ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English
Дереник Демирчян

ВАРДАНАНК


Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь


С ужином, который по желанию Старшей госпожи состоял из одного лишь кислого молока и лаваша, покончили быстро. Старшая госпожа усталым голосом благословила хозяев и улеглась на приготовленной для нее постели. Немного погодя легли и все остальные.

Атом, который вместе с Хореном, Зохраком и Гедеоном обходил посты, вызвал к себе младших командиров и наистрожайшим образом приказал укрыть коней и всадников в ущелье, весь день провести в укрытии и, оцепив село, никого не выпускать. Он распорядился расставить вокруг села дозорных, а самый полк подготовить к выступлению следующей же ночью. Затем он выслал лазутчиков на дорогу и к тем местам, куда, как предполагалось, мог двинуться рштунийский отряд Одновременно он распорядился послать сведения своим лазутчикам в Багреванд о новом местопребывании своего полка.

Однако выступлеиие рштунийцев и опасения за участь хорхорунийского полка не давали Атому покоя. Он поделился своими мыслями с Гедеоном.

— Я верну полк обратно! — уверенно заявил тот.

— Сможешь ли? — выразил сомнение Атом.

— Смогу! — подтвердил Гедеон и с удивлением спросил:— Как же это я да не смогу?!

Атом недоверчиво оглядел его.

— Смогу, и выеду, и верну! — повторил Гедеон.

Атом заглянул упрямому сепуху в глаза и почувствовал, что в этом странном человеке действительно таится своеобразная сила. Он дал согласие на отъезд Гедеона в Рштуник и Хорхоруник.

Сопровождаемый несколькими всадниками, Гедеон направился в Арцруник: это был самый краткий и удобный путь в Рштуник.

Положение неожиданно усложнилось. Могло случиться, что караван нахараров уже достиг Багреванда и отступники уже начали свое дело... Атому надо было выступить туда безотлагательно, чтоб оказать им решительное противодействие. Но вот он прикован к этой котловине и принужден скрываться со своим войском в горах, ожидая удобного случая, чтоб вырваться... Расстраивав лись вес распеты Атома. С этим не могла примириться его натура. Надо было спешить с решительным ударом.

Ночь прошла в тяжелом раздумье. Целый день Атом напряженно ждал сведений, обходя посты и проверяя бдительность постовых. Воинам приказано было не выходить из ущелья.

Уроженцы различных местностей, они понемногу привыкали друг к другу и даже начинали дружить, несмотря на то, что младшие командиры косо смотрели на это сближение.

— Эгей, собирайтесь сюда! — из укромной лощинки весело сзывал товарищей Погос. — Собирайтесь, собирайтесь сюда, орлоеды-хорхоры, конокрады-гнунийцы, медвежатники-рппунийцы, толстокожие мамгуны, золотоглоты-арцруны, сварливые могки!..

— Ну, что еще втемяшилось тебе в башку? — засмеялся Ованес-Карапет, направляясь к Погосу. Он не посмотрел себе под ноги, споткнулся о кучу щебня, свалился под откос и, скользк, долетел до самой реки.

— Камни разобьешь, безбожник! — крикнул ему вслед Погос.

Манук и Абгар, продолжавшие коситься друг на друга, хотя и ставили коней у одной коновязи, вместе водили их на водопой и спали рядышком, — дружно вскочили и подбежали к Погосу.

— А ну, братцы, давайте хоронить Азкерта! Закипела хоровая пляска. Сверкнув глазами, Погос стремглав выбежал на середину круга и стал во главе хоровода. Мечи заблистали и засвистели над головами плясунов, кружившихся в всь явственной пляске. Как удавалось им не поранить друг друга, вероятно, не смогли бы объяснить и они сами. Видно, спасали бесстрашие да молодость.

— Стой! — во зесь голос крикнул Погос и повернулся к Ованесу-Карапету. — А ну, запевай «пляс хромых»! Выделилась группа плясунов, и хор начал запев:

Хоп, хромушка, ковыляя, припадая, —
Тпик, тпик, тпик, тпик!
Хоп о землю, бредет, ковыляя, —
Тпик, тпик, тпик тпик!..

Беспечный смех и восклицания отдавались эхом в долине. Молодые воины совершенно забыли о войне, о походе и об опасности. Вдруг со стороны села донеслись звуки сигнального рожка.

— Выступаем!.. — раздались со всех сторон восклицания. Воины побежали к скакунам.

К вечеру лазутчики донесли, что преследующий Атома отряд рштунийцев свернул на дорогу в Зарехаван и ночью, по всей вероятности, проследует через Багноц. Это было очень на руку Атому: двигаясь по следам Атома, рштунийцы ночью потеряли бы всякий его след и принялись бы разыскивать внезапно исчезнувшего из поля зрения противника». Но раньше, чем они догадались бы, что Атом от них прячется, — он успел бы действительно исчезнуть. Поэтому решено было провести еще одну ночь на месте, чтоб дать рштунийцам уйти подальше.

Однако ночью к Атому прискакал срочный гонец с донесением. о тем, что нахарары прибыли в Цахкотн, что туда уже стянуты персидские войска и ожидаются полки нахараров-отступников. Атом спешно вьпвал к себе Хорена и Зохрака.

— Дольше выжидать мы не смеем! — заявил им Атом. — Нужно быстро добраться до Цахкотна и нанести удар!

— Что же предпринимают нахарары? — спросил Хорен.

— Ничего не известно...

— Нужно было бы узнать... — задумчиво сказал Хорен.

— Нельзя нам медлить, — нужно действовать, пека не подоспели полки нахараров. Но вот вопрос—против кого, для чего и зачем идут в Цахкотн полки нахараров? И не являются ли они все предателями? Нет, нужно спешить и покончить все одним ударом!

— Когда же выступаем? — осведомился Зохрак.

— Немедленно! Оставим наших попутчиков здесь, — они догонят нас позднее, мы же быстро пойдем в обход, чтоб добраться до Зарехавана, не встретившись с рштунийцами.

.Разбудили Егишэ. Когда ему сообщили о полученной вести, он заявил, что намерен один поехать навстречу нахарарам.

Разбудили женщин, сообщили о принятом решении, и полк труднопроходимыми горными тропами выступил к Цахкцтну, в обход Зарехавана.

Медленно, с не вызываемыми никакой необходимостью остановками, караван Васька держал путь к Ангху, центру области Цахкотн. Вардан догадывался, что Васак что-то готовит. Он уже давно заметил, что Васак поддерживает постоянную связь со своими приверженцами в стране Такие же подозрения питал и Васак в отношении Вардана.

Состояние неуверенности в собственных силах царило в обоих лагерях и нельзя было определить, кто сильнее, кто является хозяином положения. Приверженцы обеих групп вынуждены были соблюдать крайнюю осмотрительность в поведении и речи, что необычайно затрудняло приттие каких бы то ни было решительных мер как с одной, так и с друюй стороны, хотя обстановка уже настоятельно требовала решительных действий.

Атмосфера сгущалась. Каждая сторона пришла к самостоятельному решению — нанести другой стороне удар в Зарехаване; затаив это решение, противники напряженно следили за каждым движением друг друга

Особенно беспокоило Вардана то, что его гонец запаздывал. Что это могло означать?. Лишь около Цахкотна Вардан, наконец, решился послать в Айрарат второго гонца, чтоб узнать причину странного исчезновения первого.

Еще не дойдя до Артаза и Цахкотна, Вардан узнал, что в народе идет сильное брожение. Одновременно до него дошли тревожные вести о том, что персидские войска занимают крепости, а в Зарехаване они даже учинили избиение жителей.

Но самым угрожающим было приближение войск, высланных Азкертом. Мысли об этом не покидали Вардана.

Село Ангх, лепившееся среди скал, точно исполинское гнездо хищной птицы, казадось, оправдывало свое название;* на каменного грифа была похожа и цитадель, в которой засело персидское войско Разбросанные тут и там строения напоминали птенцов, пригревшихся под крылом матери. Из цитадели и одного из зданий тянулся к небу дым атрушанов. А внизу, на склоне невысокого холма, лепилась почерневшая церковь.

______________________________
* Ангх — по-армянски: гриф.
______________________________

Караван остановился лагерем перед цитаделью, на зеленом склоне холма.

Из крепости спустился начальник персидского отряда и смиренно приветствовал нахараров. Дарех тотчас же отозвал его в сторону и начал с ним шепотом совещаться.

— Вот мы уже и сжаты кольцами дракона, — сказал своим друзьям Вардан, когда они стали лагерем в Ангхе.

— Скоро подоспеют полки из наших родовых областей! — отозвался Артак Мокац.

— Гонцы наши не показываются... А все наше дело зависит от быстроты, князь! — сказал со вздохом Вардан. — Пока подоспеют наши полки, пока мы успеем нанести удар — эти проглотят нас!

— Что же нам делать? — спросил Артак.

— Опередить их. Нанести им удар в Зарехаване!

— Не дожидаясь наших нахараров?

— Чем дольше будем ждать, тем больше мы ослабеем. Конец выжиданию! Мы должны опередить противника, для размышлений у нас больше нет времени!

— Не по силам нам это! — возразил Нершапух. — Не смеем мы поднять народ, преждевременно поставить его перед регулярным, прекрасно вооруженным войском. Не можем мы и открыться сейчас народу... Ведь народ, несомненно, еще не готов... А если персы заподозрят нас в мятежных намерениях, они нас схватят, уничтожат и полностью покончат с княжеским сословием. Нет! Марзпан уже сумел опередить нас. Мы находимся здесь на положении заложников, Спарапет! А по нашим пягам движутся главные силы Азкерта.

Вардан решительно тряхнул головой:

— Или теперь же — пока он едва опередил нас — мы одним ударом установим наше превосходство, или мы останемся в хвосте и уж несомненно проиграем...

— Но у нас нет никаких сил, Спарапет! — раздраженно возразил Нершапух. — Ведь простой подсчет сил...

— Да, простой подсчет сил — повторил Вардан, с укоризной взглянув на него.

Нершапух почувствовал непоколебимость его решения, понял, что Вардана уже отговорить нельзя.

— Спарапет, дождись, по крайней мере, чтоб Атом Гнуни или кто-либо из прочих нахараров пришел нам на помощь со своим полком!

— Я буду ждать лишь столько, сколько мне будет нужно для нанесения удара!

Нершапух встал с места и ушел в свой шатер. За ним последовал асарапет. Они обсудили вдвоем решение Вардана.

— Не по силам нам это, ты прав! — покачал головой азарапет. — Попытаемся удержать его... Потонет в крови наше начинание!

Артак, оставшийся в шатре Вардана, грустно задумался над разногласиями среди сторонников Вардана. Что же выходило — Вардан оставался одинок, без поддержки?..

— Больно признаться мне, князь, но даже и близким друзьям моим недоступно многое... — Голос Вардана звучал скорбно. — Нершапух Арцруни — умелый воин, ему я доверил бы ведение любого сражения. Но недоступна ему истина...

Артак не понял — о какой истине говорил Вардан, но, глубоко доверяя Вардану и почитая его, юноша не решился переспрашивать

Молчание и бездеятельность Вардана сильно смущали Васака. Почему так скромно и покорно ведет себя этот неукротимый таронец? Что таит он в глубине своей пылкой души, не обдумывает ли какого-нибудь грозного удара?..

— Видите, он все молчит! — заметил и Манэч Апахуни, — Видно, взвешивает силы.

— Словно попавший в капкан старый волк! — усмехнулся Гадишо.

— Уж заюворил бы лучше!.. — сетовал Васак. — Ничего хорошего не предвещает это его молчание. Оно опаснее, чем все его слова.

— Но почему бы нам не упрятать его?.. — воскликнул Манэч, которому эта мысль показалась блестящей. Васак горько усмехнулся.

— Чтоб прославить его как подвижника? — хмуро спросил он. — Чтоб немедленно вызвать мятеж? Нет!.. От меня требуют не кровопролития. Надо предупредить восстание, надо добиться от него покорности без пролития крови — вот в чем моя задача!

— Но каким образом? — с отчаянием спросил Манэч.

— Надо поставить его перед численным превосходством объединенных войск — наших и персидских!

— А возможно ли это?

— В Зарехаване будет возможно.

Однако беспокойство Васака усиливалось. Все поведение Вардана, его молчание, ею замкнутость совершенно не вязались с характером волевого, пылкого и деятельного Спарапета.

«Нет, нет, какое-то большое безумие затевает он!.. — думал Васак, сидя в одиночестве в своем шатре. — Нужно узнать, нужно предупредить…»

Спустилась тьма. Вардан прилег на бурку и, заложив руки за гогаву, стал вслушиваться в голоса ночи, обдумывая предстоящие действия. Он мысленно вернулся к своему прошлому, вспоминая, как служил персидской державе, к своим путешествиям, к испытаиям, выпавшим на долю родной стране, к вековым притеснениям, которым она подвергалась со стороны персов, к вековой борьбе народа с персами.

Что же помогало стране Армянской, чем спаслась она, благодаря чему уцелела? Когда и чем спасется она в непрекращающейся борьбе от постоянно заливающих ее потоков крови? А теперь еще и это, величайшее из испытаний!.. Чем оно кончится? Что предпринять, чтоб предупредить удар?..

Вардан припомнил арташатское собрание, данный там обет, народное восстание, свои военные меры и возложенные на князя Амазаспа тяжелые обязанности. Мелькнула мысль, что час испытания наступил ранее, чем его ожидали, и вот он несет гибель и армянскому народу и ему — спарапету народа. А что, если уже поздно? Но вгдь он не имел возможности действовать раньше! А теперь дракон тесно сдавил их своими кольцами, и он не может пробиться в Зарехаван, чтобы подготовито ответный удар. Но ведь и сил для этого удара пока еше нет; да он и сам не знает, какие силы для этого потребуются... Вести о народных восстаниях радовали и обнадеживали Вардана. Как воин он видел, что это стихийное движение имеет и свои слабые стороны: им трудно было руководить, трудно было бы заставить повстанцев подчиняться правилам ведения боя, и организованные военные силы герсов легко разгромили бы их.

Вардан давно и не раз задумывался над участью родной страны. Теперь же казьлось, сама жизнь поставила перед ним задачу — решить судьбу армянского народа. Пора бы покончить с этим состоянием длившейся веками агонии

Вардан вышел из шатра, стал у входа. В десяти-пятнадцати шагах безмятежно похрустывали кони и били копытом. Спали воины персидского отряда Ветер доносил снизу, из долины, журчание и прохладу речки.

Вардан отошел от шатра. И тотчас же рядом вырос Арцви.

— Спарапет?

— Следуй за мной.

Громко заливались цикады, наполняя воздух ликующим стрекотанием.

Вардан подошел к холму. Внизу шумела речка. Напротив виднелась церковь; окна и двери ее светились, — там служили вечернюю обедню. Перед глазами Вардана сновь возник по арташатское собрание, принесение обега католикосом, пастырями, нахарарами и народом, чтение ответного послания Акерту. Казалось, все это било во сне... Мог ли он представить себе, что когда-нибудь ему придется тайком и издали наблюдать церковную службу, во время которой народ, возможно, вынесет решите против него!..

Горячая волна стыда залила лицо Вардана. Где же подвижничество? Где обет, дангнй «перед лицом бога и народа»? Народ готот выполнить свой обет, не задумываясь над тем, сможет ли он противостоять вражескому войску, не взвешивая своих сил, не учитывая своих возможностей, пе заботясь о том, останется ли он жив, пли бесследно погибнет... Нет! Народ поднялся, чтобы держать ответ «перед богом и людьми» мужественно и прямо, без двоедушия... Но разумна ли подобная отвага? Не приведет ли она иарод к гибели?

Печальная улыбка пробежала по лицу Вардана. Что было бы, если б в Персии он оказал сопротивление и принял мученический конец? Была бы в этом хоть капля надежды на спасение народа? Принесло бы это пользу народу? Над этим он и задумался.

— Так ли это?.. — вполголоса выговорил он. Сердце его билось, как если б он сделал важное открытие. Арцви выступил вперед:

— Что, Спарапет?..

Вардан не отозвался. Всеми силами души ухватился он за это подобие надежды. Неужели впервые почувствовал он ее? Нет, конечно, нет! Она яплялась ему и раньше не раз на протяжении всей его жизни. Но в эту ночь, в этот критический для страны час, когда его душа достигла крайней степэни отчаяния, надежда вспыхнула подобно яркому факелу. Это была надежда на то, что и после гибели воина-подвижника останется нетленным и живым нечто равноценное его жизни, и останется оно не в загробном, потустороннем мире, а в мире живых... В этом и заключается высший смысл подвижничества!

Вардан мысленно вернулся к темнице Азкерта, в которой он хотел принять мученическую смерть. Его товарищи сочли неразумным это желание, уверенные в том, что с их гибелью погибнет и весь народ, что даже если б погиб один только Спарапет, и то гибель угрожала бы всему народу. Была ли истина в этом Мнении? Теперь Вардан ясно видел то, что тогда постигал с трудом: истины в этом не было! Разве может народ погибнуть? Нет! Народ остался бы жить, он бы продолжал борьбу. Именно так и жил армянский народ. Жизнь народа — это жизнь в веках. Из поколения в поколение жил бы народ, борясь, проносил бы он с собой стремление к свободе и когда-нибудь, где-нибудь дошел бы до ее пристанища. И счастливые поколения, спасенные ценой подвижничества своих далеких предков, жили бы свободными. Вот жизнь народа, вот ее смысл!

Во тьме черной громадой высился Масис, хмуро погруженный в свои вечные думы. О чем он думал? О вечности? Только Масис мог думать о ней, в ней была его сила... То, что преходяще, то, что подвержено смерти, не имеет отношения к этой древней горе!

Вардан задумчиво смотрел на Масис, как бы пытаясь разглядеть лампаду, которая, по преданию, незримо подвешена к небу над его вершиной. Он вспомнил слышанный в детстве рассказ няни о том, что пока горит над Масисом эта неугасимая лампада — будет жить и армянский народ. Чудом была эта не поддерживаемая ничем лампада, но не чудом ли был и этот маленький народ, который жил и живет без могучей поддержки? Да, великий смысл таится в этой древней горе! Именно у подножия Масиса открыл свои глаза народ, на него смотрел и у него учился мудрости. Из века в век этот мудрый исполин вдохновлял глядевший на него народ. Он, этот исполин, вознесся ввысь из земли так же, как и народ

Нет! Не надо опасаться за жизнь народа!.. Он будет жить!

«Нужно решительно поднять его на войну, — говорил Вардан сам с собой. — И пусть борется! Он не погибнет...» И если сам Вардан не сможет очиститься от грязи, которую взял на себя, находясь среди врaгов; если напрасны будут его попытки и никто не сможет счгчмь несовершившимся совершенное — пусть, по крайней мере, народ останется чист и чистым пойдет на подвижничество!

— Если бы я мог искупить мой грех спасением народа! — пробормотал Вардан.

Трудно, невероятно трудно спасти армянский народ. В подвижничестве его спасение, в подвижничестве непрерывном, из поколения в поколение, — до тех пор, пока не откроется перед ним дверь свободы!

Тяжелой была ночь и для Васака. Он решил приступить к действиям в Згрехаване, сделать там первый шаг, раскрыть карты перед Вардашы и, оставив свою двусмысленную политику, действовать открыто и решительно. Ведь на него глядели Азкерт, Михрнерсэ, жрецы, приверженцы и вся страна!.. Но куда вел избранный им путь? Ведь то, что он задумал, называлось изменой. Именно так называлось в стране Армянской то дело, которому он решил себя посвятить. Но что представляло собой это дело в действительности?

Сейчас, когда Васак сделал окончательный выбор, он еще раз задал себе этот вопрос и принялся обдумывать его.

В шатре трепетал огонь масляного светильника, тень колебалась снизу вверх и слева направо. Уставив глаза в одну точку, Васак думал. Что же было его конечной целью? Создание сильной армянской провинции в составе персидской державы, как он однажды сказал в беседе с Гадишо? Пустое! Этим необдуманным словом он обмолвился только для того, чтобы скрыть свою истинную мысль. «Сильная провинция» не спасет положения. Сильная провинция может ослабеть и потом снова окрепнуть, но и в том и в другом случае она будет зависеть от произвола большой державы. Не какую-то «сильную провинцию», а независимое, сильное армянское государство — вот что надо поставить себе целью и задачей!

— Независимое, сильное мое государство... — прошептал он едва слышно даже для самого себя.

За выпуклым лбом рождались мысли одна другой смелее, Умные проницательные глаза Васака под нависшими бархатистыми бровями, не мигая, устремлены были в ночную даль; на горизонте, выставив горбы, тянулся к западу караван гор Армянского нагорья. На торжественно раскинувшемся небе пылали, точно пламенные мысли, яркие звезды. Это была вселенная, задумавшаяся над своей исполинской тайной.

А внизу перед Васаком раскинулась страна, которую природа, по крутой и беспощадной своей воле, точно изрубила мечом: суровые утесы и ущелья, в которых чувствовалась упрямая сила.

Васак унесся мыслью к своим родным горам, глядя на которые он всегда чувствовал эту извечную неукротимую волю природы. Сколько исколесил он по своей родине — по Айрарату, Кордрику, по суровой Армении, — и повсюду видел устремленный на него повелевающий взгляд родных гор и ущелий, скал и лесов. «Это должно свершиться!..» — точно твердила ему постоянно страна.

— Независимое, сильнее мое государство!.. — повторил он и, сжав смуглую руку в кулак, подпер им подбородок, наклонился вперед, глядя в темноту. «Освободить Армению и от персов и от византийцев? Этого невозможно добиться путем открытого вооруженного сопротивления! Так будем добиваться иным путем!.. Медленно, но неуклонно двигаться к этой цели, выжидая, непрерывно меняя позиции, перекрашиваясь. Вода пробивает камень не силой, а непрерывностью своего падения... Необходимо немедленно избавиться от этого взбесившегося таронца, подавить мятеж, занять страну персидскими войсками… За этим последует иранизация народа?.. Пусть! Иранизироваться, чтоб вновь стать армянами!.. Иранизироваться, чтоб избавиться от иранцев!.. От ненавистных, деспотичных, насилующих волю и душу народа иранцев! Выместить всю злобу, накопившуюся за порабощение, за вынужденное лицемерие и пресмыкательство! Утолить ненависть, священную ненависть, знакомую лишь рабу, льстецу, униженному...»

— Настал день! — прошептал он и, сильно встряхнувшись, присел на ложе, бросил взгляд в сторону шатра Вардана. Там было темно. Спит, значит, смутьян. Пусть спит! Кончается его время. А в Зарехаване оно и вовсе кончится. Тогда начнется уже новое время — время Васака.

В эту ночь мысли Васака как будто прояснились. Казавшееся трудным, стало легким. Наконец-то всходит его звезда! Васак исполнился новой страсти, страсти деятельности, жажды успеха, славы и власти. И удивительно — как будто потускнели даже образы его детей... Они превратились в какие-то бесплотные видения, потеряли ощутимость. Туман властолюбия поглотил их. Их освобождение стало казаться делом нетрудным, которое можно решить одним ударом... Да и все стало казаться легче достижимым: страсть ослепила Васака.

Глубоко вздохнув, он лег на спину, прикрыл глаза, но не засыпал. Сладостно было бодрствование, рождающее сны наязу, Эти сны убаюкивали Васака. Он не слышал цикад, певших гимн но,чи ни шороха ветерка, ни голоса неведомого и грозного грядущег.

Васак вышел из шатра, взглянул на юг. Звезды плыли по синему бархату неба, трепетали, мигали лучистыми ресницами, глядели глазами вечности.

На рассвете у шатров Гадишо и Артака Рштуни закопошились скользящие тени: прибыли гонцы.

Гадишо велел ввести к себе гонца из Хорхорунька.

— Ну? — холодно и спокойно осведомился он.

— Государь, князь Хорен вместе с нахараром Атомом Гнуни выделили отряд из нашего полка и увели в Тарон. Мы следовали за ними тайком. Они побывали в Рштунике, Могке, Арцрунике, повсюду набирали отряды. Сейчас двигаются сюда.

— А вы что, спали до сих пор? — все гак же спокойно спросил Гадишо, поднимая на него глаза. — На краю света я был, что ли?.. Почему не дали знать вовремя?

— Государь, мы направились по кратчайшей дороге, прямо в Артаз...

— Еще короче можно было выбрать путь — через Тизбон. Почему вы не отправились и туда?.. Остальные умники также были с тобой?

— Так точно.

— И никто не догадался оказать сопротивление нахарару Гнуни?

— Никто, государь. С радостью выделили отряд! Ведь с ним был и князь Хорен.

— Ну и глуп же ты, приятель! Ладно уж, ступай.

Гонец вышел.

Протирая спросонья глаза, вошел Артак Рштуни в сопровождении прибывшего своего приверженца — сепуха Зандагана, который сумел ускользнуть от Атома. Нахарар Рштуни поделился с Гадишо новостями, которые привез Зандаган. Дерзкий поступок Атома так разъярил его, что он бочьше не мог спать. А Зандаган доложил, что, не довольствуясь сдачей замка Атому и передачей отряда в его распоряжение, сепух Гедеон вернулся с полдороги назад и запретил отправить полк в Зарехаван к нахарару Рштуни.

Артак Рштуни дрожал от бешенства.

— Он посмел вывести против меня мой же полк! Он задержал и повернул обратно мой полк, шедший мне на помощь!.. Да я велю кожу содрать с него!.

Рассказ Зандагана о дружелюбном отношении населения Рштуника к Атому еще более задел и без того уязвленное самолюбие нахарара Рштуни. Гадишо был мрачен. Вместе с Артаком Рштуни он направился в шатер.

Нахарары, приверженцы Вардана и Васака, сидели в шатре Васака, когда служитель доложил:

— Государь, прибыл Деншапух!

Васак резко выпрямился и с беспокойством в голосе приказал:

— Прикажи встречать!.. Пригласи сюда!

Вардан нахмурился. Азарапет и Нершапух быстро переглянулись.

Деншапух вошел в сопровождении Дареха, Ормизда и могпэта Михра. С ними же был и молодой сепух, родственник Васака, привлекавший всеобщее внимание своим сходством с обезьяной.

Склонившись в приветствии перед Васаком, Деншапух обратился к присутствующим, искривив лицо в лицемерной улыбке.

— Привет владетелям страны Армянской!.. Радости и мирного преуспеяния!

Столь же цветисто приветствовал его и Васак:

— Благодати и исполнения желаний! В добрый час прибыли!.. Благоволите пожаловать!..

В неискренних и высокопарных выражениях Деншапух поздравил нахараров с их обращением в веру Зрадашта. Могпэт дал им свое благословение. А Вехмихр, обрадованный тем, что Деншапух потерпел явную неудачу в своей попытке силой добиться отречения армян от веры, и надеясь, что этого добьется или он сам, или, в крайнем случае, Васак, подчеркнуто заявил о своей искренней радости по поводу прибытия нахараров.

— Вовремя изволили прибыть, государи, а то все пришло в расстройство, — сказал он, чтоб уколоть Деншапуха.

Тот притворился, что не слышит; более того, он старался выставить себя в роли назначенного Азкертом и Михрнерсэ распорядителя судеб страны, которому должен подчиняться и сам марзпан.

— Я ждал тебя и подготовил все для того, чтоб облегчить тебе дело, — заявил он Васаку. — Я распорядился занять крепости и разогнал мятежников... Тебе остается лишь продолжать начатое!

Васак отвел ненавидящий взор и злобно пробормотал:

— Когда приступим к делу, тогда и выяснится — все трудности впереди...

На дороге, ведущей к Ангху с запада, показалось большое скопление народа; подобно спустившейся на землю черной туче, народ направлялся в город. Высокие столбы пыли указывали, что вместе с пешими двигаются и конные.

— Вот он и появился, на радость нам! — не без насмешки обратился азарапет к Вардану. — Идет народ — готовься ответ держать!

— Что это? Что за толпа?.. — спрашивали со всех сторон.

Нахарары высыпали из шатра Васака. Артак подошел к Вардану, который, заслонив глаза ладонью от солнца, сумрачно глядел в сторону приближавшейся толпы. Уже было видно, что толпу ведет за собой человек в монашеском одеянии. Его черты были едва различимы, но Вардан догадался, кто это, и побледнел.

Издали послышался громкий перезвон церковных колоколов. Эти знакомые звуки, которые в обычное время несли людям только мир, сейчас потрясли нахараров, напомнив им события, которые произошли в Арташате. Казалось, опять движется разъяренная толпа с исступленным иереем Гевондом во главе... Этот звон звучал боевым вызовом...

— Свяжемся с народом! Откроемся перед ним, может быть, добьемся успокоения, — предложил Шмавон.

— Наоборот, этим мы только ухудшим положение. Сейчас это означало бы подлить масла в огинь! — со страхом отозвался азарапет. — Весть молнией облетит страну и вызовет страшную смуту.

— Нет, нет, это невозможно! Разве теперь время открываться?! — горько усмехнулся Нершапух.

— Но что-нибудь все-таки следует предпринять. Спарапет, — обратился азарапет к Вардану, — пошлем людей, чтоб отговорить их от необдуманных шагов...

Вардан вспылил:

— Что ж, вы и народ хотите склонить на «притворное» отречение?.. И его совестью желаете торговать? Оставьте! Народ на это не пойдет. Он знает, что ему делать.

— Но ведь он нaткнется на регулярное войско персов! — с гневом подчеркнул Нершапух.

— Ничего, зато душа у него не безоружна, — с насмешкой отозвался Вардан, улыбаясь не то с горечью, не то со злобой.

За приближающейся толпой наблюдал и Васак со своими приверженцами.

— Толпой идут! Смертью пренебрегают!.. — в ярости бормотал Васак. — Точно на праздник идут, на торжество!.. Он не отрывал глаз от приближавшейся толпы.

— И как дерзко, как бесстрашно и спокойно!.. Не знают они, что ли, куда идут? Не думают об этом, не видят?

Толпа текла непрерывно, становилась все плотней и принимала угрожающие размеры.

Книга первая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14
15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Книга вторая: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17
18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Словарь

Дополнительная информация:

Источник: Дереник Демирчян - «Вардананк» (исторический роман). Перевод с армянского А. Тадеосян. Издательство «Советакав грох», Ереван, 1985г. Книга печатается по изданию 1956 года.

Предоставлено: Андрей Арешев
Отсканировано: Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев
Корректирование: Андрей Арешев

См. также:

Хачатур Абовян Раны Армении (исторический роман)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice