ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


Царь Иверии Михрдат принял посла Вардана у себя во дворце, в присутствии придворного советника и толмача. Михрдат — бодрый старик лет семидесяти, с розовым лицом, обрамленным серебряными кудрями, с проницательными и несколько грустными глазами — внимательно разглядывал сепуха, видимо, заранее догадываясь, о чем шла речь в послании, которое тот держал в руках.

— От Спарапета? — спросил он.

— Совершенно верно, государь, — подтвердил сепух и, подойдя ближе, вручил царю свиток.

Царь развернул и, увидев, что послание написано по-армянски, передал толмачу. Толмач пробежал письмо глазами, еще раз — уже медленней — перечел его и, заучив содержание, начал переводить вслух:

— «Царю Иверии от Спарапета армян Вардана Мамиконяна привет великий!

Государь, насколько ведомо мне, и в Иверию послал царь персов Азкерт повеление отречься от веры христианской и принять огнепоклонство. Хорошо зная многоопытность твою и полагаясь на великую мудрость твою, я уверен, что ты хорошо понимаешь, к чему приведет наши страны принятие такого повеления. Мы, армяне, отвергли требование царя и составили ответное послание. Если ныне и ты, государь, вместе с народом твоим решишь отвергнуть это злокозненное требование, то просим без промедлений поставить нас в известность о решении вашем, ибо грозен час и промедление гибелью веем нам грозит.

Спарапет армян Вардан».

Царь хранил молчание, не отводя пристального взора от посла.

— А что делает марзпан? — спросил он, наконец.

— Прилагает усилия завершить спор миром, — ответил сепух.

— Миром? — покачав головой, вымолвил царь. — Когда же это был угоден мир царям Персии? Не бывает мира с волком! Сказал бы, что он — марзпан, и поступает как марзпан...

— А как Спарапет? В добром ли здоровье? — помолчав, спросил он с улыбкой. — Сильно разгневан, да?..

Советник кинул многозначительный взгляд на царя.

— Этот человек не знает покоя! — задумчиво промолвил царь. — И вот снова у него повод к тревоге... Эх, не впервые персидская змея свертывается в кольцо и ложится нам на грудь! Вон персидский гарнизон засел в Тбилиси, на полдороге между Мцхе-той и Цуртавом... Шагу нельзя нам сделать. О каком мире может идти речь? — вдруг воскликнул он с прорвавшимся гневом. — О каком мире, если приходится прятать свое войско от врага, который вторгся в нашу страну? А у вас разве не то же самое? Разве не стоят персидские гарнизоны и в ваших крепостях?..

— Мы, армяне, решили сопротивляться! — спокойно произнес сепух. — Мы все дали клятву и готовы принять войну, если нам ее навяжут.

— Трудное дело война!.. — покачал головой советник. — Пронеси, господи, такую беду...

— Другого выхода нет у них, — возразил царь. — Да избавит их господь!.. Но едва ли, — войны не миновать... Он опустил глаза и долго молчал, задумавшись.

— Ну что ж, ответ мы напишем! — наконец, вымолвил он. — Князья наши изучают указ царя персов и обсуждают ответ. Молю господа, чтобы даровал он нам разум и указал путь к единодушию! Армяне — братья нам. Их борьба — наша борьба. Будем надеяться, что с божьей помощью придем к общему решению.

— Я буду ждать ответа в Мцхете, государь, — промолвил сепух.

— Будешь ждать адесь? Нет, лучше не жди. Ты, я знаю, должен увидеться (если еще не виделся) с бдэшхом Ашушей. Поезжай к нему в Цуртав.

— Я должен вручить и ему послание от Спарапета, — подтвердил сепух, не желая ничего скрывать от царя и одновременно подчеркивая, что предпочтение было оказано царю и послание было вручено ему первому.

— Передай, пусть бдэшх прочтет, обдумает. Он человек разумный!.. —кивнул царь. — Пока съездишь к нему и вернешься, будет готов и наш ответ. А может быть, бдэшх и сам приедет сюда... Ну, это выяснится потом, — сказал он, взглянув на советника.

Скрестив руки на груди, советник молча поклонился.

— Значит, сегодня же выедешь? — спросил царь.

— Сегодня же, государь.

— Торопись. В этом деле медлить нельзя. Не примем мер вовремя — нам же будет хуже.

Отвечая на вопросы царя, сепух рассказал о событиях в Армении.

Когда он ушел, царь быстро обернулся к советнику:

— Князья не дали сегодня окончательного ответа; они ждут приезда Ашуши. А я боюсь, что Ашуша, со своей стороны, ждет решения князей. Таким образом, дело затянется. Персы решили нанести удар, чтобы покончить и с Арменией и с Иверией. Они хотят обойти нас так же, как обошли Аршакидов, и поставить меня в такое положение, в каком был последний царь армянский. Да, надо биться плечом к плечу с армянами! Другого выхода у нас нет.

Советник наклонил голову в знак согласия.

Бдэшх Ашуша принял посла Спарапета сдержанно и сухо.

— А почему марзпан не был в храме? — спросил он, не отводя тяжелого взгляда от сепуха. — Почему не подписал он ответное послание? Почему противится решению нахараров?..

— Но это понятно, государь бдэшх, — спокойно объяснил сепух. — Ведь он марзпан...

— А-а, марзпан!.. — с ударением повторил бдэшх. —Да, трудное дело, оно грозит войной! Думали вы об этом или нет? Думали вы, что такую войну может развязать лишь тот, кто уверен в победе? И тот, кто решится на нее, рискует всем: или мы, или они!..

Сепух ответил после паузы:

— Мы все обдумали, государь бдэшх. Но иного выхода нет.

— Выход найдется. Я не одобряю действия вашего марзпана: стоять в стороне, как стоит он, неразумно. Он не должен был держаться отдельно от нахараров, он должен был убедить их, что надо выиграть время. Ты знаешь, что значит выиграть время в таком деле? Это — большая удача!

— Не всегда она дается, такая удача! — невесело возразил сепух.

— Всего можно добиться, если только человек не ленив. Я хорошо знаю персов: они упорны и настойчивы. Но, убедившись, что ты готов отстаивать свое, они остерегаются доводить дело до крайности. Видишь, как они ставят вопрос о вере? Ведь ясно, что дело тут не в вере: они хотят забрать нашу страну и покончить с нами. Но открыто этого не говррят. Остерегаются! Они якобы устраивают обсуждения, приглашают нас на диспуты — не знают, что еще выдумать... А идти напролом боятся. Да, необходимо выиграть время! Ты здесь не задерживайся. Возвращайся к Спарапету и передай мой смиренный привет. Скажи, что отвечу ему лично...

Сепух склонился в прощальном привете.

— Скажешь Спарапету, что я не одобряю действий марзпана. Вопрос должен быть разрешен иначе. И есть надежда, что спор с персами удастся покончить миром.

Беседа не дала сепуху удовлетворения, но заставила его оценить осмотрительность бдэшха.

«Свое дело он разумеет», — подумал сепух, выходя из дворца и собираясь обратно к царю.

Близился полдень, когда сепух остановился у придорожного родника. Спешившись и передав коня телохранителю, он опустился под тенистым деревом на траву.

Немолодой крестьянин расширял русло ручья. Сильными мозолистыми руками он выгребал из воды тину и песок, бормоча под нос:

— Пьют себе воду, а не подумают о том, что источник может заглохнуть. Разве только один раз приходится пить из родника? Больше он не пригодится?

— Желаю тебе удачи, брат! — сказал ему сепух.

— Спасибо! Да будет и тебе удача! — отозвался крестьянин, не поднимая головы.

Сепух, уже расположившийся на отдых, с доброй улыбкой смотрел на старания крестьянина. Очистив родник, тoт поднял голову и, взглянув на сепуха, признал в нем чужеземца.

— Откуда ты, из какой страны? — приветливо спросил он. — Из Армении.

— Это и по разговору твоему видно! И лицо у тебя смуглое! Вот, возьми чащу, пей! — И крестьянин протянул ему деревянный ковшик.

Сепух с наслаждением напился.

— Хорошая вода! — похвалил он.

— Хорошая вода да хороший ломоть хлеба — что еще нужно человеку!

— А что, разве нет этого? — спросил сепух.

— Почему нет? Есть и вода, и хлеб, да только не всегда их тебе оставляют...

— Кто-нибудь отнимает?

— Конечно! Тот, кто засел в кре«,сти Тбилиси! Ведь персидский царь и указ прислал уже, чтоб мы отреклись от своей веры...

— А вы что, не хотите отрекаться?

— А зачем это ему надо, чтоб мы отреклись? Неужели он у себя в Тизбоне только о том и горюет, чтобы мы спасли наши души для загробной жизни? Отощает он или подохнет, если душа моя будет кипеть в смоляном котле? Да?

— Чего же он, по-твоему, добивается?.. — спросил сепух.

— А дьявол его знает! Вероятно, недоброе что-то задумал. Когда ж это было, чтобы царь да задумал что-нибудь хорошее для крестьянина?..

— А если он войной пойдет на твою родину, что ты сделаешь? — с лукавой улыбкой спросил сепух.

— Э, брат, кто бы ни пошел войной на родную твою землю, разве отдашь ему — возьми, мол? Только вот силен перс, будь проклят день, когда он родился на свет божий! Выпей еще.

Сепух с удовольствием выпил еще воды, поблагодарил крестьянина и простился с ним.

Собравшиеся в царском дворце князья Иверии обсуждали ответное послание царю Азкерту. На совещании присутствовали и бдэшх Ашуша с сыном — князем Вазгеном.

Первым высказался князь Арсен, имевший большой вес среди князей Иверии.

— Я, собственно, не понимаю, что у нас общего с армянами? — заявил он — Будут они воевать с персами или помирятся с ними, отрекутся они от веры или будут ее защищать — это их дело! Зачем нам лезть в чужие дела?

— Очень правильно сказано! — откликнулся един из сидевших поодаль князей.

— Мы должны считаться со своими интересами, — продолжал князь Арсен — Может быть, нам удастся покончить дело миром. Дадим обещание, получим отсрочку, будем тянуть — ив конце концов отведем беду

— Правильно! Правильно! —отозвались князья. Царь, терпеливо слушавший Арсена, увидел, что дело принимает опасный оборот.

— А если Азкерт не пожелаете уступить? Если он будет настаивать? Что тогда? — спокойно спросил он.

Вопрос задел Арсена. Он со сдержанной злобой взглянул на царя.

— Если будет настаивать — найдем выход! А пока попросим дать нам отсрочку.

— Раз он так душит армян, он и нам не даст отсрочки! — искоса взглянув на Арсена, возразил князь Вахтанг. — Сейчас он нШтупит на горло армянам, но потом, когда он с армянами покончит, мы столкнемся с ним лицом к лицу...

Князь Арсен поднял голову:

— Вот и будем ждать того времени, когда мы окажемся лицом к лицу. Зачем нам лезть первыми? Пусть начинает перс! Он увидит тогда, на что мы способны! Я не из тех, кто согласен отдать Иверию персам...

— Но когда ты будешь сильнее: сейчас или когда придется стоять перед ним один на один? — спросил князь Вахтанг.

— Когда с армянами будет покончено, еще пройдет известное время, и все выяснится. А сейчас, в самый разгар, не стоит соваться очертя голову!

Остальные князья молчали: видимо, слова князя Арсена оказали на них влияние. Царь решил, что благоразумнее пека помолчать. Он хотел, чтобы все противники единения исчерпали свои доводы.

Слово взял бдэшх Ашуша.

— Я, государи, иначе смотрю на это дело. Конечно, так легко уйти от беды нам не удастся. Сейчас мы еще можем размышлять, потому что рядом с нами стоят армяне и сила их еще не сломлена Князь Арсен сказал: выиграем время, пока до нас еще очередь не дошла... Но ведь очередь-то до нас уже дошла! Указ-то ведь касается и нас! Так пойдем же с армянами, а потом увидим, как развернутся события и как нам действовать дальше. Наше спасение, конечно, не в том, чтобы в самом конце борьбы остаться одинокими или же в самом начале пойти с другими и неразумно растратить свои силы. Не будем без нужды ввязываться в большие дела, но не станем и отходить от них в сторону.

— Какой же ответ послать Азкерту? — спросил царь.

— Такой, какой дали армяне! — неожиданно стал на его сторону Ашуша. — Напишем, что мы не согласны отречься от пашей веры. А потом, вместе с армянами, посмотрим, как повернется дело. Может быть, пойдем по пути, выбранному армянами; может быть, найдем другой путь и поведем армян за собой. Но пока мы вместе с армянами представляем известную силу, не станем сами ослаблять себя, отходя друг от друга в сторону.

Князя Арсена охватил гнев: Ашуша, поначалу как будто поддерживавший его, сказал в заключение нечто прямо противоположное его взглядам.

— Не пойму я... В голове у меня не умещается: почему так необходимо, чтобы пролилась наша кровь? — громко сказая он. — Где же тут здравый смысл?

Царь жестом предложил ему успокоиться и с мягким укором проговорил:

— Не понимаю и я, в чем же ты, искренне озабоченный благом родины, видишь ее благо?.. За кого будем мы проливать кровь? Только ли за армян? И только ли за нас будут проливать свою кровь армяне? Знай, князь, персы щадить нас не будут!..

— От них мы зла не видели, — возразил князь Арсен.

— А что хорошее видели мы от них? — в свою очередь повысил голос царь, — Они держат в Тбилиси свой гарнизон, они сдирают бесчеловечные налоги, они отправляют нашу конницу на войну с кушанами, они похищают наших девушек и юношей для своих дворцов и гаремов! Ну что хорошего видели мы от них? Они обращаются с нами, как со своими безответными подданными—Все больше воодушевляясь, царь поднялся. — Нам нужна свобода. Мы должны спасти нашу страну, нашу честь, нашу независимость! А для этого мы должны идти вместе с армянами!

Царь говорил горячо, убежденно. Слова его проникали князьям в самое сердце, обуревавшие их сомнения рассеялись.

— Правильно! Истину сказал царь! Пойдем с армянами! Перс — наш общий враг!

— Не будет у нас мира с персами, пока мы не свободны! — вновь повторил царь. — Они и сами не угомонятся, пока мы будем зависимы.

Слова старого полководца убедили князей. Они поднялись и последовали за царем в храм, где духовенство должно было составить ответ на послание Азкерта, требовавшего отречения от веры.

Ответ этот гласил: «Не отрекаемся мы от веры своей!», — иными словами: «от родной страны»...

В храме было полно народа. Яростный гул прокатился по толпе, когда патриарх Иверии вновь огласил указ Азкерта. Народ не присутствовал на совещании во дворце, но решительно и без колебаний высказался против отречения.

— Не отречемся от своей родины, от своей свободы! — слышались восклицания. — Хватит и того, что они сидят у нас на шее!.. Пишите: родины не отдадим!

Патриарх вновь обратился к царю, к князьям и к народу:

— Согласны отвергнуть указ? Клянетесь стоять до конца?

— Согласны!.. Клянемся! — гремел народ.

Царь поднял руку в знак одобрения и повелел приступить к составлению ответа.

Когда выходили из храма, князь Вазген сказал с громким смехом, стараясь, чтобы царь услышал:

— Посмотрим, как вы будете защищать от персов Ворота Аланов!

Удар был нанесен метко. Царь обернулся к Вазгену:

— Правильно, князь! Но ешс большие полчища гуннов и алланов хлынут в Иверию, если мы останемся одни!

Однако, несмотря на этот отпор, многим иверским князьям в словах Вазгена послышалось зловещее предсказание.

И угроза и предупреждение имели под собой реальную почву.

Спустя два дня царь передал сепуху послание к Вардану Мамиконяну. Он сообщал, что иверы готовы сопротивлятсля указу Азкерта рядом с армянами и помогут им всеми доступными средствами.

Сепух был сильно удивлен, когда увидел бдэшха Ашушу, весело беседующим с царем и князьями.

«Вот умница!» — вновь мелькнуло в голове у посла.

Уже светало, когда перед глазами Гюта, Кодака и Хосрова в туманной дали показались дымки города Нюшапуха. Маленькие плоские глинобитные дома его напоминали тесно уложенные груды кирпичей. Но вот суровую наготу пустыни сменили зеленые тополя, подымавшие свои вершины к небесам. Путники уже подъезжали к городским воротам, когда оттуда вышел караван желто-красных верблюдов; мерно раскачивая тюки с товарами, верблюды прозвенели своими бубенцами и прошли.

Путники въехали в город, и тотчас их обоняния коснулся тяжелый запах грязного жилья, смешанный с дымом и пылью. Мальчишки месили грязь во дворах; перед домами сидели как бы застывшие старики с больными глазами; проходили женщины, одетые в черные от сажи и грязи лохмотья, почти голые маленькие девочки с красивыми большими глазами и молодые девушки со сморщенными, усталыми лицами...

Миновали базар, который лежал посреди города, весь в пыли, в грязи, заваленный падалью. Густой дым поднимался от неугасимого огня жертвенников. Такой же горьковатый дым струился и из-за почернелых дверей капищ; изнутри доносились гнусавые напевы жрецов и фанатические выкрики, вырывавшиеся из хриплых глоток молящихся.

— Где находится дворец Михрнерсэ? — спросил Гют у Хосрова.

Хосров не ответил. Он, очевидно, уже пришел в себя после дорожных унижений, к нему вернулось чувство превосходства и ощущение власти

Гют обратился с тем же вопросом к поровнявшемуся с ними конному сипаху. Тот указал на просторное здание из необожженного кирпича в возвышенной части города.

— Я тебе еще покажу, свинья ты этакая! — угрожающе бросил Гюд Хосрову и, пришпорив скакуна, оставил Хосрова позади, что было для перса унижением.

— Исчадие Аримана! — пробормотал себе под нос Хосров, втягивая голову в плечи.

Он попытался догнать и опередить Гюта. Но это было трудно. Когда же Хосров все-таки поравнялся с ним, Гют хлестнул наотмашь его коня, тот метнулся в сторону, и Гют опять проехал вперед. Через несколько мгновений оп с Кодаком и своими телохранителями достиг дворца Михрнерсэ.

Стража преградила им путь.

— Посольство из Армении! — сказал Гют. Начальник стражи окинул Гюта взглядом и понял, что перед ним человек высокого сана.

— Имей снисхождение, государь! — проговорил он. — Азарапет здесь не принимает. Помещение для гостей — рядом.

— А этот гонец-перс будет принят здесь? — спросил Гют, указывая на Хосрова.

Начальник стражи замялся и сказал вполголоса:

— Персидских сановников он принимает... Таков приказ, господин...

— Ладно! — сказал Гют. — Проводи меня в помещение для гостей.

Вышел хозяин постоялого двора, оглядел Гюта, униженно склонился перед ним и пригласил войти:

— Дом принадлежит вам, приказывайте!

Гют взглянул в сторону дворца Михрнерсэ и увидел, как низко склонилась стража перед Хосровом, как подхватили его коня, как, высвободив ноги Хосрова из стремян, ему бережно помогли спешиться, как, поддерживая под руки, его ввели во дворец, — и все так осторожно, словно он был сделан из тончайшего фарфора.

Несмотря на свой невзрачный наружный вид, выложенное из необожженного кирпича здание внутри оказалось нарядным, пышным и благоустроенным. За сводчатым входом открывалась вторая дверь, и лестница вела в сад, вокруг которого были расположены малые и большие покои с балконами. Невысокие двери были украшены цветными изразцами.

Гюту и Кодаку, так же как и их телохранителям, отвели отдельные помещения. Слуги толпились в дверях, ожидая приказаний. Все проявляли вежливость, не лишенную оттенка угодливости и раболепства.

Гют умылся, приказал телохранителю подать ему новую одежду из узорных шерстяных тканей, переоделся и уселся на подушку, опираясь на другие, подложенные ему за спину.

Подали яства и вино. Но Кодак не стал есть вместе с Гютом: здесь их роли уже определились: Кодак, как подчиненный, не имел права сидеть за одним столом с князем; соблюдать это правило было необходимо. Поэтому Кодак отказался от завтрака: он заявил, что сможет дотронуться до еды лишь после нахарара. Но в комнату он вошел и уселся на корточках у самой двери, перед Гютом. Хозяин и слуги намотали себе это обстоятельство на ус и стали прислуживать Гюту с еще более глубоким почтением.

Их бесшумная беготня взад и вперед привлекла внимание остальных постояльцев — князей и вельмож из Междуречья, Индии, Греции и нагорий Кавказа, пестрота одеяний которых придавала постоялому двору живописность.

Гют закончил завтрак, приказал вызвать хозяина и спросил, кто должен доложить Михрнерсэ о его прибытии.

— Я вызову распорядителя приемов, — предложил хозяин.

— Хорошо, что эта собака раньше нас попала во дворец! — сказал Кодак.

Гют вначале не отозвался, но потом, передумав, недоверчиво переспросил:

— Почему?

— Он первым пожалуется Михрнерсэ, и тот разъярится. А потом, прочитав ответное послание, рассвирепеет еще более!

— И ты с этой глупой головой надеешься быть принятым во дворце?

— Вот уже тридцать лет, — не гневайся, — как я нахожусь при марзпане и служу ему этой глупой головою.

— А знаешь, что сделается с тыквой, если ее тридцать лет держать в погребе?

Кодак быстро взглянул на него и невозмутимо ответил:

— Тыква сгинет, господин. Но я-то говорю не о тыкве, а о голове Кодака! Если б мы... — продолжал он спокойно и медленно, как бы размышляя вслух, — если б мы подоспели в первую минуту ярости Михрнерсэ, о почетном приеме нельзя было бы и мечтать. А так он полает, полает, и пока мы подоспеем, он уже будет только ворчать... А это не опасно!

— Нет, оказывается, голова у тебя не такая уж глупая! — смеясь, сказал Гют.

— Дворцовая голова! — не без гордости сказал Кодак. — Что же касается тыквы, то она произрастает на огороде.

Старик был намного умней и хитрей, чем казался на первый взгляд. Он намеренно напускал на себя простоватость: чтобы скрыть свою проницательность.

Вошел пышно разодетый посланец азарапета Персии. Он церемонно приветствовал Гюта и, придав серьезное выражение своему красивому юному лицу, с полуулыбкой сообщил:

— Азарапет не может принять вас сегодня. Приказано передать, чтоб вы ждали приглашения.

— Причина? — не скрывая возмущения, спросил Гют. Посланец сурово и сдержанно ответил:

— Дальнейшее — излишне! Я сказал вам все! — и, повернувшись, быстро удалился.

Кровь бросилась Гюту в голову. Его гнев усиливало еще то обстоятельство, что посланец говорил в присутствии хозяина постоялого двора. Когда последний вышел, Гют стал в ярости ходить по комнате взад и вперед.

— Не волнуйся, — сказал Кодак, — желчь разольется! Я отомщу и за это: как бы ни было, я армянин и сюниец!..

Гют не отозвался. Унижение так подействовало на него, что у него дрожали руки. Он часто направлялся к двери, как бы намереваясь выйти. Но куда идти?.. Кругом Персия, сотни фарсахов отделяют его от родной страны. И кому поведать о своем унижении? От кого узнать о способах мщения? Кто будет ему защитой, если его внезапно заточат в темницу? Гют хорошо понимал, что его миссия могла и не увенчаться успехом. Он вспомнил, что в Персик есть армянские нахарары и армянское войско. Но где они? Близко или далеко? Да и чем могли они помочь?

Один Кодак оставался невозмутимым. Он встряхнул головой и сказал каким-то новым и внушительным тоном:

— Слушай меня, государь! Оставим дорожные шутки! Ты не лишен разума, точно так же, как я не лишен опыта. Давай поразмыслим вместе На царя царей надежды нет — это ясно! Он неразумен и необуздан. А Михрнерсэ — человек разумный, и его гнев знает меру. Давай рассчитывать на него и искать пути. Умный враг — наполовину друг!

Гют на этот раз прислушался к словам старика, тем более что ничего другого ему и не оставалось.

— Гм-м!.. Говоришь, наполовину друг? — протянул он задумчиво.

— Ведь если против тебя ополчится разумный враг — то по разумному же поводу. Попробуй, предложи ему разумный мир, — увидишь, примет он или нет... Азкерт — это бешеный тигр: дай ему трех овец, он все равно бросится на тебя. Михрнерсэ же нужно наше вероотступничество, а не наша кровь.

Гют усмехнулся с горечью и насмешкой.

— Хорошо, хватит! — молвил он, с досадой отворачиваясь.

Кодак глядел ему вслед. Его взгляд был спокоен, но в глазах мелькнули едва заметные искорки. Он вышел в сад, мурлыча себе под нос единственную известную ему духовную мелодию.

Настроение у него было не очень плохое.

Хосрова также задержала стража. Коней с телохранителем отослали в конюшни позади дворца, а самого его ввели в один из внутренних дворов. Здесь он ждал очень долго, пока явившийся служитель не сообщил, что Михрнерсэ приказывает ему явиться Хосров поспешил; он знал расположение дворца. Дойдя до последнего большого двора, посреди которого был разбит сад, служитель проводил его ко дворцу, стоявшему в глубине сада. Стены дворца были облицованы цветными изразцами. Хосров в сопровождении дворецкого вошел, служитель отдернул перед ним шелковый занавес, и величественный полутемный зал открылся взору Хосрова. Прямо против него, перед изразцовой печью, восседал на ковре худощавый старец. Облокотясь на бархатные и шелковые подушки, он, казалось, дремал с открытыми глазами. Маленькие немигающие глазки на его белом, как мел, мертвенном лице не выдавали глубоко затаенных мыслей я страстей. Перед старцем были разложены пергаментные свитки, тушь для письма и тростниковые перья.

Хосров опустился на колени у двери. Старец повел носом. Стоявший за Хосровом дворецкий шепнул ему, что азарапет релит ему подойти. Хосров подошел ближе и снова опустился на колени.

Старец, не двигаясь, остановил на нем долгий, проницательный взгляд и губами сделал движение, означавшее, что Хосров может говорить.

— Всемилостивейший владыка! Я привез ответное послание армянских вельмож на твой указ...

Старец знаком приказал передать ему послание.

Хосров достал из-за пазухи свиток, развернул его и подал, стоя на коленях. Каждую минуту он ждал, что Михрнерсэ вспылит и не станет читать дальше. Однако тот, неподвижный, как мумия, бесстрастно продолжал читать. Дочитав, он молча опустил послание себе на колени.

— Что еще?.. — негромко спросил он.

— Послание составлено армянскими вельможами и духовенством во главе с марзпаном. Подстрекателем и зачинщиком был Сларапет. Нахарары заодно с ним, народ восстал и дерзко позорит нас; наших воинов перебили и собираются изгнать наше войско из страны...

Михрнерсэ слушал без всяких признаков волнения. Он подождал некоторое время, подумал и спросил:

— Марзпан участвовал в составлении послания открыто или тайно?

— Открыто, господин, на глазах у всех!

— Может, внешне выказывал покорность, а тайно подстрекал составить это послание?

— Открыто выказывал непокорность и подстрекал на глазах у всех!

— Как там действовали Деншапух с Вехмихром и могпэтом?

— Они прилагали все усилия, чтобы воспрепятствовать отсылке этого послания, но армяне их и слушать не хотели.

— А марзпана они торопили с ответом?

Допрос становился опасен, но Хосров не почувствовал этого и ответил:

— Да, господин, они сильно теснили его и настаивали, но

добиться чего-либо не смогли!

Михрнерсэ чуть повел глазами в сторону дворецкого.

— Пригласить членов совета, господин? — тотчас спросил дворецкий — Могпэтан-могпэт, жрецы и вельможа собрались уже...

— Зови.

Дворецкий вышел.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice