ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Горная долина представляла сплошную свалку. Знаменосцы рштунийского нахарара смешались с толпой, которая поглотила большую часть воинов. Сепухам, оставшимся верными нахарару, едва удалось отбить Артака Ритни и Гадишо и ускакать по горным тропинкам. Отступавшие по той же тропинке воины с трудом отбивались от крестьян, которыми поедводительствовач Абэл-Наапэт.

Артак вернулся в долину, собрал своих воинов и оставшихся на месте рштунийских крестьян в один отряд. Им владели радость и смущение: такого поворота событий он не ждал. Ему всегда казалось, что он может направлять события по своему усмотрению. Но сейчас он видел, что упустил эту возможность: народ поднялся на своего нахарара, и поднялся во имя защиты своей родины.

«Может быть, именно это и хорошо», махнув рукой, подумал Артак и обернулся к Зохраку, который хмуро смотрел на удалявшуюся толпу.

— Ну, пойдем возьмем доспехи и будем биться! — предложил Артак.

Обуреваемые самыми противоречивыми чувствами, они подъезжали к замку, который как бы не принадлежал уже своему владельцу и где свободно могли хозяйничать чужие.

Темнело. Замок казался насупившимся. Артак взглянул на арку ворот. Сколько раз под ними проходила она! Где же она сейчас, в стенах какого монастыря она скрывается?

Внезапно он почувствовал жгучую боль в предплеч!с и, обернувшись, увидел, как свалился наземь Зохрак. Торопливо промчавшись мимо него, сепухи выхватывали на скаку мечи. Потом он услышал жалобный женский плач, который все удалялся и удалялся, постепенно слабея, словно проваливаясь куда то. Потом все закачалось и растворилось в небытии...

Луссрэс решительно отказывался впустить в город незнакомого всадника с раной на лице, которую прикрывала широкая повязка. Напрасно уверял его всадник, что он прислан с вестями к Васаку. Лхсерэсу не впервые было впускать в город и выпускать разных гонцов. Но у тех всегда бывали на руках документы, а у этого никакой бумаги не было. Раздраженный настойчивостью незнакомца, Лусерэс вышел за ворота, вплотную подступил к всаднику, присмотрелся и вдруг прошептал:

— Ты?

— Тише!.. — шепотом ответил тот.

Лусерэс открыл дверцу в воротах. Всадник провел коня и пропал в лабиринте узких уличек. Он направлялся в дальний конец города, в сад Ваража. У потайного входа всадник остановил коня, внимательно огляделся, соскочил наземь и исчез в густом кустарнике.

Выскочивший откуда-то пес начал скулить и радостно визжать. Затем кинулся назад и громко залаял.

Из-за дерева выбежал кто-то, над головой всадника поднялась дубинка.

— Стой! Куда идешь?

— К Варажу! Дело есть.

— Ни с места! — крикнул человек с дубинкой.

Гонец остановился. Появилось еще несколько человек, также вооруженных дубинками. Один из них подступил ближе, всмотрелся и решительно определил:

— Из предателей, ясно!

— Прямо в точку попал! —засмеялся гонец. — Вы бы лучше укрыли моего скакуна, не то могут увести... — при этом он махнул рукой в сторону ограды. — И быстрей, у меня нет лишнего времени.

Спокойный голос гонца внушал доверие. Его повели к Варажу. На пороге дома показалась Луис, вгляделась — и обернулась назад, выкрикивая точно безумная:

— Дэшхо!.. Скорей, Дэшхо... Выбежала испуганная Дэшхо.

— Смотри, Дэшхо, — Арцви!..

Потеряв голову от радости, Дэшхо кинулась Арцви на шею. Обняла его и Луис, обе начали целовать смутившегося юношу.

— Да погодите... — шепнул он. — Дело у меня!

Девушки повели его в дом. У Ваража обычно укрывались беглецы и люди, жизни которых в те смутные дни грозила опасность. Тут же были и Аракэл со своими товарищами. Вараж о чем-то совещался в углу с Махкосом. Увидев Арцви, все встали и окружили его, с нетерпением ожидая, чтобы он заговорил. Арцви чувствовал, что этим людям можно довериться. Считая излишними дальнейшие предосторожности, он сообщил:

— Завтра вечером Спарапет будет в городе. Готовьтесь! Он приказал поднять шум в северной части города, будто там завязался бой.

— Бог в помощь ему! Бог в помощь! — радостно повторяли присутствующие.

Вараж мигнул Дэшхо. Она выбежала. Чуть погодя вошли крестьяне во главе с Сааком.

— Порадую вас доброй вестью, братья: завтра ночью Спарапет войдет в город!

— Жизнь свою положу за Спарапета! Да будет к добру его приезд! — с ликованием воскликнул Махкос. — Будем сражаться, чтобы победить!

— Аминь! — тихо откликнулись со всех сторон. Вараж, сияя, взглянул на Аракэла:

— Эгей, Аракэл, пришел и наш день!

Аракэл сумрачно взглянул на него, оглядел всех и негромко сказал:

— Собирайтесь!

Собралось довольно много крестьян и горожан. Нельзя было сказать, чтобы они очень остерегались выдать себя. Вид у них был совершенно спокойный. Большую часть составляли крестьяне-беглецы; они безразлично относились и к опасности и к самой смерти.

Показался и Лусерэс. Аракэл поручил ему тайно выпустить из города несколько гонцов, которых он отправлял в отдаленные районы страны — сообщить весть о возвращении Спарапета. Арцви передал одному из них письмо Спарапета, которое следовало вручить Атому Гнуни.

Остальным крестьянам Аракэл велел прятаться в садах, пока не будет дан приказ о выступлении. Все разошлись за исключением старшин.

Вараж распорядился принести ужин для Арцви, хотя тот и отказывался, торопясь скорее вернуться к Спарапету. Несмотря на усталость, Арцви улыбался, поглядывая на Луис и Дэшхо, которые стояли в дверях. Казалось, ничего не произошло со дня их последней встречи, — так он был спокоен и невозмутим. Нельзя было, глядя на него, усомниться, что все пойдет хорошо и кончится благополучно.

— Слушай, как это вы там разгромили персов, а? — спросил Вараж.

Арцви взглянул на него и весело улыбнулся.

— Ну, разгромили — только и всего.

— И много их было?

— А кто их считал?

— Атиллу видел? Какой он с виду?

— Обыкновенный человек! — засмеялся Арцви.

— Большое у него войско?

— Большое!..

Веки у Арцви смыкались, его неодолимо клонило ко ену. Вараж распорядился:

— Постелите ему, пусть поспит. Видите, как он устал... С слипающимися глазами Арцви через силу улыбнулся:

— Да нет, я должен вернуться... Пусть только конь отдохнет.

— А тебе отдохнуть не надо, что ли?

— Сиарапет будет ждать! — И вдруг вскочил: — Где мой конь?

Он почти бегом пустился к коню, которого нашел в давильне жующим ячмень. Увидев Арцви, конь тряхнул головой и тихонько заржал Вслед за Арцви прибежали и Дэшхо с Луис и стали любовался скакуном.

— Какие красивые глаза! — поцеловав коня, сказала Дэшхо.

Арцви очень обрадовался, слыша, как хвалят его скакуна. По-детски счастливой улыбкой смотрел он на девушек и, прислонившись спиной к связкам хвороста, начал рассказывать о своем скакуне. Забыты были и Себухт, и Морская застава, и Атилла. О ловле одичавших жер.ебцов в стране гуннов Арцви рассказывал с воодушевлением и восхищением.

— Значит, страна гуннов — хорошая? — спросила Луис.

— Очень.

Луис вышла. Арцви и Дэшхо остались одни. Прижавшись к Арцви, Дэшхо сияющими глазами снизу вверх заглянула ему в лицо.

— Арцви, кроме своего скакуна, ты никого больше... никого другого не любишь? — тихо спросила она.

— Почему не любить? Люблю и других, — простодушно ответил Арцви.

— А меня? Меня ты любишь?

— Почему нет?

— А почему ты меня любишь, Арцви?

— Как это почему? Ты такая добрая, как же не любить тебя?

— Будешь часто, часто приходить к нам? — с трэдом выговорила Дэшхо.

— Когда кончится война, — да.

— Ах, эта война!..

— А как же? Ты ведь знаешь, что армянский народ в плену. Нужно его освободить! У бедного Спарапета ни сна, ни отдыха! Как взгляну на него, сердце на части разрывается!

На глаза Арцви навернулись слезы.

— Арцви, ты что это плачешь? —удивилась вошедшая с только что выпеченными хлебами Луис. Разрезав хлеб, она дала коню, Растроганный Арцви обнял Луис. Та рассмеялась.

— А как мы тут соскучились Если бы ты знал, как соскучились!..

Дэшхо не почувствовала ни малейшей ревности к сестре, — она знала, как относится Луис к Арцви.

— Арцви должен на войну идти, — обратилась она к Луис, словно сообщая какую-то новость.

— И не говори! Какое горе! —отозвалась Луис. — Не грустно тебе, Арцви, что надо идти на войну?

— А что ты думаешь? Конечно, грустно! Жалко и Спарапета и народ... Зачем должно погибнуть столько народу? Он задумался, затем покачал головой:

— А как бессовестно мы поступаем во время этой проклятой войны! Мы-то ведь люди: мы можем пойти на войну, можем и не пойти. И уж если идем, то берем всю вину за это на себя А бессловесные кони чем виноваты? За что мы подводим их под мечи? Очень это бессовестно! Ну, как это я моеги скакуна под смерть подведу? Как подумаю я об этом, сердце сжимается...

На глаза Арцви опять навернулись слезы Он потянул скакуна за челку и прижался к нему щекой. Тот перестал жевать, поднял голову, ожидая ласки хозяина, затем мотнул головой, высвободил ее из рук Арцви и, вновь уткнувшись в торбу с ячменем, принялся с хрустом есть: он проголодался в пути.

Луис и Дэшхо рассмеялись, хотя глаза были полны слез и у них.

— Очень уж ты любишь своего коня, Арцви! — вздохнула Луис. — Да хранит его господь от опасностей!

— Эх, тоже сказала! — упрекнул ее Арцви. — Мне со Спарапета глаз спускать нельзя. Если — не дай бог — Спарапету будет грозить опасность, разве стану я жалеть себя или коня моего?

Арцви был занят какими-то мыслями. Внезапно он поднял голову и заговорил, но голос его звучал так, точно говорил кто-то другой, а не прежний Арцви:

— Может, вы думаете, что я не живой человек, не знаю, что такое молодость, что такое любовь? Много лежит у меня на сердце! Да только, если хотите всю правду знать, обет я дал, что не войду в мир, а сердцем своим и жизнью пожертвую ради Спарапета Ведь Спарапет— это и есть народ армянский!

Дэшхо опустила голову. Луис ласково гладила кудри Арцви.

— Хороший ты, Арцви. И хорошо сражаешься, правда? Арцви широко улыбнулся, сверкнув зубами.

— А я откуда знаю? — Помолчав, он добавил:— Не позволяет Спарапет, а то я не знаю, куда силу свою девать! Ведь на что это похоже? К чему людям война? Чтобы человек человека истреблял? Дали бы нам персы жить!

— Что бы ты тогда делал? — заинтересовалась Луис.

— Вернулся бы к себе домой, разводил бы коней.. И еще

седла бы шил. Хорошие я шью седла, не натирают коням спины...

В давильню заглянула встревоженная Магтах, жена Ваража:

— Говорят, марзпан хочет завтра устроить избиение народа. Словно день потемнел, солнце затмилось для девушек и Арцви...

— Ну, я еду! Спарапет приказал не задерживаться! — сказал Арцви.

Пока он седлал коня, крестьяне окружили давильню.

— Значит, так, — обратился к ним Арцви, — Спарапет сказал, что, как только услышите шум, сейчас же начали выступление!

— Скажешь Спарапету — будет сделано, как он приказывает! — спокойно отозвался Саак.

Лусерэсу удалось незаметно вывести Арцви из города, выдав его за тайного юнца Васака.

Отряды Васака, встревоженные вестью о том, что с Бзнунийского побережья и из других областей стремительно двигается к Арташату восставший народ, начали особенно сильно прижимать население расположенных вокруг Айрарата местностей и усилили нажим на Атома. А в это время Вардан спустился со своим полком в Котайк через перевал Сота. Он избрал для своего полка этот сопряженный с неимоверными трудностями путь для того, чтобы ввести в заблуждение Васака, который держал под наблюдением всю линию Арташат — Хагхаз, предполагая, что Вардаи пойдет по северному побережью Севанского моря.

И вот в один прекрасный вечер, когда Васак ждал возвращения одного из своих карательных отрядов, в городе распространился слух, что приближается Вардан.

Пронзительно завизжали трубы, возвещая тревогу. Все всполошились. Все полки были поставлены на ноги. Удар ожидался со стороны Севанской дороги, а конники Вардана ворвались в город с востока. Паника поднялась в войсках Васака. Ночной мрак усиливал ее. Со всех концов города и из пригородов высыпали жители и вооруженные крестьяне и неожиданными нападениями из засад окончательно расстроили боевой порядок в войсках Васака.

Сепух Арташир метался по городу, как разъяренный барс, пытаясь собрать растерявшихся от неожиданности бойцов.

Васак понял, что ему надо или немедленно укрепиться в городе, или же вывести войска и быстро отойти по южной дороге к Сюнику, пбка этот путь отступления не перерезан, отойти — как бы ни был похож этот отход на бегство.

Молча смотрели на него растерявшиеся наларары. Васак принял решение: он приказал бросить все и быстро уходить по Сюнийской дороге.

Едва успев надеть доспехи и взять оружие, он вскочил на коня и, предложив нахарарам следовать за ним, помчался к городским воротам. А там, по Сюнийской дороге, уже беспорядочно отступали не дождавшиеся приказа об отступлении и охваченные паникой войска.

Полк Вардана вошел в Арташат и был встречен чикованием и благословением народа, запрудившего все улицы. Факелы освещали победоносные войска, город имел праздничный вид.

Вардан тотчас приказал выделить сил лшй отряд для преследования отступающих, окончательно разгромить которьо должны были главные силы. Победители заняли сторожевые башни и подходы к городу. К Атому и Артаку помчались гонцы сообщить обо всем, что произошло, и предписать по возможности быстрей подтянуть силы к Арташату.

Помощь подоспела Артаку и Зохраку в тот момент, когда их положение было очень тяжелым. Телохранители Артака Рштуни напали на них из засады и ранили их обоих, когда выбежавшие из опочивальни Эстер, княгиня Аршалуйс и Астхик подняли тревогу и спасли их от гибели.

Артаку почудилось, что к нему как будто подошла Анаит, но лицо ее было закрыто густым покрывалом, она казалась больной.. Его уложили в постель, за ним ухаживали жена и дочери сепуха Гедеона. Рядом стонал Зохрак, и Астхик подносила ему воду... Артак не мог даже спросить, что с ним происходит; сильный жар помутил его сознание. Как сквозь сон слышал Артак голос еепу ха Варда, рассказывавшего, что Гадишо и нахарар Рштуни бежали в горы Рштуника; что они якобы намерены уйти в Сгоник, гдесобираются все нахарары-предатели...

Но сепух Вард ни словом не упомянул о Гедеоне и Анаит; Артак слушал и тотчас все забывал.

В замке сейчас распоряжался сепух Вард. Он собрал всех приверженцев Вардана из числа воинов и крестьян, выдал оружие тем, у кого его не было, и держал их в боевой готовности, чтобы не быть застигнутым врасплох в случае неожиданного нападения. Всех раненых он поручил заботам лекарей.

Вскоре прибыла в замок и мать Артака и вместе с Анаит стала ухаживать за раненым сыном. Никто не мешал и Астхик заботиться о Зохраке.

Анаит уже сбросила покрывало, не считая нужным дольше скрывать раны, нанесенные ей истязателем Артаком Рштуни. Едва сдерживая слезы, рассказала она, что тот убил ее этца.

Пережитые события, весть о предательстве Васака, неопределенное положение и опасности, угрожавшие Рштунику, — все это держало обитателей замка в напряжении и тревоге.

Медленно поправлявшийся Артак начал постепенно проявлять интерес к окружающему. Он пытался встать с постели, но не мог.

— Анаит. едет мать Спарапета, с ней жены нахараров! — как-то вечером, вбежав в покой и с трудом переводя дух, сообщила Астхик.

— Почему же ты так испугалась, милая? — сказала Эстер.

Мать Артака, Эстер и княгиня Аршалуйс поспешили навстречу новоприбывшим, в числе которых были жены и дочери нахараров Мамиконяна, Хорхоруни, Гнуни, Апауни. Их сопровождал отряд вооруженных крестьянок. Все были верхом на конях; женщины княжеского происхождения носили черные одежды, у крестьянок в знак скорби были распущены косы. Несмотря на холода, все были босые. Так велела Старшая госпожа.

Сама она, войдя, направилась прямо к Зохраку, осмотрела его, помолилась, поцеловала в лоб и затем присела у его ложа. Присели и остальные гостьи.

В дверях показались крестьянки.

— Войди, Елиса! Войдите, сестрицы и дочки! — с мягкой грустью пригласила их Старшая госпожа.

Держась с большим достоинством, без той неловкости и скованности, которые проявила бы крестьянка, попав в замок при других обстоятельствах, вошла почтенного вида старуха. Остальные, одетые по-праздничному, вошли вслед за нею. Елиса молча, не волнуясь, поцеловала Зохрака в лоб, села рядом с матерью Спарапета. Остальные крестьянки не решались садиться в присутствии Старшей госпожи.

— Господь уберег твою жизнь, ягненок, чтобы ты сподобился участвовать в великой войне! — с любовью сказала Зохраку Старшая госпожа.

Зохрак показал глазами на босые ноги своей бабки:

— Зачем это, Старшая мать?

Та строго и торжественно кивнула головой:

— В скорби сейчас народ и страна, ягненок мой... Взгляд ее упал на Анаит, она раскрыла объятия:

— Подойди, доченька, подойди! Вот теперь ты мне истинная дочь!

Анаит разрыдалась.

— Не надо, не плачь, дочь моя, отец твой спит в родной земле.

— Да успокоит господь его душу! — со слезами на глазах отозвались присутствующие.

Больше всех были потрясены мать и жена Гадишо и дочь его Олимпия. Как только до них дошла весть об измене Гадишо и Артака Рштуни. они поспешили в замок Огакан и вместе со Старшей госпожой прибыли в Рштуник. Увидя Анаит, Олимпия подбежала к ней, крепко обняла и разрыдалась. Анаит поняла ее и плакала вместе с нею.

Елиса взглянула на мать Спарапета, склонилась перед нею и обратилась ко всем:

— Наши сыновья, которые служат в коннице сражаются сейчас против кушанов... Пожелаем же им, чтобы они удостоились счастья сражаться за родину! Ах, князь, считай себя счастливым. Что делать детям нашим, прах которых должен оставаться в чужой земле? Кто им родную землю даст?..

— Родина освободит их, — надейся, Елига! — утешала мать Спарапета.

Новоприбывшие перешли к Артаку Несмотря на слабость, он присел на ложе и поцеловал руку Старшей госпожи.

— Крепись, дитя мое! Береги свою жизнь для большого дня! — сказала ему мать Спарапета.

— Слово твое принимаю как приказание! — отозвался Артак.

Мать Спарапета прибыла в Рштуник по серьезному делу. На побережье Бзнунийского моря она собирала особый отряд из нахарарских жен и дочерей и из крестьянок Через особых гонцов она разослала призыв ко всем — собраться в замке Рштуни, чтобы почтить могилы сепуха Гедеона и других рштунийских подвижников — воинов и крестьян, павших во время выступления нахараров-предателей.

На следующий день в замок прибыли другие — жена и дочь нахарара Арцруни с несколькими десятками женщин из княжеских семей и с крестьянками Арцруника. Старшая госпожа приказала всем приготовиться к посещению могил погибших.

К шествию присоединились также восставшие рштунийские крестьяне во главе с Абэлом-Наапэтом и воины с сепухом Бардом. Погибшие покоились на родовом кладбище Рштуни. Анаит и Олимпия с плачем упали на могилу Гедеона. Рыдали, стоя чугь поодаль, и Эстер с княгиней Аршалуйс. Мать Спарапета строго взглянула на них и воскликнула:

— Не плачьте!.. Радоваться нужно, — погибшие победили! Она молча помолилась, затем обратилась к женщинам:

— Дал бы господь и нам удостоиться победы! Наши воины-защитники, наш Спарапет, наши военачальники посвятили себя великому делу... Дадим же и мы, женщины страны Армянской, клятву пренебречь лишениями и опасностями и до конца остаться верными родине и народу!

— Аминь! — в один голос отозвались и знатные женщины, и крестьянки.

Елиса повернулась к Старшей госпоже, склонила голову перед нею и обратилась ко всем:

— Зло в мире сильнее, чем добро. Зло — страшный зверь, добро — светлое дитя. Зло хочет задушить, уничтожить его... но не по силам ему это! Так уж ведется в мире, что в конце концов побеждает все-таки добро. Поможем ему, пусть оно победит! Великая госпожа, да разит без промаха меч нашего Спарапета, поднявшегося на защиту страны и народа! А нам пусть господь придаст силы и терпения. Надо держаться — и мы будем держаться. Надо бороться — и мы будем бороться.

— Да будут благословенны твои уста, Елиса! — отозвалась мать Спарапета. — Да будет наш обет нерушим, вера наша — чиста! Пойдем по всей стране, будем выполнять наш обет...

Все опустились на землю вокруг Старшей госпожи. Рядом с нею с одной стороны села мать Гадишо, с другой — Эстер. Анаит и Шамунэ отошли в сторону вместе с Олимпией: они утешали подругу, убеждая ее, что преступление отца не ложится пятном на их семью.

— Всю надежду я на моего Гадишо возлагала... Думала — вот вернется, будет оплотом Спарапету, —сокрушалась она.

— Раз он предал родину, откажись от него, княгиня Хорхоруни! — строго сказала Эстер. — Нет у тебя сына!

— Ах, — вздохнула мать, — разве повернется язык у матери сказать, что у нее нет сына?

— Перебори печаль, княгиня Хорхоруни! — произнесла мать Спарапета. — Наступили великие дни, изменились сердца наши. Нет теперь ни сыновей, ни матерей, — теперь родная земля стала нам матерью, и все мы стали ее детьми!

— Правда истинная, правда! — откликнулись все.

— Нет теперь ни сына, ни мужа, ни родственника! — со вспыхнувшей яростью воскликнула Эстер. — Предателям полагается смерть, а не сожаление и слезы! И если попадется мне в руки мой зять-предатель, мечом изрублю его и куски в пропасть покидаю!

— Не надо, мать, не говори так! — с испугом остановила ее княгиня Аршалуйс. — Не то камни донесут, и он еще явится сюда, этот зверь!

— Скажу и повторю снова! — твердила несчастная Эстер. — Пусть явится! Смерти я, что ли, боюсь? Он давно меня убил...

Чем больше пыталась дочь успокоить Эстер, тем больше разгоралась в ней ярость.

— Оставь, дочь моя, оставь! — вмешалась мать Спарапета.

— Эстер — воин, пусть воюет!

— Пусть воюет! А за нас кто воевать будет?! — со злобой кричала старая крестьянка, высоко поднимая свои почерневшие сухие руки, в которых держала пригоршни земли из могилы своего сына.

Это была Мариам — рштунийская крестьянка, присоединившаяся к отряду Хандут. Она с горечью повторила:

— Кто за нас воевать будет? Все молчали.

— Поглядите-ка, один сепух погиб от руки тирана, а какой плач подняли все княгини и девушки из княжеских семей! А сколько гибнет наших молодых цветущих жизней! Мы из камня сделаны, если мы такое горе выдерживаем! За кого мы всегда стеной вставали, за кого воевали, чью страну охраняли? Не ваша разве была эта страна, не ваша земля, не вам принадлежали ее блага? А мы? Была разве у нас наша страна? Вашей была и земля, вашей была и страна... И теперь снова мы вашу страну для вас охраняем! Как же можно нас доводить до того, до чего вы нас довели? Это справедливость ваша?!

— Знаю я об этом, знаю, дочь моя, терпи... Терпи, сестрица Мариам! Господь возложил на князей грех, а на крестьян страдания. Потому и послал он теперь кару на головы князей!

Мать Спарапета была уверена, что общий обет «князя и крестьянина», общая война за родину, общие жертвы сравняют, примирят непримиримое — господина со слугой. Но чем больше углублялась она своим мудрым, живым умом и строгой своей совестью в смысл событий, тем очевидней становилось ей все усиливавшееся расхождение.

— Вместе смерть подвижническую примем — сравняемся! Пожертвуем жизнью отчизне, искупим грехи наши... Что мне сказать вам еще? Пусть сам господь всемилостивейший будет опорой сперва вам, потом нам!

Вечерело. Все склонились над могилами Гедеона и других убитых и вернулись в замок.

Старшая госпожа приказала всем быть готовыми выступить утром в Могк, Арцруник и остальные области по северному побережью Бзнунийского моря, чтобы поднять и там на ноги женщин страны Армянской — всех без исключения, как в княжеских, так и в крестьянских семьях, объединить их в одну тесную семью вокруг борьбы за общее дело.

В полночь недалеко от замка послышались крики и шум. Цокали копыта коней, лязгали щиты, звенели мечи, смешались в нестройном гуле вопли, проклятия и крики.

Превозмогая слабость, Артак вскочил с ложа и, схватив меч, выбежал в одной рубашке. За ним последовал Зохрак. Впереди бежал сепух Вард.

— Государь, нахарар подступает!

— Воинов наружной охраны — к воротам, внутренней — к башне! — распорядился Артак.

Вард немедленно спустился во двор и выполнил этот приказ. Артак и Зохрак поспешили к главной башне.

Вдогонку им бежали Анаит и Астхик, неся плащи. Молодые князья приняли командование и успокоили воинов, которые растерялись было от неожиданности нападения. Нахарар Рштуни хорошо учел благоприятные возможности, которые могло ему примести внезапное ночное нападение.

— К воротам! — громко скомандовал Артак. Воины толпились под сводами ворот; в то же время башенные стрелки осыпали нападавших дождем стрел, не давая им подойти близко.

Из окон замка женщины с тревогой наблюдали за ходом боя. Ночная темнота не позволяла им разобраться в происходящем достаточно ясно, но приблизительное понятие о том, на чьей стороне перевес, они смогли себе составить.

— Боже милостивый, боже милостивый! — убивалась княгиня Аршалуйс. — Сейчас он ворвется!

— Не ворвется! Закатится сейчас его звезда! — с ненавистью воскликнула Эстер. Взяв меч, она быстро спустилась во двор.

— Не надо! Вернись! — кричали вслед ей женщины.

Но Эстер не слушала.

К глухим голосам сражавшихся временами примешивались пронзительные женские вопли, которые придавали схватке какой-то странный, особенно тревожный характер. Ясно можно было различить яростные выкрики Мариам:

— Эй, народ, напирай! Разобьем ему голову!..

Голоса усиливались и стали слышны уже у самых ворот.

Артак понял, что настал удобный миг, и приказал распахнуть ворота. Засовы с лязгом откинулись, половинка ворот медленно отошла, и воины хлынули за ворота. Эстер и Мариам вместе с Елисой и остальными крестьянками кинулись на нападающих.

Вылазка большого результата не дала, но хорошо было я то, что нападающим не удалось захватить замок и перебить его защитников. Однако Артак видел, что рштунийский нахарар и его телохранители все ближе подступают к воротам. Положение становилось угрожающим.

Возможно, что нахарару и удалось бы в конце концов захватить замок, если бы в тыл ему не ударили вооруженные крестьяне. Начался ожесточенный рукопашный бой.

Эстер настойчиво пробиралась в самую гущу сражающихся. Или не понимая опасности, или сознательно пренебрегая ею, она искала Артака Рштуни, который, вырвавшись вперед, увлекал за собой густые ряды нападающих. Не дожидаясь, пока крестьяне или восставшие воины рштунийского полка нападут на нахарара-предателя, Эстер подбежала к нему, подняв меч.

Крестьянки почувствовали, что имению в эту минуту им дается возможность утолить терзавшую их жажду мести за всю их горькую и безрадостную крестьянскую жизнь.

— Бейте собаку! Кончайте с ним! — крикнула Елиса, вместе с Мариям кидаясь к Артаку Рштуни. Остальные крестьянки следовали за нею. Телохранители, отбиваясь, сразили двух женщин, но самые испытанные воины были ошеломлены стремительностью и отвагой крестьянок. Они железным кольцом сжали нахарара и его телохранителей. Ударом меча Мариам свалила нахарара и стала над ним, не давая еле опомнившимся телохранителям отбить его. Крестьяне и воины усилили натиск. Понеся большие потери, нападавшие отступили.

Из замка выбежали женщины и бросились оказывать помощь раненым.

Схватив Артака Рштуни, Эстер тащила его за собой, исступленно тряся его, осыпая его проклятиями и плюя на него.

— Куда ты его тащишь, госпожа Эстер, пусть его прикончат здесь! — уговаривали ее крестьяне и воины.

— Дайте его мне! — подступила Мариам. — Он нам душу и тело огнем жег, терзал нас.

— Нам дайте, нам! — кричали в ярости остальные крестьянки, осыпая ненавистного нахарара бранью.

— Зверь кровожадный...

— Собака ненасытная...

— Жизнь нам отравлял...

— Налогами задушил нас да поборами...

— Прошли его денечки, пусть подыхает!.. Крестьяне и воины плотным кольцом окружили Эстер и нахарара, которого она продолжала тащить за собой. Эстер кричала:

— Я своей рукой свершу свою месть!

Казалось, она обезумела. Мать Спарапета горестно качала головой:

— Огонь пожирает их души! Им надо утолить жажду мести! До чего же довели крестьянина, до чего довели...

Эстер притащила нахарара к дверям темницы, втолкнула внутрь и бросила к стене, где недавно был прикован и умерщвлен Гедеон.

— Не оскверняй места его гибели, — он был воин родины! — уговаривали ее обитательницы замка.

— Ничего, сейчас я всю скверну смою! — прохрипела Эстер, замыкая на руках и ногах нахарара цепи, которые носил покойный Гедеон.

Она остановилась и взглянула на зятя. Артак Рштуни глухо стонал. Она подождала, пока он открыл глаза.

Княгиня Аршалуйс выбежала вперед и стала перед матерью:

— Сжалься надо мною, мать! Он свое уже получил...

— Отойди! — в гневе крикнула Эстер.

Артак Рштуни собрался с силами, произнес слабым голосом:

— Сумей разглядеть человека в предателе... Над человеком смилуйся!..

— Если не умер в тебе человек, как же ты пролил кровь человеческую?

— Зачем ты бесчестишь звание воина родины? — простонал Артак Рштуни.

— Предатель, собака врага, ты еще поднимаешь голос?! Так подыхай же в цепях, в которых ты замучил свою жертву! Козел, не орел!.. — выкрикнула Эстер и начала рубить мечом, пока Артак Рштуни не испустил дух.

— Ну, протянул, наконец, ноги! Пусть теперь снизойдет покой на душу замученных! — тяжело вздохнув, произнесла Эстер.

Мариам пошарила рукой по земле и, взяв камень, бросила в труп Артака Рштуни. Другие женщины последовали ее примеру, и мертвое тело скрылось под грудой камней.

— Нет нам спасения! Нет спасения от зверей! Разорвали они нас в клочья... Нет, нет, нет нам спасения! Один уходит — другой приходит... Нет нам спасения, нет!.. — с плачем твердила Мариам.

— Есть спасение, Мариам, есть! Есть суд правый, есть! Переполнилась чаша, кончилось терпение! — возразила Елиса.

Эстер била крупная дрожь. Она несколько минут молча смотрела на труп, уже наполовину закрытый грудой камней, вздохнула и медленно направилась к себе наверх.

Конюший, который, стоя в сторонке, наблюдал за расправой, попытался разогнать крестьянок:

— Эй, а ну разойдитесь, да поскорей! Мариам взяла камень и швырнула в него:

— Убирайся сам отсюда, княжеская собака!

Схватили камни и остальные, и конюший с быстротой зайца шмыгнул за угол и убежал.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice