послушался тебя...

— Не этого я хотела!.. Нет! — зарыдала Хориша и, подойдя к Вэхташу, стала на колени перед ним и обняла его ноги. Вахтанг, нахмурившись крикнул:

— Удались, не то расстанешься с жизнью, изменница!.. Не довольно того, что ты любишо врага, ты хочешь еще, чтоб я выпустил его?.. Знай, не увидит он утра!..

Фраваши вновь хотела сделать попытку образумить зятя, но вид Вахтанга удержал ее. Вахтанг точно обезумел: налившиеся кровью глаза смотрели с неутолимой злобой, и он все повторял одно и то же:

— Персия!.. Персия!.. Чтоб в Персии жили, воду ее пили, любили ее девушек — и потом пошли на нас войной?.. Задушу его в темнице!

Хориша молча плакала, закрыв лицо руками. Факелы освещали ее трепетной игрой света и тени. Фраваши горько вздохнула и замолчала. Ормиздухт подошла к Хорише и молча обняла ее.

Вахтанг встал и направился к дому.

— Что он хочет делать?! Горе мне, как бы он его не убил... — с плачем воскликнула Фраваши и, вскочив, пошла за ним.

Вахтанг приказал подать светильник и спустился в винный погреб. Тяжелый запах плесени в соединении с острым ароматом вина действовал одуряюще. Выстроились в ряд вдоль стен гигантские карасы с раздутыми от вина брюхами; на их крышках расставлены были расписные чаши и винные кувшины.

Прислонившись к почерневшей от времени стене, Арсен, не шевелясь, мрачно смотрел в землю. Правая рука крепко сжимала рукоять меча.

Вслед за Вахтангом вошли в погреб и слуги. Они опасливо поглядывали на меч, который не решились отнять у Арсена, запирая его в погребе. Один из них, осмелев, подступил к Арсену и знаком предложил сдать меч. Арсен лишь пристально взглянул на него, не двигаясь с места.

Вахтанг остановился против Арсена, заложив руки за пояс, и начал молча разглядывать его пьяными глазами. Арсен не повернул головы.

— Гордый вы народ!.. — пробормотал Вахтанг.

— Но не бесчестный, — еле слышно произнес Арсен.

— Горды очень!.. Не будете вы жить!

— Горды — потому и будем жить.

— Будете жить?

— Будем жить!..

Арсен поднял глаза и выпрямился:

— Я по своей воле пришел, но почему ты привел меня и запер? Потому что я защищаю мою родину?

— Нет, — мягко ответил Вахтанг, — потому что я защищаю мою родину.

— Предательством, подлостью?

— Злобой, враждой! — повышал голос Вахтанг. — Насилием Оба, не отводя глаз, глядели друг на друга.

— Это — Персия! Ну-ка, произнеси это имя: «Персия»! Что ж, Дарий для того высек на Бехистунской скале имя Персии, чтоб какой-то армянин поднял руку на эту страну?

Сверкнув глазами, Арсен пристально взглянул на Вахтанга, поднял меч и приказал слугам:

— А ну, убирайтесь!

Не поняв его, слуги продолжали толпиться у двери.

— Не слышали, что я сказал!

Один из слуг поднял меч и бросился на Арсена. Меч Арсенэ поразил его в правое плечо; слуга упал. Остальные, испугавшись, отбежали от двери в глубину погреба. Арсен захлопнул дверь, стал спиной к ней и взмахнул мечом.

— Разите его! — отступая к стене, испуганно крикнул Вахтанг.

Никто не двинулся.

— Разите, говорят вам! — гремел Вахтанг. Слуги молча оглядывались, точно окаменев.

— Думаю, что раньше все вы будете мертвы! — спокойно сказал Арсен.

Вахтанг вышел из терпения:

— Не слышите, что ли, отродье Аримана?! Разите!

Слуги не двигались, со злобой и страхом выжидая удобной минуты, когда можно было бы нанести удар, не подвергая себя опасности: слишком грозен был вид Арсена.

— Что ты намерен делать? — спросил, наконец, Вахтанг, на которого подействовало спокойствие Арсена.

— Бросьте оружие в этот карас с вином! — вместо ответа приказал Арсен.

— Что ты намер.ен делать? — уже мягче повторил Вахтанг.

Слуги тотчас же уловили это смягчение в голосе господина. Они поняли и то, что Арсен не боится смерти и победить его они не смогут... Переглянувшись, они стали ждать, что он скажет.

— Не вам приказывают, что ли? Бросьте оружие! — крикнул Арсен, нанося удар одному из слуг.

Ужас овладел остальными. Они побросали оружие в полные вина карасы.

— Ну, теперь усаживайтесь наземь... Быстрее! Слуги сели

— Дальше?.. — спросил озадаченный Вахтанг; опьянение постепенно проходило у него.

— Дальше? Мы останемся тут, пока не вынесут наши трупы

— Но как ты осмелишься?

— Как видишь!

Ватстанг умолк, все более трезвея.

Арсен с насмешкой пробормотал:

— Насилием?.. Так ты сказал, не правда ли? Ну вот, получай теперь насилие!

Вахтанг злобно взглянул на него:

— Да ты не шутишь?!

— Знай же — ты умрешь здесь вместе со мною! «Но как ты осмелишься»? А вот ты как осмелился тронуть армянского князя?!

— Ты поднялся против Персии!

— Ты еще увидишь, как поднимаются против Персии! И против твоей Персии, и против твоей веры, и против твоего закона! И говорю вам снова: малейшее движение — и головы слетят у вас с плеч!..

— Ты нас бесчестишь.

— Не признаю я вашей чести. Вы сами обесчестили себя! И таковы вы и здесь и у меня на родине. Вы не считаетесь ни с чужой честью, ни с чужим самолюбием, ни с чужой родиной, ни с чужой свободой! Ваш царь силой принудил наших поклониться солнцу, и это в то время, когда наша конница защищала вашу страну!.. Неблагодарные!..

— Вот каким вы оказались народом!.. — злобно глядя на Арсена, сказал Вахтанг.

— Да, таковы мы со дня создания, мы не терпим посягательств на нашу свободу!

Снаружи послышались плачущие голоса. Кто-то закопошился у двери, постучал. Арсен не двинулся с места. В дверь снова постучали. Ответа не было.

— Там зовут, за дверью. Открой ее! — предложил Вахтанг.

— Эта дверь не откроется!.. — упрямо заявил Арсен.

— Открой дверь, Арсен! — с плачем просила Фраваши.

— Уходи отсюда, мать! Уходи! — мягко ответил Арсен. — Не откроется эта дверь, и никто не выйдет отсюда живым!

— Князь, воин прискакал к тебе из лагеря! — послышался голос Диштрии.

— Воин? — встревожился Арсеи.

— Призывают тебя в лагерь... Иди же! — сказал Вахтанг совершенно мирным тоном.

Арсен с беспокойством и сомнением взглянул на Вахтанга.

— Призывают тебя: видно, собираются сбежать в твою Армению. Иди же, ну!.. — полунасмешливо-полусерьезно повторил Вахтанг.

Арсен распахнул дверь погреба. У порога стояли теща Вахтанга, Диштрия и воин из армянской конницы с плетью в руке.

Арсен взволнованно шагнул к нему, и тот в знак привета приложил руку к груди.

— Что случилось? — спросил Арсен.

— Приказано к завтрашнему дню быть обязательно в лагере... — сообщил воин. — Обязательно! — многозначительно повторил он.

Вышедший вслед за Арсеном Вахтанг слушал, стоя рядом. Не желая усиливать подозрений, Арсен обратился к воину:

— Хорошо, возвращайся. Я приеду.

Воин повернулся и быстро зашагал к воротам, где, очевидно, был привязан его копь.

Арсен поспешил к берегу: он искал Хорншу. Спустившись, он увидел ее. Она сидела у стола, покачивая головой, закрыв лицо руками.

— Хориша!.. — тихо окликнул он. Хориша разрыдалась.

— Оставь слезы, Хориша, меня вызывают в лагерь. Хориша вскочила с места, стала перед Арсеном. Не время было плакать... Она поняла: Арсен обязан немедленно ехать, а ехать — значило пуститься в далекий путь, в Арч чжю или в страну кушанов... Это был конец всему!

К стоявшим в смятении Арсену и Хорише подошли ссталиные. Вахтанг сел на свпе место и движением руки пригласил Арсена занять место за столом. Остальные также присели, чтоб сгладить впечатление от недавнего происшествия и успокоить противников.

Вахтанг пригласил веех наполнить чаши. Слуги принесли вина.

— Возьми чашу! — обратился к Арсену Вахтаиг. — Возьми, выпьем кровь земли! Кроаь друг у друга будем пить после...

— Проклятие козням Аримана!.. Не поминай прошлого! — укорила Фраваши.

Арсен, раздираемый смятением и заботой, непроизвольно обернулся к Вахтангу:

— Ив радости ты приказываешь?

— Значит, и в радости приказывать нельзя? — косо глянул на него Вахтанг. — Нехороший ты человек!

Арсен с горечью опустил взор, судорога свела его губы.

— Ну, о чем задумался? — насмешливо окликнул Вахтанг. Арсен горько сказал:

— Да, веками властвовали вы над нами и, лишь властвуя, «любили», принимали нас как друзей... И поскольку мы молчали, это стало для вас привычным. Вот видишь — стоило мне оказать тебе сопротивление, и уже я стал для тебя «нехорошим человеком»! Мигом делаетесь вы врагами... Да, плохо приучили мы вас!

— Могуча няща страна, непобедима!

— Именно это могущество и испортило вас: не любите вы чужеземцев, не уважаете их!

— Во имя Oрмизда, не начинайте вы снова!.. — намолилась Фраваши.

Арсен оглянулся па Хоришу. Испуганный, любящий и молящий взгляд ее был обращен к нему. Взгляд этот молил смягчиться, успокоиться, примириться. Не было ничего общего между этим взглядом и взглядом Вахтанга: в нем были не повеление, не насилие, а только любовь, в нем выражалась готоиность принять смерть. Он был непобедим его и самоотверженностью — этот взгляд.

Арсен долго не отводил глаз от Хориши. Странно — в ее взгляде те было ни мзллшгсто отражения того, что произошло только что. Ведь Арсен ранил двух слуг в ее доме, поссорился с Вахтангом, чернил ее народ, говорил о нем с ненавистью, — но Хориша как будто не видит этою, не способна этого осознать. Ее взгляд так близок сердцу Арсена, он такой же родной, как горные цветы у него на родине, как дым из родных срдиков, как сверчок вечером в родном доме... Как будто Хориша — дочь народа Арсена, Родная ему со дня рождений! Теплая любоаь сестры светилась в этом взоре, готовность жертвовать собой. Как будто сама природа смотрела на Арсена, — не возлюбленная, а мать-защитница.

Арсен смягчился, примиренным и ласкающим взглядом ответил на взгляд Хоришк. Он не заметил, что Вахтанг ревниво и насмешливо следит за ним.

— Гм... Завладел, да?.. — пробормотал Вахтанг вполголоса. Арсен не ответил. Мать и сестра Хоришн глядели на него с ласковой, печальной улыбкой. Фраваши вздохнула:

— Ах, как же это получилось?..

— А что же должно было получиться? — отозвался со злобой Сахтанг. — Явился к нам, завладел нашей девушкой, а теперь замахивается на нас мечом! Осквернил хлеб-соль нашу...

— Этого ты не говори! — с гневом оборвала его Фраваши. — Не говори хотя бы этого! Вспомни войну с кушанами и воздержись хотя бы от этого!..

— Ну и что ж! — воскликнул Вахтанг, резко поворачиваясь в ее сторону. — Своей услугой он должен колоть мне глаза?

— Он не говорил ни слова, не клевещи на него...

— Если б даже он тысячу раз спас меня от смерти — все равно: Персия — это Персия!

— Вот это правда! — сказал Арсен. — Наконец-то ты хоть раз обмолвился истинным словом!

— Истинным? — раздумчиво откликнулся Вахтанг. — Истин много на свете. Хотя, чему быть, того не миновать… — проклятье Ариману! Эй, — крикнул он слугам, — зовите певцов!

Слуги побежали к пристройке, где жили домашние музыканты Вахтанга.

— «Истинным...» — медленно повторял Вахтанг. — Истинное — не это... Истинное... — Он умолк, опять забормотал и протянул руку, как бы что-то ища.

— Чего тебе? — удивилась Фраваши.

— Налейте вина!.. — бормотал пьяный Вахтанг. Музыканты явились, расселись на земле и стали настраивать инструменты, протирая сонные глаза.

— А ну, глотните вина, чтоб смыть рхавчину с лица! — с беспричинной радостью приказчл опьяневший Вахтанг.

Музыкантам поднесли вин? Оги стряхнули сон и начали играть. Музыка оживила всех. Задумчив и неспокоен был один лишь Арсен. Что же случилось в лагере?.. Может быть, выступление на войну? Может быть, готовятся к побегу?.. Так или иначе, ему придется покинуть Хоришу. Это омрачало радость предвкушаемого возвращения на родину.

Звезды мигали своими огненными ресницами, небо становилось бездонным, свод его все поднимался. Сонно бормотала речушка... Время было отдохнуть.

Утомленный Вахтанг дремал на ковре, облокотившись на подушку. Фраваиш с дочерьми напряженно ждала, чтоб его дремота перешла в крепкий сон: все чувствовали потребность умилостивить Арсена, смягчить нанесенную ему обиду. Когда Вахтанг, наконец, крепко уснул, Фраваши сказала:

— Уходите в дом спать, дети мои. Пусть он спит здесь; я останусь следить за ним.

Все разошлись. Арсен с Хоришей направились к дому. Атрушан у входа в покой вспыхнул и предательски осветил их лица. Затем мрак поглотил их, — они вошли в комнату Хориши.

В маленькой комнатке слабое отражение огня атрушана ласково скользнуло по Арсену и Хорише. Они уселись на край ложа и, тихо взявшись за руки, долго молча глядели друг на друга глазами, которые говорили больше и красноречивее, чем все человеческие слова. Арсен только сейчас почувствовал, чем объяснялась его выдержка в стычке с потерявшим голову Вахтангом, — и простил себе... Но от событий этой ночи у него остался на душе осадок; он впервые задумался над тем, что он и Хориша — дети разных народов. Яд Вахтанга не подействовал, но какое-то неприятное ощущение не проходило. Арсен попытался рассеять его.

— Обезумел он... Словно околдовали его!.. — подумал он вслух. — Таким я его еще не видел!..

— Пьян был, — шепнула, точно про себя, Хориша.

— Значит, вино вынесло наружу грязь его сердца?

— Нет, Арсен, сердце у него хорошее, — с грустной улыбкой возразила Хориша.

— Чего же он хотел достичь, бросая меня в темницу? Здоровье мне сберечь или удержать меня как украшение?

— Но ведь потом он обо всем забыл!.. — старалась оправдать Вахтанга Хориша.

— Да, как будто... А потом все-таки сказал, что мы будем пить кровь друг у друга!.. — вспомнил Арсен и задумался.

Хориша была полна счастья. От ее нежного взгляда рассеивались черные мысли Арсена. Чувство, которое владело ею, возносило ее над всеми событиями этой ночи, С бархатной нежностью она скользнула в объятия Арсена.

— Не надо! Забудь!.. — шепнула она, слегка прижимаясь щекой к его устам. Сердце Арсена забилось, сладко замерло, он обнял Хоришу. Как было хорошо в этих объятиях, как легко несла их жизнь на своих крыльях!..

Как ни хотелось Арсену забыть поскорей все пережитые неприятности, он все же вновь возвращался к словам Вахтанга. Но ни к какому заключению не смог прийти, так как или не помнил их достаточно хорошо, или не уловил их точного смысла.

А время текло. Арсен вспомнил, что его вызывали, что ему нужно вернуться в лагерь.

— Хориша!.. — тихо сказал он.

Хориша вздрогнула, с испугом взглянула на него.

— Хориша, мне нужно ехать...

Хориша окаменела, продолжала молчать. Лишь глаза ее говорили о том, как глубоко она потрясена. Так уходит жизнь — внезапно и безжалостно!.. Значит, все кончено. Но как может Арсен, ее ласковый, добрый, родной Арсен, так легко оставить ее и уйти?..

Хориша в смятении взглянула на Арсена, улыбнулась жалобно, ожидая, чтоб он хоть словом смягчил удар.

— А разве нельзя не ехать?.. — спросила она, надеясь на что-то.

— Нет, Хориша!.. Я же воин...

— Тогда возьми и меня с собой! — как бы найдя выход, попросила Хориша. Арсен обнял ее.

— Возьми меня с собой, возьми! — заплакала Хориша. — Я буду жить в вашей стране, как живут ваши, я поклонюсь вашему богу, стану вашей... Возьми!

— Станешь нашей? — улыбнулся Арсен.

— Я тебя хочу, больше мне ничего не надо! Я не ненавижу ни наших, ни ваших, я не хочу воины ни с кем! Что мне может помешать? Я смогу, я приеду к тебе, стать твоей женой, а хочешь — служанкой твоей... Возьми меня с собой!

Нежно и любовно Арсен прижал Хоришу к своей груди.

— С войском ехать тебе не подобает, да и не выдержишь ты, — ласково сказал он, приглаживая ее кудри. — Приеду за тобой после войны, будешь моей женой…

Хориша с тоской вздохнула.

— Как же может быть иначе, Хориша? — серьезно сказал Арсен. — Жди, непременно приеду за тобой!

Хориша прижалась головой к груди Арсена, не шевелясь, безмолвно. Казалось, она слилась с Арсеном, стала неотделима от него. Так сладостно было это слияние, что Арсен вновь забыл о непосредственном своем долге и отдался любви.

Ночь текла. Хориша спала, склонив голову на плечо Арсену. Заложив руки за затылок, Арсен задумался, глядя в потолок.

Воин не заехал за ним вторично. Значит, особой спешки не было, можно было остаться до утра. Но все равно —если и не в эту ночь, то завтра или в иной день должен был пробить час бегства. Придется покинуть Хоришу — это кизбсмно; напрасно оттягивать час разлуки, он неотвратим... Арсену взгрустнулось, сердце его сжалось: ему было жаль Хоришу, не повинной ни в чем и не заслужившей такого грубого удара судьбы.

Арсен смутно сознавал, что в этот прощальный чac в его душе теплилось то, что помогало ему снести удар: любовь к отчизне. Теперь, когда близился час возвращения на родину, в душе Арсена оживали забытые воспоминания детства. Он только теперь почувствовал, что стосковался по родине, что эта тоска все время жтет, затаившись, у него в душе. Он мечтательно закрыл глаза, призывая воспоминания. Видением пронеслись перед ним картинн далекой отчизны. Сколько лиц улыбалось ему, прослезившись, отвечало ему глубоким любовным взглядом!.. Вот родной замок, залитый лучами утреннего солнца. Яркий мох лепится по стенам и ограде северной башни. Внизу, в ущелье, еще лежит туман. Похожая на снежно-белую косу река будто расплетается на порогах. Гремит эхо в пещерах, на скалах щебечут птицы...

Повернувшись, Арсен взглянул на Хоришу, о которой забыл, которая как бы стала ему на миг чужой. Сон овладел любимой, подхватил, унес в свою бездну... Закрытые глаза под стрельчатыми ресницами не глядят на Арсена. Лишь в наружных уголках губ едва намечается тоскливая и грустная улыбка, от которой морщатся эти уголки: сжались жалобно губы. Хориша положила руку на сердце Арсену. Так спокойно лежала эта рука, столько доверчивой надежды на защиту было в ней, что он почувствовал и умиление и укор совести. Не потому, что он покидал ее, нет... Кончится война, и они встретятся снова. Арсен почувствовал раскаяние оттого, что, увлекшись мыслями о родине, он как бы на миг забыл о Хорише, почувствовал отчуждение. Он с нежностью сжал маленькую сонную руку. Хориша ответила во сне таким же пожатием. Арсен долго глядел на лицо Хориши. Хотя глаза ее были закрыты, но на лице лежала печать чего-то нового, какого-то нового познания. Арсен с благоговением подумал об этой тайне. Как велика она и возвышенна!.. Любимая женщина носит в себе то маленькое существо, которое в некий день появится на свет, прижмется к груди матери и невинными глазами взглянет на нее и Арсена. Что же представляет собой это существо? Оно и чужое им обоим и в то же время родное им по крови. Оно сливает в себе две родины, объединенные в одной жизни. И оно прежде всего будет человеком. По зову Арсена и Хориши оно явится в мир, чтоб спросить: «Вот я, — зачем вызвали вы меня?..»

Легко дышала Хориша. Тайна весенней земли осенила ее — земли, которая полнится зачатием растений и скрывает в себе обещание весеннего цветения и урожая. Ни у кого она не спрашивает разрешения, никого не боится. Рождает только — принимай!..

На ступеньках лестницы послышалось шарканье. Кто-то медленно поднимался. Арсен прислушался. Вошедший пытался в темноте нащупать дверь. Арсен понял, кто это, и не двинулся с места. Дверь открылась, вошла Фраваши.

— Подойди, мать, — шепнул Арсен, не поднимаясь.

Фраваши осторожно прикрыта дверь, подошла и опустилась на подушку, брошенную на коврик. Когда взгляд ее упал на Хоришу, вернее, на ее руку, которую та положила на грудь Арсену, Фраваши грустно улыбнулась, и глаза ее наполнились слезами. Она опустила голову и молча заплакала. Арсен безмолвно смотрел на нее, не шевелясь.

— Уходишь? — шепнула Фраваши. — Что же будет?.. Когда вернешься? И кто знает?.. Ох, эта война, война!.. Не устали руки у вас, безбожные вы люди, не надоело еще вам? Довольно же, довольно!..

— Но ведь воюем не мы, армяне, — мягко объяснил Арсен, — нас вынуждают воевать.

— Ох, не знаю я, не знаю!

Фраваши задумалась, озабоченно взглянула на Арсена и перевела многозначительный взор на Хоришу:

— Ребенка ждет... Узнает она что-нибудь — погибнет плод.

— Тебе поручаю заботу о ней, мать: утешай ее, говори всегда, что получила добрые вести.

— Э-э, сын мой, это-то я буду делать!.. — грустно отозвалась Фраваши. — Как же иначе? Но вот тревогу за тебя — как мы ее выдержим? Война ведь! Беда на каждом шагу...

Она вновь заплакала. Взволнованный, Арсен осторожно снял со своей груди руку Хориши, встал, подошел к Фраваши и, присев рядом, прижался головой к ее груди.

Фраваши обняла его и поцеловала.

— Вернусь я, мать, не грусти!

— Эх, сынок, смерть всегда лучших забирает. Упаси, Ормизд! Приляг уж, отдохни. Я пойду, — ласково сказала Фраваши.

Вдруг, точно раненые птицы с подбитыми крылами, влетели в окно и разлетелись по комнате пучки цветов, это Диштрия, не желая стучать в дверь, подавала Арсену знак.

У Арсена молнией мелькнула мысль: «Из лагеря...»

Подняв с полу слегка поникшие от дыхания осени цветы, Арсен взглянул на них: как похожи они были на цветы его родной страны. Нет, не «похожи», а те же самые...

Хориша проснулась, с испугом схватилась за руку Арсена, как бы стараясь удержаться на краю пропасти

— Арсен!.. Уезжаешь?

Арсен обнял ее, прижался устами к ее сонным глазам Хориша прикоснулась своим нежным лицом к щеке Аргона, но вдруг резким движением присела в постели:

— Уезжаешь?..

— Поцелуй, попелуй ее, сынок... — жалостливо и растроганно шепнула Фраваши

Арсен крепко сжал Хоришу в ибъятиях.

— Дашь ли ты знать ему, наконец, дьявол тебя возьми? — послышался грубый мужской голос в темноте под окном.

— Да тише ты!.. — испуганно остановил его юлос Диштрии. — Здесь он...

— Ну, быстрей извести его! — чуть тише, но так же повелительно произнес мужчина.

— Из лагеря!.. — вскочил Арсен и поспешно начал одеваться. Хориша последовала его примеру.

— Ну, в чем дело? — спустившись вниз, обратился он к воину, освещенному светом лампадки, которую держала Диштрия.

— Приказано всем собраться, князь! — раздраженным голосом сообщил воин.

— Спешно это? — спросил Арсен.

— Да, спешно, князь! — с оттенком укоризны отозвался воин и, осмелев, добавил:— Не тяни, князь, едем немедленно!

— Но что случилось? — спросил Арсен, подходя к нему вплотную.

— Поход на кушанов, — вполголоса объяснил воин.

— Когда выступаем?

— На рассвете.

Подошла Фраваши с Хоришей и Ормиздухт.

— Сейчас? Немедленно? — тихо спросила Фраваши. Арсен озабоченно взглянул на нее.

У ворот послышались шаги, голоса. Один из сторожей подбежал к Фраваши.

— Что случилось? — спросила Фраваши.

— Госпожа, у входа та девушка армянка. Мы говорим ей, что сейчас ночь, никого не можем впустить, но она плачет, хочет видеть тебя.

— Впусти ее! — приказала Фраваши.

Из темноты выбежала Вараздухт и бросилась в ноги Фраваши:

— Спаси, госпожа!..

— Что случилось, дочь моя?

— Азарапет повелел схватить меня... Казнить меня хотят… Оклеветали меня, будто я распространяю слухи, обеляющие марзпана.

Вкратце описав свое положение, Вараздухт стала просить Фраваши устроить ей свидание с сестрой Михрнерсэ, чтоб вымолить у азарапета Персии прощение.

— Опасно это, дочь моя! — задумалась Фраваши. — Если откажет она тебе — простишься с жизнью...

— Пусть! Я объясню азарапету. Ведь я только говорила, что это марзпан повелел заключить в темницу персидских вельмож... Кнлзь, замолви слово за меня перед госпожой!.. — обратилась она к Арсену.

Арсен сжалился над нею.

— Исполни, мать, ее просьбу: ведь она говорила только правду. Если хотят покарать — пусть берутся за мятежника! Но он далеко... А девушку жалко.

— Да, да, матушка, — присоединилась к его просьбе и Хориша.

Фраваши согласилась приютить Вараздухт.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice