ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Нахарары покинули площадь. Но еще долгое время продолжали доноситься издали возгласы молодых бойцов и громкий топот их коней.

Вардан пригласил нахараров вновь вернуться в замок. Немного спустя они все уже сидели за столами в трапезной.

Полуденное солнце лишь слегка смягчало прохладу ранней весны. По горному перевалу ехал вооруженный отряд человек в тридцать, с двумя всадниками во главе. О том, что это персы, можно было догадаться издали по удлиненным, похожим на кувшины, головным уборам, по длинным плоским мечам, которые висели на поясах, туго стягивавших короткие кафтаны. На свинцово-серые морщинистые лица большинства воинов уже наложила свою печать преждевременная старость; белки их глаз пожелтели от болотной лихорадки. Один из ехавших впереди — чернобородый человек лет пятидесяти, плотно закутавшийся в грубо вытканную мешкообразную накидку из верблюжьей шерсти, — сидел съежившись. Второй — еще молодой военный, желтолицый, с наглыми глазами, в глубине которых постоянно играла злая усмешка, — накинул широкий кафтан поверх своих доспехов. Он часто заслонял глаза ладонью, как бы высматривая что-то вдали.

— Говорил: «Прижмешь эти монастыри, да так, Чтоб духу их не осталось», — рассказывал первый всадник. — И, поверишь ли, столько дани, сколько я при этом Деншапухе собрал, и за двадцать лет не выколотишь!

— Море неисчерпаемое, а не страна! — откликнулся военачальник.

— Какое там море?! Ведь мы выжимаем именно так, как повелел Деншапух. А какого моря хватило бы на это? Прежде-то выколачивали только из крестьян. А теперь, когда мы принялись и за монастыри, да и крестьян поприжали, ты погляди только, что получится...

Военачальник хихикнул и, зевнув, пришпорил коня.

— Но ведь это Сюник! Это владения марзпана! Как же это Деншапух не щадит его? — задал он вопрос.

— Если хочешь знать, именно Сюник-то и велел он прижать! Говорил: «Выжги, вытопчи все. Так, мол, повелел Азкерт...» Ну, я и жгу! Мне-то что? Я сборщик дани!

— Угу! — вдруг оживился военачальник, блеснул глазами. — Вот он, монастырь, показался уже! А где же деревня, а?

— Деревня рядом, за утесом.

Впереди показались двое верховых. Они ехали в том же направлении, но не спеша, и персы вскоре догнали их.

На одном невысоком бойком старике с хитрыми, подвижными маленькими глазками была богатая одежда персидского покроя. Его сопровождал простой воин-армянин.

— Ты перс? — задал ему вопрос сборщик дани.

— Немножко, — ответил старик не то в шутку, не то серьезно, с полнейшим спокойствием разглядывая персов.

Сборщик с полуулыбкой ждал, чтоб он объяснил свои слова.

— Много жил в Персии, — докончил старик

— Куда едешь?

— К марзпану.

Они довольно долго ехали бок о бок.

— А вы куда направляетесь? — справился старик.

— В монастыри, в деревни... Кто его знает...

— Ага... — пробормотал старик, окинул взглядом весь отряд и многозначительно умолк. Он сообразил, что перед ним один из сборщиков дани, назначенный персидским азарапетом.

Вскоре отряд доехал до обнесенного оградой монастыря. Показалось невдалеке и селение с рассыпанными по склонам горы лачугами.

Два персидских воина подъехали к ограде и принялись колотить в ворота древками копий. Изнутри никто не отзывался. Один из воинов спешился и, подняв с земли камень, принялся бить им в ворота. Но и на этот раз никто не отозвался. Лишь после того, как весь отряд начал ломать ворота, они распахнулись и из них вышел высокий, дородный, бородатый и суровый на вид монах, с нависшими густыми бровями. Смело выставив вперед широкую грудь, он обратился к сборщику:

— Зачем ломаете ворота монастыря?

— А вы почему не открываете? — прикрикнул сборщик.

— Мы молились.

— Успеете еще помолиться! А ну, быстрее сдавай остаток подати, мешки с зерном, вьючных животных и несите сюда мерки...

Монах (это был настоятель) что-то пробормотал; он мрачно подвинулся, чтобы дать дорогу начальнику персидского отряда, и сам вслед за ним прошел в глубь монастыря. Собравшиеся монахи тревожно перешептывались.

— Не проговоритесь о тайнике... — вполголоса и многозначительно напомнил настоятель, — не то ответите на страшном суде!..

— Терпите, если придется... — тихо добавил толстый и низенький рябой монах; передник на его выпирающем брюхе указывал, что это монастырский эконом.

По его распоряжению монахи начали выносить мешки с зерном.

Воины спешились и бродили по маленькому двору монастыря, смеясь и гогоча засматривали в кладовые и в храм. На паперти выросла гора мешков; принесли мерки и, открыв несколько мешков, начали мерить зерко. Видимо, это надоело сборщику, в он начал считать на глаз. Настоятель запротестовал:

— Осенью мы сдали полностью все, что причиталось с нас А ты снова берешь!

— Война! — объяснил сборщик. — Вы должны помочь. — Не собираешься же ты захватить все достояние монастыря. Поступай по закону, имей совесть!

— Все делается по закону и совести. Несите!

Низенький и толстобрюхий эконом, запыхавшись, бочкой катился взад и вперед, покачиваясь на ходу. Его рябое лицо выражало лишь одно — страх за поставленные под угрозу запасы. Настоятель побагровел; обливаясь потом и тяжело дыша, он поспешил к воинам, которые собрались взломать низкую, запертую на замок дверь.

— Удалитесь отсюда, воинам не место здесь! — крикнул он, пытаясь заслонить дверь.

К нему присоединился и эконом. Но воины не слушала их. Раздобыв откуда-то топор, они начали высаживать дверь. Та быстро подалась; тогда они ворвались и стали вытаскивать из тайника тяжелые кожаные бурдюки с маслом и сыром.

Во двор несмело вошли крестьяне. Полные тревоги, понимая, что появление персов сулит беду также и им, они напряженно следили за событиями.

Эконом, которого несколько воинов притиснули к двери кладовки и душили, внезапно прорвался сквозь цепь воинов и кинулся к крестьянам, выкрикивая:

— На помощь! Позовите сюда старшину Бакура! Пошлите верхового к марзпану!.. Все забрали! Поспеши, брат Аракэл!

Аракэл, широкоплечий крестьянин с грубоватым лицом, остро и злобно глянул на эконома.

— Чего тебе от меня надо? Вот сейчас и мне на горло наступят, потребуют отдать остаток налога марзпану...

Во двор вошел старшина Бакур, пожилой, пышущий здоровьем мужчина с толстыми усами, широким лбом и пронизывающими глазами.

— Бакур! Старшина! Помоги! — задыхаясь, возопил эконом. — Пошли скорей человека к марзпану...

Лицо Бакура приняло озабоченное выражение. В душе он был согласен с экономом: беззаконие при сборе дани могло распространиться и на крестьян, а этим был бы поставлен под угрозу остаток налога, причитающегося марзпану. За это отвечал головой он как старшина. Ему необходимо было вмешаться. Но он колебался, выжидая.

А во дворе монастыря происходило нечто омерзительное. Настоятель цеплялся за выволакиваемые мешки, пытаясь приостановить грабеж. Он отталкивал воинов, которые, взломав дверь еще одной кладовой, начали выносить новые кожаные бурдюки с маслом, сыром и солониной, копченое мясо и нанизанные на нитку сушеные фрукты. Эконом содрогнулся, мячиком подкатился к бурдюкам и крикнул монахам:

— Не давайте проклятым, отбирайте обратно!

Монахи — и старые и молодые — кинулись ему на помощь. Они так толкались, так рвали из рук воинов припасы, словно боролись за свою жизнь. Точно первобытные люди выбежали из пещер и дерутся из-за дичи Звериные инстинкты проснулись у обеих сторон. Защищая свои запасы, настоятель уже не помнил о своем сане: растрепанный, в разорванной рясе, со сверкающими алчностью глазами, он метался по двору, хватаясь за мешки. Но вот воины отогнали его и, вытащив припасы, сложили посреди двора. Тогда настоятель с неожиданной, невероятной силой боднул одного из воинов головой в живот, прорвал цепь и, набросившись на груду припасов, обхватил большой тяжелый кожаный мешок. Переваливаясь по-медвежьи с ноги на ногу, он потащил его обратно к двери кладовой. Воины кинулись за ним и вцепились в мешок. Началась потасовка, каждая сторона тащила мешок к себе. Обливаясь потом, со вздувшимися на шее жилами, настоятель напрягал все силы, чтобы не выпустить мешок из рук. Ряса его разорвалась, обнажилась косматая грудь. От бешенства он рычал, как зверь, задыхался.

Сборщик дани, разъяренный сопротивлением монахов, сделал знак начальнику отряда, который молча, с недоброй улыбкой смотрел на все происходившее. Тот выхватил свой меч и, подойдя к настоятелю, кольнул его острием в плечо. Настоятель ничего не почувствовал. Перс снова нанес удар. Настоятель упал, на четвереньках подполз к двери кладовой и схватился рукой за новый мешок, который выносили из кладовой. Третий удар — уже в голову— заставил его выпустить мешок и растянуться на земле.

Монахи отступили, подняли настоятеля и унесли его в монастырь. Собрав в одну кучу отобранные припасы и зерно, персидские воины разожгли костер, вынесли медные котлы и начали готовить себе обед.

Сборщик дани на глаз подсчитывал собранное. Подойдя к своему коню, он снял привязанные к седлу дощечки, на которых ножом нанесены были какие-то черточки, затем подозвал начальника отряда и предложил вполголоса:

— Приступим к деревне...

— Подождем, пока подойдут наши... — возразил тот, почуяв какую то опасность при виде мрачных лиц крестьян.

— Да, могут взбеситься, собаки!.. — пробормотал сборщик, искоса бросив злобный взгляд на крестьян. Он сел на ближайшую могильную плиту и начал наносить новые знаки на свои дощечки.

Старшина решил, что настало удобное время для беседы. С ним вместе подошел к сборщику и старик, направлявшийся к марзпану.

— Почему не по закону берете? — проговорил Бакур, обращаясь к сборщику. — Столько по закону не полагается. Это ведь страна марзпана!

Сборщик взглянул на него и, ничего не ответив, снова углубился в свои расчеты. Старшина повторил сказанное, но сборщик молча встал и начал всматриваться в дорогу, по которой приехал На вершине холма показался отряд. Его-то он поджидал.

Оскорбленный Бакур молча отошел. За ним также молча последовал и старик.

— Этак они и село выпотрошат и марзпану ничего не оставят... Пойду потороплю нашего сборщика!

Отряд подошел и остановился перед монастырем. Воины были в кувшинообразных головных уборах. Грузный чернолицый командир спешился и, войдя во двор, остановился перед сборщиком:

— Чу, как у вас?

— Тут кончили. Скоро будет готов обед для воинов. Действительно, обед вскоре поспел. Воины группами уселись вокруг костра, принялись за еду, приготовленную из награбленных припасов. Как только с едой было покончено, сборщик дани кивнул командиру:

— А теперь в село!

Подъезжая к селу, сборщик обратил внимание на оседланных коней, привязанных к деревьям и плетням. В селе царило какое-то смятение. В хижины заходили люди, выносили какие-то мешки.

Въехав в село во главе вооруженною отряда, сборщик приказал вызвать старшину. Тот явился. У него был встревоженный вид.

— Кто эти люди? Что они здесь делают? — спросил сборщик.

— Это люди марзпана, — объяснил старшина, — собирают остаток осеннего налога...

Персидский сборщик побагровел от ярости.

— Прежде чем собрать дань царю царей, вы даете марзпану?! Да как вы осмелились?! Накладываю запрет на весь урожай!

Его помощники в сопровождении воинов рассыпались по селу.

Воины врывались в хижины, забирали мешки с зерном и заставляли крестьян сносить и складывать эти мешки на сельской площади, где сидел сборщик.

Напрасно Бакур требовал, чтобы, во-первых, взвесили все собранное зерно, и затем, чтобы не трогали того, что принадлежало марзпану. Не слушая его, сборщик чертил знаки на своих дощечках. Когда же старшина еще громче повторил свое требование, сборщик пригрозил:

— Ты противишься законам царя царей?! Язык у тебя прикажу вырвать!

— Я действую по закону царя царей! — нахмурился старшина. — Дань мы всегда платили, но разве так платили? И дань мы сами собирали. Где мы находимся? Разве это не страна марзпана?..

— Это страна царя царей!

— Зачем же вы разоряете село, раз оно принадлежит царю царей?! — гневно возразил старшина. — Марзпан от меня потребует свой налог. Какой же ответ я дам ему?

— Ответ ты дашь Деншапуху. Война сейчас, поймите это!

Поняв, что сборщик просто грабит село, старшина созвал людей марзпана и распорядился отделить причитающийся марзпану налог.

Услыхав об этом, крестьяне переполошились:

— Что ж, а нам с семьями в воду бросаться?! Все собрались вокруг старшины.

— Хоть ты над нами сжалься! Сжечь село собираетесь, что ли?!

— Не могу, маргпан повесить меня прикажет, — отмахнулся тот и обратился к армянским сборщикам:—Отделите налог марзпана!

Между персидскими и армянскими сборщиками началось дикое соревнование в ограблении крестьян. С лихорадочной поспешностью таскали все, что попадалось под руку, стараясь опередить друг друга.

Село наполнилось воплями, криками. Женщины и дети метались взад и вперед, призывая на помощь. Аракэл подошел к персидскому сборщику:

— Сколько же мы должны платить? И марзпану, и царю? Сборщик рассмеялся:

— Что еще вам делать, если не платить дань?

— Марзпан отбирает, ты отбираешь... Что же будет с крестьянином?

— Крестьянин — что мышь: сколько ни отбирай, он себе в норку опять натаскает!

Аракэл умолк, мрачно задумавшись, и опустил голову. Воин-перс толкнул его концом копья, требуя, чтоб он продолжал перетаскивать мешки. Аракэл обернулся, злобно взглянул на война и пошел к своей хижине. Выйдя с тяжелым мешком на спине, он со стоном побрел к площади. Жена его, стоя перед хижиной, вопила по-армянски:

— Да чтоб он подох, этот царь! Сколько раз ему платить? Разве дань весной берут? Да и марзпан у них научился: чего они не доделали, то он доканчивает.,. Смерти нашей, что ли, они хотят?

Сборщик перс со смехом спросил:

— Что говорит эта женщина?

— А что ей говорить? Не хочет платить, — объяснил командир отряда.

— То есть как это она не хочет? Кушаны близко. Войску хлеб нужен. — И с новым взрывом смеха он прибавил:— Это еще ничего! Скоро их самих возьмем! Будут для войска на своем горбу всякую кладь таскать, — вьючный скот у нас погиб.

При этих словах персидские воины начали гоготать, поглядывая на Аракэла. Жсна снова накинулась на него с бранью:

— А ты чего вес им отдаешь? Что ж, нам-то всей семьей помирать?

Аракэл не обращал на нее внимания. Жена схватила его за Руку:

— С тобой я говорю. Или ты не слышишь?

— Убирайся! Не то хуже будет!.. — прорычал Аракэл и вошел в хижину.

Воины, пересмеиваясь, последовали за ним. Когда Аракэл выходит с мешком на спине, один из воинов начал покалывать его сзади копьем, как подгоняют скот. Аракэл со стоном бросил мешок наземь и остановился, чтоб отереть пот и перевести дыхание. Воины торопили его, подталкивая концами копий, Аракэл медленно зашагал дальше.

— Но-но! — подтолкнул его снова один из воинов.

Сдав мешок сборщику, Аракэл отер пот со лба и снова молча повернул в свою хижину.

Его односельчане, уже покончившие со своей работой, скрестив на груди руки, бледные, молчаливые, следили за всем происходящим.

Вот Аракэл вышел с пустым мешком в руках и швырнул мешок наземь.

— Ну вот, теперь все дочиста обобрали! Оставили нас голыми и голодными... Чего еще вам надо? Говорите! Один из воинов со смехом отозвался:

— Найдется еще что-нибудь!.. Неси!

— Что найдется? Может, мясо мое возьмете?! — огрызнулся Аракэл. — На, бери!.. — И он выпятил обнаженную грудь.

— Война, милейший! Всем надо чем-нибудь пожертвовать, — бесстыдно ухмыльнулся сборщик.

— Потух очаг наш, Аракэл! — запричитала старая крестьянка и, присев, начала бить себя по коленям.

Аракэл шагнул вперед и крикнул односельчанам:

— Что очаги у нас в домах потушили — это еще можно стерпеть! Но смотрите, чтоб они душу нашу не осквернили!

— О чем это собака лает? — злобно насторожился сборщик.

— О чем лает?! — ответил ему в гневе Аракэл. — Я не лаю! Еще не поднял головы крестьянин!..

Он переждал миг, и вдруг глаза у него сверкнули яростью.

— Так ты лая хочешь? Получай же! — задыхаясь, хрипло взвизгнул он и, кинувшись к сборщику, с такой силой ударил его ногой в грудь, прямо в сердце, что тот упал мертвый.

Аракэл вырвал копье у воина и пронзил первого накинувшегося на него перса. Крестьяне растерялись. Некоторые подались назад, другие присоединились к Аракэлу, начали избивать персидских воинов дубинами и забрасывать камнями.

Женщины подняли крик, собирая разбежавшихся детей. Одни начали помогать мужьям, другие растерянно застыли на месте, не зная, что делать.

— Беги, Аракэл!.. Спасайтесь, ребята! — послышались голоса сельчан.

Аракэл оглянулся. Неподалеку стояли на привязи кони людей марзпана. Аракэл бросился туда, вскочил на коня и пустил его во весь опор в горы.

Персидские воины, опомнившись, принялись хватать и избивать разбегавшихся крестьян. Нескольким крестьянам удалось вырваться. Они кинулись бежать туда же, куда ускакал Аракэл, — в горы.

Остальных крестьян персы сперва зверски избили, а потом заставили снести все отобранное зерно во двор монастыря и оттуда — к берегу Аракса; все награбленное было перевезено в Персию.

Горизонт замыкала волнообразная линия Сюнийских гор.

На вершине крутого утеса грозно чернел замок, похожий на расправившего крылья орла. Прямо перед замком зияла пропасть. Река, бурлившая на ее дне, рассекала Сюник на две части, постепенно теряясь в лабиринте дальних ущелий.

В оврагах лежали еще снег и лед, а на солнцепеке капало со скал; чернела освобожденная земля. Весна уже дохнула теплом.

Стоял солнечный полдень. В той части замка, которая нависала над пропастью, перед широким окном в кресле резного дуба сидел немолодой мужчина.

Черные, блестящие, словно агат, волосы крупными завитками спускались ему на затылок, свисали на золотисто-смуглые щеки. Маленькая вьющаяся бородка была похожа на гроздь черного винограда. Длинные брови оттеняли выпуклый упрямый лоб. Сверлящим взглядом смотрели умные, проницательные глаза, губы были тесно сжаты.

По плащу персидского образца, остроконечной шапке и обуви с загнутыми носками его можно было бы принять за перса, если б не пергаментные фолианты, лежавшие в нише, и не молитвенники с инкрустированными крестами на серебряных и золотых переплетах.

У ног его на узорном ковре лежали пергаментные свитки, которые он неторопливо перебирал, по очереди просматривая, откладывая в сторону и вновь возвращаясь к некоторым из них.

Вот он негромко хлопнул в ладоши. Вбежал старик, также в одежде персидского покроя, и, подобострастно склонившись, остановился у порога. Это был дворецкий.

— Вернулся Кодак?

— Вернулся, государь марзпан, — ответил дворецкий. — Я не осмеливался помешать тебе...

— Пусть войдет!

Старик удалился.

Марзпан рассеянно посмотрел на дверь, на продолжавший колыхаться черный занавес и задумался. Он поднял вопросительный взгляд лишь тогда, когда в комнату вошел тот, кого он ждал.

— А, это ты? — задумчиво произнес он.

— Желаю здравствовать тебе, государь марзпан! — приветствовал его вошедший. Кланяясь до земли, он прошел вперед и поцеловал марзпану руку.

Это был старик, присутствовавший при том, как персы взимали дань.

— Рассказывай, — вымолвил марзпан спокойно и мягко.

Вошедший, которого марзпан назвал Кодаком, отступил, пятясь к двери, и присел на корточки у порога.

— По повелению твоему я вернулся из Тизбона по Артазской дороге...

— В Арташате был? — нетерпеливо прервал его марзпан. — Что там делает католикос?

— Он собирает духовенство.

— Когда сообщили Спарапету?

— Немедленно! Ему была переслана копия указа.

— Как же иначе? Ведь он властелин!.. — усмехнулся марзпан. — А князья собираются в Арташат?

— Выехали, едут.

— Что у них в мыслях?

— Намерены сопротивляться.

Марзпан встал и мерным, сдержанным шагом заходил по комнате. Подойдя к окну, он вздохнул и молча остановился. В глазах его отражались глубокая печаль и затаенная горечь. Он долго глядел в окно, словно надеясь, что утесы ил и ущелья ответят на гнетущие его вопросы. Видимо, очень уж горьки были эти вопросы, не в первый раз они возникали. Но как всегда, не находя ответа, везде видя перед собой глухую стену, он с безнадежным жестом обернулся к Кодаку:

— Но на кого же, на что они надеются? Кодак ответил презрительной усмешкой.

— Нет, нет, ты мне скажи — на кого они надеются? — повторил свой вопрос марзпан. — Греки сломлены. Иверы и агваны слабее нас. Гунны — угроза и персам и нам... На кого же они надеются?.. Хотя бы кто-нибудь мне растолковал! На таронца, что ли? Выходит, что таронец должен обуздать царя царей? Не понимаю... Ничего не понимаю!

Кодак молча внимал этому монологу марзпана; как человек, привыкший считаться с реальной обстановкой, он и сам всецело разделял его точку зрения.

Долго не садился на свое место марзпан. Однако, успокоившись, он остановился перед Кодаком.

— А не говорили в Арташате, что мне, как правителю страны, следовало бы находиться там?

— Не скрою — говорили! — бесстрастно подтвердил Кодак. — Особенно потому, что, мол, и марзпан причастен к этому делу. Почему, мол, так неожиданно удалился?

— Когда же поймут эти люди, что царь царей не нуждается в советах Васака?!

Марзпай горько закусил губу и после долгого Молчания вновь уселся в кресло. Г

— Ладно!.. Видел ты Варазвагана в Тизбоне?

— Видел.

— Он по-прежнему подкапывается под меня? Кодак улыбнулся, помолчал и мягко сказал:

— Государь марзпан, тобой только он и жив, непрестанно возносит моления о здравии и благополучии твоем! Васак заинтересовался:

— О чем ты это?

Кодак с лукавой улыбкой опустил глаза:

— Михрнерсэ держит его при себе, чтобы через него прибрать к рукам тебя... А он и старается.

Кодак многозначительно взглянул на Васака. Тот задумался, зная, что проницательный и хитрый старик на ветер слов не бросает, и прекрасно понял смысл сказанного Кодаком: азарапет Персии приютил у себя зятя Васака — Варазвагана, изгнанного марзпаном из Сюника. Варазваган бежал в Персию, отрекся от веры, поступил на службу к азарапету, стал орудием персов. Это должно было вынудить и Васака стать таким же и даже большим орудием в их руках, если только он дорожил своим положением.., Азарапет Персии намеревался превратить марзпана в свою игрушку.. Вот что было горько Васаку!

Дворецкий доложил:

— Сельский старшина Вардадзора...

— Пусть войдет! — равнодушно приказал Васак. Вошел старшина Бакур и молча остановился у дверей.

— Говори! — повелел Васак.

— Государь марзпан, — доложил Бакур, — сборщики Деншапуха разграбили монастырь, вывезли все запасы зерна, угнали скот, избили монахов, ранили настоятеля...

— Это все? Из-за этого ты и явился? — укоризненно заметил Васак.

Удивленный Бакур замялся, затем продолжал:

— Потом они стали грабить крестьян. Пошли из дома в дом и все выволокли. Крестьяне восстали, убили сборщика и двух воинов...

— Убийц задержали? — прервал Васак, сверкнув глазами.

— Не успели, государь, они бежали в горы. Но, государь марзпан, сборщик захватил то, что причиталось тебе. Он себе позволил такое...

— Васак махнул рукой, приказывая замолчать. Бакур, напуганный злобным взглядом марзпана, смущенно размышлял, не напутал ли он чего-нибудь, не допустил ли чего лишнего... Он нерешительно добавил:

— Я вмешался, сказал, что это земля марзпана, как вы смеете? Дань царю, царей имеет меру. На то есть закон. А вы не соблюдаете!..

Васак топнул ногой.

— Довольно! — крикнул он. — Сейчас же вернись в село; и если немедленно не приведешь ко мне убийц — сам будешь повешен в ущелье вместо них! Понял? Ну, убирайся!

Бакур, пятясь, отошел к двери и скрылся за занавесом, более изумленный, чем обиженный таким неожиданным и унизительным приемом.

— Козни Деншапуха! — проговорил Кодак. — Он хочет, чтобы ты восстал против царя. Поэтому-то он больше всего и притесняет твой удел. Я там был, сам все видел. Невозможно было терпеть...

Васак недовольно слушал старика, сознавая в душе, что тот говорит правду. А Кодак продолжал, словно размышляя вслух:

— Если только, конечно, все это — не козни самого азарапета арийцев...

— Азарапета? Почему?..

— Чтобы, с одной стороны, испытать твою покорность, вынудить тебя отказаться от протеста, остаться преданным ему. А с другой стороны — ослабить твою страну.

Васак разъярился. Кодак был прав. Но ему понравилось, что так рассуждает и даже осмеливается вслух говорить об этом человек, известный своей продажностью.

— Михрнерсэ не пойдет на это! — отрезал он.

— Я тоже так думаю, — тотчас же поправился Кодак.

— А каковы ею намерения? — спросил Васак, вновь возвращаясь к волновавшим его мыслям.

— Относительно чего, государь марзпан?

— Собирается он послать войска в Армению?

— Не заметил...

— Ладно! Иди! — сказал Васак, помолчав. — Зайдешь ко мне ночью.

Кодак встал.

— Прости за дерзость, — сказал он, испытующе взглянув на Васака. — Собираешься ехать в Аргашат?

— Да! И скоро! —ответил Васак, тряхнув головой. — Да, да, очень скоро, не то наши черноризцы заварят там кашу...

— Разрешаешь удалиться?

Васак сделал знак рукой. Кодак удалился.

Марзпан ударил в ладоши и приказал вошедшему дворецкому:

— Шубу!

Дворецкий удалился и быстро вернулся с собольей шубой в руках. Васак, морщась, медленно надел ее и вышел. В коридоре к нему присоединился телохранитель.

Выйдя из замка, Васак направился к обрыву. Долго стоял он, глядя вниз, туда, где в причудливых нагромождениях лежали обломки скал. Вдали, в залитой солнцем долине, курился над лугами пар. Где-то недалеко на вершине скалы щебетала птичка возвещая приход весны.

Васака не оставляли угнетавшие его заботы. Варазваган... зять его, изгнанный им из Сюника за жестокое обращение с женой— сестрой Васака... Марзпана удручало мнение Кодака, что азарапет держит при себе его личного врага с целью прибрать к рукам его, Васака. Васак помнил, что Варазваган честолюбив, падок на почести, на высокое положение. Он стал вероотступником, послушным орудием персидского двора. Выходило, что азарапет стремится натравить Васака и Варазвагана друг на друга. Если Васак не станет на путь уступок и сотрудничества с персами, тогда это охотно сделает Варазваган. А если победу одержит Варазваган, марзпаном будет назначен он, вместо Васака. «И погубит страну, отродье сатаны!..» — простонал Васак.

Он все еще был во власти этих тяжелых дум, когда его слуха коснулись веселые молодые голоса. Васак оглянулся. Навстречу ему шли двое юношей. Они несли в руках луки; колчаны за их плечами были полны стрел: очевидно, они шли упражняться в стрельбе.

— Отец! — воскликнул младший. — Бабик уверяет, что мы едем в страну персов... Верно ли это?

— Верно! Не едем... — отшутился Васак, с улыбкой заглядывая в глаза сыну.

— Перестань шутить, отец! — и, подбежав к Васаку, он обнял его.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice