ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Это был златокудрый круглоголовый мальчик с большими синими глазами. Нежная белая кожа делала его похожим на девушку. Его спутник, Бабик, был высокий юноша с черными глазами, которые глядели из-под густых бровей не совсем дружелюбно.

— Ну что ж, едем в страну персов? — с улыбкой спросил его Васак.

Юноша упрямо взглянул на отца, помолчал и нехотя ответил с усмешкой:

— Тебе решать, ехать или нет, а ты меня спрашиваешь?

Васак ласково оглядывал сыновей. Казалось, он забыд все удручавшие его заботы, попал в новый и светлый мир.

Он всегда чувствовал себя совершенно одиноким. Одно было ему дорого в жизни, одно согревало ему сердце и скрашивало его одиночество — почти болезненная любовь к детям.

— А вам разве не хотелось бы поехать в Персию? — мягко спросил он.

— Зачем нам ехать в страну персов? — недовольно отозвался Бабик.

— А военное образование? Ведь ты обещал мне, Бабик, что будешь изучать военные науки!

—— Военное образование мы можем получить и здесь— упрямо возразил Бабик.

— Здесь это невозможно! — по-прежнему мягко, но решительно заявил Васак.

— Я туда не поеду! — отрезал Бабик. — Так и знайте — не поеду! Пусть едет Нерсик, если ему хочется...

Васак с тревогой взглянул на Бабика и, не отводя от него тяжелого взгляда, глубоко задумался. Его одолевали тягостные мысли. Он попытался их отогнать и вновь обратился к Бабику:

— Об этом рано еще говорить. Посмотрим! Ведь мы еще не едем, чего ж ты боишься?

— Я не боюсь! — отозвался Бабик. — Но я не поеду.

— Настанет время — поедешь.

— Никогда не поеду!

Васак нахмурился. Его больно задели дерзкие ответы сына.

— Нерсик, — обратился он к младшему, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, — ты сегодня виделся с матерью?

— Виделся.

— Чем она была занята?

— Зайди к ней сам — и узнаешь! — вмешался Бабик. — ты так занят приемом посетителей и разговорами с ними, что не выберешь времени зайти к матери!

— Так-так, дорогой!.. — кротко согласился с ним Барак. — Упрекай меня, ты имеешь на это право...

— Что ты упрекаешь отца? — заступился Нерсик. — Ведь он марзпан, у него тысяча дел и обязанностей.

— Ну, вот видишь! — попытался отшутиться Васак.

— Ничего не значит! — стоял на своем Бабик. — Пусть найдет время повидаться с матерью!

— Да нет у него времени! — возразил Нерсик.

— Захочет — найдет!.. — твердил Бабик.

Васак с грустью, но беззлобно внимал непочтительным словам сына. Вероятно, в глубине души, перед судом собственной совести, он сознавал правоту мальчика. К тому же он слишком любил детей. Воля его как бы растворялась в этой любви. Возможно, что непосредственные и грубоватые упреки Бабика даже облегчали ему душу.

Нерсик обнял отца:

— Отец, а мать поедет с нами в страну персов? Вопрос больно поразил Васака.

— Зачем?

— Но разве она позволит нам одним уехать на чужбину?

— Она и слышать не хочет о нашем отъезде! — прервал Бабик.

Васак помрачнел. Он хмуро и задумчиво взглянул на Бабика и долго в молчании разглядывал его. Затем, сдерживая себя, спокойно спросил:

— Разве воины повсюду возят своих матерей с собой? Ответь ты, Нерсик. Он потерял разум...

— А мы непременно должны стать воинами?

— Непременно. Это ваш путь. Вы должны пройти полную военную подготовку.

Нерсик опустил голову.

— Но я хочу поступить в монастырь, отец.

— В монастырь? — изумился Васак и добавил:— Кто внушил тебе эту глупую мысль?

— Мать! — с каким-то злорадством объяснил Бабик. — Она все время читает нам евангелие и говорит о богословах...

— И очень плохо делает, — воскликнул Васак, с гневом отталкивая Нерсика. — Я скажу ей. Я ей запрещу делать из вас монахов!

— А мы в монастырь все-таки уйдем! — строптиво твердил Бабик.

Васак косо взглянул на него, но промолчал. Он стал беспокойно прохаживаться по площадке — к обрыву и обратно.

Со стороны ущелья внизу показалась группа духовных лиц. Они поспешно поднимались к замку, цепляясь за уступы. Видно было, что они сильно торопятся. Телохранитель Васака, который до этого держался на почтительном расстоянии, увидя их, подошел к обрыву. Те издали заметили марзпана и направились прямо к нему, видимо, желая говорить с ним. Наконец, они одолели подъем и остановились у обрыва. От группы отделился старый монах и пройдя несколько шагов, крикнул:

— Разреши обратиться, государь марзпан!

— Что случилось? — недбвольно спросил Васак.

— Разреши! Два слова только, во имя всевышнего! — повторил старый монах.

Васак сделал рукой знак телохранителю. Тот пропустил пришедших, и они быстро поднялись наверх.

— Подойдите!.. — неохотно приказал Васак.

Просители подошли ближе. Старый монах, волосатая грудь, непокрытые седые кудри и жалкая власяница которого свидетельствовали о том, что он принадлежит к какому-то неимущему монастырю, к тому же вконец разграбленному персами, упал перед Васаком на колени и стал бить себя в грудь:

— Обобрали нас! Дочиста разорили нас сборщики Деншапуха!.. Даже не посмотрели, богатый монастырь или бедный! А ведь наш-то совсем убогий!.. Обложили нас непосильными налогами, все унесли... Теперь если нас поджечь, даже и дыма не будет... Спаси нас, государь марзпан!..

— Спаси нас!.. — воскликнули вслед за ним и остальные монахи, утомленные крутым подъемом и тяжело переводившие дыхание.

Простонародные обороты речи старца, ветхая и изодранная одежда монахов, свидетельствовавшая о нужде братии, о том, что монастырь ограбили до нитки, не вызывали никакого сочувствия у Васака; наоборот, им овладевала ярость — ярость и против Деншапуха и против Азкерта

Деншапух был тем персидским вельможей, которого Азкерт послал в Армению для переписи населения и якобы для облегчения бремени налогов. Однако, едва прибыв в Армению, он сразу принялся подрывать внутренние устои страны, выполняя тайные указания персидского двора. Чтобы разогнать духовенство и ослабить церковь, он обложил тягчайшими поборами монастыри и церкви. Не стеснялся он применять и прямое насилие, чтобы вынудить население принять вероучение магов. Для рассмотрения же всех жалоб он назначил судьей одного из могпэтов.

Все это было известно Васаку. Знал он и про насилия. Но он молчал и, запершись у себя в замке, мучительно искал выхода из создавшегося положения. Он думал днем и ночью, но ни для страны, ни для себя — марзпана этой страны — ничего придумать не мог. Он сознавал лишь одно: чтоб распутать узел, нужны меры необычайные, чувствовал, что голыми руками защитить страну невозможно. Либо разбушевавшийся поток снесет ветхую плотину и затопит страну, либо надо возвести новую плотину, которая выдержала бы напор разъяренной стихии...

Васак с отвращением взглянул на приникших к земле монахов и гневно воскликнул:

— Идите в свой монастырь, уплатите налог! Потом разберемся...

— Нет у нас, государь марзпан, нет ничего! Одна шкура на теле да душа в теле! — клялся старый монах.

— Ступайте, ступайте! — сурово повторил Васак.

Телохранитель выступил вперед.

Старец поднялся и простер к небу свои почернелые, исхудалые руки в лохмотьях. Его губы задрожали, он что-то невнятно пробормотал, задыхаясь и глотая слезы, и отвернулся от Васака. Вслед за ним спустились обратно в ущелье и все монахи.

— Не позволять ни крестьянам, ни монахам подходить к замку! — приказал Васак телохранителю, искоса глядевшему на монахов.

Васак долго еще смотрел им вслед. Он почувствовал укор совести, но знал, что дальше этого дело не пойдет, монахам он все равно никакой помощи не окажет. Его душило бешенство, но и из-за монахов: ущерб, нанесенный им, он воспринимал как оскорбление себе, своей власти.

— Деншапух сделался властелином у нас в стране! — с горечью выговорил Бабик.

Словно ужаленный, Васак обернулся к нему и яростно прикрикнул:

— Сейчас же вернись в замок!

Взгляд его был дик и зловещ. Бабик знал суровый характер отца; он молча удалился, опустив голову. За ним с виноватым видом последовал и Нерсик, хотя он-то лично ни в чем не провинился.

— Деншапух... пес!.. — со стоном выговорил Васак и, подняв с земли камень, швырнул его в пропасть. Помолчав, он приказал телохранителю:

— Позови конюшего!

Через несколько минут появился какой-то шарообразный человек и стал перед марзпаном.

— Приготовь коней! Завтра утром выезжаю в Арташат!

— Слушаю! — кланяясь, ответил пискливым голосом конюший.

Васак собрался вернуться в замок, но какое-то необычное движение на противоположном склоне привлекло его внимание. Группа всадников, хлеща коней, скакала по узкой тропе к замку. Вот они остановились, пристально вглядываясь в горы.

— Что там такое? — обратился Васак к слугам.

— Погоня за беглецами, — объяснили те.

Васак напряг зрение и только сейчас заметил несколько человек, которые с непостижимой ловкостью и быстротой карабкались вверх по скалам, направляясь в сторону леса.

— Это крестьяне, государь марзпан! — подал голос телохранитель.

Толпившиеся у подножия скал конные преследователи искали тропу, которая вывела бы их наверх. Но вот беглецы добрались до опушки, вошли в лес и скрылись из виду.

— Где уж теперь догнать их!.. Точно сгинули! — проговорил телохранитель.

Васак нахмурился. Это были крестьяне из Вардадзора во главе с Аракэлом — те, которые убили сборщика и персидских воинов.

В одном из внутренних покоев восточного крыла замка, выходящем окнами на ущелье, сидела женщина в черном. Видимо, поглощенная какими-то невеселыми мыслями, она вперила суровый и сосредоточенный взгляд черных глаз в рукопись, лежавшую на аналое. Накинутый на голову и плечи черный шелковый платок четко обрамлял ее бледный мраморный лоб и лицо. Сходящиеся на переносье бархатисто-черные брови говорили о скрытой и непокорной силе Резко очерченный нос придавал лицу надменный вид

Однако внимательный взор подметил бы в ее задумчивых глазах глубоко затаенную печаль, которая незаметно, но упорно тбчит

Вошедшая в комнату высокая худощавая женщина быстрым и пытливым взглядом оглядела госпожу.

— А, Дзвик, это ты? — молвила та.

— Вараздухт! — доложила Дзвик, многозначительно взглянув на свою госпожу; распахивая дверь, она пригласила:— Княгиня здесь. Пожалуйте!

В покои вошла хрупкая, смуглая молоденькая женщина с нежно-желтоватым, цвета слоновой кости, лицом и умными, проницательными глазами. Она была ослепительно хороша. Ее длинные черные ресницы трепетали, словно крылья бабочки. Однако было в ней что-то от дикой кошки: она казалась гибкой, бесстрашной и хищной.

Легкая судорога свела лицо госпожи, но она пересилила себя и улыбнулась. Вараздухт быстро подошла к ней и обняла. Потом, бросив взгляд на рукопись, прошептала:

— Опять за чтением, госпожа Парандзем?

Та взглянула на Вараздухт молча и с тревогой. Почувствовав эту тревогу, причина которой, как видно, не была для нее тайной, она попыталась отвлечь княгиню:

— А где же Бабик и Нерсик?

— Не знаю. Пошли на охоту или на стрельбище, — отвечала госпожа Парандзем, не отводя от Вараздухт настороженного взгляда.

Долго сидели они обе неподвижно и молча, погруженные каждая в свои мысли, не отводя взгляда друг от Друга.

— Не намеревается ли марзпан выехать сегодня? — тревожно спросила Вараздухт.

— Не знаю! — с горечью ответила княгиня Парандзем.

В это мгновение вошел Васак. Он сумрачно оглядел сначала госпожу Парандзем, затем Вараздухт и, пройдя вперед, остановился посреди комнаты.

Дзвик застыла на месте, внимательно следя за ним.

— Зачем ты сбиваешь с пути сыновей? — обратился Васак к жене. — Зачем ты убеждаешь их идти в монастырь? Я беру их с собою в Персию, чтоб дать им военное воспитание. Священниками они не будут! И зачем ты так изнежила их? Где это слыхано, чтоб юноши и шагу не делали без матери, чтоб они всюду таскали с собой мать?! Распорядись приготовить одежду для обоих: на днях мы отправляемся в Персию!

Затем, не дожидаясь ответа Парандзем, он обратился к Вараздухт:

— Пойдем!.. — быстро повернулся к двери и вышел. Вараздухт поспешила за ним.

Парандзем с молчаливым гневом глядела им вслед. Дзвик, непринужденное поведение которой и присутствие в комнате свидетельствовали о том, что она является скорее близкой и заслужившей уважение наперсницей, чем простой служанкой, то окидывала косым, недружелюбным взором Вараздухт и Васака, то отворачивалась к окну, чтобы скрыть свое негодование.

— Марзпан уезжает куда-нибудь, госпожа? — спросила она, пытливо глядя на Парандзем.

— Одному богу это ведомо!.. — с горечью ответила Парандзем. — Что мы знаем о его намерениях?!

О Вараздухт Дзвик не обмолвилась ни словом, чтоб не ранить еще сильнее самолюбие госпожи. Но вот глаза их встретились, и этот безмолвный обмен взглядами сказал им больше, чем слова.

— Уедет он, не сидится ему!.. — проговорила Дзвик, продолжая невысказанную мысль.

— Не все ли равно? — печально отозвалась Парандзем.

— Зачем ты так говоришь, госпожа? Вот собирается же он в Персию...

— Что мне от этого? И детей моих с собой увозит...

— Ну и хорошо, пусть и детей возьмет, лишь бы сам уехал отсюда! — не сдержала себя Дзвик.

Парандзем помолчала, горько задумавшись, потом с тихой усмешкой сказала как бы про себя:

— Уедет в Персию и ее с собой возьмет!.. Не впервые. Разве они не были в Персии пять лет тому назад?

Дзвик, скрестив руки на груди, утвердительно кивнула.

— Да будет проклят день, когда они встретились!.. — пробормотала она.

Они надолго замолчали. Дзвик сидела в углу, у окна, украдкой поглядывая на взволнованное лицо своей госпожи. Парандзем глубоко переживала недавнюю сцену. Поведение Васака не было неожиданностью для домашних, как не были неожиданностью и наезды Вараздухт и ее тайные встречи с Васаком. Казалось, что Парандзем смирилась со своей судьбой, — вот уже сколько лет тянется это невыносимо оскорбительное положение...

Что именно было у Васака с Вараздухт — никто в точности не знал. Это было непроницаемой тайной. Вараздухт была племянницей зятя Васака, Варазвагана, и посещала Васака на правах родственницы. Но Васак, никого не стесняясь, уединялся с ней, проводил с ней долгие часы в своих покоях, и это было вызовом даже со стороны такого деспота, как Васак.

Вошел Нерсик. Он был взволнован и печален.

— Подойди ко мне! — ласково позвала его Парандзем. Но Нерсик, как бы не слыша, отошел к окну и стал около Азвик, схватив ее за руку.

— Кто тебя обидел? — тихо спросила Дзвик.

— В Персию хочет нас взять! — воскликнул Нерсик дрожащим от слез голосом. — Что мне там делать?

— В Персию? — простонала Парандзем. — Он уже и вам сказал это?

— Не хочу я ехать! Не поеду! — расплакался Нерсик.

— Ну вот, поглядите-ка!.. — произнесла Дзвик, с укоризной глядя на Парандзем.

— Теперь он и детей мне не оставит! — с волнением и тревогой воскликнула Парандзем и обратилась к Нерсику: — Поди ко мне, не бойся! Ты еще не едешь...

— Я не боюсь! Но когда он начинает говорить, меня в дрожь бросает... Никуда я без тебя не поеду!

— И не поедешь!.. Не плачь эхе... Разве к позволю увезти тебя?

— А он говорит — мы непременно, непременно должны ехать... За дверью послышался шум, гул голосов и гневный возглас Бабика:

— Вон с глаз моих, червь несчастный Не то голову тебе снесу!

Дзвик выбежала.

— Что случилось, Бабик? Войди!.. — уговорила она юношу и, ласково взяв его за руку, ввела в покои.

Следом за ними вошел молодой человек в персидском одеянии, толстогубый, с иссиня-пунцовыми вздутыми щеками. Быстро переводя глаза с Парандзем на Бабика, он, видимо, ждал, чтоб Бабик успокоился.

— Сказано тебе, убирайся! Я не пойду! — крикнул Бабик. Молодой человек обратился к Парандзем:

— Госпожа, государь марзпан повелел ему в два месяца закончить изучение персидского языка А он не идет на урок... Он говорил по-персидски.

— Почему именно в два месяца? — переспросила Парандзем по-армянски.

— Ведь они в Персию едут, — ответил юноша опять-таки по-персидски.

— В два месяца изучить персидский! Когда же изучать армянский?! — возмутился Бабик.

Наставник презрительно ухмыльнулся:

— Вы персам должны служить. К чему вам армянский язык? Бабик так толкнул его ногой, что тот ударился головой о стену. Дрожа от злобы, глубоко оскорбленный наставник обратился к Парандзем:

— За что он меня бьет? Что я такого сказал? Ведь скоро вы все станете персами! — уже с явным намерением уязвить настаивал он.

— Вон отсюда! — вздрогнув, крикнула Парандзем. — И чтоб ты не смел ходить к моим детям!

Что-то бормоча себе под нос, наставник направился к выходу.

— Ну-ка, постой! — гневно приказала госпожа. Тот остановился.

— Не смей ворчать, когда находишься у меня в покоях! Понял?!

Тот не ответил.

— Не смей ворчать, когда находишься у меня в покоях! — повторила госпожа. — Понял? Отвечай!

— Понял, — пробормотал наставник по-персидски.

— Отвечай по-армянски, негодяй! — прикрикнула Парандзем. Наставник злобно взглянул на нее и ответил вновь по-персидски:

— Я не армянин, я перс.

Дзвик подбежала, чтоб вышвырнуть его вон, но Парзндзем остановила ее и обратилась к молодому человеку:

— Ты даже не перс. Раб — не перс!.. Раб всегда остается пресмыкающимся гадом. Теперь уходи!..

Наставник удалился, кусая губы.

Бабик и Нерсик вышли. Парандзем металась по комнате. Она почувствовала, что в присутствии детей не следовало заходить так далеко и выдавать свои взаимоотношения с супругом. Но то, что Васак так открыто уединился с Вараздухт, вывело ее из себя. Она не могла не дать выхода своему возмущению.

— У меня он отнимает детей, у детей отнимает родной язык— сквозь рыдания повторяла оскорбленная женщина. — Много отнял он у меня, но я прощала... Лишь бы детей мне оставил!

Внезапно ворвался Васак. Он побледнел от ярости и тяжело дышал. В такие минуты он бывал страшен. Следом за ним показался персидский наставник. Но он только переступил порог и остановился у занавеса, боясь встречи с госпожой. Васак глянул на Дзвик и приказал:

— Позови Бабика и Нерсика!

Дзвик вышла. Васак молча расхаживал по комнате, ни разу не взглянув на Парандзем. Но и Парандзем на него не смотрела. Вошли Бабик и Нерсик. Сверкая глазами, Васак приказал:

— Сейчас же ступайте на урок персидского языка! И отныне не сметь говорить по-армянски! Будете говорить только по-персидски. Поняли?

Мальчики молчали.

— Кому я говорю?? — прикрикнул Васак.

— Я армянского не оставлю! — упрямо заявил Бабик, исподлобья глядя на отца. В эту минуту мальчик был очень на него похож.

— Подойди сюда, — не повышая голоса, приказал Васак. Бабик подошел.

— Бей! Персам служить я все равно не стану! Васак ударил его по лицу.

— Хоть убей! Не буду слугой персов!..

Васак повторил удар.

— Ты осмеливаешься противиться мне?

— Да! Персам я служить не буду!

Лицо Васака исказилось, а глаза налились кровью; казалось, сейчас они выскочат и? орбит. Он повалил Бабика наземь и в каком-то исступлении стал избивать его Никто не осмелился вмешаться. Молча, с ненавистью смотрела Парандзем на мужа. Дзвик прижалась к стене. Нерсик не сводил с отца испуганных глаз. Зато персидский наставник с безмерным упоением взирал на происходящее.

Васака выводило из себя молчание Парандзем. Это молчаливое осуждение только усиливало его ярость. Но еще сильнее бесило его то, что и Бабик не произносил ни слова и не просил пощады.

Наконец, Васак прекрати, избиение. Он с трудом перевел дыхание и, глядя на посиневшего от боли и бессильной злобы Бабика, гневно повернулся к Парандзем:

— Превратила мой дом в церковь... Восстанавливаешь детей против меня?! Закачаешься ты у меня на виселице вместе с твоими детьми...

Парандзем взглянула на мужа без страха Глаза ее сверкали Васак прочел в них благородное возмущение, и это подействовало на него сильнее всяких слов. Он отвернулся и приказал персидскому наставнику;

— Уведи их и приступи к занятиям. Если они будут говорить по-армянски — не сносить тебе головы!

— Как прикажешь, государь... — скороговоркой пролепетал тот, взглядом приглашая Бабика и Нерсика последовать за ним. Мальчики вышли. Васак обратился к Парандзем:

— Если еще раз повторится подобное, я их прикончу! Отныне в моем доме армянской речи слышно не будет!

Он быстро удалился.

Опасаясь новой беды, Дзвик побежала вслед за ним. Предчувствие не обмануло ее: из комнаты Бабика послышался какой-то грохот. Дзвик вбежала туда Бабик повалил наставника и избивал его. Кровь лилась уже у того из рта и из носа. Он хрипел, пытался вырваться, звал на помощь, но Бабик все бил и бил его, не помня себя.

— Бабик!.. Бабик!.. — кинулась к нему Дзвик. — Оставь, оставь его!

Бабик лишь пуще разъярился. Он продолжал наносить удары даже не глядя, куда они попадают. Лишь с большим трудом, после настойчивых уговоров, удалось Дзвик вырвать наставника из его рук. Тот вскочил, отряхнул свою одежду, отер окровавленное лицо и нос и прохныкал:

— Вот пожалуюсь сейчас князю… — задаст он тебе! Бабик рванулся к нему:

— Слушай, ты! Меня он не убьет, но я тебя наверняка убью! Дзвик подошла к наставнику:

— Оставил бы ты его в покое...

— Да ты взгляни только, что он со мной сделал... — плаксиво возразил ют.

— В ущелье брошу твой труп, матерью моей клянусь! — пригрозил Бабик.

— Оставь его!.. Уходи! — увещевала Дзвик.

Наставник, что-то бормоча, вытер лицо и сел на место.

— Получил урок? — сказал Бабик. — Ну и замолчи! Будешь ты у меня жаловаться!..

Дзвик схватила его за руку, уговаривая:

— Ну, довольно, Бабик, госпожа беспокоится!..

— Пусть не смеет унижать армян! Не позволю, чтобы оскорбляли армян! — с возмущением твердил Бабик. Дзвик вернулась к Парандзем.

— Что там случилось? — спросила та.

Дзвик рассказала. Парандзем встревожилась:

— Дом наш превратился в ад!.. И не армяне мы и не персы, а воюем друг с другом!

— Ну и похож же наш Бабик на отца... Вылитый князь Васак!. — заметила Дзвик. — Такой же бешеный! Каково-то ему будет в Персии?!

Васак вернулся в свои покои. Он все еще тяжело дышал от гнева. Увидев его в таком состоянии, Вараздухт воздержалась от вопросов.

Оба молчали. Вараздухт хорошо был известен необузданный, вспыльчивый нрав Васака, — она знала, что сейчас надо переждать. Как бы продолжая прерванную беседу, она вымолвила:

— Деншапуху лишь в одном случае удастся победить нас... Ярость Васака еще не совсем улеглась Он сумрачно взглянул на свою гостью.

— В одном лишь случае, говорю, Варазвагану удастся побелить тебя там... Какие у тебя вести о нем?

— Козни строит.

— Больше предлагает?

— Да

— В таком случае этому не предвидится конца. Михрнерсэ начнет — не в обиду тебе будь сказано. — водить вас обоих за нос...

— Уже начал...

Вараздухт задумалась и вывела следующее заключение:

— Выходит, что мне придется-таки съездить еще раз в Персию! Варазвагана нужно свалить.

— Поезжай.

— Быть может, мне и на этот раз будет грозить смерть, но я все-таки поеду!

— Поезжай.

— Да. Но не странно ли? Ведь и в тот раз я едва спаслась от гибели, а на своем постояла, утвердила тебя марзпаном! Что ж, рискну еще раз! Постараюсь еще больше возвысить тебя!

Вараздухт окинула Васака восхищенным взглядом, точно увидела его впервые. Она любовалась им.

Затем она пояснила:

— Я так и вижу тебя в другом одеянии и на ином посту...

— На каком это посту? — все еще гневно и рассеянно переспросил Васак.

— Облеченным высшей властью, еще более великим!.. И это сбудется, мой государь, мой марзпан, властелин мой!

Схватив его руку, она прильнула к ней лицом.

Васак не сопротивлялся, но и не откликнулся лаской; он продолжал ходить из угла в угол. Вараздухт почувствовала холодок и объяснила это еще неулегшимся гневом Васака. Но ее женское самолюбие было все-таки уязвлено.

— Твоему возвышению мешает Варазваган! — продолжала она развивать свою мысль. — Точно так же, как ты — помеха его возвышению. В выигрыше остается один лишь Михрнерсэ, который ни одному из вас не доверяет высшей власти. Но этой власти персы никому добровольно не уступят. А ты или Варазваган должны суметь заставить их. Тебе следовало бы повернуть дело так, чтоб Михрнерсэ убедился в превосходстве твоих сил. С этим соперничеством необходимо покончить!

Васаку понравились дельные рассуждения Вараздухт. Он остановился, улыбнулся и потрепал ее по щеке.

Вараздухт восторженно взглянула на него, и в ее глазах вспыхнул огонь страстной любви. Она питала к Васаку чувство, какое свойственно лишь очень пылким натурам; они бывают захвачены раз и на всю жизнь, для них любовь становится единственным смыслом существования. Они живут между блаженством и терзаниями.

Чувство становится для них мукой, когда им грозит опасность потерять предмет их любви или когда им только чудится, что такая опасность существует...

Вараздухт целиком отдалась этому чувству, когда произошел разрыв между Варазваганом и Васаком. Доведя до могилы свою первую жену, сестру Васака, и изгнанный за это из Сюника, Варазваган бросил вторую жену, уехал в Персию и там принял чужую веру. Это восстановило против него его племянницу Вараздухт, которая стала настойчиво действовать против него в интересах Васака. Она отправилась в Персию, поселилась у Варазвагана и через его жену — персиянку проникла в круг влиятельных женщин персидского двора. С помощью их мужей она подготовила назначение Васака марзпаном Армении. Варазваган смекнул, что кто-то подкопался под него, и начал следить. Подозрение пало на Вараздухт. Он собирался уже расправиться с нею и с трудом отказался от намерения убить ее, вняв доводам и заверениям своей жены. Разумеется, назначая Васака, Михрнерсэ скорее всего исходил из того расчета, что Васак — нахарар, и что князь из столь знатного рода, как владетели Сюнийские, предпочтительнее, чем какой-то изгнанник Варазваган. Учитывая это, Варазваган, в свою очередь, подкупал персидских вельмож, и те поносили Васака, выставляя его человеком, не пользующимся никаким влиянием среди армянских нахараров. Удалось настроить против Васака и Деншапуха, и тот добился было у персидского царя смещения Васака с поста правителя Армении и назначения Варазвагана. Вот тогда-то и сыграла большую роль Вараздухт: с помощью весьма влиятельной супруги одного персидского вельможи ей удалось отменить задуманное смещение и убедить всех, что Васак пользуется большим авторитетом среди нахараров Армении.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice