ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


За дверью послышался громовой кашель, и в дрожащем свете факелов в зал вошел азарапет Вехмихр, преемник смещенного по проискам Деншапуха Ваана Аматуни, — дородный великан с круглыми голубыми глазами, заплывшими жиром. Плащ из тонкой шерстяной ткани вздымался и опадал на его широкой груди. Не приветствуя никого, он стал посреди зала. Вошедший вместе с ним могпэт Ормизд, назначенный верховным судьей Армении взамен отмененных высших духовных садов, повел себя столь же неучтиво. Это был старик с желтым лицом и глазами фанатика. Яевшапух многозначительно взглянул на Вехмихра. Видимо, готовилась какая-то вылазка против Васака, и Вехмихр ждал лишь знака, чтоб начать. Того же, очевидно, ждал и могпэт...

Васак не предложил сесть ни Вехмихру, ни Ормизду, — они так и продолжали стоять посреди зала.

Деншапух незаметно подал знак Вехмихру, и тот начал:

— Я так и знал, что дело дойдет до этого! Да будет тебе ведомо, что от повелителя прибыл гонец...

— Да будет к добру его приезд! — отозвался Васак внешне невозмутимо. — И какую же весть он привез?

— Он привез гнев повелителя!.. А ты тут сказки рассказываешь?!. От имени царя царей я требую сегодня же написать ответ и отослать повелителю!

— Знаешь что?.. Как бы я не заставил написать этот ответ сейчас же! — сказал Васак, угрожающе глядя на отдувающегося Вехмихра. — Но смотри, берегись! За содержание ответа я в таком случае не ручаюсь!

— Это почему? — косо глянул на него Вехмихр.

— Почему? — с насмешкой повторил Васак. — А потому что, если тебе угодно знать, я-то — огнепоклонник по приказанию моего повелителя. Но не в моих силах в один час сделать огнепоклонниками всех армян!

— Заставь их! Наказывай! Принудь!

— Поток бурлит и беснуется, однако скала стоит на месте й Не обращает на него внимания. А ты бы лучше сел пристойным образом, чтоб мы могли вместе подумать, как убедить наших армян принять огнепоклонничество...

— Мы не намерены вновь навлекать на себя гнев повелителя. Сегодня же вели написать ответ!

Могпэт, у которого разлилась желчь, что-то бормотал себе под нос и вертел головой. Проглотив слюну, он резко сказал:

— Духовные суды продолжают тайно заседать. Для чего же тогда направил меня сюда царь царей? Когда же сгинет это проклятое племя ваших монахов?! Ведь царь царей всей душой ненавидит их и ждет не дождется возможности прислать сюда жрецов...

— Духовенство наше одним ударом меча не уничтожить, государь могпэт! Чтоб истребить всех наших священников, потребуется несколько месяцев. Желаешь, я приступлю к этому, а ты так и сообщи своему повелителю!..

Васак насмешливо подчеркнул слова «своему повелителю».

Вехмихр растерялся. Деншапух отвел глаза, чувствуя, что удар Вехмпхра не попал в цель.

Васак хлопнул в ладоши и велел вошедшему дворецкому:

— Пошли гонца к Спарапету, азарапету и нахарарам, пригласи их сюда. Пусть передает от моего имени, что дело не терпит отлагательств...

Воцарилось напряженное молчание. Все испугались дурных последствий этих энергичных пререканий. Деншапух сознавал, что, оказывая на Васака такое давление, он сам берет на себя вину за ответ, который будет дан на указ, и если царь царей заинтересуется, как составлялся этот ответ, — то его роль может раскрыться. То же, хотя и в меньшей степени, осознал и азарапет Вехмихр, но, будучи лишь орудием в руках Деншапуха, он надеялся избежать прямой ответственности.

Васак же, все последние дни ломавший голову в поисках выхода из создавшегося положения, казалось, нашел его сейчас: его «вынудили», его «торопили» царские сановники, и он «вынужден был подчиниться». От ответа, написанного при подобных обстоятельствах, он ничего доброго не ждал, но решил использовать этот оборот дела, чтобы ловким движением снова всплыть на поверхность и утопить Деншапуха.

Молчание не нарушалось, поскольку каждый из присутствующих был озабочен только своей личной судьбой. Вехмихра, между прочим, уязвило и то, что Васак, обращаясь к дворецкому, велел пригласить к себе среди прочих нахараров и азарапета: ведь в глазах персидского двора Ваан Аматуни был сановником смещенным и не имел права ни быть азарапетом, ни даже именоваться им! «Нет, в этой стране ничего не изменилось! А если и изменилось, то только внешне...» — подумал Вехмихр.

То же самое сознавал и могпэт, только что высказавший недовольство тем, что духовные суды продолжают тайно заседать. О несломленном сопротивлении армян раздумывал и Деншапух Он обложил непосильными поборами монастыри и церкви и угнетал народ тяжкими налогами, чтоб заставить его принять огнепоклонничество, как единственный выход из невыносимого положения. И что же?.. Повсюду непоколебимое сопротивление!.. А теперь и этот марзпан, призванный помогать ему в мероприятиях персидского двора, также проявляет сопротивление. «Нет, неладно все идет, неладно! — с горечью повторял он про себя. — Ничего еще не сделано. Я сместил азарапета, а его продолжают именовать азарапетом! Я привез могпэта, а он не пользуется здесь никаким влиянием!..» Задумался Деншапух и над собственным своим положением: он уже видел самого себя в опасности.

Через окна упали в зал снопы света и затрепетали на стенах. Послышался скрип ворот Быстрым шагом вошли Вардан Мамиконян и Ваан Аматуни, Их сопровождали остальные нахарары. Когда они дошли до середины зала, Васак встал и приветствовал их. Нахарары почтительно ответили на его приветствие. Марзпан вновь сел и пригласил нахараров занять места.

Васак вынул из-за пояса смуглую узкую руку, сверкнул золотым кольцом и многозначительно взглянул на нахараров.

— Я счел необходимым пригласить вас во дворец в присутствии царских сановников, — заговорил он спокойным голосом, — за что и приношу извинение нахарарам. Но сейчас я принужден просить вас подготовиться к созыву совещания в ближайшие же дни для составления подобающего ответа на указ царя царей...

Все молчали, ожидая дальнейших слов Васака.

— Сановники царя царей настаивают на том, чтоб ответ на указ был написан сегодня же утром. Царь царей, по заявлению этих достойных лиц, наистрожайшим образом требует скорого ответа.

Вардан окинул быстрым взглядом присутствующих и сказал:

— Если желательно кому-либо знать, каков будет мой лично ответ, я могу заявить напрямик и сейчас же. Однако я полагаю, что вельмож интересует ответ не только мой. Вам угодно знать ответ всего нашего народа? Это вы услышите из его же уст.

— Согласись, Спарапет, что нам должно дать царю царей ответ пристойный и миролюбивый, — сказал Васак.

Остальные нахарары продолжали хранить каменное молчание. Казалось, они остерегаются говорить или, быть может, по молчаливому сговору согласились предоставить слово двум первым нахарарам страны...

Но вот нашел нужным вмешаться Ваан Аматуни:

— Пристойный ответ и будет, несомненно, дан. Прежде всего к нам обратился ведь не царь царей, а азарапет арийцев, и царя царей мы не оскорбим, что бы ни случилось. А азарапету мы ответим на то, чего, в сущности, он и требует от нас: высказать суждение о двух вероучениях и выбрать из них то, какое мы пожелаем...

— И какое вы избираете? — прервал его могпэт Ормизд.

— Государь могпэт, мы свое вероучение избрали, и даже очень давно! Свидетель тому — Шапух...

— Ты сейчас скажи, что вы избрали?

— Для арийцев— веру Зрадашта, для нас — христианство. Может ли быть иначе?

Деншапух вскочил с места:

— Да это мятеж! Вы хотите кровопролития? Вардан со спокойным пренебрежением взглянул на Деншапуха сбоку и произнес:

— Мы не ищем кровопролития, мы бежим от него. Но если кровопролитие уж очень будет гнаться за нами, то мы обернемся к нему лицом! Вот! — Затем он обратился к Васаку: — Прости меня, государь марзпан, я не хотел бы далее заниматься пустословием. Мы имеем дело с азарапетом Персии, ему и будем отвечать.

— Истинно так, — поддержал его Васак. — Мы имеем дело с азарапетом Персии!..

— Видимо, не приходится ждать здесь чего-либо доброго! — гневно воскликнул Деншапух. — Я вижу, что... Васак махнул рукой, перебивая его:

— Пожелал этого ты сам... Мне остается лишь стараться, чтоб не случилось по-твоему.

Деншапух подал знак, персидские сановники встали.

— Идем.

— Все, что в силах моих, я сделаю для царя царей. А что невозможно — невозможным и останется! —повысил голос Васак.

Деншапух холодно склонился и направился к выходу. За ним последовали и остальные персы.

Дворецкий с почтительным поклоном проводил гостей до двери, откуда двое факельщиков должны были проводить их по улицам Арташата в отведенные им покои.

Недолгая суета, последний раскат громового кашля Вехмихра — и все вокруг дворца марзпана погрузилось в тьму.

Смущение и растерянность овладели теми, кто еще оставался в тронном зале. Резкие ответы Вардана были не по душе ни самому Васаку, ни некоторым из нахараров. Васак вел игру, желая обуздать Деншапуха. Однако он совершенно не желал, чтобы Вардан возглавил восстание. Он стал выжидать. Ему хотелось, чтобы с требованием умеренности выступили нахарары, а не он.

Ждать пришлось недолго. С неожиданной и дерзкой прямотой нарушил неловкое молчание Артак Рштуни:

— Государи нахарары! Я думаю, всем нам ясно, что ответ царю царей составить надо. Но ведь указ направлен духовенству! Почему же отвечать должны нахарары, а не духовенство?

— Указ направлен и духовенству и нахарарам. И ответить на него должны и нахарары и духовенство! — сказал Вардан.

— Государь Мамиконян, нахарары могут остаться в стороне от этого спора!

— Почему так? — гневно пробормотал Ваан Аматуни.

— Дело идет о религии, это не касается нахараров.

— Дело идет не только о религии, а о сохранении власти нахараров, о свободе. И без мнения нахараров никакой ответ не может быть послан! — твердо заявил Вардан.

Васак сделал знак, что хочет говорить.

— Я полагаю иначе. Спарапет в одном прав— в ответе надо выразить и мнение нахараров. Но весь вопрос в том, кто будет говорить с царем царей. Указ направлен «вельможам страны армян», то есть нам, нахарарам. Но указ-то ведь религиозный! Не будем спешить, обдумаем, кто должен отвечать: мы, нахарары, или же духовенство?

Вардан вспыхнул:

— Это уж решайте по своему разумению, государь марзпан и государи нахарары! Но я полагаю, что в ответе должно быть и ясное слово нахараров, ибо за решение духовенства, в случае возможного кровопролития, будут отвечать и нахарары!

Васак почувствовал, что Вардан повлиял на нахараров, и поспешил положить конец обсуждению:

— Обдумаем все это, обсудим на собрании нахараров... А до этого не будем ничего разглашать.

— Как знать, государь марзпан... Может, придется и разгласить, — возразил Вардан и поднялся.

Склонившись в почтительном поклоне, он вышел. За ним последовали остальные нахарары, кроме Гадишо, Гюта и Артака Рштуни.

Оставшиеся ждали, чтобы первым заговорил Васак. Создалось положение, при котором первый заговоривший делался как бы ответственным за последствия или же инициатором некоего заговора. Молчание длилось долго, так долго, что уже переставало скрывать намерения нахараров. Почувствовав это, Гадишо взглянул на Васака и вздохнул:

— Что ж, государь марзпан, мы зашли в тупик?

— Завтра от нас потребуют определенного ответа, — отозвался Васак. — Положение крайне тревожно. Здесь, между собой, спорить и ссориться нам нетрудно: погрыземся — и помиримся. Но вступать в спор с царем царей опасно, смертельно опасно. Он не простит нам двусмысленного ответа. Ответ ему нужно дать определенный и окончательный.

— Мы и дадим ему ответ определенный и окончательный, — заявил Гадишо.

— В чем он будет заключаться? — спросил Васак. Насторожились и остальные.

— Нахарары в смятении, — продолжал Гадишо. — Но ведь все мы — люди; если уступка — признак слабости, то и упорство тоже слабость. Нахарары пойдут за Спарапетом.

— Ты уверен? — удрученно спросил Васак.

— Да уж уверен... Недаром жизнь прожили, кое-что повидали.

Васак задумался над тем, возможно ли посеять разлад среди нахараров, самому оставаясь в стороне. Уже намечалось явление, имеющее крайне важное значение: нахарары начинали разбиваться на группы. Трое фактически уже примкнули к Васаку. Этот переход следовало закрепить. Поэтому Васак начал пространно описывать тяжкие последствия, которые постигнут Армению в случае противодействия царю царей.

— Упаси меня господь руку наложить на вашу совесть, государи нахарары... Но знайте, мы стоим на краю гибели. Камня на камне не останется в стране! С землей сровняются города и села, погибнут все наши владения... Взвесьте все это!

— Что же ты советуешь? — задал вопрос Гют.

— Уговорите Спарапета! — сказал Васак. — Обратитесь к нахарарам, пусть они вместе с вами убедят Спарапета! Когда ему станет ясно, что вы все стоите за мир, он будет вынужден уступить!

— Ты подал хорошую мысль, государь! — сказал Гют.

— С этого и начните. Действуйте через нахараров! Пусть они упросят Спарапета. И спешите, пока не рассвело!

— Не будем откладывать, — вставая, сказал Гют. Незаметно усмехнувшись, встал и Гадишо. Их примеру последовал и Артак Рштуни.

— Действуйте просьбами, увещаниями, убеждением! — заключил Васак. — Все мы христиане и, вероятно, христианами останемся. Все дело в том, чтоб выказать готовность к выполнению воли Царя царей. А потом минет время — и все вернется на прежнее место. Не следует вызывать раздражения. Не так ли, государь лорхоруни?

— Так-то так, государь марзпан. Только опасаюсь я, что наши распалятся и все погубят.

— Нет, нет, государь Хорхоруни! Ты не отчаивайся, ступай. Приложи все усилия!..

— Сделаю все, что в силах моих, государь марзпан. Но ведь есть безумства, покончить с которыми можно, лишь совершив их. И разум нередко возвращается лишь после того, как совершено безумство.

— Будем оттягивать. Пусть хорошо все обдумают! Пусть проявят благоразумие! Будем тянуть с ответом, ведь ответ нужен такой, который потушил бы гнев царя царей и дал бы нам выиграть время.. Пройдет время — с ним пройдет и многое...

— Ведь дома у себя мы останемся теми, кем были! — довольно откровенно заявил Гадишо. — Кто войдет к нам в дом? А если и войдет, кто нам влезет в душу? Продержаться, власть свою сохранить— вот главное!

Васаку очень понравились эти слов? Гадишо. Он увидел в Гадишо своего будущего приверженца.

Нахарары простились с Васаком очень поздно, уже за полночь.

— Будем оттягивать, чтоб одумались, — пробормотал Васак задумчиво. Но потом добавил с недоброй усмешкой: — Нет, не так! Будем тянуть, чтоб перегрызлись!

Васак встал с кресла, потянулся и стал ходить по залу; затем он остановился перед узким окном и взглянул в сад и на небо.

Природа, равнодушная и чужая, была поглощена своим делом. Ни в мерцании бесчисленных звезд, ни в напоенной весенним благоуханием ночной темноте не находил Васак ничего, что могло бы подсказать ему, как поступить, как предотвратить великое бедствие, которое он рассматривал под совершенно иным углом зрения и стремился отвести совершенно иными способами, чем остальные нахарары.

Одно становилось для него ясным: далее править страной «свободно» и «мирно», как марзпан, он уже не сможет. Он знал, что о нем злословят и на него клевещут и Деншапух и Эсеров с Ормиздом и Вехмихром. Они постараются так раздуть его неудачи и так настойчиво станут порочить его, что добьются у Азкерта его свержения с поста марзпана.

Васак всегда чувствовал, что большинство нахараров относится к нему враждебно, — одни из зависти, другие из-за его тяготения к персам, третьи по разным другим причинам... Теперь, когда станет известно, что он не сторонник сопротивления персам, все станут его открытыми врагами.

Едва светало; нахарар Мокский еще спал глубоким сном, когда неожиданно его разбудили.

Открыв глаза, Артак с минуту не мог сообразить, где находится. Темные своды и затененные углы смотрели на него приветливым, но незнакомым взглядом. Вспомнив, что он находится в Арташате, Артак повернулся в постели и глубоко вздохнул.

Благоухание весны напомнило ему весну на родине.

У него сладко защемило сердце, и, вновь закрыв глаза, он отдался мечтам.

В его воображении возник образ любимой, оставленной далеко-далеко за горами. Образ ее стал то всплывать, улыбаясь и тоской маня к себе, то бледнеть и удаляться, погружаясь в небытие.

Любовь владела сердцем молодого князя. Ему захотелось вскочить с постели, выйти в сад, глядеть на деревья, поля, горы — жить! Сладостными казались ему утро, земля, Арташат, отчизна, жизнь.

От наплыва чувств глаза юноши увлажнились, он прижался лицом к шелковой подушке, стыдясь самого себя. Как внезапно, как быстро эта едва знакомая девушка стала такой близкой, такой родной, что ему уже трудно жить без нее!

Как мало он пробыл с нею, какой краткой была их беседа. Они едва видели друг друга, едва зацвела их любовь— и грозные события уже разлучают их. Война!.. Тиран протянул свои когти к Анаит. Да к одной ли только Анаит? К этой весне, к этой благоухающей земле, к этому вот народу, который, проснувшись, мирно гонит своих быков в поля. Все, все, вся страна в опасности!

Эти мысли растревожили Артака, он сел в кровати. И достаточно было этого слабого движения, чтоб за дверью послышалось покашливание слуги: он давал знать, что ждет приказаний. Артак хлопнул в ладоши. Слуга внес умывальный таз, мыло, полотенце. Артак умылся и надел вычищенную одежду.

Он только было поднялся, чтоб выйти в сад, как снова поспешно вошел слуга.

— Нахарар Атом Гнуни жалует сюда...

Артак вышел было навстречу гостю, когда занавес раздвинулся и появился статный юноша со спокойно горделивой осанкой. Он на мгновение задержался у входа и, дружески улыбаясь, произнес:

— Привет и доброе утро!

— Привет! Добро пожаловать, князь! Благоволи войти.

— Рановато поднялся ты, — тоном мягкого упрека заметил Атом.

— Да и ты! — в тон ему отозвался Артак. Атом окинул взглядом комнату и предложил:

— Не хочешь ли, сойдем в сад?

— С радостью, князь! — отозвался Артак. Юноши вместе спустились в дворцовый сад. Распускались почки, молодые побеги наливались соками весны. Земля покрывалась мягким зеленым ковром.

— Почему ты печален сегодня? — спросил Атом.

— Печален? Нет, князь, я просто задумался, — ответил Артак с улыбкой, устремив взор свой вдаль.

— Как ты полагаешь, чем все это кончится? — продолжал

— Войной! — ответил Артак.

— Так и я полагаю. Но вот «дядя» что-то запнулся... «Дядей» они называли Вардана Мамиконяна.

— Верно, — согласился Артак. — Но все равно войны нам не избежать...

— Да, не избежать!

На миг они оба умолкли. Атом рассеянно стал извлекать меч из ножон, но вложил его обратно, задумчиво глядя себе под ноги.

— «Дядя» большой войны опасается... — раздумчиво сказал Артак. — Большая война потребует единодушия всех нахараров! А такому единодушию не бывать...

— Не бывать! — подтвердил Атом. — Не стоит и думать об этом. Готовится война, и ее нужно встретить.

— И я так думаю! — оживился Артак.

— Знаешь что, давай будем готовиться сами! И полки свои выведем на учение сегодня же.

— Согласен!

— Перетянем на свою сторону сочувствующих нахараров и, когда пробьет час, выступим против персов во всеоружии!

Радость овладела Артаком, и мысли его снова устремились вдаль. Он ощутил особенно острую тоску по Анаит, которую встретил на пороге великого дня. «Как она будет гордиться, увидев меня во главе отряда, идущего в бой!..» — подумал он и даже как будто обрадовался войне.

Атом присел на каменную скамью и мечом стал чертить на земле линии.

— Взгляни-ка! — произнес он. — Мне кажется, первый удар будет направлен от подножия Масиса в сторону моста на Араксе.

— Почему ты так думаешь? — насторожился Артак. В нем тотчас же пробудился интерес к науке войны.

— Иного пути у них нет. («Они» были персы: так обычно выражались воины, побывавшие в сражениях.) Они будут рваться к сердцу страны и будут торопиться. Стало быть, выберут кратчайший путь...

— Они могут пройти и через Зареванд, чтоб опередить удар Спарапета против их левого крыла!

— Левое крыло? Как это?..

— Именно левое крыло, — если Спарапет нанесет удар в момент, когда они будут переходить через Артак. Если же они успеют выйти на Айраратскую равнину, то надо ударить им в тыл!

На прекрасное лицо Атома легла тень раздумья. Он помолчал с минуту и, как бы размышляя вслух, сказал:

— Не спорю; возможно, что так! Вопрос только, где в этот час будет Спарапет?

Эта новая мысль воспламенила Артака.

— Спарапету нужно быть в долине Багреванда!

— А почему не в Айрарате? — не сдавался Атом.

— Багреванд делит страну надвое. Нельзя допускать, чтоб они туда прорвались. Это наша ахиллесова пята, дорогой Атом!

— Но тогда нельзя также допустить, чтоб они ворвались и к нам! Нужно нанести им удар у самых ворот! — вскочил Атом. — Да, Артак, ты прав, ты совершенно прав! Это у тебя дельная мысль...

Атома убедили доводы Артака. Его охватила тревога.

— Артак! Надо немедленно двинуть войска к границе, если мы хотим отвести удар врага! А мы сидим здесь и занимаемся разговорами... Ах, очень уж медлит Спарапет!

— Хотел бы я знать, почему он медлит? Ведь это не в его обычае.

Атом умолк. Несколько минут он молча шагал по аллее взад и вперед, затем остановился и, заложив руки за пояс, сжимавший его тонкий стан, поглядел вдаль.

— Нет, нет, Артак, медлить нельзя! Давай двинем наши отряды, будем перетягивать нахараров на нашу сторону! Тогда и «дядя» тронется с места. А то смотри, Артак, будет поздно, непоправимо поздно!

Атом волновался. Он тяжело дышал и с тревогой заглянул в глаза Артаку.

Артак поднялся.

— Ты прав! — сказал он.

— Этого мало — сказать, что я прав! — возбужденно подхватил Атом. — Нас ждет огромная работа, а мы сидим здесь и гадаем о намерениях марзпана. А марзпан не менее медлителен, чем «дядя»...

— Если только тут нет чего-то похуже!... — едва слышно добавил Артак, многозначительно взглянув на Атома.

— И верно! Кто его знает, этого марзпана. Он старый сановник.

По аллее быстрым шагом приближался седой смотритель дворца. С несвойственной его возрасту поспешностью он почти подбежал к ним и, запыхавшись, сообщил:

— Владетель Мамиконян просит вас спешно пожаловать во дворец. Нахарары в сборе.

— Собираются в храм? — осведомился Артак.

— Не знаю этого, государь, — ответил смотритель. Артак и Атом спешно направились во дворец.

Было уже за полночь, когда нахарары Аршавир Аршаруни, Магхаз Брив, Шмавон Андзеваци, Араван Вананди и Варазшапух Палуни, заметив свет в комнате Нершапуха Арцруни, вошли к нему.

— С добром? — лукаво улыбаясь, спросил Нершапух.

— Добро от нас, а вот от кого зло — не ведаю!.. — со смехом ответил нахарар Аршаруни.

Нершапух потер глаза и отложил в сторону фолиант, который читал. Видимо, он томился скукой и занялся чтением, чтоб скоротать ночь.

Он понимал, что нахарары пришли неспроста, и выжидал, пока они заговорят сами.

Слово взял Аршавир Аршаруни:

— Государь Арцруни, мы поговорили меж собой и вот находимся во власти сомнения. Кто будет руководить нами в это грозном испытании? Наши старейшие танутэры — нахарар сюнийский и ты. Возьмите же на себя руководство либо ты, либо он!

Нершапух не ожидал такого решительного обращения: нахмурился.

— Нахарары в сомнении и относительно того, кто должен взять на себя бремя сие — мы иль духовенство?

— И мы и духовенство! — ответил, стряхивая с себя заду! чивость, Нершапух. — Требование отречения от веры предъявлено всему народу!

— Тем паче нам вождь необходим...

— И мы напрасно выжидаем: марзпан ничего не предпримет, Азкерт не уступит, духовенство не сдастся! — закончил Аршавир Аршаруни.

— Может, найдется и иной выход... — произнес с непонятной улыбкой Араван Вананди, оглядываясь на Магхаза Врива и Ва разшапуха Палуни.

— Иного выхода, быть может, ищет и марзпан, а я иного выхода не вижу!.. — промолвил Нершапух.

— Хорошо! — заключил Аршавир Аршаруни. — Стало бьть, все же нужно, чтоб один из нахарарских родов руководил нами!

— Я не могу. Не по силам мне сие! Передайте бразды правления Спарапету. Он воин и муж многоопытный.

Князья молчали. Нершапух положил руку на сердце:

— Один у нас человек, кому это дело по силам: Спарапет! Государи, невеликим разумом своим я решаю так: вручите бразды правления Спарапету!..

— А марзпан? — задал коварный вопрос Варазшапух.

— О чем ты? — резко спросил Нершапух.

— А марзпан не сможет руководить?

— Спросите его самого, я этого не знаю!.. — уклонился от прямого ответа Нершапух.

— Не доверяешь ему? — не отступал Варазшапух.

— Не знаю его! — вышел из себя Нершапух. — А кого не знаю, на того не хочу полагаться! Хотя и сомневаться в нем не хочу.

— А Спарапета знаешь? — продолжал упорствовать Варазшапух.

Нахарары возмутились.

— Государь Палуни!.. — с укоризной обратился к нему Аршавир Аршаруни.

— Я задаю вопрос — отвечайте! — вспылил Варазшапух. — Чем заслужил ваше доворие Спарапет? Случалась еще когда-нибудь подобная беда, и когда боролся он с подобным врагом?

— Ты сказал умное слово, государь Палуни! — заметил Нершапух сдержанным и спокойным тоном, что никак не вязалось с его горячим нравом. — Человек испытывается на деле. А в подобном деле не были доселе испытаны ни Спарапет, ни марзпан... Но обычно человек прислушивается к голосу своего сердца. Спрашиваешь — почему? Не знаю! Но я избираю Спарапета, и совесть моя спокойна. Выбирайте и вы, кого сочтете достойным.

— Нет, нет, конечно Спарапета... — раздумчиво проговорил Аршавир Аршаруни. — И тем более, что сам не соглашаешься руководить...

— Я воин рядовой, государи! Мое дело — сражаться. Переговоры и обсуждения не по моей части.

Наступило молчание. Все почувствовали известное облегчение. Лишь Варазшапух как будто еще более помрачнел. Но, исподлобья оглядев князей, он понял, что далее настаивать, пожалуй, опасно. Хотя он не сочувствовал Вардану, но и Васак не был его кандидатом.

— И не ошибетесь!.. — решительно заключил Нершапух, как бы подытоживая вслух свои мысли.

— Вот и стало легче, государи! — сказал Аршавир Аршаруни. — Что греха таить — от сомнений на меня малодушие нашло... Никакое испытание не страшно, когда борешься. Особенно если есть у тебя и вождь... Благословен будь, князь, обрадовал ты меня!

Он ожил, воспрял духом. Почувствовав опору, он уже увереннее смотрел на надвигающиеся события, беспримерность которых временно смутила князей.

— Пойдем же, государи... — обратился он к нахарарам. Нершапух, который безостановочно ходил взад и вперед по комнате, остановился и, отчеканивая каждое слово, произнес:

— Итак, государи, от грешной души моей предлагаю вам сие решение. Если ошибаюсь, да будет мне господь судьей... Если я прав, да будет милость его! Передайте бразды правления спарапету, — и помоги нам бог!

— Помоги нам бог! — с воодушевлением повторили все присутствующие.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice